Часть 1
18 октября 2024 г., 18:14
Дождь снова нещадно лил, погружая город в промозглую сырость. Казалось, туман окутал каждый уголок, даже внутри офиса было мерзкое ощущение холодной влаги. Возможно, Хякуноске единственный так чувствовал. Вокруг кипела работа, коллеги продолжали как ни в чем не бывало вести пустые разговоры о политике и личной жизни, что было невыносимо слушать. Ему предстояло в очередной раз исправить отчёт, в котором тупоголовый Усами снова накосячил. Каждый месяц он переделывал за ним работу, а ему за это даже не доплачивали.
Огата остановился напротив панорамного окна, хмуро оглядывая серые тучи. Он снова забыл зонтик и домой предстояло идти под проливным дождем. От мысли, что он наверняка промокнет до нитки, он сморщился. За рабочим столом его ждал хреново сделанный отчёт, поэтому возвращаться не хотелось так же, как и идти домой под дождем. Он уныло потягивал воду из пластикового стаканчика, проклиная кулер, который опять сломался и не в состоянии давать кипяток. Приходится наслаждаться водой и делать вид, что он утоляет жажду, а не отлынивает от работы, пялясь в окно.
Недалеко раздался звонок лифта, и из него вышла группа коллег с перекура. Молодой стажёр Който опять громче всех верещал, от чего Огата скривился ещё сильнее. От его нескончаемой болтовни болела голова. Приход коллег означал то, что площадка на крыльце свободна и можно выйти на долгожданный перекур, на котором никто не будет мешать и раздражать слух пустыми разговорами. Хякуноске курил редко, в основном из-за того, что забывал купить сигареты или забывал их на столике в прихожей, но это было неважно, так как выходил на перекур он всегда один и никто, собственно, и не видел как он курит. Да и курить не всегда хотелось, важнее было побыть в благословенном одиночестве и в тишине, разгребая голову после напряжённой работы в обществе надоедливых коллег.
Оказавшись на крыльце здания, где находился его офис, Огата глубоко вздохнул свежий воздух, который тяжело было назвать свежим из-за большого количества проезжающих машин и выхлопных газов, ими производящих. У него впереди были законно полагающиеся пятнадцать минут покоя и свободы, которые он не совсем законно тратил не на перекур, а на стояние на улице. Похловнув по карманам, он лишь убедился в том, что опять забыл пачку сигарет дома. Это осознание его совсем не расстроило, как и не обрадовало. В последнее время он чувствовал больше безразличие ко всему вокруг. Мысли занимали только мелочи по типу работы и что купить по дороге домой. Кажется, его запасы консервов и полуфабрикатов уже кончились, поэтому сегодня придется зайти в магазин. Огата опять скривился. Это означало, что домой он попадет позднее и дольше прогуляется под дождем, который и не собирался заканчиваться.
Вовремя подняв голову, он увидел, как из-за угла заезжает машина шефа. Попадаться на глаза и объяснять свое отсутствие на рабочем месте не хотелось, поэтому, раздражённо вздохнув, он заставил себя спуститься с крыльца, укрытого от дождя козырьком, на тротуар и пройти дальше вдоль здания за угол. Мерзкие капли дождя тут же покрыли его голову и плечи, от чего он поежился от холода, но расставаться с минутами фальшивого перекура он не желал. Выглянув из угла и убедившись, что остался незамеченным, Хякуноске недовольно фыркнул, сравнив себя с провинившимся школьником, который прячется от наказания. Но уж лучше он промокнет, чем вернётся в офис раньше положенного и продолжит слушать противный визг стажёра и другие неприятные звуки рабочей атмосферы.
Вглядываясь пустым взглядом в дома напротив и проходящих мимо людей, он не сразу заметил, как холодный дождь перестал лить на него. Заметив, что ливень продолжается, но он не чувствует падающих капель, Огата удивленно поднял взгляд и наткнулся на ярко зелёный зонт, нависший над ним. Оглянувшись, он увидел стоящую рядом рыжую девушку. Погружённый в свои мысли, он даже не услышал, как к нему подошли и поделились зонтом. Словно появившаяся из ниоткуда незнакомка, встретившись с ним взглядом, пару раз моргнула и застенчиво отвела взгляд, принявшись разглядывать те же дома, на которое мгновение назад смотрел Хякуноске.
Будь он в более бодром настроении, реакция этой девушки могла бы позабавить его, но Огата ещё не до конца принял реальность, оставаясь в своих думах. У девушки были зелёные глаза, что сразу привлекло внимание, но долго анализировать нарушительницу его спокойствия он был не в состоянии. Что-то подсказывало ему, что в подобной ситуации следует принять какие-то меры и пойти на контакт с ней, например, поблагодарить за заботу. Стоять под зонтом было действительно удобнее, нежели продолжать мокнуть, но вместо того, чтобы выразить признательность, он открыл рот и в нерешительности сказал первое, что осмысленно сформировалось в голове.
—Закурить не найдется? — от услышанного незнакомка явно опешила, с удивлением взглянув на Хякуноске.
—Д-да... Сейчас, минутку... — не найдя сразу слов, она ответила чуть запинаясь, неуверенно кивнув головой и начав быстро копошиться в рюкзаке, висевшем на одном плече. Зонт покачнулся, и небольшая часть капель успела упасть на Огату, что его ничуть не смутило. Он с прежней скукой на лице продолжал рассматривать девушку, проявившую столь непривычную инициативу по отношению к нему уже дважды. — Вот, держите... — она наконец вызволила из недр рюкзака пачку сигарет и приоткрыла ему.
—Надо же, девушка, так ещё и курит... — он причитал больше самому себе, пока доставал одну сигарету, хоть слова и прозвучали вслух. Услышав его, незнакомка покраснела и смущённо поступила взгляд.
—Да я редко совсем курю... Точнее, уже не курю, просто ношу с собой, вдруг кому-нибудь понадобятся, мало ли что... — мужчина вполуха слушал тихие оправдания. На самом деле ему совсем не было дела до того, кто и когда курит. Ему хотелось что-то сказать, даже если это возымеет не самый приятный эффект, просто нарушить тишину, наполнить происходящее какими-либо событиями в надежде изменить свою обыденную реальность. Он был готов наткнуться на возмущение или иное проявление негатива, но в ответ получил стесняющуюся перед незнакомым человеком девицу, что не могло не позабавить и не развеять скучаюшее настроение.
—А зажигалку ты случайно не носишь с собой на всякий случай? — он равнодушно взглянул на ее лицо, зажав сигарету зубами.
—Ношу... — девушка ответила уже решительнее, увидев его полное безразличие к сказанным ею до этого словам. Снова покопавшись в рюкзаке, она выудила из одного из карманов в нем ярко красную зажигалку, которая зажглась далеко не с первого раза. Видимо, функционировать ей осталось недолго. Когда долгожданный огонек все же вспыхнул и задрожал на ветру, Огата наклонился к протянутой зажигалке, прикрыв ее с подветренной стороны ладонью. Сделав глубокий вдох, он почувствовал, как табачный дым глубоко проникает в лёгкие, на миг горло даже слабо запершило. Всё-таки он довольно давно уже не употреблял никотин, и организму стало непривычно чувство лёгкой слабости по телу.
—Спасибо, кстати. — выдохнув поток дыма, что моментально рассеялся потоками воздуха, он вспомнил о зонтике, что до сих пор держали над ним и не давали дождю намочить одежду ещё сильнее.
—Что? — случайная собеседница, по-видимому, так же витала в своих мыслях и не сразу поняла, к чему он поблагодарил ее.
—За зонтик. Ну и за сигарету тоже. Не люблю дождь. — Огата снова затянулся, скрыв свою заинтересованность в неравнодушной прохожей, что так безвозмездно подсобила ему в этот день.
—А-а... Да не за что. — она неуверенно повела плечами, словно для нее это был сущий пустяк. Он бы с этим поспорил. На вряд ли она при каждой дождливой погоде укрывает под своим зонтом всякого встречного, да ещё и носит с собой пачку сигарет для разных забывчивых персон, чтобы в любой момент угостить желанной дозой никотина и заодно поджечь припасенной зажигалкой. Он усмехнулся, чем вызвал ее удивленный взгляд, полный непонимания.
—Как удачно однако все совпало. Я забыл сигареты, а у тебя они как раз с собой есть. Небось и спешить тебе никуда не надо, раз стоишь тут и держишь надо мной зонт. — он снова выпустил струю дыма, мигом подхваченную ветром, наблюдая, как быстро дым растворяется в воздухе, не успев как следует подняться ввысь.
—А вы не очень-то и осмотрительны. Дождь с самого утра идёт, а зонтик с собой вы не взяли. — она поджала губы, бросив в ответ колкость. Огата приподнял брови, не ожидая, что ему ответят в таком тоне.
— Да, я совсем невнимательный. — он в очередной раз выдохнул дым, застывшим взглядом вперившись в пространство впереди. На несколько мгновений он словно оторвался от реальности, не заметив, как незнакомка любопытно изучает его косым взглядом. Из состояния некого транса его вывел ее голос, прозвучавший уже более уверенно и серьезно.
— Похоже, кое-кто в дерьме. — он неожиданно для самого себя громко усмехнулся, осознавая, что абсолютно чужой человек с улицы сказал вслух самое правильное и подходящее для него определение.
— Похоже, это действительно так. — Огата посмотрел на девушку с нотками веселья в глазах, но в голосе звучала усталость. Сигарета тем временем догорала. Сделав последнюю затяжку, он выкинул сигарету на асфальт, где она быстро потухла под нещадными каплями дождя. Спасительный перекур подошёл к концу, теперь ему надо было вернуться в офис к надоевшей работе и раздражающим коллегам.
— Мне пора. — он не знал, зачем озвучил свой уход. Будто бы у них был продуктивный разговор, и ему приходится его заканчивать. Он никогда не был ярым блюстителем норм приличия, и при обычных обстоятельствах вряд ли попрощался с незнакомцем, с которым тем более и не здоровался.
— Тогда до свидания. — девушка так же продолжала смотреть на него, не выражая в словах никакой эмоции по поводу его ухода.
— До свидания. — ему показалось смешным то, что они говорят друг другу. Ведь "до свидания" подразумевает, что они ещё встретятся, но "прощай" звучало слишком пафосно, чего он особенно не любил. В последний раз бросив на нее взгляд, он развернулся и пошел в сторону поворота, за которым были двери в его офис. Он не оглядывался, но судя по звуку, та незнакомка осталась стоять под зонтиком. Перед тем, как войти в здание и погрузиться в рабочую атмосферу, он подумал о том, как хорошо никуда не торопиться и иметь возможность просто стоять на улице даже в дождливую погоду.
Долгожданный выходной не принес ожидаемой радости, но Огата все равно был рад, что сегодня не увидит никого из работы и может насладиться благодатной тишиной. Сидеть целый день в пустой захламленной квартире было довольно угнетающе, хоть поначалу и радовало покоем и слабым умиротворением. Делать было абсолютно нечего, поэтому вечером Огата решил посетить один из немногих "приличных" по его мнению баров неподалеку. Этому решению способствовало и то, что завтра ещё один выходной, поэтому он может позволить себе расслабиться за парой бутылок алкоголя, не переживая, что на следующий день проснется позже обычного и с похмельем.
Погода была более чем приемлемой хотя бы потому, что не было дождя, поэтому можно было спокойно и не спеша пройтись по улице. К огромному сожалению не он один решил провести свободный вечер в подобном заведении: почти все столики в баре были заняты, оставалась только барная стойка.
Хякуноске, сев на высокий табурет, достал бумажник и заказал бутылку пива. Рядом никого не было, он мог в полной мере насладиться спиртным без лишней компании. Сделав пару глотков, он с раздражением обнаружил, что опять забыл полупустую пачку сигарет на столике в прихожей. Наверное, пора бы уже писать себе записки с напоминаниями, как делают больные, страдающие провалами в памяти.
Соседний табурет кто-то занял. Огата разочарованно вздохнул, сложившиеся обстоятельства его не радовали. Не хотелось вступать в какой-либо диалог с посетителями этого заведения, но существовала маленькая вероятность, что у подсевшего найдутся сигареты, и тогда настроение хоть на немного, но улучшится. Он повернул голову и заметил рыжую копну волос, но крутившийся в голове вопрос уже прозвучал прежде, чем он проанализировал то, что увидел.
— Закурить не найдется? — сидевший рядом человек обернулся, и Огата встретился взглядом с уже знакомыми зелёными глазами. Стало одновременно неловко и забавно, что он снова задал этот вопрос из всего множества людей именно ей, незнакомке, которая поделилась зонтом накануне.
— Найдется. — она, пребывая в таком же шоке, как и он, машинально ответила ему, несколько раз моргнув.
— Вот так совпадение. — Хякуноске быстро взял себя в руки, согнав с лица удивление и приняв привычное безразличное ко всему выражение.
— Это уж точно. Не думала, что в жизни так бывает. — она опомнилась и схватилась за тот же рюкзак, доставая ту же пачку сигарет вместе с зажигалкой.
— Я тоже не думал. — он взял пачку и обнаружил, что количество сигарет в ней не изменилось, будто были припасены для него одного. Глупая мысль, конечно. Получается, она в тот раз не врала, когда оправдывалась, что не курит. Ну или же это запасная пачка, которую она держит на всякий случай. Закурив сигарету и выпустив облачко дыма, он задумчиво посмотрел на нее. — Не ожидал, что такая девушка посещает подобные заведения. — он сам не знал, зачем это сказал. Возможно, захотелось просто увидеть ее реакцию, которая не заставила себя ждать.
— Да я редко совсем пью, просто иногда хочется выбраться куда-нибудь и расслабиться. — она явно смутилась, хотя ее оправдания были похожи на правду, как и в случае с сигаретами. Затем она быстро сменилась в лице, словно обретя уверенность. — А какое тебе вообще дело, что я пью? Разве девушки не могут употреблять алкоголь?
— Совершенно никакое. Можешь пить сколько вздумается. Я просто поинтересовался, потому что по виду ты не из тех, кто выпивает. — его ответ немало удивил ее. Теперь она выглядела растерянной.
— Почему же я по виду не из тех, кто выпивает? По-твоему алкоголики выглядят одинаково?
— Нет, дело не в алкоголиках. Просто ты выглядишь... — он задумался. — Как-то правильно. Наверное, слишком добропорядочно. — Огата усмехнулся своим же выводам. Скорее всего было не очень верно так судить о людях, но он сказал, что думает.
— Вот оно как... А я уже хотела сказать, что ты, должно быть, судишь по себе и поэтому думаешь, что алкоголики должны выглядеть так же, как ты. — она добавила шутя, в довершение усмехнувшись.
— Значит по-твоему я алкоголик? — Хякуноске сконфуженно прищурил глаза. Девушка, не сдержавшись, коротко рассмеялась.
— Просто ты так рассуждаешь об этом, как настоящий профи. Поэтому можно подумать, что ты не понаслышке разбираешься. — незнакомка по-доброму улыбнулась, чтобы Огата понял, что она не со зла.
— Тебе так только показалось. — он несколько обидчиво нахмурил брови, от чего та снова улыбнулась. Хякуноске пришлось признать, что толика правды в ее словах была, но ей он об этом естественно не скажет. Она тем временем отпила из бутылки пиво, которое заказала сразу же, как пришла, причем то же самое, как и у него. — Не знаю, что ты обо мне подумала, но я тоже пью редко, когда есть настроение.
— Другими словами, когда все достало, и хочется просто отвлечься от всего. — она начала говорить увереннее, былое стеснение сходило на нет.
— Да... В точку. — он, утвердительно кивнув, сделал большой глоток, словно подхватил ее уверенность. Компания в лице незнакомки, с которой он уже встречался ранее, была не самой плохой перспективой для его времяпровождения. Да и можно ли называть ее незнакомкой, если он уже видел ее до этого?
— Оказывается, я была тогда права, верно? — девушка сложила руки на барной стойке и посмотрела на него как-то насмешливо. Похоже, алкоголь дал эффект, и на губах играла хмельная улыбка.
— О чем это ты? — Огата непонимающе уставился в ответ, нахмурив брови.
— Когда я сказала, что ты в дерьме. — она хихикнула от своей же формулировки. — Ты сказал, что тоже редко пьешь, только если все вокруг достало. А тогда на улице ты выглядел таким уставшим, будто твоя жизнь полное дерьмо, и видимо так и есть, раз уж ты пришел сюда. Ну или я ошибаюсь, и у тебя сейчас просто такой период. Хотя я готова поспорить, что нет. — он не сразу понял смысл всех слов, продолжая тупо смотреть на нее. О чем он точно не думал, выходя сегодня из дома, так это о том, что в баре встретит знакомую девушку, и они заговорят о его жизни. Не то что бы эта тема была каким-то табу, но он точно не привык обсуждать это с человеком, которого даже не знает. К слову, он не сразу заметил, как она перешла на "ты", но, похоже, их двоих это абсолютно устраивало.
— Пожалуй, ты выиграла спор. Думаю, в этом нет ничего удивительного. Тем более ты тоже здесь, а значит у тебя жизнь не лучше. — возможно, виновницей такого откровения была одна единственная бутылка пива, но при других обстоятельствах Хякуноске на вряд ли бы так легко согласился с выводами о его жизни, хоть и правдивыми. Эта девушка говорила об этом так просто и невозмутимо, и в ее словах не было какого-то другого умысла, лишь простая истина.
— Ладно-ладно, ты тоже оказался прав. Но я бы предпочла думать, что это лишь тяжёлый период, который однажды обязательно закончится. Знаешь, временные трудности. Не самая подходящая работа, не самые подходящие люди, ну и так далее и тому подобное... — о себе она говорила так же просто и спокойно. В это действительно хотелось верить. Огата не помнил, когда в последний раз испытывал нечто подобное во время разговора с кем-либо. Открытость, искренность, отсутствие всякого напряжения. Он уже стал забывать, что с людьми можно общаться как-то иначе, а не через раздражение, терпя их.
— Да, знаю такое... Ну и оптимистка же ты. — он усмехнулся. Стало ещё смешнее, когда он увидел ее растерянное лицо. Он прочистил горло, чтобы подавить смех.
— Почему это я оптимистка? Я рассуждаю вполне реалистично, это ты походу тот ещё пессимист. — она притворно надула губы и сложила руки на груди, показывая свое возмущение. Это ещё больше забавляло.
— Наверное. — Огата сделал глоток и с досадой обнаружил, что бутылка опустела. Его собеседница так же сделала последний глоток и с громким стуком поставила уже пустую бутылку на столешницу.
— Кстати, а как тебя зовут? Мы тут говорим о своих жизнях, и даже не познакомились. — сделав заказ и получив ещё по одной бутылке, они сидели вполоборота друг к другу, окончательно осмелев от высокого градуса в крови.
— Меня? — после очередного глотка он не сразу понял, что спрашивают его имя. Он озадаченно поправил волосы, будто вопрос и впрямь сбил его с толку. На самом деле было до сих пор непривычно вот так разговаривать за барной стойкой. — Меня зовут Огата Хякуноске. — на миг его голос стал серьезнее, чем до этого. Было неловко представляться в такой обстановке, учитывая их разговоры до этого. — Приятно познакомиться. — добавил, после недолгой паузы, сочтя сейчас наиболее правильным следовать нормам приличия.
— Прямо так официально... — она явно такого не ожидала, смутившись на короткое время. — Можешь звать меня Берн. Короткое имечко, да? Несложно будет запомнить. — Берн улыбнулась, находя разницу между их представлениями очень смешной.
— Берн... — задумчиво повторил Огата. Теперь ему стало ещё больше неловко, но он не показал этого. — Как скажешь. — ещё глоток, и неловкость прошла, словно ее и не было. Берн внушала доверие своей непосредственностью, а может, это все из-за алкоголя, но Огата расслабился, отдавшись атмосфере незатейливого разговора.
— Так ты, значит, работаешь в том месте? Ну, где мы встретились под дождем. — она тоже сделала глоток и сдавленно хихикнула при воспоминании их случайной встречи.
— Ага, работаю. — он чуть скривил лицо, вспомнив о работе, от которой, собственно, и сбежал в свой выходной в этот бар. — Паршивое местечко, я так скажу.
— Ну, кстати говоря, по тебе это было видно. — она снова усмехнулась, и Огата, не сдержавшись, улыбнулся в ответ.
— Ты тогда верно сказала. Что я в дерьме. — сейчас это показалось ему очень смешным. В одиночестве он на вряд ли бы посмеялся с этого умозаключения, но в шумном баре и к тому же в компании со случайной знакомой хотелось именно посмеяться над своим положением.
— С кем не бывает. Зато сейчас на это наплевать. — она опять сделала большой глоток. — У меня сейчас тоже полное дерьмо, если хочешь знать. Но сейчас все кажется таким незначительным. Так и хочется сказать: пошло оно все в задницу! — они вместе рассмеялись над этим. То ли ее слова были чересчур забавными из-за своей правдивости, то ли ее пьяное поведение смешило его, он не знал наверняка. Но главное то, что ему было смешно впервые за долгое время.
— Согласен. Пошло оно все в задницу... — в довершении к своим словам он махнул рукой, и они снова рассмеялись.
За распитием пива оба не заметили, как быстро прошло время. Берн принялась рассказывать о своей работе, Огата ее поддерживал рассказами о не самых приятных коллегах, и они вдвоем сошлись во мнении, что их коллеги худшие люди. Затем девушка поведала о своем коте, которого любила, судя по всему, больше жизни. Хякуноске с интересом слушал каждое ее слово. Он всерьез высказал желание увидеть ее кота и погладить, хотя до этого момента думал, что абсолютно равнодушен к животным. Несмотря на опьянение, разговор с ней ему был приятен, он искренне заинтересовался ее жизнью, и ему даже захотелось поведать о своей, хоть его жизнь была не очень интересной. Берн тоже оказалась хорошей слушательницей, и Огата был признателен ей за это.
Время клонилось к глубокой ночи, а выпитые бутылки пива увеличивались в числе. Берн рассказывала очередную шутку, от которой он громко рассмеялся, уронив голову на сложенные руки. Окончательно раскрепостившись, они оба были готовы рассказать друг другу что угодно. Редко было, когда Огата изъявлял желание делиться чем-то с другим человеком, но эта девушка определенно была исключением из правил.
— Твою же мать! Оказывается, уже так поздно! — Берн неожиданно воскликнула, посмотрев на часы. — Вот всегда так, только началось веселье, обязательно что-нибудь прервет его. — она сокрушенно вздохнула.
— Что случилось? — Огата озадаченно посмотрел на нее.
— Я не планировала сегодня так долго торчать в баре. Дома меня ждёт мой котик, я должна была его покормить... — она попыталась сфокусировать хмельной взгляд на какой-то точке в пустоте перед собой. — Или нет... Вроде я его кормила перед уходом. Не помню! — немного шатаясь, она встала со стула и начала что-то искать в своем рюкзаке.
— Покормить котика это важно. — мудро рассудил Огата, вглядываясь пьяными глазами в Берн. — Неужели мы так долго сидели здесь? — он задумчиво оглядел барную стойку.
— Если честно, я бы выпила ещё. — она достала из рюкзака ту же самую пачку сигарет, выудила одна и закурила. — Но чего-нибудь покрепче. Будешь? — она с улыбкой протянула ему пачку сигарет.
— Буду. — в подтверждение своих слов Огата резко кивнул, и на миг пространство перед ним расплылось. — Насчёт чего-нибудь покрепче я с тобой полностью согласен.
— Хм-м... — она в задумчивости нахмурила брови, приложив палец к подбородку. — В таком случае могу предложить зайти ко мне в гости и разделить бутылку вина, которую я давненько припасла у себя. На всякий случай. — добавила она, посмеявшись. — Если ты конечно не против.
Огата ненадолго задумался: в принципе он может позволить себе задержаться в гостях у новой знакомой за бутылкой вина. К тому же завтра ему никуда не надо, это самое главное. А по поводу того, что он придет домой к девушке, с которой только сегодня познакомился, его мало что смутило. Конечно, будь он при трезвом рассудке, он на вряд ли бы решился на такое, но сейчас перед ним была лишь перспектива хорошо провести время, распивая новую порцию алкоголя, да ещё и в компании приятной собеседницы, что выпадало ему крайне редко.
— А я не против. — он усмехнулся, будто сложившаяся ситуация его очень развеселила. — Тем более я хочу увидеть твоего кота. Знаешь, у меня никогда не было кошек.
— Как же так? — Берн, стоя неровно и покачиваясь, искренне удивилась такому сведению. Хякуноске ещё больше рассмешило, с какой серьезностью она отнеслась к этому заявлению.
Всю дорогу до ее дома, которая, как показалось, не заняла много времени, они обсуждали жизни друг друга с небывалой лёгкостью, словно отлично знали друг друга и потому без утайки делились тем, что обычно называют "личным".
Их непрерывный диалог остановился только тогда, когда они уже подошли к двери ее квартиры, и Огата неожиданно вспомнил, что шли они к ней домой покормить кота и заодно выпить вина. За долгими рассказами из жизни он успел позабыть все остальное, поглощённый весёлым блеском зелёных глаз и время от времени раздававшимся звонким смехом на всю округу, заставлявшем и его без конца улыбаться без разумной на то причины.
— Ну, добро пожаловать! — Берн быстро проскочила через небольшую прихожую в глубь квартирки, став звать своего кота.
Огата немного задержался в дверях, внимательно оглядывая чужое жилище. Когда его позвали предположительно из кухни, он пошел следом за ней, пока не увидел застывшую фигуру посреди комнаты. Странное выражение застыло на ее лице, она смотрела на него с удивлением и каким-то нетерпеливым беспокойством.
— Ой... — она виновато выдавила из себя. Огата, ничего не понимая, приподнял брови.
— Что случилось? — он обеспокоенно подошёл к ней. Теперь ее глаза были гораздо ближе, чем до этого, и он мог разглядеть их получше в свете яркой люстры.
— Я тут вспомнила... Я, оказывается, уже выпила то вино... — она говорила так, будто признавалась в детской шалости, но все же выглядела раздосадованной, виновато опустив взгляд. Огата не сдержал улыбку от ее вида, он было подумал, что случилось что-то куда серьезнее.
— Ну, ничего страшного, наверное... — он снова усмехнулся и по привычке поправил волосы, отведя глаза в сторону. Он чуть ли не добавил вслух, что можно обойтись и без алкоголя, но вовремя остановился, сочтя это двусмысленным, от чего слегка смутился. — Зато ты покормила кота, верно? — он прокашлялся, чтобы не выдавать в голосе своей неуверенности, но это вышло не очень удачно. Он снова потупил взгляд, уткнувшись в пол, неожиданно засмущавшись от того, насколько они близко друг от друга.
— А, это... Представляешь, оказывается, его я тоже уже покормила сегодня перед тем как уйти. — она издала неуверенный смешок, пытаясь разрядить неловкую атмосферу. Огата невольно тоже улыбнулся. Со стороны это было очень забавно, он бы мог даже рассмеяться, не будь с ним этого непонятного смущения.
Ему захотелось что-то сказать в ответ, но слова по какой-то причине не вырисовывались в голове, и он молчаливо встретился с ней взглядом, приподняв голову. Их глаза были практически на одном уровне. Он предполагал, что она будет улыбаться, глядя на него, вот-вот готовясь засмеяться с очередной шутки или просто так. Но она смотрела с другим выражением, волнительно и отчасти увлеченно, как будто увидела что-то странное и необъяснимое и пытается понять, что это.
На какую-то долю секунды ему показалось, что он наверняка выглядит так же удивлённо в ее глазах, но затем все мысли куда-то улетучились, и он оказался полностью охваченным нечто другим. Что-то объёмное разрасталось в груди, занимая все место, сковывая и придавая ему лёгкости одновременно. Это было действительно странное ощущение, и он бы обязательно задумался о том, откуда оно взялось, если бы мог о чем-то думать в ту минуту. Вместо этого в голове было абсолютно пусто, и он завороженно уставился на ее лицо, оказавшееся так близко.
— Может, ты останешься? Просто так. — тихий шепот прозвучал совсем близко, прямо возле его губ. Он ощутил слабое дуновение, от которого пространство в груди наполнилось ещё больше, и ему стало тяжелее дышать.
— Я останусь. Просто так. — собственный голос показался чужим. Слова сорвались с языка быстрее, чем он успел подумать над вопросом. Хотя это было незачем: сейчас все казалось простым и понятным. Ему понравился проведенный с ней вечер, так почему бы не остаться с ней просто так, без повода? Ему давно не было так легко в компании другого человека, и раз уж этот человек предлагает остаться с ним, разве есть причины отказываться?
— Спасибо. — краем глаза он заметил, как она снова улыбнулась, от чего и на его губах машинально растянулась улыбка, словно он подхватывал за ней каждую эмоцию, не сомневаясь, что должно быть иначе. — Думаю, мы сможем обойтись и без вина. — она приблизилась, все так же улыбаясь, но уже немного по-другому, смущённо и как-то сдержанно.
Пару раз Берн отвела глаза вниз, как будто сомневаясь в чем-то, но затем быстро поднимала их обратно к его глазам. Какой-то отдаленный участок разума подсказывал Огате, к чему всё идёт, но о чем-либо думать в моменты, когда ее глаза вновь оказывались напротив, совершенно не хотелось. Он просто поддался к ней навстречу в тот самый миг, когда это требовалось, словно так и должно было произойти.
Первая осознанная мысль, которая возникла в его голове, была о том, что ее губы очень мягкие. Ещё он подумал о том, что, должно быть, их губы одинаковы на вкус, так как они оба до этого курили и пили пиво, но это почти не ощущалось, так как сознание затмили более насущные вещи, чем вкус ее губ. Некоторое время они продолжали стоять посреди комнаты, скорее всего, небольшой гостиной, и не спеша целовались. Вскоре ее руки оказались на его лице, поглаживая скулы и зарываясь в волосах. Повинуясь неожиданно возникшему порыву, он опустил ладони на ее талию, притягивая к себе. И вот их тела уже вплотную друг к другу, и сквозь пьянящий не хуже любого вина поцелуй Огата понимает, что хочет большего, и на пути к этому "большему" одежда становится препятствием.
Придя к такому же выводу, она быстро разрывает поцелуй и утягивает его за собой. Хякуноске послушно следует за ней, ни капли не сомневаясь в правильности происходящего. Она заводит его в маленькую комнатку с кроватью, и они сразу же продолжают то, на чем прервались. Поцелуи становятся обрывистыми, так как приходится отвлекаться на одежду. Берн нетерпеливо стаскивает с него рубашку, и вот она проводит пальцами по его груди, слабо щекоча, но он почти не замечает этого, увлеченный застёжкой бюстгальтера.
Когда они одновременно оказываются на кровати, на них остается только нижнее белье. Огата наконец отстраняется от ее губ, переходя к шее и ниже, к мягкой груди. До его слуха доносится ее тяжёлое дыхание, а когда он обхватывает губами сосок, то ее судорожный вдох почти переходит в сдавленный стон. Одной рукой он несильно сдавливает упругую грудь, а вторую опускает между ног, надавливая пальцами на промежность сквозь ткань белья, от чего она невольно царапает его плечи. Ее стоны становятся всё громче, и пока он поддевает пальцами край трусов, забираясь под них, ее ладонь постепенно опускается по животу вниз, едва ощутимо задевая кожу ногтями.
Огата не сразу замечает ее ладонь у своего паха, пока она не сжимает его член, и от этого внутри него все замирает. Они сидят почти вплотную напротив друг друга. Он утыкается головой в изгиб ее шеи, пытаясь унять частое дыхание. Одной рукой он все ещё мнет ее грудь, пальцами другой руки медленно проникает внутрь, раздвигая половы губы. Берн пытается подавить громкий стон и словно в отместку начинает быстрее двигать рукой, обхватив ладонью горячий член.
Проведя языком по ее шее, Огата приподнимает голову, чтобы впиться губами в ее, их языки тут же сплетаются, и он слегка напирает на нее, подталкивая ее назад, и она послушно ложится на спину. Теперь он нависает сверху, и ей приходится отпустить его член, чтобы обхватить спину и притянуть его к себе поближе, ощутить его всем телом. Воздуха им становится мало, и дело далеко не только в долгих поцелуях, словно пространство вокруг них замыкается, сужаясь до самых их тел и отделяя их от всего остального мира. Теперь уже существуют только они двое, из звуков остались лишь их протяжные вздохи, отдающие шумом в ушах.
Стремительно нараставшее желание наконец полностью овладевает ими. Огата высвободил руку из ее влажной промежности, попытавшись наспех снять так мешавшее ему белье. Всё-таки стянув его через ноги, он быстрыми движениями избавляется и от своих трусов, для чего ему приходится ненадолго привстать. Она тянется за очередным долгим поцелуем, не желая отпускать его. Жар между ног, казалось, достиг максимального предела, ещё чуть-чуть, и их кожа начнет плавиться.
Огата снова навис над ней, его руки, как показалось Берн, слишком уж медленно развели ее ноги в сторону, проведя пару раз по внутренней стороне бедер. Сдерживаться удавалось с большим трудом, но торопиться именно сейчас ему не хотелось. Ей пришлось подавить судорожный вдох, когда головка члена уткнулась в ее лоно, слегка надавив. Продолжая тяжело дышать, он вошёл в нее, не сдержавшись и шумно выпустив воздух из лёгких. Огонь внизу лишь воспылал сильнее, требуя больше. Не имея сил и желания сопротивляться внутренним порывам, он начал быстро двигаться, и частые вдохи и выдохи постепенно становились стонами удовольствия.
Берн вторила каждому его толчку ответными вскриками, вздрагивая всем телом. Все ещё держа ее за бедро одной рукой, Огата наклонился к ней, прислонившись губами в основание шеи. Из-за рваных движений, вдавливающих ее тело в матрас, и жарких губ вперемешку с языком она все стремительнее растворялась в обуявшем огне, теряя какую-либо связь с внешним миром и разумом. Ногти глубже впились в его лопатки, будто подстегнув его ускориться. Оба чувствовали приближение развязки. Все мышцы в теле напряглись, а снизу все ярче разгоралось пламя из чувств и ощущений, разнося их по каждой клеточке и вытесняя все остальное.
Берн запрокинула голову, выгибаясь в спине. Голова переполнялась от всполохов неконтролируемого пламени, которое вот-вот сожжёт ее сознание дотла. Огата, не сдерживаясь, из последних сил толкался внутрь. Стенки ее лона сжались, и она издала громкий стон, от которого все накопившееся возбуждение хлынуло подобно штормовой волне. С неимоверным усилием он заставил себя выйти до того, как оргазм начисто сотрёт из его головы все остатки разума. Как только его член вышел из нее, он со сдавленным стоном излился ей на бедро и, окончательно обессилев, рухнул рядом с ней на спину.
Никто не мог точно сказать, сколько они пролежали, переводя дыхание и возвращаясь к реальности. Разгоряченная кожа все ещё пылала, поэтому воздух вокруг казался прохладным. Помутненное сознание после алкоголя и такой насыщенной разгрузки начинало медленно потухать, и прежде чем провалиться в глубокий сон, Хякуноске повернул голову в ее сторону, постаравшись разглядеть ее лицо в темноте. До него донеслось какое-то копошение, затем сверху на него набросили одеяло, и он закрыл глаза.
Тяжесть во всем теле было первым, что почувствовала Берн, когда поняла, что проснулась. С трудом разлепив веки и подождав, когда картина перед глазами обретёт чёткость, она не стала спешить с пробуждением, заставляя конечности двигаться. Какое-то время она не двигалась, напрягая голову мыслями и ворошив память. По всей видимости, вчера она здорово напилась, но это мало объясняло ломоту в мышцах, особенно где-то снизу. Решив восстановить воспоминания по порядку, она воспроизвела в голове вчерашние события, начиная с рабочего дня, после которого пришла к выводу, что надо срочно расслабиться, и потому пошла в бар. А дальше... Она удивлённо раскрыла глаза, вспомнив о неожиданном собутыльнике, с которым ей уже довелось недавно встретиться, и она вновь его увидела в баре рядом с собой.
Шумно вздохнув, она сокрушенно провела рукой по лицу, вспоминая о продолжении их совместной пьянки у нее дома. Но ведь у нее дома не было ничего, что можно было выпить, следовательно, они провели время по-другому. Только после этого открытия она осознала, что на ней нет никакой одежды, абсолютно никакой. Смущение и стыд накрыли ее с головой, когда в перед глазами уже отчётливо появились картинки их ночного времяпровождения. Успокоившись, она торопливо заерзала под одеялом, оглядываясь. В ее комнате не было никаких следов постороннего человека, а другая половина кровати у стены была холодной.
"Ушел..." немного грустно пронеслось у нее в мыслях. Стоило поскорее встать с кровати и одеться, попутно узнав, сколько времени на часах. Судя по яркому солнцу за окном, уже перевалило за обед. В таком случае нечего было и рассуждать, почему ее ночной приятель уже покинул ее. Да и с чего бы ему дожидаться ее пробуждения, так ведь удобнее скрыться, не застав неловкого момента.
С некоторой поспешностью она откинула одеяло, встала и принялась поскорее одеваться, чтобы лишний раз не задуматься о нем. Но это удавалось с трудом. В мыслях все больше возникало воспоминаний об их посиделке в баре, громких разговорах и последующем пути до ее дома. Было невозможно не признать, что он ей по-настоящему понравился, и для такого вывода ей хватило одного вечера в опьяненном состоянии, проведённого с ним, ну и в дополнение к этому секс ночью, пусть даже они оба были слишком пьяными. Хотя то, что она помнила все до мельчайших подробностей, говорило как раз о том, что не такой уж и пьяной она была. И при этом все равно умудрилась позвать к себе мужчину, которого она знает один вечер, не считая краткого случайного разговора на улице под дождем.
Одевшись, она открыла дверь из своей комнаты, подметив про себя, что кое-кто постарался закрыть ее за собой, чтобы не потревожить ее сон. Как это однако предусмотрительно с чужой стороны. Внезапно до нее дошли посторонние звуки, явно исходящие в ее же квартире. Она тут же настороженно остановилась, прислушиваясь к этим звукам. Берн, не привыкшая к тому, что помимо нее в квартире бывает кто-то ещё, испуганно начала красться в сторону источника подозрительных звуков, которым оказалась кухня. Ступая медленно и аккуратно, она остановилась на пороге, замерев от неожиданности.
— О, ты уже проснулась? Извини, если я разбудил. Подумал, было бы неплохо приготовить завтрак. — перед плитой, на которой что-то жарилось на сковороде, стоял он. Было непривычно видеть кого-то на своей кухне, особенно кого-то в брюках и смятой рубашке.
— Ты ещё здесь? — вырвалось у нее прежде, чем она о чем-либо подумала.
— Ну да... вроде здесь. — он неуверенно задумался, подбирая слова. Рука, державшая крышку сковородки, метнулась пригладить волосы. Он выглядел явно растерянным ее вопросом.
— А-а... Я просто подумала, что ты уже ушел, и когда услышала, что здесь кто-то есть, испугалась вора. — Берн неуверенно переступила с ноги на ногу.
— Вот как... Тогда извини, что напугал. — Огата все ещё выглядел растерянным, будто чувствуя вину за то, что все ещё находится в ее квартире.
— Да нет, ничего страшного! Я рада, что ты ещё здесь и никуда не ушел. — слова снова вырвались из нее прежде, чем она подумала над тем, что ответить. Осознав, как быстро она это сказала, она смутилась, и на щеках появился румянец. Увидев ее лицо, Огата впервые за этот день улыбнулся.
— Значит, ты не против, если я задержусь у тебя? — он продолжил улыбаться, наблюдая за тем, как меняется ее лицо, на котором тоже медленно растянулась улыбка.
— Можешь остаться и подольше. Я буду не против. — она бы хотела сказать "Можешь оставаться навсегда", но в этот раз она успела подумать над своими словами, хотя это предложение останется в силе и когда-нибудь точно прозвучит. И она надеялась, что в тот момент обязательно получит в ответ согласие.
