Мы запомнимся как Мерлин Монро

За окном с неба тихо падают снежные ангелочки, без сопротивления принимая свою участь, а под пледом со звездами тепло. Мерлин Монро из потертого проигрывателя смешалась с обжигающим какао и мандариновыми поцелуями. В кружке с двумя трещинами стоит веточка елки. Потому что для целой не хватило места, и у Феликса ненормально-большое волнение за Хенджина, который сейчас лежит на коричневом диване, испачканном краской и уютом, перебирает солнечные волосы, пропахшие яблочным пирогом с «капелькой любви», зарываясь в них носом. Пытается задохнуться приторным запахом. Не получается. - Если так нравится, как пахнет мой шампунь, могу поделиться, - смеётся Феликс. - Нет, - качает головой Хенджин, – ты нравишься. Корица, виниловые пластинки, счастье. - Я так пахну? - Пропах. Весь. С ног до головы. Из-за лучиков-волос рядом становится тепло и радостно. Сердце сумасшедше скачет, даря удары где-то глубоко в голове так, что уши закладывает, а на душе спокойно. Хочется пролежать всю жизнь на этих подушках, смотреть на пластмассовые елочные игрушки, висящие на каждом выступе, купаться в объятиях из веснушек и молока с медом. Из крана капает вода, с шумом разбиваясь о потрескавшуюся раковину. Попадает в ритм песни. - У воды есть музыкальный слух, слышишь? – Светится Ликс, обжигает кожу словно кипяток, - может станем певцами, а? Создадим группу, прославимся, будем давать концерты в разных странах и жить вместе в собственном доме. - Если хочешь – станем, - соглашается Хван и целует в висок, потому что в этой забытой богом квартире побитая не только раковина, потому что мечты – это все, что осталось у солнца, единственная надежда не взорваться. - Мы запомнимся как Мерлин Монро, она же тебе нравится? - Да, нравится, - Хенджин обнимает лимонную макушку, уже скрывающихся за облаком – сладкой ватой, в небе – воображении. Он не любит яблочные пироги, терпеть не может молоко с медом и ему не нравится Мерлин Монро. Но так хорошо с солнечной звездой, удобно устроившейся совсем рядом, с большими планами на жизнь, обиженной в детстве ровесниками, что ради неё можно потерпеть.