Птица-сказка

      Арсений совсем не по-графски сидит на грязном полу, ссутулив спину, и греет руки между сжатыми ногами. От каждого его движения по помещению прокатывается звон цепи, прикреплённой к стене. Штаны разодраны и из дыр торчат грязные колени с запёкшейся кровью.        Когда чужие грубые руки стаскивали его с лошади, вряд ли кто-то из разбойников подумал о сохранности одежды Арсения. На самом деле вряд ли кто-то изначально планировал вообще оставлять его в живых.       Он протягивает руку и колупает ногтем коричневатую корку, морщась. В полумраке свежая кровь кажется почти чёрной. Она собирается в блестящие бисеринки на поверхности и под силой тяжести стекает, пропитывая собой ткань. Арсений вздыхает и откидывается на стену позади.       Комната крохотная: шага три на три. Окон нет, и Арсений перестаёт ориентироваться во времени и не может сказать сколько прошло с того момента, как он сюда попал.       Сначала он метался из угла в угол, чувствуя себя как медведь во время травли, пинал солому, волком смотрел на дверь, отрезающую его от свободы и прятал трясущий поджилки страх за оскалом. Но всё бесполезно. Силы быстро покинули тело, оставляя его беспомощным под чужим пригвождающим взглядом.       Парень за столом в углу, держа в руках наточенный нож, вертит кусок деревяшки, состругивая неторопливо, подносит иногда поближе к горящей керосиновой лампе, чтобы рассмотреть и, что-то для себя определив, принимается за монотонную работу. Иногда он выходил наружу, но неизменно возвращался.       Чик-чик-чик.       В нечастые моменты, когда на лицо попадает свет, взгляд Арсений не может отвести от шрама, что прочерчивает линию от уха по скуле, теряясь в тени.       Из-за этого шрама Арсений при первой встрече подумал, что перед ним человек лет тридцати. Сейчас же видит, что парень младше его лет на пять, возможно даже больше. Лицо молодое, но человека многое повидавшего, с залёгшими морщинками между бровей, уголки губ опущены, взгляд задумчивый и трогательно топорщащиеся уши.       Обычно Арсений на таких, как он ведётся: интересно, будто человек тайну какую-то знает и разгадать сразу хочется. Это чувство настойчиво зудит внутри, толкая порой на глупые поступки, чтобы привлечь внимание. Но, как правило, оказывается, что никакой тайны за душой и нет, только пустота и безразличие. Арсений каждый раз огорчается, как первый, но упрямства в делах сердечных молодому графу не занимать.       Если бы они увиделись при других обстоятельствах, например, на ассамблее, Арсений бы обязательно подошёл познакомиться.       Но всё сложилось иначе: юноша стоял поодаль, пока Арсению больно заламывали руки, неуместно ласково гладил по морде коня, перебирая гриву длинными пальцами и не принимая участия в грабеже. Происходящее его будто не тревожило, пока старшие товарищи не окликнули. Они назвали его Антошкой и приказали отвести Арсения в подклет и следить за ним, всучили, словно поломанную дорогую вещь, от которой больше нет прока, но выкинуть рука не поднимется.       Так они и сидят вдвоём в темноте под чирканье ножа. Арсений завороженно за чужими руками смотрит, как из бесформенного деревянного обрубка как по сказочному волшебству постепенно появляется собачья голова, стоячие уши, длинное худое тело с лапами и хвост. Антон нелепо прикусывает кончик языка от усердия и молчит, сосредоточенный на своём занятии.       Арсению несвойственна молчаливость. Он привык в детстве задавать много вопросов обо всём, что видит, потому что любопытно. Но отец, когда молодой граф подрос, стал перевоспитывать и учить тактичности. Арсению спросить хочется зачем его здесь держат, где находится это «здесь», откуда у Антона шрам, но это нетактично, хоть и глупо думать о тактичности в такой момент.       «Прошу простить меня, товарищ разбойник, но не соблаговолите ли Вы меня выпустить».       Арсений усмехается про себя. Он неловко откашливается, прочищая горло и ёрзает неуютно, когда Антон кидает на него колкий взгляд:       – Антон?       Антон замирает на мгновение, смотря в пол, и не отвечает. Арсений повторяет:       – Антон, а для чего ты делаешь игрушку?       Антон тяжело вздыхает и бросает на Арсения ещё один взгляд.       Чик-чик-чик.       Арсений чувствует себя пустым местом. Кончики пальцев покалывает. Очень хочется встать и уйти, но если бы он мог, то давно бы сделал. Арсений снова откашливается.       – Я могу попросить у тебя воды?       Антон задумчиво поджимает губы и барабанит пальцами по рукояти. Кивнув себе в немом согласии, он оставляет игрушку на столе, нож пряча за пояс и выходит за дверь.       Арсений прислушивается к удаляющимся шагам, вытирает руки о штаны и на пробу дёргает цепь, особо ни на что не надеясь. Она тяжёлая кованая, больно впивается в щиколотку и гремит звеньями так, что от страха по всему телу волной проходится жар и холод, будто его окатили горячей водой. Ключей тоже нигде не видно. Арсений зажмуривается на мгновение и поворачивает голову, прислушиваясь к тяжёлым шагам. Деревянная собака смотрит на него сочувственно, высовывая из темноты длинную морду.       Антон возвращается и ставит кружку с водой на пол, хмурит брови и придирчиво осматривает цепь, возвращаясь к своему занятию.       Вода холодная, обжигает губы, но Арсений пьёт залпом, жадно, чувствуя, как капли скользят по подбородку и шее. Он отставляет кружку подальше, ёжится и отфыркивается, подбирая ноги под себя. Соломенная подстилка колет кожу через ткань. Антон наблюдает за ним, но отводит взгляд, когда замечает, что Арсений тоже смотрит.       Собака теперь повёрнута к нему хвостом. Руки Антона уверенно управляются с лезвием.       Чик-чик-чик.       Арсений старается не думать, что так же умело Антон может этим лезвием лишить его жизни, когда разбойники решат, что Арсений им больше не нужён. Он сглатывает вязкую слюну и проводит пальцами по шее, оттягивая воротник, который начинает душить. Минусы богатого воображения в том, что ты можешь легко сам себя напугать.       Когда ему было страшно в детстве, няня рассказывала сказки скрипучим от старости голосом, пока маленький Арсений не засыпал. Потом он научился быть самостоятельным и сам рассказывал сказки, чтобы не звать взрослых. Так по ночам он мог выдумать целый новый мир, засыпая только ближе к рассвету.       Арсений почёсывает шею и шепчет себе под нос:       – Жил-был в глубоком лесу волк. Он был очень одинок, потому вся его стая отправилась на поиски нового места для жизни. Но волк был очень привязан к лесу где родился и решил остаться.       Антон хмурится и несколько раз быстро моргает.       Чик-чик-чик.       – Однажды, когда волк гулял по лесу, он увидел маленькую девочку, которая плакала. Волк подошел ближе и спросил, почему она плачет. Девочка рассказала, что она заблудилась и не знает, как вернуться домой. Волк решил помочь девочке. Он сказал, чтобы она забралась к нему на спину и крепко держалась за шерсть, а он отвезёт её домой. Девочка с радостью схватилась за волка и они отправились в путь.       Чик-чик-чик.       – Волк вёз и вёз девочку по лесу и наконец, они добрались до дома девочки. Её родители были очень счастливы увидеть дочь живой. Они были благодарны волку за его доброту и предложили ему остаться. Волк был рад, что он смог помочь. Впервые за долгое время он не чувствовал себя одиноким. Волк отказался, но спросил девочку, не хотела бы она быть его другом. Девочка согласилась и они стали друзьями. С тех пор волк превратился в собаку, потому что собака – друг человека.       Тишина. Антон сидит, опустив руки вниз и склонив голову набок. Взгляд его сосредоточен на Арсении.       – Зачем ты мне это рассказываешь?       В голове у Арсения рождается язвительное: «Ого, оно умеет говорить!», но он решает это не озвучивать, отвечая на вопрос сдержанным:       – Просто сказка.       – Сказки созданы для детей.       – Нет, Антон. Взрослые тоже любят сказки, но другие. – Арсений грустно усмехается. – Во взрослых сказках меньше правды.       Антон громко сопит, покусывая щёку изнутри, и дёргает плечом.       – Если ты мне вырежешь какую-нибудь игрушку, я смогу в следующий раз рассказать ещё что-нибудь.       Антон скалится и стукает о стол лезвием:       – Больно надо.       Всё же он хотел вывести Антона хоть на какой-то разговор, а не сидеть в гнетущей тишине. И это уже прогресс.

***

      Арсений не решается заговаривать первым, а Антон молча стругает что-то, отставляя собаку на дальний край стола.       Из-за темноты постоянно клонит в сон, а после него отвратительно раскалывается голова, будто её стягивают стальным обручем. Арсений старается реже моргать, смотрит на Антона, когда он сидит с ним в комнате, но будто сквозь, ничего не видя, и заламывает пальцы на руках до хруста, ощущая, как с хрустом громче ломается что-то внутри него. Наверное, это надежда на то, что он отсюда выберется поскорее.       С другой стороны, всё могло быть хуже.       Антон кривит губы, сопит и садится на пол, подталкивая к Арсению новую игрушку. Затем отсаживается и тянется за керосиновой лампой, ставя её между собой и Арсением.       Когда он оплетает худые колени длинными руками, склоняя голову к плечу, то становится похожим на котёнка, который принёс хозяину мышь и ждёт похвалы. Его высокий давящий рост теряется на фоне робкой улыбки, лопоухих ушей и блеска любопытных глаз. Арсений протягивает руку, кидая на Антона вопросительный взгляд, прижимает фигурку к груди, будто Антон сейчас передумает и решит её отобрать.       На ладонях сидит птичка. Она немного нелепая, неаккуратно обрублена местами, колет кожу острыми уголками, но даже если потом все пальцы будут в занозах, Арсений не захочет её отпускать. Правду говорят, что лучше синица в руках, а дальше и неважно.       Антон терпеливо наблюдает, застыв статуей, пока Арсений вертит игрушку в подрагивающих пальцах.       – Она такая красивая.       Антон усмехается и выпрямляет спину, садясь ровнее:       – Конечно красивая. А с тебя теперь сказка.       Арсений складывает руки у губ, задумываясь. Мысль, о чём рассказать, появляется быстро, но как Антон отреагирует остаётся загадкой, как и сам молчаливый Антон. Арсений решает, что в его случае не попробуешь – не попробуешь.       – Так. Жила когда-то на свете волшебная птица. Говорят, что ее песни были потрясающей красоты и магической силы. Ее оперение было окаймлено золотом и переливалось всеми цветами радуги. Она была птицей-сказкой.       Он оборачивается, сгребает цепь торопливо и кладёт её кольцами вокруг птицы, пряча её в позвякивающий капкан.       – Однажды, птицу поймали злобные охотники и заключили её в клетку. Они хотели использовать магическую силу и красоту для своих корыстных целей. Птица была очень печальна, ведь в клетке она была лишена свободы. Всё это время она продолжала петь. Её песни полны были тоски, а перья потеряли блеск и потускнели. Её голос проник во все уголки леса и пробудил магическую силу природы. В это время, дверца клетки стала покрываться маленькими цветами и листьями, которые ломали прутья.       Арсений откинул несколько колец и погладил игрушку подушечкой пальца, представляя, что дерево может вдруг ожить как в сказке.       – Птица поняла это, вырвалась и радостно взлетела в небо. Её магические песни стали символом свободы.       Антон покусывает губы в задумчивости и смотрит потерянно на чужую расслабленную руку. Арсений медленно подползает, царапая колени, и протягивает к нему ладонь, чтобы не казаться угрозой. Так он делал с охотничьими собаками отца.       Оказывается, настроение Антона легко можно прочитать по лицу. На его вопросительный взгляд и поднятые выразительно брови Арсений отвечает улыбкой и чешет мягко затылок, зарываясь в волосы. Если бы волк из прошлой сказки был живым, он был бы таким же тёплым и ласковым.       Антон на секунду зажмуривает глаза и опускает голову, подставляясь под прикосновения, но тело его напряжено, видно, как под тонкой кожей перекатываются мышцы.       – Я не могу тебя выпустить. – произносит он хрипло и бодает руку макушкой, на секунду замирая и отстраняясь.        Арсений читает в его взгляде понимание, смотрит на него, совсем близкого сейчас и решается спросить:       – Откуда у тебя шрам?       Антон вскидывает брови, протягивает руку к щеке и ведёт вниз, морщась.       – Мы живём не в сказке, Арсений. Не все люди милые и добрые. – Он качает головой и кидает взгляд на закрытую дверь. - Иногда реальность делает больно.       Арсений думает, что он бы многое отдал, чтобы Антону не пришлось страдать.

***

      Птичку Арсений Антону не отдаёт, настаивая на том, что он её обменял на сказку, и сидит теперь, прижимая игрушку к груди. Антон не пытался её отобрать, молча вырезал за столом что-то другое, видимо, планируя обменяться ещё раз.       Арсению хочется в это верить. Ведь то, что Антон попросил рассказать сказку, может означать, что он готов слушать?       Арсений давит в себе попытки заговорить и несказанные слова колют кончик языка, как пальцы сухие стебли соломы, которые он перебирает от скуки. А лучше бы перебирал мягкие волосы Антона. Тот сидит на стуле более расслаблено и по-прежнему зажимает губами кончик языка от старания, когда вырезает мелкие детали.       Когда он замечает на себе взгляд Арсения, то морщит нос и нерешительно улыбается, отводя взгляд. Кажется милым и трогательным. Он не подходит этому месту. Чужеродный, как царь в свинарнике.       Арсений закрывает глаза и рассеянно теребит висящие порванными лохмотьями штаны. Они ему нелепым кажутся. Хочется забросать соломой голые колени и спрятать за спину грязные рукава белой рубашки, казаться лучше и красивее.       Арсений замирает ненадолго. Нелепые не его штаны, а он сам. Граф, пойманный во время прогулки на лошади и желающий понравиться своему похитителю. Всё равно что в сказке принцесса влюбилась бы в дракона. Он качает головой, отец вряд ли был бы рад, узнай он о мыслях Арсения.       – Антон?       Арсений не рассчитывает на ответ, но Антон оборачивается на него и вопросительно мычит. Неожиданно. Вот Арсений привлёк внимание, а что теперь говорить?       Он нервно облизывает губы.       – У тебя в голове темно?       Антон откидывается на спинку стула и хмурит брови на мгновение, усмехаясь.       – В каком смысле?       Арсений трёт ноги ладонями и нервно хихикает, заговаривая быстрее чем обычно, чтобы объясниться.       – Просто у меня в голове никогда не бывает темно, я всё время вижу какие-то цвета или картинки. Я подумал вдруг у тебя так же. И я, ну, вот.       В конце у него срывается голос и фраза звучит скомканной. Сколько его не учили общаться с людьми, у него всё равно не выходит. Арсений сплетает пальцы, нервно их перебирая и отводит взгляд. Ляпнул не подумав. Хотел быть лучше, а выставил себя шутом.       – И какой сейчас цвет в твоей голове?       Арсений вскидывается и смотрит на Антона, не видит раздражения или осуждения. Какой-то ребяческий искренний интерес. Он весь подобрался, сидит на краю стула всем своим существом обращён к Арсению. Воздух встаёт поперёк горла и Арсений несколько раз беззвучно открывает и закрывает рот.       – Что, прости?       Антон усмехается.       – Не прощу пока не ответишь.       – Зелёный.       Хочется добавить «как твои глаза», но это будет звучать ещё страннее и, хоть Антон, видимо, принял факт неординарности Арсения, перебарщивать не стоит. Ещё Арсений бы сказал, что Антону повезло, что они живут не в средневековье. Его глаза могли бы посчитать колдовством. А Арсений в книгах читал, что колдунов сжигали.       – Зелёный? – Антон несколько раз моргает, переваривая информацию, и откидывается на спинку стула. – Ты странный. И интересный.       Это могло бы звучать как оскорбление, но он склоняет голову и расплывается в искренней улыбке, которую Арсений у него до этого никогда не видел. Вьющаяся чёлка падает на глаза. Верхняя губа задирается, оголяя ряд мелких зубов.       Арсений всегда думал, что люди становятся красивее, когда улыбаются, но Антона он готов лично водрузить на пьедестал, как произведение искусства. Лучше уже не будет.       И хуже тоже, потому что Арсений замечает, как невольно улыбается сам, по телу прокатывается волна жара.       Когда находясь в какой-то точке оборачиваешься назад, кажется очевидным, что всё вело тебя именно сюда и из прошлого этого не понять. Арсений не провидец, чтобы знать будущее, но сейчас осознаёт, что в Антоне пропал в тот момент, когда тот ласкал лошадиную морду длинными пальцами.       Он понравился ему сразу и Арсений чувствует, что хочет Антона поцеловать, только кто бы дал другие обстоятельства их встречи.

***

      Арсений чувствует себя странно. Действует как любопытный дикий зверёк, когда и хочется и колется. Он наблюдает за Антоном исподтишка, рассказывает короткие сказки и истории, подползая незаметно ближе, насколько позволяет цепь, чтобы разглядеть ту самую улыбку, но как только Антон обращает на него внимание делает вид, будто блуждал взглядом по комнате. Сам понимает, что выглядит нелепо, — рассматривать нечего: четыре стены, пол да потолок – но поделать с собой ничего не может.       Антон по-прежнему иногда уходит, но скоро возвращается и каждый раз его настроение портится всё сильнее. Он падает на стул, устало кладёт голову на кулак и медленно моргает, видимо, пытаясь не заснуть, зевает неприлично широко и трёт глаза.       – Антон, что-то случилось?       Антон нервно улыбается и дёрганным движением кидает на стол нож, сам садится рядом с Арсением, заправляя кудри за ухо.       – Какого цвета мысли, Арсений?       Вопрос проигнорирован. Арсений возводит взгляд к потолку в задумчивости и старается говорить мягче.       – Голубой. Как безоблачное небо, знаешь. Я соскучился, кажется, вечность его уже не видел.       Арсений сглатывает, видя, как на скулах Антона заходили желваки. Он несколько раз быстро топает ногой и шумно вздыхает. Антон встаёт на колени и тянет к себе расслабленную ладонь Арсения, вкладывая в неё что-то тяжёлое. Смотрит так, что внутри всё от скверного предчувствия скручивает.       – А расскажи мне сказку.       Немаленькая рука Арсения рядом с рукой Антона выглядит хрупкой. Когда он пытается посмотреть что держит, Антон сжимает руку почти до боли и за подбородок поднимает его голову. Арсению кажется, что губы Антона подрагивают.       – Сначала расскажи.       Арсений сглатывает вставший ком в горле и прокашливается, пальцы переплетая с пальцами Антона. Арсений знает, что Антон его поймёт. Тот руки не убирает, но смотрит так, что Арсения будто к полу пригвождает.       – В далёкой-далёкой стране жила царевна. И самой большой мечтой для неё было встретить свою любовь. Однажды она отправилась в прогулку по волшебному лесу, где встретила удивительное существо – дракона. Он был загадочный и добрый, совсем не похож на страшных монстров из сказок, которые ей рассказывали. Они проводили все свои дни вместе.       Антон гладит руку Арсения большим пальцем щекотно, горбится и кивает, призывая продолжить.       – С каждым днем царевна все сильнее влюблялась в этого дракона, и ей хотелось провести с ним всю жизнь. Однако она была обязана выйти замуж за царевича, чтобы поддержать династические устои. Царевна была в печали, так как знала, что её отец, никогда не согласится принять дракона как наследника.       У Арсения под ложечкой сосёт от понимания, что реальная жизнь на этом заканчивается, но он же прекрасный сказочник и потому продолжает, смотря на Антона с улыбкой:       – Измученная любовью, царевна решила обратиться к волшебнику. Она попросила его помочь. Волшебник был сильным, добрым, могущественным и готов был помочь. Он использовал свою магию, чтобы изменить внешность дракона и сделать его похожим на обычного человека. Дракон стал прекрасным молодым царевичем, который мог свободно общаться с другими людьми. Так царевна и дракон отправились к царю. Царь был поражен красотой и мудростью царевича-дракона и согласился на свадьбу.       Антон придвигается, утыкаясь головой в изгиб шеи, дышит горячо и лезет под руки как кот. Арсений зарывается пальцами в кудри и думает, что давно не встречал таких тактильных и ласковых людей.       – И так, они прожили долгие и счастливые годы, построив великолепное царство, где любовь всегда побеждает, ведь не существует правильной или неправильной любви. Она как лучи солнца, что никогда не сможет замарать грязь.       Арсений прижимает Антона к себе, оплетая руками и изворачивается, утыкаясь носом в висок. Антон громко сглатывает, задевая движением кадыка кожу и шепчет на грани слышимости.       – Теперь можешь посмотреть.       Арсений чувствует противную дрожь в животе и, колеблясь, раскрывает ладонь, не веря своим глазам. Даже в полутьме он видит, что это ключ. Антон, отстраняется, чувствуя замешательство и кивает.       – Я тебя уведу отсюда.

***

      Антон гасит лампу, разувается и просит Арсения снять сапоги, чтобы тише пройти по тёмному дому. Они вместе выскальзывают на улицу и Арсений ёжится от ветра. Сердце громко стучит в висках. Вокруг темно, хорошо, что глаза уже привыкли за то время, что он провёл в подклете. Антон жестом показывает идти за ним, рыся в сторону деревьев.       Ночной лес шуршит, скрипит и дышит, зазывая к себе, Антона принимает как своего забирая в объятья тени крон. Стоит за ним поспешить.       Арсений думает, что бежать босиком ему не хочется, но и обуваться времени нет. Земля под ногами холодная и липкая, чавкает, будто совсем недавно моросил дождь, иногда в стопы впиваются острые камни и Арсений шипит, стараясь ступать по мху и траве, когда это возможно, из-за этого получается, что прыгает как лягушка по кувшинкам и сам про себя усмехается. Сжатую руку покалывает птичий клюв и острые деревянные пёрышки.       Дом за спиной притаился диким зверем. Пока спит, но может от любого шороха открыть глаза-ставни и наброситься. Когда он исчезает из виду Антон останавливается, чтобы перевести дух и облокачивается на дерево, натягивая обувь.       – Дальше можно не бежать, но до деревни идти несколько часов, – он бросает на Арсения быстрый взгляд, – Стоит поторопиться, если хотим успеть до рассвета.       Некоторое время они идут молча. Арсений быстро шагает за Антоном, благодаря всех богов, что рост у них почти одинаковый, иначе пришлось бы почти бежать, не поспевая за широким шагом длинных ног. Он думает, что первым делом, как вернётся домой, попросит наполнить для него ванную и хорошенько отмокнет.       Антон шумно дышит, сведя брови к переносице и одновременно с шагом, размахивает руками как маятник.       – Та сказка, что ты рассказал последней, была для взрослых? – Неожиданно спрашивает он, замедляясь, чтобы поравняться с Арсением и заглянуть ему в глаза, наклоняя голову.       Арсений не сразу понимает вопрос, но когда догадывается, качает головой, морщась. Он тоже сначала так думал, но не теперь.       – Я не соврал тебе. Пока не знаю как, но я устрою тебя в поместье. Не думаю, что ты можешь вернуться после того, как помог мне бежать.       Антон усмехается и протягивает Арсению руку, чтобы переплести замёрзшие пальцы вместе и согреть их.       – Получается одинокий волк нашёл свою девочку?       Арсений спотыкается о торчащий корень дерева и чуть не падает на землю с испуганным писком, но его ловит Антон, надёжно схватив поперёк груди. Он тихо смеётся ему в затылок и делает шаг назад, ставя на ноги. Уши горят, будто их кипятком обдали, скорее всего они сейчас ужасно красные, как и лицо с шеей. Арсений поправляет съехавший воротник и откашливается, смотря куда угодно, только не на Антона.       Он оборачивается и, пока не передумал, быстро целует куда придётся. Попадает в губы, что можно считать успехом, и старается сделать голос уверенным:       – Получается, что так.       Антон улыбается и лёгким движением притягивает Арсения к себе, пряча в объятиях.              – Арсений, какой цвет у мыслей?       Арсений, не задумываясь, отвечает:       – Радужный. Как перья у волшебной птицы.       Арсений свободен, но его метафорические перья не окрасились бы в яркие цвета, как по волшебству. Чтобы вернуть его миру краски, необходим художник, который старательно нанесёт каждый мазок, нелепо высунув кончик языка от старания. Арсений знает такого художника и обязательно зацелует его в благодарность, когда они доберутся домой, зароется пальцами в мягкие волосы на затылке и никуда не отпустит.