Грёбаный рыцарь на белом коне

      Глаза парня быстро бегают по экрану, бросающему на чуть поросшее щетиной лицо цветастые отблики. Пиксельные монстры умирают один за другим под довольный смех и порою нецензурные выражения. Пальцы порхают над клавиатурой и крепко сжимают мышку, направляя персонажа и активируя смертельные способности.       — Как же их, блять, много, — ворчит Ризли, бросая сожалеющий секундный взгляд на кружку с остывшим чаем.       — Надо было гайд по данжу сначала прочитать! — пыхтит немного роботизированно через наушники звонкий голос Линна, пока на фоне слышится отчаянный стук клавиш. — Попёрлись, как дебилы, я уже почти все зелья потратил…       — Ну не ворчи, — хмыкнул Ризли, активируя очередной скилл и убивая всех ближайших врагов. — Смотри, для тебя убил!       — Как романтично, Риз, — рассмеялся Линн, но красивый звонкий смех вдруг резко сошёл на нет, когда на заднем плане что-то громко зашумело. — Блять…       В уши Ризли громыхнуло снова, когда Линн резко снял наушники. А после парень уже и сам не жал на кнопки, забив на смерть своего персонажа, потому что стал вслушиваться нервно в очередную ругань пьяного предка друга. Обычно Линн выключал микрофон, но бывало пару раз, как и сейчас, когда он просто забывал или не успевал это сделать, если к нему в комнату врывались беспардонно, сразу же начиная ругаться.       Так и сейчас: бестолковый сын, не думающий об учёбе, всю молодость просидит в игрушках, а потом будет плакаться и просить денег, лучше бы заботился о своём образовании и будущем… Ризли раздражённо хмурится. Он прекрасно знает, насколько Линн старательный и добрый парень, каждый день выкладывающийся на максимум, ведь у него есть прекрасный пример того, каким вырасти он точно не хочет. И именно из-за этого взрослого, которого Ризли буквально отрицал в качестве родного отца друга, с каждым днём достигать своей цели парню было всё труднее: постоянные упрёки, скандалы, запрет на поиск подработки и заработок собственных денег, дарующих хотя бы небольшую независимость.       Решение приходит быстро и просто. Потому что Ризли это банально надоело. Да, Линн не единожды просил его не вмешиваться, но просто сидеть и слушать унижения и крики он больше не был намерен. Быстро переключив звонок на телефон, парень накинул одежду, схватил почти пустой рюкзак и ключи от машины. До города Линна по ночной трассе добраться должен за час…       — Да мы с матерью здоровье своё губим, зарабатывая тебе, идиоту, на еду и одежду! — слышится глухо и с заиканиями в маленьком наушнике, когда Ризли выруливает со своего двора. Обычно вся ругань отца Линна происходит вечерами выходных, когда тот решает напиться, а потом вспоминает, что у него есть трое детей. Сестра с младшим братом слишком спокойные и тихие, а вот Линн же каждый раз находит, что ответить. И каждый раз всё более и более упрямо.       На самом деле Ризли боится услышать однажды удар. Отец друга, по крайней мере, по заверениям самого парня, руку ещё на него не поднимал, но алкоголь — штука непредсказуемая, как и люди под ним. Сердце сжимается, когда Ризли слышит дрожь в громком и звонком уже родном голосе, пытающемся донести родителю свою правду.       Ризли жмёт на газ и покидает пределы города.

***

      — Кого там, нахуй, принесло? Блять, ночь почти! — звонок в дверь происходит ровно в тот момент, когда Линн уже готов позорно расплакаться под гневным взором отца и напуганными — брата и сестры, выглядывающих из соседней комнаты. Мужчина уходит в коридор, и парень успевает всхлипнуть от накатившей слабости, как следом слышится злое: — Чего?..       — Линн! — второй голос от двери, но уже точно не отца. Хозяин именно этого голоса должен сидеть в своём городе за компом и ждать, когда родитель парня наорётся и уйдёт пить дальше, чтобы они могли вернуться к игре. Линн удивлённо моргает, переглядываясь со своей двойняшкой, пока младший с интересом смотрит на происходящее у двери. — Собирай вещи!       Ризли отталкивает с прохода мужчину и заглядывает в одну из дверей, где и находит своего ошалевшего от жизни друга. Суёт ему пустой рюкзак в руки и кивает на шкаф, шипя: — Не тупи и бери необходимую одежду. И документы на всякий…       — Риз? — Линн всё так же ничего не понимает, а парень уже ушёл обратно, и из коридора стали слышны два ругающихся голоса. Линетт, взяв за руку Фремине, прошла в комнату к брату и закрыла за собой дверь.       Ризли приехал, чтобы высказать что-то его отцу и забрать его самого? Что?..       — Давай сюда, — сестра мягко забирает рюкзак из рук Линна, чтобы с девичьей внимательностью сложить и правда нужные вещи, вроде белья, носков и свитера.       — Что происходит? — отмирает старший, когда Фремине, по-детски не осознающий происходящее, берёт его аккуратно за руку маленькими пальчиками. Ему всего лишь три года, но атмосфера в доме мимо не прошла, ребёнок чувствует, что брату страшно и плохо, а потому старается поддержать, как может.       — Кажется, твой парень приехал, чтобы, наконец, забрать тебя из этой тюрьмы, — Линетт тихо смеётся, пока ищет документы брата.       — Парень? — Линн, кажется, перестаёт понимать вообще что-либо.       — А разве нет?.. — девушка приподнимает брови, обернувшись. — По-моему, всё очевидно. И давно он в тебя влюблён?

***

      — И давно ты в меня влюблён? — сидя на переднем сидении машины в обнимку с рюкзаком, глухо спрашивает Линн, всё ещё не отошедший от злобного отцовского: «Ты умрёшь для меня, если переступишь порог дома!».       Ризли удивляется вопросу настолько, что позволяет потоку ветра украсть из его пальцев, высунутых в приоткрытое окно, скуренную наполовину сигарету. Он молчит пару минут, делая вид, что внимательно смотрит за дорогой, а потом вздыхает, решив, что раз уж сегодня такой поворотный вечер, то откровенных разговоров им всё равно не избежать.       — Я не совсем уверен… Почти с самого знакомства, мне кажется, — успокоив себя, отвечает он, почему-то боясь глянуть на друга. Просто смотрит вперёд, слыша вместо «Через триста метров поверните направо» лишь гулкое бешеное биение собственного сердца в ушах.       — Почему не говорил? Я… вообще-то, я думаю, что парни мне тоже нравятся… Ну, могут нравиться. В плане, не то чтобы я проверял, — мямлит в ответ Линн. — И ты… Ну…       — Я не прошу взаимности в качестве благодарности, ладно? Давай лучше поговорим, когда окажемся в тепле, и ты немного успокоишься? — говорит-то Ризли уверенно, но вот убедить пытается, кажется, вовсе не собеседника. Страшно услышать отказ. Страшно услышать о взаимности. Страшно услышать вообще что-либо, на самом деле. Потому пока в его руках руль и их жизни, лучше не устраивать своему жизненно важному органу такие американские горки.       Линн понимает просьбу Ризли без ненужных пояснений и замолкает. Не думает о том, что будет завтра. Или о том, куда они едут. Думает о том, не сделает ли отец чего с матерью или Линетт и Фремине…

***

      — Завтра я сниму тебе квартиру в районе ближе к твоему универу, я уже нашёл пару вариантов, — говорит Ризли, вышагивая по их номеру. — Я бы рекомендовал тебе попробовать забрать с собой сестру с братом. Деньги я дам, не переживай. А без уёбка-отца ты сможешь, наконец, найти себе нормальную подработку…       — Ты чего вообще вытворяешь? — Линн качает головой. Туман в голове рассеялся под теплом помещения, горячего чая и заботливо накинутого на плечи пледа, и теперь парень начинал немного понимать, что случилось. — Я не могу позволить тебе так тратиться, и вообще…       — Что и вообще? — Ризли зачем-то огрызается. — Завали, ладно? Просто доверься мне, не думай про эти деньги несчастные, прошу тебя.       Линн поджимает губы, поднимается и ловит в объятия мельтешащего туда-сюда парня. Обнимает крепко, ощущая, как в груди у того забилось сердце.       — Спасибо, — бормочет он, кивая и отодвигаясь немного. Смотрит в глаза, перебарывает себя и своё смущение по поводу всего происходящего. — Правда спасибо.       — Ты… — Ризли теряется, но вздыхает, пытаясь взять себя в руки. Кивает в ответ несколько раз. — Всё хорошо. Просто я… Сильно за тебя переживал всё это время, и…       — Я понимаю. Скорее всего, если бы я был на твоём месте, сделал бы так же, — Линн улыбается и вдруг немного смущённо прищуривается. — Что там насчёт твоей влюблённости?       — Ой, бля…       Линн смеётся на неловкую реакцию. Тянется ближе, берёт за руку и сплетает пальцы, немного трясясь от волнения.       — Я тебе ничего не могу сказать о том, есть ли у меня какие-либо чувства, прости, но… Ты… Грёбаный рыцарь на белом коне, и я без шуток хочу, чтобы мы поспали в обнимку, если это не станет проблемой, — Линн ощущает, как теплеет лицо, краснея, но упорно продолжает говорить, потому что это и правда искреннее его желание - обняться крепко, ощутить спокойствие и безопасность, спокойно уснуть, чтобы завтра начать новую жизнь. По крайней мере, попробовать.       — А целоваться будем? — хмыкает Ризли, который и сам, как дурак, раскраснелся. Линн смеётся, и парень думает, что ему прилетит по голове, но младший вместо этого подаётся ближе и легко целует в небритую щёку.       — Не наглей, — Линн подмигивает и шустро уносится в ванную, чтобы постараться уже там пережить своё смущение, пока Ризли будет продолжать стоять истуканом посреди номера и внутренне умирать, касаясь трепетно пальцами щеки, где ярко ощущается фантомный поцелуй.