Мой милый юдекс…

«Прошла уже неделя… Нет, даже две… а ничегошеньки не поменялось. хаха… Смешно, что я даже потеряла счет времени. Сколько я тут сижу…?» С этими мыслями бывшая правительница лежала на кровати в своем новоиспеченном доме. Прошло уже и вправду две недели после того, как Фурина, да и не только она, узнала о истинном своем предназначении. Все случилось так стремительно, что девушка, вовлеченная во все это совершенно не желая, была разбита еще больше. Неужели теперь все надо начать заново? Строить личность, жизнь… Она больше не играет… Но она и не живет. Это такое странное необъяснимое ощущение, что давит посильнее камня. Оно гнетет. Оно болит по нарастающей, и делает еще хуже. Это ли ее карма за все ошибки?.. Для многих слово «свобода» означает право выбора, действия по собственному желанию и никаких давящих ограничений. Но для альбиноски подобное означает лишь страдания. Она не знает, чего хочет, что любит и что же ей делать. Все это она решала раньше, опираясь на образ лже-Архонта. Конечно, легко решить что либо, когда ты делаешь это не для себя, а для того, кого играешь. Ведь ты знаешь характер созданной личности, повадки… И пройдя 500 лет в образе экцентричной принцессы, Фурина давно потеряла настоящую «я». А восстанавливать полностью внутренний мир по ее мнению было слишком поздно. Уже отчаявшись искать ответы на возникшие в голове вопросы, бывшая богиня целыми днями лежала на кровати, лишь изредка выходя в магазин и стыдливо пряча лицо. Да, ее все еще терзала вина. Жуткая, не менее тяжелая, чем чувство неполноценности. Девушка не виделась с путешественником долгое время, как и с Нёвиллетом. Опять же, Фурине было страшно. Страшно, что ее осудят еще раз, что будут до конца жизни вспоминать ее поступки. Теперь она не Архонт, и даже Глаза Бога у нее нету. Она никто. И никому более не нужна. Вздох. На улице вновь пошел дождь, и как назло макароны закончились. Что ж за напасть такая сегодня… Но делать нечего. Есть хочется безумно. Последнее время бывшая богиня сильно ограничила себя в еде. Сбережений не особо хватало. Просить у Нёвиллета больше чем он ее обеспечивает не хотелось, а идти на работу исключено. Такое унижение.. Народ обсмеет ее, если она будет на кого то из них работать. Зонтика тоже нету. Беловолосая как то не подумала о его покупке, о чем пожалела. Ну, как обычно. Решив проигнорировать свое недовольство, девица встала с кровати, беря кошелек, накидывая на плечо тканевое пальтишко, после чего вышла за дверь. Подняв голову, Фурина остановилась. Задумчивый взгляд бродил по темному небу. Последнее время дождь идет не так часто, как раньше… Подозрительно. Опять тяжкий вздох, и девушка побрела по улицам, низко опустив голову, надеясь, что никому не взбредит спросить у нее время или же еще какую нибудь ерунду. Тупо смотря себе под ноги, Фурина, кажется, совершенно не обращала внимание, что ее туфельки то и дело наступают в лужи или же грязь. Совершенно не заботил и тот факт, что ее волосы будут мокрые, а пальто наврядли спасет от столь сильного ливня. Какова разница теперь? Единственное, что могло заботить сейчас- покупка новых пачек макаронов. Хотя скорее всего, даже эта обыденность потеряла свою ценность. Что жива, что нет - для бывшего Архонта одно и то же. Все равно нету никаких целей, даже полноценных здравых мыслей. Так что умереть от голода на фоне этой тоски будет весьма романтично. Голова пуста. все такое туманное, словно несчастную девушку заперли в совершенно не смешном пугающем сне. Все такое.. неправильное. Этот мир не примет ее такой, какой она может оказаться. Признаться честно, Фурина в какие то моменты даже скучала по этой маске принцессы. Ведь все стало таким.. привычным. Удобным. Она знала что ей делать и какой следующий «спектакль» устроить. А теперь этого не будет. А вся эта свобода, данная сейчас, ограничена со всех сторон одними терзаниями собственной души в поисках того, что никогда не ведало сердце. Сквозь эту пелену псолышался оттдаленный приглушенный голос. Явно мужской. Низковатый. Такой знакомый… Кто же… Поморгав пару раз, девчушка вдруг поняла, что уже давно не идет по дорожке в сторону магазина: она лежит в чьих то руках, а вокруг столпились люди, беспокойно шепчась. Голос же доносился уже не будто из далека, а очень даже четко, ощутимо откуда то со стороны, близко… По телу пробежались волны тепла, контрастирущие с ледянымт капельками дождя, что все еще морозили кожу и делали мокрой одежду. А после наконец то она разглядела лицо того, у кого лежала на руках. — Нёви… ллет… - хрипловато выдавила из себя Фурина с неимоверным усилием. Не то ли от холода, ни то ли от столь внезапного появления юдекса, но язык совершенно отказывался слушать свою хозяйку. — Да, леди Фурина. Это я. У вас.. все в порядке? Хотя, что я спрашиваю… - с тяжким вздохом буркнул мужчина, и кинув быстрый, но острый взгляд на толпу, откашлялся, помогая альбиноске встать. Она слегка пошатнулась, и из ее кармана выпал кошелек. По привычке голубоглазая потянулась за ним, но снова не удержала равновесие. Ей бы грозило падение, если бы не фамильяр, что бережно приобнял ее за плечи, и снова послышался вздох. Фурина не смогла даже обратить внимание на всю эту толпу. Ей было, очевидно, не до этого. В груди словно что то сжалось, и по телу прошелся озноб. Коленки дрожали, что не скажешь про ее выражение лица: оно застыло, пребывая каким то испуганно-удивленным. Взгляд тупо уставился на асфальт, ища хоть какое то обьяснение, что вообще происходит. Снова все звуки отключились и стали глухими, разносимые где то очень далеко. Но тут глаза Фурины перенеслись на лицо Нёвиллета. Вероятно, это был не намеренный взгляд. Она смотрела так же, как и слышала: очень мутно, нечетко. И по иронии ее зрачки устремлены именно на Гидро Дракона. Случайно это, или нет, для судьи было не важно. Один факт того, что он увидел, как на него смотрит бывшая госпожа, дал понять, что надо что то предпринять. Но мыслительный процесс долго не продолжался: Нёвиллет почувствовал, как тело девушки выскользает из его пальцев. Он слышит, как она падает, и подхватывая ее во второй раз, берет уверенно на руки. Юдекса не интересуют чужие взоры, шепот. Главной целью было сейчас помочь Фурине, ведь явно все эти две недели их разлуки она не наслаждалась жизнью. Иначе бы в обмороки не падала средь бела дня. Уже отдаляясь от главной улицы и идя в сторону Мермонии Нёвиллет позволил себе немного расслабиться и взглянуть на бледное лицо своей леди. Мимолетное облегчение сразу же исчезло, и в сердце поселилось беспокойство, пусть лицо и сохраняло непоколебимое, отточенное спокойствие. — Все будет в порядке. - шепнул он невольно, прижав Фурину поближе к себе, убирая с ее щек такие же белые, как и снег, изящные локоны. «Вот какое оно, твое падение.. Фурина».