Ведьминские нежности.

Очередной день, в котором отсутвовали краски и совсем не радовали глаз. Очередной вторник. Очередная встреча экстрасенсов. Виктория входит в уже привычное здание, которое стало таким родным, будто вторым домом. Осознание, что всего через пару недель эти тёплые(временами холодные) встречи скоро подойдут к концу. Но эмоций она не выражает, это не в её принципах, никто не должен знать, что сердце этого айсберга постепенно тает. Зайдя в помещение и, сбрасывая с себя чёрное пальто, она как обычно не замечает рыжую голову и это совсем не удивительно. Марьяна никогда не приходила вовремя, некрасивым образом заставляла всех ждать, что не могло не раздражать Райдос. Но как только она появлялась в дверях, все негативные мысли и чувства уходили на задний план. Виктории не нравились опоздание людей, она считала их безответственными, но Марьяна была иной. Её огненный взгляд. Её огненная энергия. Её огненные волосы. Огненная. Моя огненная. Когда же Вика успела её присвоить? Она сама задавалась этим вопросом. Рыжая бестия вызывала у неё максимально непонятные порой чувства, из головы не стремилась выходить. Темноволосая понимала, что между ними ничего быть не может, об этом даже думать не стоит, но Марьяна занимала большую часть её мыслей, пусть и не всегда хороших. Виктория как обычно достала свою камеру и начала записывать влог, показывая пространство и то, чем заняты экстрасенсы. В скором времени комната опустела, так как до съёмки оставалось 15 минут и она благополучно убрала в сумку штатив. В дверях появилась она. Марьяна быстро преодолевает расстояние от начала комнаты до ее конца, стараясь как можно быстрее привести себя в порядок, поправляя свои локоны. Параллельно с этим она кидает Вике "привет", не поднимая свои глаза. Ох уж эти щёчки..красные от морозного ветра на серых улицах Москвы. Вика не могла скрыть свою улыбку, наблюдая за столь умиляющей картиной. – Вик, ты чего? – Марьяна вытаскивает её из транса, заставляя поднять глаза на себя. – Всё в порядке? – слышатся нотки беспокойства в сказачном голосе. Беспокоится. Удивительно. – Да, Марьян. Все в порядке. – Вика отмахивается руками, отводя свои глаза. Это было трудно. Марьяна явилась в шикарном платье, которое было грехом не лицезреть. – Прекрасно выглядишь. – неожиданно для Марьяны и самой себя срываются эти два слова с уст, затем она взглядом пробегается по платью, зацикливая свое внимание именно на нем. Романова и вправду не ожидала, но, оставаясь в своём репертуаре, ответила: – Спасибо, Вик. А то я думаю-думаю, чего ж ты меня взглядом сверлишь, дыру в себе уже чувствую. – Марьяна усмехается, наблюдая за эмоциями Райдос. Та в свою очередь открывает рот для того, чтобы что-то вымолвить, но её тут же перебивают. – Вижу, оно тебе очень понравилось. Хочешь его сниму для тебя? – Марьяна держит свою уверенность на лице, а в голове Вике полный хаос. Шутит? Марьяна всегда шутит. Снимет для меня? Это фраза звучала двусмысленно и она не знала, как реагировать. От ответа её спасла Лина, которая крикнула о том, что через пять минут нужно быть на месте для начала съёмки. Виктория поднялась и уже хотела развернуться к двери и уйти, как тут чувствует, что её затылок буквально горит от пристального взгляда рыжей особы. Не нужно было быть ведьмой, чтобы понять. Этот взгляд она почувствует среди тысячи, а то и миллионы. Марьяна подходит сзади, тихо, словно кошка крадется. Она останавливается только тогда, когда её грудь плотно прижимается к спине Райдос. Она чувствует дыхание, чувствует то, как та растерялась. Опускает свою руку, подхватывая Викину, сплетая их пальцы. Вика покрылась приятной волной мурашек, в этих действиях было столько нежности..Затем она поворачивается к той и видит. Этот взгляд, эти голубые глаза. Марьяна смотрит на жрицу, изучая каждый изгиб её лица, заглядывая в сознание той своими небесными глазами. В глазах Райдос можно было заметить растерянность, которая скрывалась за маской спокойствия. Отчаянно пыталась скрываться. Не нужно было слов. Они были лишними. Были только эти двое. Взгляд говорил о многом, молчание говорило не меньше. Марьяна молчит, да и Вика тоже. Спустя пару секунд внимательных изучений всех очертаний жрицы, она опускает свои глаза на влажные губы Вики. Они были соблазнительно приоткрыты. Романова не могла устоять и нежно их накрыла своими. Она двигала своими устами плавно, медленно, словно спрашивая разрешение. И она его получила. Виктория стала отвечать на поцелуй, хоть и не сразу, заставив усомниться. Осколки. Мелкие. Их миллионы по телу. Внутри. Как током бьёт. Хочется больше. Ей мало Романовой. Ей мало этой огненной ведьмы. Казалось бы: Виктория само хладнокровие, но в данный момент она поплыла. Она выпала из реальности за её пределы, не чувствуя опоры под ногами. Руки жрицы смело опускаются на хрупкое тело шаманки, на её талию, аккуратно поглаживая. Казалось, они стояли так целую вечность. Вечность, которая, к сожалению, не может быть таковой. Тут залетает Лина, которая несколькими минутами ранее их звала. Виктория отпрянула от рыжей, бегая глазами по помещению, а затем устремляет свой взгляд на Лину. – Ой, я кажется прервала ваши важные дела. – улыбнулась уголком губ Лина, тут же оставляя женщин наедине. Вика отходит ещё на пару шагов дальше, мешкаясь пару секунд. Это не было на неё похоже. Рассеянность – это не про Викторию. А затем она и вовсе удаляется из тёпло освещенной комнаты, оставляя Марьяну один на один со своими мыслями. Романова её не держит, это бессмысленно. Она никогда не держит. Хватка за людей у неё всегда слабая. Не потому, что она боялась привязаться, нет. Потому что она давала людям уйти в случае чего, всегда давала свободу выбора. Гот.зал был отснят. Наконец-то можно снять эти каблуки и стянуть с себя до ужаса неудобное платье. Зайдя в гримерку, Виктория так и делает. Достаёт из своей сумки более удобную одежду, которую все же решила взять. По итогу не зря. Спустя некоторое количество минут Райдос собирается покидать это место, уже вызывая такси через свой телефон. Она доходит до уборной, делая свои дела там. Выходит и в её нос ударяет резкие, приятные и до костей знакомые духи Романовой, подняв свои глаза, она действительно наблюдает стоящую рядом женщину, будто бы чего-то ожидающую. – О, Вика, я тут тебя жду. – с нотками стеснение выкидывает рыжая. М-да уж, в голове это звучало намного смелее, но, собственно, будь, что будет. Марьяна достаточно долго думала на этот счёт, но никак не находила ответов на свои вопросы. Как сделать? Что сделать? В конце концов — как? – не уделишь мне пару минут? Всего на два слова. – Романова, нам не о чем с тобой говорить. У меня такси через две минуты. – "Романова" ударяет как хлыстом по спине, по сердцу. Больно. В этой фамилии было столько безразличия и…ненависти? Отрезав предложение, Виктория уверенно прошла мимо женщины, задевая её своим плечом. Она не извинилась, ни слова не сказала. Ушла. И оставила рыжую ни с чем. Разве что с сердцем, которое обливается кровью. Но почему? Романова сама не была готова ответить на этот вопрос. А может, просто не хотела, не желала осознавать тяжелый для нее ответ. Дни шли медленно и скучно, Романова проводила день за днём в своей квартире, ожидая какого-то чуда. Из головы не выходил последний диалог с Викой. – Нам не о чем говорить. – бубнила рыжая, вспоминая сказанные жрицей слова. – Романова. Она злится. Злится на саму себя, но не понимает за что. Её голова забита мыслями о ней. Но из гипноза её вытаскивает звонок на телефоне. Странно, ведь она не ждала ни от кого таких порывов. Берет телефон в руки и видит родное "Вика", незамедлительно отвечая. – Марьяш? – еле слышно, так нежно и ласково. У Романовой замирает дыхание на секунду. "Марьяш.." — её достаточно близкие люди назвали так, но ни на одно она не реагировала так, как на произношение такой формы имени Викой. – Романова, твою мать. Ты слышишь? – точно Вика. Усмехается рыжая чертовка и вздыхает в трубку, все же отвечая: – Да, Вик? – она волнуется, скрывает эти нотки тревожности в голосе, стараясь не выдавать себя и свое состояние в последние пару дней. Она не хотела показаться слабой, обнажить душу и ребра перед Викой. Это было слишком унизительно для Марьяны. – Я тут подумала и решила, что, все же, поговорить стоит. Я могу к тебе заехать? – на одном дыхание вымолвила жрица, словно заучила эту фразу. Она не могла все просто так оставить. Она оставила шаманку без ответов, но затем поняла, что и сама не в состоянии разобрать ситуацию по полочкам. Здесь однозначно пахло разговором, хотелось ей того или нет, придётся. А ей однозначно хотелось. Сильно. Но разговора ли? – А..да, да. Конечно можешь, я дома. – рыжая быстро диктует ей адрес и наконец сбрасывает звонок, облегчённо выдыхая. Стоит хорошо подготовиться к приезду моей жрицы. Моей? Марьяна опешила, когда в её мыслях появились подобные выражения, но она откинула их на задний план, все же решив уделить время уборке. Спустя какое то время она привела в порядок квартиру, а затем и себя. Она впервые за пару дней вылезла из кровати. Романова достала бутылочку игристого, которое таила для особенного дня, и вот — он настал. Надо же! Как в будущее глядела. Виктория не торопится, поднимаясь к шаманке, она идёт по лестнице, хоть и этаж не третий. Она думает: что же ей говорить? думает о том, зачем она вообще решила сюда прийти, что её сподвигло на такое решение, но было уже поздно, назад дороги нет. Стук в дверь. Марьяна не спеша идёт к ней, осторожно прокручивая ключ, опуская ручку. Поднимает глаза и видит карие напротив. Ей хочется смотреть в них вечно, смотреть на неё, на её Вику. – Проходи, раздевайся. Я на кухне. – Романова удаляется по коридору, оставляя Вику в прихожей. А затем и Вика следует за ней, присаживаясь за стол. Рыжая шаманка ставит бутылку шампанского перед жрицей, доставая два бокала. – Я думаю, что без этого наш разговор не обойдётся. Райдос согласна. Обстановка была слишком напряжённой, нужно было определённо расслабиться. И так, бокал за бокалом, слово за словом они все же нашли общий язык и хохотали с рассказанных историй, совсем позабыв для чего все же встреча была запланирована. – Вик..– жрица поднимает свои приоткрытые, расслабленные веки на женщину, вопросительно выгибая бровь. – Я люблю тебя. Она поднимается со стула, двигаясь к Вике. Она садится к ней на колени, лицом к лицу. Всматривается в глаза, в скулы, в губы, которые следом накрывает, но это уже была не та нежность, что пару дней назад. Это была лёгкая страсть, которая переросла в жгучую вместе с движением её губ. Они накрывали чужие, но такие родные губы с новой волной, ощущая в своём теле жар, чувствует тепло тела, на котором она сидела, уже ерзая бёдрами на месте. Виктория не сопротивлялась, её руки легли на округлые бедра, которые были соблазнительно обтянуты лосинами, демонстрируя формы рыжей. Она царапала ногтями ткань, в ответ на это получая тихое мычание в свои губы. Сладкое мычание, которое отдавало вибрации во все тело. Марьяна отстраняется лишь тогда, когда понимает, что воздуха начинает катастрофически не хватать. Она видит глаза напротив, в которых бегают огоньки желания и страсти, она игриво улыбается, поднимаясь с колен Виктории. Она поворачивается к двери, направляясь к ней, будто бы мысленно поманивая за собой жрицу. Но Райдос в свою очередь резко поднимается со стула, хватая резко и грубо нежную руку, прижимая всем своим телом Марьяну. А та словно кукла, красивая, белоснежная, а взгляд стеклянный от желания и возбуждения. Шаманка ахает от неожиданности действий, она прикасается спиной к холодной стенке, издавая тихий стон от такого контраста. А Виктория не теряет времени, вновь накрывая сладкие и пухлые губы своей соперницы. Руки активно блуждают по телу, Вика нагло проталкивает свои руки под футболку рыжей, поглаживая её ровную спинку, которая начинает выгибаться, поддаваясь вперёд, ведь Вика успела перейти с губ на белоснежную шею, оставляя на ней мокрые поцелуи и дорожки, она метит её, оставляет богровые пятка, кусает, но затем зализывает, как бы извиняясь. – Вик..Вика. – еле шепчет, точнее стонет Марьяна, откидывая свою голову назад, тем самым предоставляя ещё больше доступа к своей шее для новых поцелуев любимой. – Вика, давай в спальню. – Всё же получается у Марьяны вымолвить предложение, на что Вика соглашается и тянет ту, будто зная где находится комната. Но на удивление она безошибочно её находит и сразу же кидает хрупкое тело на кровать. Разум Виктории гуляет в тумане, глаза не видят перед собой ничего кроме любимого тела. Она опускается на неё сверху, повиснув глядит на то, как Марьяна возбуждена. Вику это будоражит. Её руки опускаются на резинку лосин, стягивая медленно вниз, а затем цепляется за края футболки, также избавляясь от лишней одежды. Перед ней шикарная картина, которая могла бы украшать галереи Москвы, но она только для неё. Теперь Марьяна обнажена перед ней во всех смыслах, на ней лишь кусочек кружевной ткани на бёдрах, прикрывающее самое сокравенное. Райдос опускает свои губы на грудь шаманки, нежно целуя, изучая её тело, иногда кусает и берет в рот горошины на груди, играясь с ними. Женщина под ней стонет, словно змея извивается, требуя больше. Она не скрывает своих желаний, она буквально молит своим телом о большем. – Вик, пожалуйста. – Она не может. Она чувствует себя беспомощной, она такой и являлась в данной ситуации. А Вика игнорирует слова Марьяны, продолжая наслаждаться телом, которое уже было полностью украшено поцелуями и укусами. Романова не может ждать, она не хочет ждать. Берет руку Виктории в свою и направляет вниз под белье, Вика аж остановилась и оторвалась от любимого тела, чувствуя всю влагу своей женщины. Она срывает последнюю ткань, которая однозначно лишь мешала их делу. Она накрывает своими пальцами комочек нервов, начиная медленно массировать, иногда грубо надавливая, слыша в ответ лишь громкие стоны. – Вика, я хочу тебя почувствовать. – как же возбуждение и алкоголь развязывает язык, заставляя нести грязные вещи. Но Вика слушается, погружает в лоно Марьяны два своих длинных пальца, входя до куда пальцы смогут. Романова стонет громко, стон бьётся о стенки помещения, выгибается как кошечка. Чувствует сладкую боль, которая следом заменяется удовольствием. Вика двигается быстро, изводя свою любимую, не давая ей насладится моментом. – Вика, медленней, прошу. – Она извивается, стонет, ноги сводит и все тело в принципе. Вика не слушается. Вика делает свое дело дальше, чувствуя как стенки влагалище начинают сжимать её пальцы, что может говорить только об одном. Пару грубых и глубоких толчков, и Марьяна обмякла, по её телу прошло тысячи приятных мурашек, словно фейерверк внутри неё взорвлся. Пальцы ног вытянулись и она замерла, сжимая в кулачки белую простыню. Виктория ложится рядом на плечо своей рыжей бестии и вырисовывает разные узоры на плоском животе. Ощущает своим ухом, как дыхание женщины приходит в норму, а тонкие пальцы начинают перебирать густые волосы. – И я тебя люблю, Романова.