Cosa vuoi?

      — Чего ты хочешь?       — Я хочу быть твоей.       Кадзу посмотрел на нее жестко, пронизывающе.       — Смелая, ты не можешь быть моей.       Внешне спокойное и невозмутимое лицо кицунэ не выражало никаких эмоций. Синоби заметил лишь на мгновение скользнувшую по нему пустоту.       — Ты уже моя.       Лишь теперь девушка позволила себе отпустить себя и показать то, что было у нее на душе. То, чему она научилась у него за все долгое время вместе, за все те испытания судьбы, пройденные вдвоем, за все попытки кроме искусства боя и магии изучить этого непостижимого и манящего мужчину. Не таиться, не скрывать свои чувства и желания. Выбросить все маски. Быть собой. Обнажая ряд белоснежных зубов в счастливой улыбке, она опустила глаза вниз, на соблазнительно выпирающие ключицы Кадзу. В следующую секунду счастливая улыбка превратилась в лукавую, в тёмных глазах заплясали искры. Нагнувшись ниже, Мэй прикусила острую кость синоби.       — Кусаешься, пушистая?       Девушка пропустила ехидство мимо ушей. Слушая сбившееся дыхание и участившееся сердцебиение Кадзу, она сместилась выше, кусая шею, подбородок. Еле ощутимая боль от укусов в последствии растворялась в откровенной ласке языка. Чувствуя накатывающее волнами возбуждение ниндзя, она поднялась к его лицу, игриво спросила, касаясь горячим дыханием его губ:       — А чего хочешь ты?       — Хочу, чтоб доверяла мне.       Мэй встала. Чувство иррационального раздражения из-за того, что мужчина до сих пор сомневался в ее доверии, вынудило девушку пойти на крайние меры. Она достала из дорожной сумки Кадзу верёвку, протянула ему.       — Свяжи мне руки.       — Уверена?       — Да.       Мужчина аккуратно, используя незатейливые узлы, стянул запястья девушки. Скованными руками она достала нож, подаренный ниндзя. Вложив его в руки Кадзу, поднесла к своему горлу.       — Я доверяю тебе. Делай со мной все, что хочешь.       Целуя, он перевернул клинок. Холодная сталь обожгла кожу, но Мэй осталась неподвижна.       — Любимая, что же ты делаешь, порежешься.       Девушка разомлела от ласковых слов. В голове до сих пор не укладывалось то, что ее любят. Ее любит он. Не за что-то, не преследуя собственную выгоду, не требуя ничего взамен.       Кадзу убрал лезвие от ее шеи. Потянулся к связанным запястьям, с намерением освободить девушку от пут. Отводя руки, Мэй не позволила ему этого сделать.       Синоби приподнял бровь. Колкие темные глаза посмотрели на нее с вопросом, и, казалось бы, с недоверием.       Мэй облизнула пересохшие губы, судорожно подбирая слова, пытаясь объяснить свое поведение. Взгляд ниндзя потяжелел и потемнел, приобретая какой-то необычный оттенок, которого Мэй никогда не видела раньше. Когда кицунэ успела уже миллион раз проклясть себя за проявление своих странных, извращенных желаний, Кадзу поцеловал ее. Сразу смело, несдержанно, до неприличия глубоко и мокро. Нож, все еще лежавший в руках мужчины, глухо стукнул о деревянных пол дворцовых покоев.       Не разрывая поцелуя, Кадзу подхватил Мэй на руки, вынуждая обхватить его ногами и обнять связанными руками за шею. Даже сквозь несколько слоев ткани девушка чувствовала его горячее, набухшее возбуждение. Дойдя до кровати, ниндзя опустил девушку на покрывало. Разорвал поцелуй, уверенно и быстро освобождая себя и кицунэ от ставшей вдруг такой лишней одежды. Мэй расположила скованные руки на подушке высоко над головой, выгнулась в пояснице и изящно согнула ногу в колене, кокетливо прикрываясь. Распаляя страсть еще сильнее, делая желания более откровенными.       — Соблазнительная, с огнём играешь.       Налюбовавшись открывшейся картиной, Кадзу навис над девушкой и снова поцеловал. Его ладони нашли ее грудь, с силой сжали. Из уст кицунэ вырвался первый стон. Словно успокаивая, ловкие пальцы круговыми движениями погладили вмиг затвердевшие соски. Не задерживаясь, щекочущей лаской проведя по животу, опустились ниже. Туда, где сконцентрировалось все возбуждение, заставившее простынь намокнуть. Жесткие пальцы Кадзу без лишней размеренности приласкали чувствительную точку. До того затуманенным взглядом наблюдавшая за ним Мэй запрокинула голову, протяжно застонала. Инстинктивно свела бедра вместе. Синоби не стал возражать. Сместились вниз смелые поцелуи и пальцы, теперь доставляя девушке удовольствие изнутри. Жёсткие пальцы двигались внутри резко и сильно, заставляя разомленное тело кицунэ покачиваться с ними в такт. Скрипела кровать. Ей вторили громкие, протягиваемые на разные лады стоны Мэй. Неожиданно Кадзу остановился. Пальцы до самой ладони спрятались в разгоряченном теле девушки. На затуманенном пеленой дурманящей страсти лице синоби расцвела лукавая ухмылка. Не вынимая пальцы, он начать двигать ими внутри. Загибая и разгибая фаланги, будто подзывая кого-то, он позволил себе сводить Мэй с ума, заставить ее кричать, в истоме закатывать глаза, судорожно ерзать на постели от переизбытка чувств, ища им высвобождения.       Заметив, что волосы девушки намокли, а капли пота скатывались по лицу, Кадзу вынул пальцы. На контрасте с тем, что он вытворял с ней только что, неожиданно ласково улыбнулся и бережно убрал упавшую на лицо прядку волос. Взвинченная до предела Мэй качнула головой, уворачиваясь от ласковой руки. Кадзу усмехнулся. О, как ей не хотелось нежности сейчас. Она хотела его. Хотела быть его. Хотела быть с ним, быть им. Поплывший разум девушки окончательно забыл что есть стыд и сдержанность, вынуждая ее напряженно приподнять таз и потереться своей нежной кожей о его твёрдое и длинное возбуждение. Кадзу закинул стройные ноги себе на плечи, и вошел, резко, бесцеременно, как всегда безошибочно определив все желания возлюбленной. Не дав девушке привыкнуть, синоби сразу задал быстрый, но четкий ритм, входя на всю длину. Резкие, сильные толчки. Неистовая страсть. Закатанные глаза, громкие стоны. Мэй казалось, что от избытка чувств ее вот-вот разорвет на части, когда Кадзу внезапно остановился и с неприличным хлюпаньем вышел из нее. Не успело улетевшее куда-то далеко сознание Мэй отреагировать, как ее резко перевернули на живот. Узкие ладони грубо подхватили ее за бедра, потянули ближе. Звонко ударили по ягодице, оставляя красный след. Мэй заскулила. Не задерживаясь больше, все так же держа девушку за бедра, Кадзу насадил ее на себя. Запрокинув голову, продолжил свою неистовую и злую ласку. Закушенная Мэй подушка намокла, заглушая крики. Захотелось прикосновений. Кадзу нагнулся к ней, и, схватив поперек торса, потянул к себе, заставляя напряжённо встать на колени и завести связанные руки ему за шею. Эта поза казалась куда удобнее. Обнимая Мэй, Кадзу целовал ее шею, кусал, вбирал себе в рот нежную кожу, оставляя багровые отметины. Жёсткие ладони поменяли положение. Путешествуя по телу кицунэ, одна сжала, приподнимая, грудь, а вторая опустилась ниже, добавляя ощущениям еще большей остроты, безумия, огня. Мэй кричала так сильно, что, казалось, вот-вот сорвет голос или потеряет сознание. Оставшиеся в поплывшей от страсти голове Кадзу крупицы разума предупреждали о том, что их могли услышать, что точно не украсило бы безупречную репутацию принцессы Нойре. Рука, терзающая грудь, переместилась выше, накрывая рот девушки. Мэй всем весом оперлась о крепкое тело мужчины. Помогая себе бёдрами, сильнее насаживалась на твердый орган, неистово разрывающий ее изнутри.       Голос синоби стал низким, осипшим.       — Ненасытная.       Стиснув зубы, ускорил темп, сократил амплитуду толчков. Когда голос Мэй стал слышен даже сквозь лежающую на губах ладонь, два пальца скользнули ей в рот. Находящаяся на грани с реальностью кицунэ с силой сомкнула зубы, прокусывая жесткую кожу. Почувствовала солоноватый вкус крови, стекающей по губам, но не обратила на это внимания. Острая боль лишь раззадорила ниндзя. Издав странный звук, напоминающий одновременно стон и рык, он на мгновение остановился. Но лишь для того, чтобы поудобнее перехватить девушку за живот и вновь разогнаться внутри. Теперь к непрекращающимся стонам Мэй добавились глухие стоны Кадзу. Чувствуя приближение к финалу, он вновь опустил девушку на кровать, нависая сверху. Последние рваные глубокие толчки довели их обоих до крайней точки наслаждения. Резко вытащив пульсирующий орган, Кадзу обильно излился на спину Мэй.       Девушка дрожала. Тело мужчины тяжело опустилось рядом с ней. Они не трогали друг друга, тщетно пытаясь успокоить сбившееся дыхание и развеять разбушевавшееся наваждение страсти. Первым пришел в себя Кадзу. Он встал с кровати, поднял ранее брошенный на пол нож. Хорошая сталь рассекла узы, все это время стягивающие запясться Мэй. Лишённые на долгое время кровотока руки не подчинялись своей хозяйке. Девушка тихо застонала от боли. Кадзу нежно перевернул Мэй на спину. Взял ее ладони в свои, невесомо целуя пальцы, аккуратно разминая занемевшие запястья.       — Потерпи, родная.       Вскоре боль ушла. К девушке постепенно возвращалась ясность ума. Если раньше ей стало бы стыдно за все то, что она позволила с собой вытворять, то теперь она лишь счастливо улыбнулась, прикрывая веки. Зная, что воспоминания об этой ночи останутся в ее сердце навсегда. С ним Мэй была собой. Не стеснялась себя, своих желаний, даже самых потаенных, которые раньше скрывала даже от самой себя. Кадзу вернул ей улыбку. Лег на спину, потянул кицунэ на себя, вынуждая лечь сверху. Они разорвали поцелуй, когда Мэй вдруг вспомнила об одной детали…       — Кадзу… Твои пальцы… Прости.       Глаза мужчины превратились в узкие щелочки, когда он беззвучно рассмеялся.       — Нормально все. Не переживай, страстная.       Она пристыженно опустила глаза, но в следующую секунду бережено взяла Кадзу за руку, осматривая раненый палец.       — Болит? Обработать надо, перевязать. Схожу к лекарю, попрошу мазь.       — Заботливая, потом.       Ниндзя обнял Мэй. Вздохнув ей в ухо, нежно поцеловал, запуская толпы мурашек по всему телу.       — Моя.       — Мой.