Тебе, человечество.

В порядке. Опять — в порядке. Всегда — в порядке. И, возможно, в следующий раз он умрёт. И, возможно, в следующий раз умру я. Или в тот, что будет после. Что, впрочем, тоже довольно скоро. Но один раз — целый один раз — всё будет в порядке. Он видел множество чудес света. Их не семь, вовсе нет. И, вопреки распространённому мнению, чудеса — не человеческие постройки. Не высокие водопады, не древние вулканы, ни широкие каньоны. Чудеса — это поступки, и это добровольный выбор. Это проще понять, когда ты был человеком. Поэтому ангелы этого почти не понимают — они не срывали плоды деревьев, не видят разницы между добром и злом, мыслят… Потрясающе рационально. Порой это кажется диким. А порой искренне восхищает. А он видел многое. Видел, как люди помогают друг другу, как выбирают добро или зло, как выбирают добро и зло, как выбирают. Люди разводят пчёл, а ещё роняют на пол вазы. Они чувствуют вкус еды, а магнитных полей совсем не ощущают. Люди почти всегда уверены в том, что видят, хотя каждый знает до тридцати способов создать ложную реальность. В среднем около четырёх. Всем известно, что Бог непостижим, и планы его неисповедимы. И все знают, что люди — каждая разновидность, даже те, что не прошли в финал — были созданы по его подобию. Это странно, что лишь немногие находят связь между этими фактами. В конце концов, люди любят. Ангелы любить не умеют, они могут ценить. Что угодно, даже бутерброды с вареньем и «Оду к радости». Он научился любить. Это было странно, страшно и немного больно. Это было нерационально в самой невозможной из возможных степеней, и, оглядываясь назад — это принесло гораздо больше зла, чем добра. Такое не должно происходить с чем-то сильным, любовь следует оставить людям, а то не избежать множества бед. Поэтому ангелы не должны любить. Но, кажется, Его пути действительно неисповедимы. Ещё ни один план не обошёлся без осечки. И даже если любовь — сплошные ошибки. У него до сих пор есть возможность исправить каждую из них. В самые тёмные времена — была возможность всё изменить. В минуты просветления, когда он начинал думать о других — всегда был надёжный, правильный путь. Возможно, он действительно просто был рождён с трещиной в корпусе. Винчестеры, по ещё одному общепринятому мнению, были необычными людьми. С этим он уже не спорил, даже когда был зол или они не были людьми. Если бы существовала в мире квинтэссенция всего человечества, она бы давно погубила сама себя. Она себя и губит, стабильно раз лет в пять. Всё, что мы не понимаем, мы зовём неисповедимым. Человека, которого звали Джимми, давно уже нет, к сожалению или к счастью. Учитывая пережитое — к счастью, наверное. Он привык смотреться в зеркало и видеть одно и то же лицо. На небесах никому не нужны сосуды, поэтому оно казалось очень странным когда-то. Сейчас он не видит себя отдельно от этого лица. И это лишь одна из многих странных вещей. Поэтому, если вдруг вам не повезёт встретить его на улице, или, не приведи случай, внутри вашего дома — можете спросить, кого он любит: человечество в Винчестерах или Винчестеров в человечестве. Если он уйдёт, задумавшись, это может спасти вам жизнь. Когда-нибудь кто-нибудь обязательно напишет руководство по общению со сверхъестественными существами. Или, может, уже написал. Того парня зовут — будут звать? — Аарон, и он не будет пророком. А ему — тому самому — будет посвящена целая глава. По слухам то ли мёртв, то ли исчез, но мало ли, в какой местности его найдут в следующий раз, истекающего смесью крови, благодати и ихора. В который раз. Наверное, всё же найдут когда-то. Скорее всего, это будут археологи. Очень удивлённые. Определённо человеческие археологи. И, если случится чудо — а оно просто не может произойти, но и не произойти тоже не может, вот и мечется между группами длиннейших математических формул, не подходя ни одной — его будут видеть ещё часто. Или, может быть, это воспоминания и такое действительно произошло в третьем столетии. Множество учёных бьются над разгадкой вселенной, но ещё больше людей ломают голову над разгадкой человечества. И вот парадокс: спросите у любого нечеловеческого существа, кто имеет право представлять человечество. Скорее всего, вам укажут на Тех Самых братьев. Они сильны, храбры, и это последние из причин. В первую очередь они потрясающе хаотичны. И то, что зовётся нарушением законов природы, называют пятницей, или, иногда, вторником. А потом проведите опыт и в самом деле заставьте их отвечать за человечество. Возможно, результат окажется непредсказуемым. Возможно, пока Винчестеры будут ссориться, не умирать и любым другим способом наживать себе кровных врагов в среде существ слишком могущественных, чтобы им переступали дорогу, он сделает всё необходимое. Поэтому их всегда трое. А они, возможно, спасут его, когда он начнёт истекать своей странной, неоднородной кровью. Эй, у всех есть любимцы, даже ангелы не избежали участи дружбы. Нельзя винить его за то, что кто-то может молиться тридцать лет своей жизни, а некоторым достаточно чихнуть, чтобы он подал салфетку. Хотя, наверное, всё же можно. У всех разное видение морали. Так что, опираясь на весь прожитый опыт, пусть и с недоверием — всё будет в порядке. Или ничего не будет. Но с гораздо большей вероятностью люди найдут свой чудесный третий путь, прорубят его себе сами: не чёрный и не белый, даже не серый: пёстрый, из всех цветов на просторах вселенной, видимых и нет. Вселенная-то без них точно будет в порядке. И родятся новые звери, и появятся новые люди, и будет время без жизни, и будет время без смерти. И много что исчезнет ради этого. Он не уверен, что запомнил слова правильно, люди вырезали эту часть в одном из первых переводов своей книги. Но всё, что было навеки запечатано, когда-то вновь откроется, а что невозможно было разрушить — сотрётся. Это могло вызвать массовый экзистенциальный кризис, если бы мир не был немного сложнее. Он надеется, что увидит больше чудес, и точно знает, что увидит: знает имена, вокруг которых вечно что-то происходит. Это произошло совершенно случайно, но однажды в подобном списке оказалось и его имя. Когда Те Самые показали, что любой лист может быть переписан сколько угодно раз, стало слишком поздно, он передумал вычёркивать себя. С любовью произошло то же самое: так легко это оказалось. Как он всё же глуп, попасться на эту удочку дважды. А дважды ли? Мир полон открытий. Любить, если хотите знать, просто невыносимо. Это сжигает, заставляет потерять голову и совершать ошибки одну за одной. И что печальнее всего — тому есть величайшее множество примеров. Если бы я никогда не любил, мир, возможно, был бы лучше: небо чище, а трава зеленее. Это была отсылка к… Неважно. И да, это ужасно. Почти до разрушения личности, до выкуривания прошлого тебя, но выкуривания настолько медленного, что только со стороны будет видно. Возможно, даже до отвратительно. Всё ещё со стороны. Потому что, если бы мне пришлось пройти этот путь ещё раз — этот долгий, полный собственной и чужой боли, много раз поменявший направление путь, о котором я постоянно говорю, что пусть лучше меня убьют раз и навсегда самым долгим и болезненным способом, чем заставят пойти через это снова… Наверное, меня бы убили.