Твои глаза угольного цвета | Дмитрий Матвеев

«Запомни: если всё вдруг стало идеально — значит, скоро кто-то за это заплатит.» — Дима

Дом встретил тишиной и приятным запахом моего шампуня, оставшимся с утра. Я скинула обувь, бросила сумку на тумбу и улыбнулась своему отражению в зеркале в прихожей, наконец-то можно выдохнуть. Сессия закрыта, зачёты сданы, впереди зимние каникулы и почти свобода. Сегодня Олег с Сашей собирали всех в клуб, отметить и конец учёбы, и приближающийся Новый год. Ни одной пары, ни одной контрольной. Только музыка, друзья и бокалы, полные до краев. Завтра мы уезжаем, билеты уже куплены. Не Питер, как мечтали, а Сочи. Море зимой, странная идея, но всё равно щекотливо приятно от одной мысли: я увижу его впервые. Я торопливо стянула куртку, побежала в ванную. Тёплая вода смывала городскую пыль и усталость, пар поднимался, заволакивая зеркало. Вот так должно начинаться счастье, — подумала я. Обмотавшись полотенцем, я вышла в комнату и включила фен. Волосы послушно колыхались, капли воды падали на пол. И тут вспышка. Глухой хлопок, короткий, но ослепляющий свет из гостиной. Как будто кто-то сделал снимок в темноте. Я дёрнулась. — Дим, ты рано, — крикнула, выключая фен. Волосы спутались, но это было уже неважно. Шаг, второй. Я включила свет. И застыла. На кресле, как будто она всегда там сидела, была женщина. — Я опять не вовремя, — сказала она лениво, проводя пальцем по подлокотнику. — Аврора… — выдохнула я. — Что тебе нужно? Сердце билось где-то под рёбрами, больно, как будто отбивало тревогу. Воздух стал гуще. Я вцепилась в полотенце, прижимая его к груди, боясь, что дрожащие руки его не удержат. — Поговорить, — спокойно произнесла она, кивнув на кресло напротив. Я не двинулась. — Забавно, — усмехнулась, склонив голову, — я пришла просить помощи у смертной. Она сказала это так, будто проглотила яд и теперь сплевывала его в мою сторону. — Хотя… насколько ты смертная, нам ещё предстоит выяснить, — добавила, взглядом скользнув по моему телу так, будто я стояла перед ней без полотенца, без кожи. — Помощи? Смешно, — я попыталась усмехнуться, но голос предательски дрогнул. — Это не помощь, — её усмешка стала тоньше, холоднее. — Сделка. Ты убедишь Люцифера встретиться со мной, без лишних ушей, без вмешательств. А я расскажу кое-что о тебе. — Обо мне? — я попыталась говорить спокойно. — Что тебе вообще может быть во мне интересно? Я человек. Но внутри всё крутилось. Если бы был план. Если бы была хоть дверь ближе… Дима, слышишь? Пожалуйста, услышь меня… — Люц врёт тебе, — Аврора чуть склонила голову. — И его шавки тоже. Нотебе, видимо, приятно считать, что тебя выбрали из любви. — С чего ты взяла, что мне интересно это слушать? — слова прозвучали хрипло. Аврора поднялась. Движение будто шелест шёлка и змеиный шорох. Она подошла ближе, так, что я почувствовала запах её духов: холод, металл и чёрные ягоды. — О, милая, тебе интересно всё. Я вижу, как дрожит воздух вокруг твоих мыслей, — шепнула она, глядя прямо в глаза. — Стоит тебе лишь убедить его поговорить со мной и я покажу правду. Всю. Её рука потянулась ко мне, я отшатнулась. — Даже не думай. Убирайся, Аврора. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь, овца?! — вдруг взорвалась она. Глаза вспыхнули, зрачки вытянулись. — Я сотру тебя в порошок, а волосы возьму на парик, чтобы мой сыночек каждый день помнил, что стало с его любимой смертной! Она шагнула вперёд, воздух загудел, лампа моргнула. Я попятилась. Но ударилась не о стену. — Я тебя убью! — рык Димы прорезал воздух. Он возник мгновенно, между нами, как вспышка чёрного света. — От меня не спрячешься, котёнок, — прошипела она, и исчезла, как будто её сдуло ветром. — Твою мать, — выдохнул он. Я стояла, не чувствуя ног. Сердце колотилось, губы дрожали. Стена за спиной единственное, что удерживало в реальности. Дима шагнул, сжал меня в объятиях. Тепло, дыхание, пальцы на спине. — Прости, — сказал он тихо. — За что? — прошептала я, вцепившись в его рубашку. — За то, что не успел. — Ты не виноват, — я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Она ничего не сделала. — Да уж, — он усмехнулся, но взгляд остался тяжёлым. — Дрожишь вся. Хочешь, останемся дома? — Нет, — я покачала головой. — Если останусь, сожру себя мыслями. А Алина сожрёт меня завтра, если не приду. Дай мне пятнадцать минут. Я прошла в комнату. Он стоял у стены, молча, пока я закрывала за собой дверь. Схватилась за голову, внутри все гудело. Бросила взгляд в зеркало. Глаза испуганные, как бы я себя не пыталась убедить в обратном. Руки трясуться, так, что фен не удержать. Но это моя новая реальность, к которой надо привыкнуть. Это то, с чем мне придется жить, если я зову быть рядом с ним. Нужно взять себя в руки, и взять в руки чертов фен, чтобы привести себя в порядок. Никакая Аврора не испортит мне вечер. Только не она. Воздух клуба был густым от дыма, смеха, музыки, света и тел. Я едва успела вдохнуть, как ослепительные всполохи светомузыки ударили в глаза. Пришлось прищуриться, чтобы не потерять ориентацию, этот вечер должен был быть лёгким, праздничным. Последний экзамен, впереди Новый год, поездка с друзьями, всё казалось почти земным. Почти. Дима, как всегда, взял под контроль. Его ладонь легла на мою талию, властно, будто я не гость, а часть его мира. Тёплая, тяжёлая, уверенная. Сквозь бархатное платье я чувствовала, как он слегка сжимает пальцами ткань, направляя меня сквозь толпу, туда, где уже собралась наша компания. — О, наконец-то! — Алина захлопала в ладоши, сияя, — Я уж думала, вы передумали! — Мы не настолько безрассудны, — лениво усмехнулся Дима, но шепнул мне на ухо: — Я скоро вернусь. Горячее дыхание скользнуло по шее, вызывая мурашки, и он растворился в людях. Несколько парней, Олег среди них, последовали за ним. Алина, как всегда, не дала времени на раскачку: сунула мне в руки высокий бокал с чем-то розовым и сладким. — За свободу от учёбы! — она чокнулась со мной, и я, не удержавшись, рассмеялась. Первый глоток оказался обманчиво мягким, сладкая газировка, фрукты, лёгкая свежесть. Но внизу, я чувствовала, прятался алкоголь. Много алкоголя. — Готова к поездке? — спросила она, придвигаясь ближе. — Завтра соберу чемодан, — отмахнулась я. — С этими экзаменами вообще не до вещей. — Ха! — Алина театрально закатила глаза. — А я всё никак не решу, какие платья взять. Напридумывала уже три чемодана, и всё мало. — Как обычно, — фыркнула я. Мы засмеялись. Всё было легко, почти по-девичьи. Пока мы говорили, я ощутила чужой взгляд. Не просто случайный, цепкий, настойчивый. Повернулась. Рыжеволосая девушка у дальнего края стола не сводила с меня глаз. Я бы не сказала, что в её взгляде было что-то доброе. — Рыжая на меня так пялится, — наклонилась я к Алине. — Кто это вообще? — Да не бери в голову, — махнула она рукой. — С кем-то из друзей Олега пришла. Не частая гостья. — Почему? Алина чуть наклонилась ко мне, понизив голос: — Раньше с Димой иногда приходила. Но не думай, он ей не интересовался. Не интересовался? Я снова бросила взгляд на рыжую. Высокая. Ноги как будто от самого неба, грудь заметная, декольте глубокое, волосы безупречно уложены, изумрудные глаза горят в свете прожекторов. Красивая. Яркая. Слишком яркая. — Всё равно… она красивая, — выдохнула я. — Сделанная от и до, — отмахнулась Алина. — Волосы, грудь, даже глаза — линзы. Поверь, Ев, там больше пластика, чем красоты. Она снова чокнулась со мной, и я не удержалась от улыбки. Но в этот момент к нашему столику вернулись мужчины. Дима первый. Он сел рядом, лениво откинулся, закинул руку на спинку дивана, почти не касаясь, но я чувствовала, как от его присутствия в воздухе стало теплее. — Скучала? — тихо спросил он, наклоняясь к самому уху. Я почти рассмеялась: — Всё в порядке? — Раздавал задачи, не более, — усмехнулся. — Важные неземные? — Не без этого, — его голос был лёгким, но глаза блестели, как будто знал, что я играю в поддёвки. — Отдыхай. Ни о чём не думай. Он достал из внутреннего кармана маленькую подвеску. — Повернись. Я послушалась. Его пальцы чуть коснулись шеи, убирая волосы. Металл лёг на кожу, холодный, почти ледяной, и в то же мгновение запульсировал под пальцами едва заметной вибрацией. — Оно… вибрирует, — удивлённо сказала я. Дима усмехнулся, почти касаясь губами моего уха. — Если почувствуешь опасность — просто прикоснись. Он даст сигнал. Я приду. Или наоборот ты ко мне. Я резко повернулась, глядя в его глаза. — Такое возможно? — Со мной да, — его улыбка была почти ленивой. Почти. Я сдавленно кивнула, делая глоток коктейля, чтобы спрятать дрожь в голосе. Музыка гремела, вокруг смеялись люди, но я ощущала лишь руку Димы на своём бедре уверенную, спокойную, тяжёлую. Без слов, но с чётким посланием: Он здесь. И всё под контролем. Саша как всегда появился ярко. Дорогие! — воскликнул он, обращаясь к нашей стороне стола, — Так рад вас видеть, -он расставил руки для объятий. Мы поднялись, я улыбалась смотря на обнаженные клыки в ослепительной улыбке. Ты как всегда, появление десять из десяти, — посмеялась я, обнимая. Нет уж, сегодня вы дамы, сотня из десяти, выглядите умопомрачительно, — он вяло повернул голову в сторону Матвеева, — Даже не смей меня останавливать, я сегодня еще сто раз скажу комплименты твоей девушке. Дима усмехнулся, протягивая руку для приветствия. — И тебе привет, друг, — все с той же усмешкой сказал он, — Есть разговор, — троица Дима, Саша, Олег, скрылись в глубине клуба. Я осталась с Алиной. Она что-то листала в телефоне, а я пыталась успевать следить за сменяющейся лентой в ее экране. Пульс музыки бил в грудь. Воздух густел. Щелчок каблуков, один, другой, третий. Они приближались слишком уверенно. — Ну вот и она, — Алина тихо выдохнула, даже не оборачиваясь. Я подняла взгляд. Рыжая, безупречная, как витринная кукла. На ней всё сидело так, будто мир был подгонян под её фигуру. Улыбка холодная, с привкусом яда. — Значит, вот из-за кого он теперь не появляется, — произнесла она, почти пропевая. — Честно? Ожидала… большего. Я спокойно поставила бокал на стол. — Проблема ожиданий в том, что они часто не сбываются. — Уверенная, — Кира чуть прищурилась, садясь рядом, на его место, — Дай угадаю: ты считаешь, что он «не такой», да? Что с тобой он другой, мягкий, настоящий? Я чуть склонила голову. — А ты, видимо, пыталась это доказать? Но не удержала его внимания даже пару месяцев. У меня нет синдрома спасателя, со мной он такой, какой есть на самом деле. У неё дёрнулся уголок губ. — Имей ввиду, ты не выдержишь этого «настоящего» еще и пары месяцев, вообще не понимаю, на что ты рассчитаешь. Алина усмехнулась, глядя в бокал: — Ты вообще кого сейчас пугаешь, Кира? Себя или нас? — Тебя — никто. А вот ей… — Кира перевела взгляд на меня, медленно, как лезвие. — Ей стоит знать, что Дима не спасает, и он ей точно не по зубам. Я чуть приподняла подбородок. — Интересно. Говоришь с таким знанием дела. Наверно, потому что видела, как он уходит, — сказала я и улыбнулась, почти ласково. — А я лишь наблюдаю, как он идет за мной, не желая отставать. — Да что ты знаешь, — хмыкнула она, явно потеряв уверенность. Но спасибо за попытку предупреждения. — Думаешь, он выбрал тебя потому что ты «особенная»? Нет, милая. Он с тобой, потому что, ему удобно, потому что ты не показываешь зубы. — Тогда повезло, — сказала я тихо. — Я кусаюсь. И ему это очень нравится. Мгновение и в её взгляде мелькнуло нечто похожее на злость, смешанную с интересом. Она чуть прищурилась, скользнула по мне взглядом сверху вниз, будто запоминая. — Посмотрим. Развернулась, каблуки ударили по полу, как выстрелы. Когда она ушла, Алина наконец подняла глаза: — Ну вот, познакомились. Живая? — посмеялась подруга. — Почти, — я усмехнулась. — Просто странно: кажется, что она не его боится, а того, что кто-то будет с ним дольше, чем она. Глупая. Верно, и никакая ее «красота», — последнее возвела в кавычки в воздухе, — Не спасет. Дима вернулся, и сел на место, которое уже остыло от подогревшей Киры. Его рука по хозяйски легла мне на бедро, и он провел носом по моей щеке. Поговорили или снова оставишь меня одну? — улыбнулась я. Все таки успела заскучать? А ты для этого убегаешь? — усмехнулась я. Если бы все зависело от моих желаний, не оставил бы тебя ни на одну секунду. А это уже попахивает абьюзом и недоверием, -рассмеялась я. Всего лишь желанием владеть тобой полностью, — шепнул он мне на ухо, обжигая дыханием мочку, а я лишь пропустила несколько ударов сердца и улыбнулась от теплоты внутри. Нарцисс и абьюзер, — посмеялась я, кладя руку на его колено, потягиваясь к его уху, — Но мне нравится, продолжай, — тише прошептала я, чувствуя как уголок его губы приподнялся и он самодовольно хмыкнул. Я на тебя плохо влияю, где твоя скромность? — посмеялся он. Моя? Разбилась об твое нахальство, — он рассмеялся, поднося бокал к губам. Такая ты мне нравишься еще больше. Я самодовольно улыбнулась, чокаясь с Алиной, и почти невесомо облокотилась на его плечо. Самолёт приземлился глубокой ночью. Но стоило спуститься по трапу, как воздух ударил в лицо. Чистый. Лёгкий. Живой. Совсем не тот тяжёлый, пропитанный пылью воздух Москвы, к которому я уже привыкла и которого, оказывается, устала не замечать. Зима осталась где-то позади. Здесь она будто закончилась сама по себе. Не лето, но тёплая, мягкая осень, та самая, московская, которую всегда жалко терять. — Как насчёт скинуть сумки в номер и посидеть на пляже? — предложила Алина, едва мы остановились у дверей отеля. Я так быстро закивала, что сама себе показалась ребёнком. Мне отчаянно хотелось увидеть море. Не просто посмотреть. Дотронуться. Убедиться, что оно настоящее. Дима притянул меня к себе за плечи. — Ты вообще не устала? — Нет. Я слишком хочу к морю. — Не душни, Дим, — вмешалась Алина. — Заселимся и пойдём гулять. Он закатил глаза с видом человека, которого вечно окружают энтузиасты, и взял чемодан. В номер я вошла первой, скинула обувь прямо у порога и почти бегом пересекла комнату к балкону. Дверь распахнулась, и в лицо сразу ударил звук волн. Они бились о берег ритмично, размеренно, будто кто-то убаюкивал мир огромным, невидимым маятником. Я замерла. — Это и была твоя мечта? — тихо спросил Дима, подходя сзади и обнимая меня. — Да. Увидеть море, — я повернула голову через плечо и уткнулась макушкой ему в подбородок. — Ещё год назад я думала, что она вообще несбыточная. Он чуть крепче сжал руки. — Если бы я знал, привёз бы тебя сюда раньше, — его губы коснулись моего виска. — Ага. Сразу после нашей первой встречи в церкви, — усмехнулась я. — Почему нет? Неплохой уикенд бы получился, — ответил он с лёгкой улыбкой. Я развернулась к нему, поцеловала в кончик носа. — Пойдём. Ребята, наверное, уже ждут. Мы вышли из отеля почти молча. Ночь здесь была другой. Не тёмной, а густой. Воздух тёплый, влажный, пах солью и чем-то живым, будто море дышало прямо за углом и терпеливо ждало, когда мы до него дойдём. Дорога к пляжу была пустой. Редкие фонари тянулись вдоль набережной, отбрасывая мягкий свет на плитку. Алина с Олегом шли впереди, о чём-то тихо переговариваясь, смеясь. Их голоса звучали приглушённо, как будто ночь специально убавила громкость всему окружающему. Дима держал меня за руку. Не крепко, не властно, а спокойно. Пальцы переплетены, ладонь тёплая. Я ловила себя на мысли, что иду слишком быстро. Как будто боюсь, что море может исчезнуть, если я замешкаюсь. Шорох. Сначала тихий, едва уловимый. Потом громче. И вот мы вышли из-за последнего поворота, и перед нами открылся пляж. Я остановилась. Песок тянулся широкой тёмной полосой, а дальше — вода. Бесконечная. Чёрная, с серебряными прожилками лунного света. Волны накатывали одна за другой, медленно, тяжело, будто дышали. — Господи… — выдохнула я. Вынырнув из его руки, я прошагала вперед, ступая подошвой кед по песку. Так хотелось сбросить их и ощутить босыми ступнями как песок проникает между пальцами, мягко царапая кожу. Шаг за шагом, я была все ближе к воде, волны которой колыхались о берег. Волны мягкие, совсем не большие. Спокойные. Я стояла чуть поодаль, чтобы не намочить ноги, но мелкие капли попадали на края брюк. — Ева, — позвал Дима, но в голосе не было ни упрёка, ни тревоги. Только мягкая усмешка. Отвлекшись на его голос, повернулась в пол-оборота, и пропустила очередную волну, которая все же настигла мои кеды. Я рассмеялась. Громко, искренне, почти по-детски. — Оно настоящее, — сказала я, отскакивая и оборачиваясь к нему. — Ребята, оно настоящее. Он подошёл ближе, остановился за моей спиной. — Я вижу. Его руки легли мне на талию. Я чувствовала его тепло сквозь ткань пальто и вдруг поняла, что дрожу не от холода. Смотрела на горизонт, на чёрную линию, где вода сливалась с небом, и внутри медленно разливалось чувство, которое невозможно было назвать. Не радость. Не восторг. Что-то глубже. — Что? — тихо спросил Дима. — Ничего… — я покачала головой. — Просто странное ощущение. Он развернул меня к себе лицом. — Ты слишком много думаешь, — мягко сказал он, убирая прядь волос с моего лица. Я кивнула. Море продолжало дышать. Медленно. Утро казалось нереальным. За окном, уходя за горизонт, тянулось бескрайнее море. Солнце, будто знало, насколько оно необходимо, светило непривычно ярко для зимы, заливая комнату мягким, тёплым светом. — Доброе утро, — улыбнулся Дима, выходя из ванной. Я повернула голову и невольно расплылась в улыбке, наблюдая, как лучи скользят по его телу, цепляясь за линии татуировок. — Действительно доброе, — тихо сказала я, потягиваясь и удерживая одеяло на груди. — Что у нас по планам? — добавила, поднимаясь и плотнее закутываясь в него. — Сочи в твоём распоряжении, — усмехнулся он, небрежно бросая полотенце на спинку стула. — Всё, что захочешь. Но сначала — завтрак. Я подошла к окну, всё так же кутаясь в одеяло, и замерла, глядя на бурлящий горизонт. Море жило своей жизнью, шумело, перекатывалось, дышало. И вдруг… Дышать стало тяжело. Внутри поднялось странное чувство — вязкое, липкое. Дежавю. Будто я уже это видела. Но не здесь. Не это море. Что-то другое. Такое же бескрайнее. Такое же живое. Бурлящее… — Зависла? — усмехнулся Дима, уже стоя рядом. Я вздрогнула от его голоса. — Я… — замялась, поднимая на него взгляд. — Странно… Мысли закружились, цепляясь одна за другую, ускользая, стоило только попытаться их поймать. Он молча обнял меня за плечи, прижимая к себе, сразу уловив это состояние. — Может, это снова… эти флешбеки, — пробормотала я, уткнувшись ему в грудь. — Мы разберёмся с этим, — тихо сказал он. — Я же обещал. Я кивнула, почти незаметно. Но внутри всё равно продолжала упираться в пустоту, снова и снова пытаясь вытащить то, что упорно не хотело вспоминаться. Мы гуляли без плана, просто двигаясь туда, куда тянуло. С Алиной и Олегом всё становилось живее. Шутки, спонтанные остановки у уличных кафе, кофе на ходу, смех, который перекрывал шум набережной. Мы шли вдоль моря, иногда спускаясь ближе к воде, где волны разбивались о камни, оставляя на коже холодные брызги. Дима держался рядом со мной — то за руку, то просто касаясь плеча или талии. Олег подшучивал, Алина подхватывала, и всё это превращалось в лёгкий, беззаботный день. Поднимались выше, к видам, где город раскрывался полностью — крыши, пальмы, море до горизонта. Там становилось тише, и на секунду казалось, что время замедляется. Даже не верилось, что неделя пролетела как один миг. Без происшествий. Без посланников, без Авроры и без кого-либо, кто мог бы разрушить это хрупкое ощущение покоя. Утро разбудило нас дождём. Сквозь приоткрытую балконную дверь тянуло тёплым влажным ветром с запахом озона. Море бушевало, тяжёлые волны срывались под порывами ветра, а редкие молнии вспарывали серое, затянутое небо. Я отвернулась от окна и посмотрела на Диму. Он улыбался, глядя на меня. А я улыбалась самому моменту — тихому, почти нереальному. Рада, что была здесь. Сейчас. С ним. — Непогода совсем не портит вид, — сказала я, голос всё ещё хриплый после сна. — И правда, — он притянул меня к себе, обхватывая крепче. — Тебя вообще ничего испортить не может. — Я про вид из окна, — тихо рассмеялась я, касаясь его губ. — Меня он мало волнует, — усмехнулся он, углубляя поцелуй. Его рука скользнула вниз, под одеяло, по тёплой, обнаженной коже. Самолёт, трап — и вот уже перед глазами Москва. Та самая, которая ещё недавно казалась серой и тяжёлой, а теперь вдруг — родной. Я была рада вернуться. В рутину. В привычную жизнь. Дом встретил тишиной. Я вдохнула глубже. В этом было что-то странно успокаивающее. Осознание, которое уже давно поселилось внутри, снова подняло голову, стоило остаться наедине с собой. Я действительно одна. Нет семьи. Нет прошлого. Ничего, кроме квартиры, мастерской и одной картины, которую почему-то называют шедевром. Мне скоро двадцать. И у меня нет того, что обычно есть у людей в этом возрасте. Даже воспоминаний, за которые можно зацепиться. Зато есть друзья. И парень из Ада — как живое доказательство того, что всё это… не так просто. Всё, что мы строим здесь — вещи, деньги, коллекции кружек, — кажется важным только пока мы здесь. Пока дышим. А потом? Что ждёт там — наверху или внизу? Имеет ли хоть что-то из этого значение, когда всё закончится? Радует, что хотя бы, что-то ждет, а не безграничная тьма. Дима появился тихим хлопком, почти незаметным — как будто не хотел нарушать эту хрупкую тишину. Шаги по ламинату были мягкими, почти осторожными. — Скучаешь? — он улыбнулся, прислонившись к косяку. Я чуть улыбнулась в ответ, сжимая кружку с чаем и ставя мелодраму на паузу. Он опустился рядом, лениво раскинувшись на диване, и положил руку мне на плечо. — Всё нормально? От тебя веет меланхолией. Я усмехнулась, укладывая голову ему на плечо. — Просто размышляла. — О чём? Что тебя так загрузило? — мягкий поцелуй в макушку, и внутри стало теплее. — О том, насколько всё… неважно. Когда мы умрём, нам ведь ничего не понадобится, ни счет в банке, ни крутость машины, ни дипломы… — Ева, — он резко выдохнул, — к чему эти мысли? Я пожала плечами, выпрямилась, чтобы посмотреть на него. — Технически ты права. Но гораздо веселее за чем-то гнаться, чем просто ждать, когда окажешься там. — Тебе легко говорить, — усмехнулась я. — Если что-то не получится, ты просто запудришь всем мозги. А люди тратят годы… иногда всю жизнь. — Тебе об этом переживать не нужно, — он цокнул языком. — Для беззаботной жизни у тебя уже всё есть, — пожал плечами, — И для загробной, кстати, тоже. Но до этого тебе ещё лет шестьдесят мучиться от богатства и скуки. — Звучит как чья-то мечта. — Ты говоришь так, как будто тебе это… Вспышка. Прямо перед телевизором. Резкая, ослепляющая. Я замерла. Он мгновенно вскочил, закрывая меня собой. — Какого хрена?! За его спиной я ничего не видела. — Аврора в аду, — коротко бросил Олег. — Твою мать… — выдохнул Дима, падая обратно на диван. Я перевела взгляд на Олега. Рядом стояла Алина. Оба выглядели так, будто их выдернули из сна — резко и без предупреждения. Олег был взъерошенный, уставший, раздражённый. — Там полный… хаос. Надо спускаться. Восстание снова началось. — Блять, — тихо выругался Дима, проводя рукой по волосам и поднимаясь. Он быстро собрался, взгляд стал жёстким. — Алина, остаёшься с Евой. Ни на шаг от неё. О ней уже слишком много знают, — он перевёл взгляд на меня, — Я постараюсь вернуться как можно скорее… но не знаю, когда это закончится. — Я буду ждать, — тихо сказала я, поднимаясь и обнимая его. — Я буду думать о тебе каждую секунду, — его губы коснулись моего уха. — Если что-то пойдёт не так — возьмись за кулон. Я приду, — оставил лёгкий поцелуй у виска, как прощание. — Идём? — нетерпеливо бросил Олег. Дима кивнул, сделал шаг… И вдруг остановился. Снял кольцо с пальца. — Наденешь, если будешь на грани жизни, — его голос стал ниже. — Просто так не надевай. Поняла? — он надел его мне на цепочку, холодный металл коснулся кожи, — И никому не показывай. — Хорошо… — тихо ответила я. Он снова наклонился ко мне. — Будь осторожна. Люблю. Хлопок. И пустота. Меня будто ударило током. Люблю. Первый раз. Я стояла, глядя перед собой, будто реальность слегка сдвинулась. — Там всё совсем плохо? — тихо спросила я, поворачиваясь к Алине. Она устало провела руками по лицу. — Не то слово. Упала на диван, закрыла глаза. Глубокий вдох. Выдох. — Он не скоро вернётся, — сказала она тише. — Знаю. И я действительно чувствовала: если увижу его снова, это будет так, будто прошла целая жизнь.