Искусство наследия

Воспоминание о событиях, произошедших в полночь (02:25) второго ноября, 1981 года…

***

В доме под номером 4, на улице Литтл-Уингинг, ночь проходила на удивление тихо. Маленький Дадли не устраивал плановые истерики, а лишь мирно посапывал в своей кроватке. На подобное завершение дня мистер и миссис Дурсль, родители этого маленького мальчика, могли со спокойствием выдохнуть. Но увы, эта идиллия длилась недолго. Миссис Дурсль, имя которой значилось Петунья, проснулась от детского плача. Нисколько не размышляя, женщина быстрым шагом отправилась в комнату любимого сына, словно на автомате. К её удивлению, сын мирно сопел в колыбели, не обращая внимания на посторонний шум. Петунья решила не испытывать судьбу и посему отправилась выяснять - откуда доноситься крик, теперь уже, неизвестного ребёнка. Приметив для себя, что из спальной комнаты послышались шорохи, скрип кровати и тихий вздох, означавшие, что муж её тоже проснулся, женщина направилась на первый этаж. Её острый слух, ни раз выручавший во всевозможных ситуациях, зафиксировался на детском плаче, явно доносившемся со стороны входной двери. Миссис Дурсль уж было начала думать, что какие-то хулиганы решили подшутить над её семьёй, но лишь до тех пор, пока женщина не открыла дверь. Прямо на пороге, возле её ног лежал младенец, не старше её Дадлички. Материнское сердце дрогнуло, заметив как небрежно и небезопасно был укутан малыш в очень тонкий плед! Не раздумывая ни секунды, Петунья взяла малыша на руки и занесла в дом, попутно пытаясь согреть и успокоить дитя. Занеся младенца в гостиную, Петунья отдала малыша сонному мужу, который - как удачно! - уже успел спуститься на первый этаж. Виной пробуждения мужчины, в столь ранний час, были происходившие снизу кутерьма событий, производившие множество посторонних шумов. В это же время, Петунья направилась доставать тёплое хлопковое одеяло из шифоньера. — Петунья! Какого чёрта, здесь и сейчас происходит?! — с удивлением вопрошал мистер Дурсль. Попутно он растирал крошечные руки младенца, успевшие заледенеть на уличном морозе. — Я сама хотела бы знать, Вернон. — заботливо укутывая малыша в одеяло и убаюкивая, ответила Петунья. После того, как малыша отогрели и успокоили, он был уложен в старую кроватку Дадли. Ту самую кроватку, которую Вернон не успел отвезти в благотворительную организацию, за всю прошедшую неделю. — Петунья? — обратился мужчина к знатно напуганной жене. Та таращилась на письмо, что минутой ранее лежало в пледе, вместе с малышом. — Вернон, это её сын… — Кого? — переспросил мужчина. — Это сын Лили… Она… О Господи…! Она мертва. Петунью начало трясти от переизбытка эмоций, Вернон поспешил утешить жену. Всё же, как бы сёстры не ладили, они оставались сёстрами. Самыми близкими людьми на всём свете, и Вернон это прекрасно понимал. Потому он дал выплакаться жене, вполголоса нашёптывая ей успокаивующие слова поддержки. Через час женщине стало легче, и та передала слегка намокший и погнутый пергамент мужу. После прочитанного, мистер Дурсль был в ярости. Он метался от одной части дома к другой, при этом злобно бормоча под нос всякую тарабарщину. Около тридцати минут спустя, ни больше и не меньше, мужчина поумерил свой пыл. Затем, усадив жену рядом с собой, принялись они обсуждать их дальнейшие действия. — Вернон, что нам делать? — тихо, со слегка дрожащим голосом спросила женщина. — Я не знаю, Петунья. Не знаю, но быть может, стоит отдать мальчика в детский дом? — Нет! — начала протестовать женщина. Умом та понимала, что в действительности муж прав. Но подброшенный им на порог мальчик - это единственное напоминание о родном человеке, всё что осталось у неё от сестры. Она не хотела потерять и его. — Я понимаю тебя, но что нам делать? Он будущий волшебник, это я могу сказать тебе наверняка! Как ты собираешься его воспитывать?! А вдруг, он навредит тебе или нашему сыну?! Мы не можем так рисковать, Петунья! — Но я не могу оставить его! Вернон, он последнее что осталось от неё, а вдруг он не такой как она? Быть может, он и не является волшебником? Прошу тебя, Вернон. Я всё понимаю, но разве так можно? Он же ни в чём не виноват! Он совсем ещё дитя! Совесть мистера Дурсля, да и не только она, словно вода клокотала внутри него, крича чтобы он поддался на просьбы жены и оставил мальчишку. В конце концов, глава семейства Дурсль пришёл к окончательному решению. Мальчик останется с ними. Они воспитают из него достойного и приличного мужчину, гражданина своей страны.