Диагностика чувств

Никто не заметил, как она юркнула за ограждение и побежала вдоль разгромленной улицы. Темноволосая девчонка, почти ребёнок, с перепачканной грязью и копотью мордашкой. — Эй! Остановите её кто-нибудь! — А ну назад! — Стой, ненормальная! — Не приближайся к нему! Она лишь стиснула зубы и припустила ещё быстрее. Полупустой рюкзак с немногочисленными вещами болтался на спине и здорово мешал, но ей было совсем не до того, чтобы остановиться и скинуть его на землю. Киборг обернулся на поднявшийся шум и мгновенно выделил на общем фоне приближающуюся к нему маленькую фигурку. Взметнулась механическая рука, ниже локтя заменённая насадкой с автоматическим оружием, из перегретого ствола которого до сих пор вилась струйка едкого дыма. Группа людей, уговаривающая девочку одуматься, нестройно ахнула. Один из мужчин вскинул ствол винтовки. — Не стрелять! — отдал распоряжение отставной военный, возглавивший их хилое сопротивление. — Заденете ребёнка, олухи! — Но ведь… — Отставить! Отставить, я сказал!!! — военный вцепился в руку мужчины, пытаясь заставить того перестать целиться. — Ты же видел, что он устроил тем ребятам, — добавил он куда тише. — Представь, что будет, если он посчитает нас плохими парнями. На этот раз нам чертовски повезло. Но повезёт ли на следующий? — Но ведь он вроде как полицейский? — с нервной дрожью в голосе спросил мужчина, нехотя опуская так и не пригодившийся ствол. — Он робот. Даже несмотря на то, что сегодня он сражался на их стороне, многие продолжали относиться к нему с недоверием и опаской. Что им движет? Вшитые программы? Личные принципы? Чужие приказы? Спорный вопрос, что из всего перечисленного надёжнее. И тому, и другому, и третьему свойственна изменчивость, стоит лишь немного поменяться обстоятельствам. Сегодня на одной из улиц старого Детройта встретились две группы людей с разными взглядами на мироустройство. Такое случалось уже не раз. Но впервые кому из них жить, а кому умирать, решала машина. Последние несколько метров девочка не бежала, а преодолевала скачками. — Робо! Звонкий голосок разлетелся по округе, отчётливо слышимый в повисшей тишине. Киборг припал на одно колено, чтобы успеть подхватить на сгиб локтя бросившегося к нему с объятьями ребёнка. Поднимаясь, он осторожно придерживал девочку за спину левой, свободной от вооружения рукой. Маленькие ручонки обвили его шею, тёплая щека прижалась к шлему. — Я знала! Знала, что ты придёшь и спасёшь нас! Ты всех всегда спасаешь! — Нет, — Мерфи просканировал местность на расстоянии, доступном его датчикам, подсчитывая количество жертв с обеих сторон вооружённого столкновения. — Не всех. Девочка немного отстранилась и внимательно взглянула в непрозрачный визор шлема, скрывавший его человеческие глаза, больше почувствовав, нежели услышав в его словах невысказанную скорбь. — И всё равно ты хороший, — упрямо заявила она. — Ты самый лучший, робо! — Мерфи. Моё имя Мерфи. — Мерфи, — повторила девочка, снова доверчиво обнимая широкие стальные плечи. Те, кто не был занят оказанием помощи пострадавшим и раненым, могли наблюдать, как посреди лишённой освещения улицы с не успевшими догореть обломками возведённых наспех баррикад, перевернутыми автомобилями и прикрытыми чёрной плёнкой телами тех, кому нынче не так повезло, киборг и сидящая у него на руках девочка о чём-то тихо разговаривали. Не ведающий жалости и сострадания к своим врагам, робот-убийца на их глазах вновь становился тем, кого здесь называли защитником порядка, блюстителем закона и справедливости, заступником слабых и обездоленных. Люди, благодаря ему пережившие схватку, которую никто из них не надеялся пережить, сегодня запомнят его именно таким.