Сладостное томление

Нёвиллет рукой дразнил винно-розовые ареолы девушки, ни на секунду не ослабляя темп и не прекращая размеренные толчки бёдрами. Дракон упивался дивным и — чего уж греха таить — безупречным телом Фурины, что являло собой в ослепительном блеске непревзойдённую юность. Вот уж которое столетие подряд она цветёт как весна, не увядая и радуя глаза мужчины. — Ты прекрасна, любовь моя, — поцеловав в прекрасное девичье веко, прошептал Нёвиллет, негромко затем прохрипев от удовольствия. Сахарные пальчики Фурины, ухватившись за широкие плечи Верховного Судьи, до боли сжали их, когда он снова толкнулся в неё. Она лишь успела глухо простонать, когда юдекс Фонтейна стал зацеловывать с отрадной нежностью лебединую шейку девушки. Его язык, на редкость умелый в подобных делах, прошёлся по бледным и слабеньким ручонкам, вокруг шеи и за ухом, слегка прикусив. Её нежный любовник из конца в конец исцеловывал дышащую жизнью плоть Фурины, более не двигаясь в ней и не доставляя то сладкое наслаждение, от которого, право, бывший Архонт готова истерзать собственные уста в кровь. — Ну хватит целовать, — хныча, произнесла девушка, после чего несильно ударила судью по плечу. Фурина была весьма чувствительной после долгой ласки его языка, она дрожала всем своим хрупким станом и, непроизвольно давая пальцам ног сгибаться, спиной выгнулась, когда Нёвиллет продолжил толкаться в неё, попутно дразня клитор возлюбленной пальцами. Другая его рука легла на томимые сладострастным соком плода их любви груди, не давая ни на мгновение опомниться и сбросить это наваждение. Он склонялся над ней, а его голос горячим дыханием касался уха, шепча нежные слова и в сотый раз признаваясь в том, насколько сильно она дурманит разум дракона этой любовью. Нёвиллет, как Фурина и просила, больше не останавливался, чувствуя себя чрезмерно нуждающимся в тепле, которое та дарила ему внутри себя. — Моя леди, никогда больше не покидайте меня, — прошептал Повелитель Гидро перед тем, как оставить первый засос на груди де Фонтейн. — Пускай эта ночь скрепит нити наших судеб... Со стороны же Фурины доносился лишь тихий прерывистый вой, складывающийся раз за разом в одну фразу: «Пожалуйста, не останавливайся». Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Она стонала сладостной мелодией, пока руки Нёвиллета, лишь крепче став держать девичьи бёдра, ближе прижали к себе, оставляя на белой коже следы от пальцев. Бывшей богини справедливости всегда и всего было мало, ей нужно было больше его поцелуев, ласковых прикосновений, рук, пробирающихся по телу. Больше Нёвиллета. Казалось, она задушит дракона своими маленькими пальчиками, реши тот покинуть её навсегда. Что ж, подобное никогда не случится. Чувствуя, как она сжимается вокруг его члена, юдекс даже издал стон. Ещё пару толчков, и он кончил, а вслед за ним через несколько мгновений и Фурина. Бывший Архонт лежала на кровати, практически до краёв заполненная его спермой, и пыталась отдышаться. Белёсая жидкость стекала по бёдрам прямо на кровать, пачкая бледно-синеватые простыни. Прекрасная в свете венозной луны, она лежала, являя собой настоящее произведение искусства и красиво улыбаясь алыми устами. — Вы слишком сильно сегодня меня любили, месье Нёвиллет, — смеясь несколько театрально, произнесла Фурина. — Вот бы вы чаще предавались со мной любовью... — Если таково ваше желание, моя леди, — коснувшись губами её щеки, ответил он.