Ужин у костра

      Треск костра успокаивал. В мире существовало мало вещей, что могли принести Нрисе покой и умиротворение. Ей нравилось слушать, как жалобно трещали поленья, объятые языками огня, нравилось наблюдать за искрами, взлетающими в темное небо. Нравилось ощущать уют и покой, несвойственные нынешней обстановке. Постоянные стычки, бои и потасовки выматывали, несмотря на внутреннее удовольствие, что разъедало сердце колдуньи с каждым днем все больше и больше.       Кто я? Что я есть на самом деле? Бесконечные вопросы изводили, особенно во времена затишья. Они отравляли разум сильнее, нежели темные желания, побуждающие ее к самым противоречивым действиям.       «Я хочу помогать другим — как ты помогла мне…». Интересно, долго ли страдала Альфира, когда колдунья прикоснулась к ее нежной податливой плоти?..       — Нриса!       Дроу нервно дернула головой, поднимая взгляд на мужчину перед собой. Гейл, со свойственной ему улыбкой и прекрасными манерами, протянул ей деревянную миску. Колдунья потупилась, только потом осторожно приняла из его рук их поздний ужин.       — Снова витаешь в собственных мыслях? — поинтересовался волшебник, мягко кивая ей.       Нриса повела плечом.       — Стараюсь разложить все по своим местам. Ты же знаешь, — она нервно улыбнулась, — в последнее время происходит столько всего.       Колдунья опустила взгляд, рассматривая содержимое миски. Она старалась спрятать смущение и страх за наигранным интересом к его стряпне. Ароматная похлебка с картошкой, мясом и грибами. Она принюхалась, отмечая аромат трав.       — Вижу, не зря ты торговался с друидами из рощи, — прошептала Нриса, поднимая на него взгляд. — Пахнет вкусно.       Гейл приложил руку к груди, принимая комплимент, и кивнул девушке. Он отвернулся от нее и отошел к костру, накладывая еду для остальных обитателей их скромного лагеря. Нриса же достала из рюкзака лепешку, завернутую в пергамент, нарезанные ломтики сыра и вяленой колбасы. Есть хотелось страшно, особенно после выматывающей стычки с гоблинами.       — Пиршество в самом разгаре? — раздалось из-за спины.       Нриса даже не обернулась, узнавая Астариона по голосу. Ранее она не могла привыкнуть к его неожиданным появлениям. Ходил он тихо, практически бесшумно, что неудивительно, учитывая его природу. Это бесило, раздражало, так как колдунье категорически не нравилось, когда ее застигали врасплох. Иногда руки так и чесались, чтобы схватиться за кол, но она удерживала себя от необдуманных действий. Часто приходилось напоминать себе о ситуации, в которой она оказалась.       — А ты что, решил присоединиться? — тихо спросила Нриса. Она опустила лепешку в сочный кремовый суп, откусила приличный кусок и, не сдерживая личных восхищений, замычала. Прежде чем прожевать, откусила кусочек сыра и колбасы. Она не могла подобрать слов, чтобы описать насколько это оказалось вкусно.       — Учитывая то, что у вас есть только еда… — Астарион вышел вперед и поднял в воздух руку, показывая всем темную бутылку вина. Пламя костра нервно дернулось, освещая его бледное лицо в темноте. Он улыбался, мягко и непринужденно, но Нриса видела, что он тренировал эту улыбку долгие годы. Клыки же надо как-то прятать от окружающих. — Я решил украсить ваш бесспорно скучный вечер ноткой пикантности.       — Надеюсь, — Гейл хмыкнул и поморщился, — не разбавлено кровью!       Астарион приложил руку к груди, изображая искреннее удивление. Правда Нриса заметила, как блеснули его глаза в свете костра. Как давно он ел?       — За кого ты меня принимаешь? — Вампир покачал головой. — Тратить кровь на вас? Верх расточительства!       — Ты сама доброта, Астарион, — протянула Нриса, прежде чем посмотреть на волшебника. Она улыбнулась и подняла руку с миской. — Гейл, это определенно твой кулинарный шедевр! Я в восторге.       — О, я польщен до глубины души! — Мужчина улыбнулся и слегка наклонился вперед, мельком оглядываясь по сторонам. — В башне, в свободное время от магических изысканий, я устраивал невероятные пирушки… — Он поднял в воздух палец и довольно качнул головой. — На целых две персоны! Правда, Тара иногда отказывалась от того, чтобы попробовать мои гениальные рецепты, но с удовольствием составляла мне компанию.       Он махнул рукой.       — Так или иначе, это лучше стряпни Уилла?       Нриса усмехнулась.       — Намного! Только не говори ему, а то…       — Вспомнишь Клинка Фронтира, а вот и он! — громко заявил Астарион, привлекая внимание шепчущихся к себе. Нриса тут же оглянулась, а Гейл отвернулся к костру, намереваясь наполнить еще две миски похлебкой.       Уилл шел вместе с Карлах и что-то оживленно с ней обсуждал. Плечи тифлингши подрагивали от еле сдерживаемого смеха, а в глазах так и плясали веселые искорки. Колдунья не знала, что будущий лорд рассказывал девушке, но это явно было нечто смешное и забавное. Хотя, покажи варварше палец, она не удержится от смеха. Если, конечно, палец показывает друг, а не наглый гоблин.       Нриса всегда знала, что костер обладает некой магической силой. Чем быстрее наступала ночь, тем скорее все обитатели лагеря стягивались к нему. Следом за «рогатой» парочкой пришла и жрица Шар. Лаэзель, гордая дочь Гит, осталась в стороне. После тренировки она делала вид, что точила меч, хотя Нриса замечала, как та прислушивалась к их разговорам. А их имелось в достатке.       Люди, скованные одной целью, всегда найдут о чем поговорить. Колдунья предпочитала больше есть и слушать, чем говорить. О чем она могла рассказать им? О потаенных желаниях? О мыслях про кровь на ее руках? Про убийство Альфиры, о которой никто не знал?       Нет, это казалось очень и очень глупой затеей. Зачем вводить страх и ужас в тех, кто способен обеспечить тебе защиту? Она будет сидеть тихо, наблюдать и слушать, прежде чем действовать. И бить.       — И все-таки, нам надо поработать над тактикой! — заявила громко Карлах, прежде чем откусить кусок яблока. Пока она стискивала фрукт в руке, тот от жара ее тела медленно запекался. Нриса нашла это очень удобным и гениальным, но не стремилась озвучивать собственные мысли вслух. Варварша относилась к теме дьявольского мотора весьма… деликатно. — Мы все действуем самостоятельно, отстраненно друг от друга, не находите?       — После того, как Гейл столкнул меня с возвышенности громовой волной, — начал возмущенно Астарион, дернув рукой с бокалом, — желание работать в команде отпало.       — Надо предупреждать остальных, прежде чем бросаться с клыками на врагов, — отпарировал волшебник, откладывая опустевшую миску в сторону. — У меня нет времени на то, чтобы в бою контролировать волны гоблинов, поддерживать магическую концентрацию и читать твои мысли.       — О, читать мысли в бою, — хмыкнула Нриса, поднимая взгляд. — А это идея! Только представьте… Полное взаимопонимание во время битвы, слаженность и настоящая сплоченность без конфликтов. Надо будет сварить перед сном новую партию зелий…       Уилл сдавленно сглотнул часть похлебки и скривился.       — При всем уважении, Нриса. — Он выдавил улыбку, но колдунья заметила страдание, проскользнувшее в его взгляде. — Но твои зелья… не самого лучшего качества.       Она нахмурилась, склонила голову на бок и тихо поинтересовалась:       — В смысле «не самого лучшего качества»? Плохие? На вкус?       Колдунья взглянула каждому в глаза, с шоком понимая, что все солидарны с Уиллом. Гейл отводил взгляд, поглядывал на небо, словно разговор его никак не касался. Шэдоухарт, элегантно совершая глоток вина, прямо посмотрела в глаза дроу и покачала головой, давая ответ на вопрос. Астарион старался не выдать никаких эмоций, но девушка заметила, как он слегка дернул головой. Плечи напряжены, голова наклонена в сторону. Словно он старался увернуться от ее пытливого взгляда.       — Не кипятись, солдат, — Карлах тихо хмыкнула и одарила Нрису успокаивающим взглядом. Это не помогло, а наоборот, вызвало новую волну негодования. — У всех есть свои недостатки. Вон, Уилл в готовке полный ноль!       — Да, признаю! — Мужчина поднял руки в воздух в примирительном жесте.       — Говорите за себя, — впервые подала голос Шэдоухарт, откладывая в сторону бокал. Она осмотрела спокойным взглядом каждого и иронично произнесла. — Может у вас и присутствуют недостатки, но не у всех.       — Поддерживаю нашу жрицу, — усмехнулся Астарион, проведя рукой по белоснежным волосам. Он всем своим видом пытался показать себя с самой лучшей и неотразимой стороны. — Если у вас какие-то проблемы, не значит, что они есть у всех!       Нриса шумно выдохнула и, прочистив горло, заговорила:       — И что, все так считают? У меня зелья плохого качества?!       — Не принимай близко к сердцу, дорогая. — Вампир поднял в воздух бокал с вином. — Но да, на вкус они паршивые.       — Хорошо, — фыркнула Нриса. — Буду сама ими пользоваться. Потом не жалуйтесь, что у вас не хватает в рюкзаке нескольких зелий лечения.       — О, их уже не хватает! — заметил Гейл, но потом быстро стушевался, заметив недовольный взгляд со стороны колдуньи. — Просто шучу, не принимай близко к сердцу. Я всегда готов протянуть руку помощи и помочь тебе с нелегким делом. Помни об этом.       — Ты сама доброта. — Колдунья картинно закатила глаза, но потом улыбнулась, скрывая недовольство. — Буду, значит, в вас ими кидаться. Если кому-то прилетит в висок и вырубит во время боя… Что ж, сами виноваты!       — Смотри, чтобы это не был подозрительный яд, — отметила жрица Шар, нервно дернув губой.       Нриса очень хотела поддеть ее в ответ. Напомнить ей об открытом конфликте с гитьянки, наполненном постоянными взаимными оскорблениями, нравоучениями и ядовитыми плевками. Но она удержалась. В первую очередь, она была, к собственному удивлению, предводителем отряда, а значит имела некоторые обязанности. К ее мнению прислушивались, поступки взвешивали и оценивали. В том числе, дроу являлась звеном, скрепляющим всех вокруг. Уничтожь его, так вся цепочка развалится по мельчайшим кусочкам, слаженная система рухнет, а идиллия обернется хаосом.       Хаос… Идея полного бесконтрольного уничтожения ее на мгновение позабавила. Только представить, как все ожидают друг от друга коварного удара со спины. Как проклинают по ночам, желают самой кровавой и ужасной смерти.       Нриса сглотнула вязкую слюну, ощутив привкус стали. Она прикусила кончик языка, прежде чем разум затерялся в темных укромных глубинах.       На тот момент спутники уже обсуждали другую тему.       — А что касается тактики… — Волшебник хмыкнул. — Чтобы мы, да еще и работали в команде? Ха! Ты только взгляни на то, как мы дружно все вместе общаемся в лагере! Сразу видно, друзья на века.       — Очень смешно, — фыркнула Шэдоухарт. Она грациозно поднялась с земли и отряхнула штаны от опалой листвы, травы и грязи. — Я пойду отдыхать. Если кого-то ночью начнут резать, кусать и уродовать, дайте знать. Не хочу пропустить такое развлечение.       — Это не смешно, — заметил Уилл, поднимая на жрицу недовольный взгляд. Он выглядел внушительно грозно с демоническими глазами и рогами. — Альфира пропала той ночью, оставив после себя кровь. Много крови. И, что самое интересное, никто ничего не слышал, не видел. Не боишься, что что-то такое может произойти с любым из нас?       Во рту у Нрисы пересохло. Она перевела взгляд к костру, концентрируясь на танце искр, шелесте пламени. От одного только воспоминания о той ночи желудок скручивало узлом, а в голове вспыхивали мысли. Нехорошие, отвратительные, злые. Они затуманивали разум, подталкивали ее вперед, к самому желанному и запретному.       Вот бы схватить горящее полено и ударить им по голове Уилла. Интересно, демоническая сущность теперь его защищает от огня? Или он все еще чувствителен к нему, как до этого?       Нриса сморгнула мысль и замерла. Она заметила силуэт позади костра, поэтому подняла голову и удивленно выдохнула. Лаэзель, разгоряченная и вспотевшая после тренировок, с нескрываемым недовольством смотрела на «низших существ», столпившихся у костра. Была бы ее воля, она бы наградила каждого унизительным прозвищем, но она ценила свое время, силы и нервы (если у гитьянок они вообще есть!).       Она подняла руку, сжимавшую опустевший бурдюк, и показательно тряхнула им. Шэдоухарт, удержавшись от комментариев, лишь цыкнула и двинулась прочь, к своей уютной палатке, сокрытой в тени и темноте. Прячется в объятиях Шар. Как прозаично и красиво. Воительница не обратила на нее внимания, но подала голос.       — Ты сегодня отвечаешь за провизию, исстик? — обратилась она к Гейлу, с привычной всем властной интонацией.       — Да-да. Оставь все здесь. — Он указал ладонью на плоский камень, где он соорудил небольшое место для готовки. Свежие продукты были завернуты в пергамент, крепко связаны бечевкой и окружены заклинанием холода. — Есть какие-то особые предпочтения для высшей расы?       Лаэзель ничего не ответила. Молча поставила вещи в указанном месте и гордо ушла в сторону реки. Как Нриса поняла, принимать водные процедуры. Сама колдунья поднялась и улыбнулась Гейлу.       — Раз ты сегодня настолько загружен, я помогу тебе с мытьем посуды.       — О, как великодушно с вашей стороны сберечь руки волшебника от такого неблагородного дела!       — Уже расходитесь? — Астарион, молчавший до этого, довольно улыбнулся. Нриса замечала, с каким придыханием он наблюдал за конфликтами и ссорами в их небольшой компании. Она готова поспорить, что и сейчас он получил удовольствие. Странное и непонятное ей. Или наоборот, очень понятное? — Раз такое дело, отправлюсь-ка я на ночную прогулку. Ночь так длинна… Да еще и погода располагает к гуляниям под луной.       — Романтик! — усмехнулась Карлах, не замечая подтекста в его словах. — Мы с Уиллом пока проверим лагерь и разойдемся по постам. — Она перевела взгляд на колдуна и вопрошающе кивнула. — Готов?       — А, да!       Все в один момент зашевелились и занялись делами. Нриса работала руками и концентрировалась на деле, пытаясь всячески расслабить мозг от тяжких дум. Мысленно она проговаривала каждое действие, отдаляясь все дальше и дальше от кровавых воспоминаний. Этому поспособствовал также и очаровательный волшебник, любящий много и красиво говорить.       Нриса это любила. Ей всегда нравилось слушать его умные слова, витые, словно сложные волшебные формулы из огромных книг. По крайней мере, она так думала, ощущала. В такие моменты она была благодарна каждому, кто находился с ней рядом. С ними каждая секунда казалось бесценным даром, в отличие от тех моментов, когда она погружалась в тишину, где разум разрывало на части.