My evermore.

Ноа солист метал группы Bad Omens. Это мы знаем, это нам известно. Есть ли у нас ещё какие-либо данные? Начало сентября, концерт. В данный момент я нахожусь за кулисами, готовясь вместе с другими участниками группы к выступлению. Пока я настраивался, заметил одну девушку — помощницу из персонала, решающую некоторые вопросы по телефону с другим ассистентом и ходящую по закулисье. Из динамиков раздаётся голос. — Внимание всем, через пять минут настанет очередь Bad Omens выходить на сцену. Пожалуйста, убедитесь в том, что всё расставлено по местам! Всё вокруг пришло в движение, готовясь к выступлению группы и саундчеку. Я не нервничаю, лишь немного взволнован. Та девушка грязно выругалась и прошла мимо группы немного вперёд, и всё же не настолько близко к сцене, чтобы её можно было увидеть. — Почему было поднято время начала концерта? Не все сотрудники ещё на своих местах. И что мы собираемся делать? Отрастим себе ещё одну пару рук и будем делать три вещи одновременно?! Почти у всех здесь был такой тон, поэтому никто и бровью не повёл, услышав громкую речь. Человек на другом конце провода сказал, что это мера предосторожности, и пока они справятся с тем количеством сотрудников, которое у них есть, а потом посмотрят. Его ответы были слышны из-за включённой громкой связи. Оставалась всего одна минута до того, как начнётся концерт. Все были напряжены и сосредоточены. — ОДНА МИНУТА ДО ВЫХОДА Bad Omens НА СЦЕНУ! ПОВТОРЯЮ, ОДНА МИНУТА ДО ВЫХОДА НА СЦЕНУ! Люди начинали паниковать и шевелиться активнее. Она поспешно подошла к нам и спросила: — Всё в порядке с вашим оборудованием, наушники в порядке? Мы кивнули, подтверждая. — Отлично. Удачи на сцене. Толпа ревела от радости и выкрикивала наши имена. Внезапно я посмотрел на неё, поднял вверх большой палец и подмигнул в знак благодарности за помощь группе. Она кивнула и улыбнулась в ответ, не отвлекаясь от работы. Весь концерт зависит от того, насколько добросовестно такие люди как она относятся к своей работе, так что им отвлекаться не положено. Концерт не был долгим, всего тридцать минут, после окончания все аплодировали. Парни возвращались в нашу раздевалку, чтобы немного расслабиться перед уходом или устроить внеплановое веселье. Но внезапно я решаю подойти к ней. Небольшая усталость даёт о себе знать, но вместе с тем всё ещё правят адреналин и радость. Она была погружена в свои мысли и работу, стояла возле стола среди множества оборудования и не сразу заметила, что рядом кто-то стоит. Но, наконец, слегка дёрнула головой и посмотрела на меня. — О, привет. Вы отлично выступили. Девушка улыбнулась и повернулась ко мне всем корпусом. Я, всё ещё пребывающий в своём концертном настроении, подошёл ближе. — Спасибо. Я просто хотел сказать, что видел тебя закулисами, в течение всего времени саундчека, и хотел поблагодарить. Без твоей помощи мы не смогли бы провести шоу должным образом, — я улыбнулся ей искренне и тепло. — Да не за что. Это же моя работа. Как твоё горло? Я думаю, что очень трудно петь вживую на концертах. — Это бывает тяжеловато для меня. Мне приходится следить за своим голосом во время перерывов между песнями. В обычное время я пью мёд, ну, знаешь, для того, чтобы мой голос не уставал и не пропадал. У меня немного першит в горле… — я кашляю из-за того, что пересохло в горле, — …сухо и немного першит. Парни зазывали к себе, но я отмахнулся и продолжил разговаривать с ней, потому что у меня появился неожиданный интерес к незнакомке. — Я ожидала этого. Ну, мёда у меня нет, есть только тёплая вода. Тебе лучше не пить холодную. Побереги свой голос. Она протянула бутылку с водой с мягкой улыбкой на лице. — Разве твои друзья не ждут тебя? Я немного застигнут врасплох её добротой и дружелюбием. Я редко встречаю таких людей. Она и не сходит с ума по мне, и не холодна со мной. Она просто… мила. И это освежающе. — Ну-у… Нет, они всё ещё собираются. И насчёт этой воды. Я, наконец, взял бутылку с водой и улыбнулся в ответ. — Спасибо тебе. Теперь моё горло чувствует себя намного лучше. — Я рада это слышать. Так у вас ещё много концертов, верно? — сказала, выключая аппаратуру. — Да. Начиная с сентября до половины октября покатаемся по штатам, а потом вернёмся домой. Тогда уже можно будет спокойно над альбомом работать, — я осматриваю её с неподдельным интересом, — Я никогда не видел тебя здесь раньше. — О, всё в порядке. Может быть, мои смены просто не совпадали с датами ваших концертов. — Подожди… Ты здесь работаешь? Кстати, как тебя зовут? — я достаю из своего рюкзака ручку и листок бумаги для заметок и начинаю писать. — Да, я одна из помощников главного звукорежиссёра, по совместительству звукооператор. Иногда я работаю в других городах, но в основном здесь, в Лос-Анджелесе. Отец решил назвать меня Лизой, так что это моё имя. А ты — Ноа, я знаю, — она тихо усмехается. — Лиза… Это красивое имя. Я думаю, тебе очень идёт. Во мне начинает что-то перемещаться, к сердцу болезненными притоками приливает кровь, пульс немного учащается. Я начинаю чувствовать связь с ней. Что-то притягивает меня к ней. У меня могла бы быть своя собственная теория, но пока мне следует вернуться к группе и насладиться афтепати, не забивая голову лишними мыслями. Я отдаю Лизе записку со своим номером телефона и решаю на свой страх и риск обнять её, шепча на ухо. — Спасибо тебе за то, что ты есть. Мне нужно идти сейчас. Надеюсь, мы скоро увидимся, Лиза. Объятия были для неё неожиданными, однако она всё же слегка обняла меня в ответ. Откуда у меня взялось это желание обнять её прямо здесь и сейчас — в душе не чаю. — Да, увидимся позже. Девушка улыбнулась в последний раз и продолжила выключать оборудование. Кажется, это немного улучшило её день, и после хорошей смены она могла спокойно пойти домой или прогуляться вечером.