Тринадцать лет за одну ночь

У Сатору нет слов. Серьёзно. Ситуация не просто скверная, она ужасная! Эти понурые лица и не менее мрачная атмосфера давят на психику не слабее, чем вид самого короля проклятий, занесшего руку для удара, что разрезает полотно реальности. Закрадывается предательская мысль, что все здесь обречены с таким настроем, но предаваться подобному пессимистичному стилю мышления Годжо не намерен. Спорить с окружающими его упрямцами тоже. Не может же всё быть настолько плохо! Поправив копну волос на голове своими новыми длинными пальцами он пытается успокоиться и собраться с мыслями, попутно поглядывая на лица вокруг. А вдруг кто-то проявит благоразумие. Но нет, увы, все поголовно упрямые бараны. И что теперь делать? Ответ напрашивается сам. Как бы печально это не было, если эти идиоты решили умереть, то останавливать их — себя не уважать, так как занятие это исключительно неблагодарное и, похоже, бесполезное. И если так подумать, убегать одному должно быть легче, чем делать это группой. Да, прежде всего надо позаботиться о собственном благополучии, а эти придурки пускай сами как-нибудь выкручиваются. Сатору вздохнул, обдумывая возможные варианты действий, которых, к сожалению, не так уж и много. В любом случае надо начать со сбора информации. Верно, надо выдавить из этих самоубийц как можно больше пользы, прежде чем они пойдут своим разношёрстным отрядиком прямиком к гильотине по имени король проклятий. А что? Пускай погибают, если жить им так неохота. Что уж тут поделать.... — Ладно. — Пробормотал Сатору, окинув показательно уставшим взглядом мрачные лица. — Ладно. — Зачем-то повторил он, скрестив руки в замок. Нужные слова всё никак не находились, прячась от разума по углам черепной коробки. — Я всё понимаю. Хотя честно говоря, вообще вас не понимаю! Но это сейчас не важно. Может быть, вы перед своей неизбежной кончиной лаконично поведаете мне обо всех важных событиях, которые происходили в этом мире за последние десять лет и о которых я ничего не знаю? — Конечно... — Отозвалось одновременно сразу несколько голосов, но почти сразу же все замолкли, поняв, что не одни они решили ввести Годжо в курс дела. Немного потоптавшись на месте и обменявшись взглядами, ребята всё же решили предоставить выбор этого самого кандидата самому Сатору. Ему в свою очередь долго думать не надо было — нужная кандидатура была очевидной. — Эй, Мэй, расскажи-ка самое основное и важное лаконично, как ты умеешь. Девушка как будто бы ни секунды не сомневалась, что выберут её, потому что едва заслышав своё имя она улыбнулась и хлопнула в ладоши. — С удовольствием. — Мэй слегка кивнула и уселась на принесённый её братцем стул, закинув ногу на ногу и мечтательно улыбнувшись. — Такое скажешь — тринадцать лет и лаконично. Я даже не уверена с чего стоит начать. — Впрочем, несмотря на такие слова, девушка решительно, без тени сомнений продолжила, как будто декламируя наизусть зазубренный текст: — Из самых ранних и примечательных событий твоей жизни был тот случай, когда тебя и Гето Сугуру — второкурсников на тот момент — отправили с миссией охранять сосуд звёздной плазмы по пути к святилищу Тенген для слияния. Не знаю всех подробностей, но если кратко, на вас напал убийца магов, убил девушку-сосуд, чуть было не прикончил тебя и Гето. Тогда-то ты и научился обратной проклятой технике. К сожалению, миссию вы провалили, так как необходимый для слияния сосуд умер. Не особо критичным это оказалось, да вот только последствия всё равно проявились — мастер Тенген слегка пострадала из-за своей техники, став на шаг ближе к проклятым духам. Запомни-ка этот момент. Затем ты, освоивший уже красный и фиолетовый, придумал способ сократить нагрузку на мозг путём избирания целей своей техники, а также принялся за изучение телепортации и за создание своего домена. Вскоре после этого, незадолго до окончания обучения Сугуру Гето ушёл из техникума, что... — Стоп! — Перебил её Годжо. Очевидно, что он не ослышался, но желание переспросить зародилось ещё на моменте рассказа о том, как его с Гето чуть не убил какой-то вшивый убийца магов. Ну и чушь! А сейчас так вообще бред пьяного самурая, поэтому Сатору ощущал жгучую потребность уточнить. — Ушёл? В смысле? Ты имеешь ввиду, что он досрочно окончил обучение и выпустился? — Пу-пу-пу... — Раздалось где-то сбоку. Несколько человек многозначительно переглянулись. Сатору это категорически не понравилось. И как выяснилось мгновением позже, неспроста плохое предчувствие окатило его своим холодным дыханием. — Нет, я хочу сказать, что он устроил резню в деревне немагов, за это был изгнан из магического общества и признан проклинателем. — Кратко и жёстко ответила Мэй Мэй, ни капли не смущённая тем смятением, с которым Годжо смотрел ей в глаза. Что она несёт? Сатору не был уверен, что знает ответ. Чувствуя наростающее волнение он облизнул обветренные губы. — Был изгнан... Устроил резню? — Пробормотал он практически про себя, силясь понять смысл этих слов. — Всё верно. — Кивнула девушка. — Свыше сотни человек было убито проклинателем особого класса Гето Сугуру всего за одну ночь. Ничего удивительного, учитывая его феноменальные способности. И их он использовал по большей части именно ради уничтожения немагов — очень много людей, включая его собственных родителей, стали жертвами его действий. После изгнания он даже создал свою секту, набрав туда сильных союзников, которые помогали ему в эксплуатации и убийстве не шаманов. Время, казалось, превратилось в густую кашицу, с каждым мгновением тянулось все медленнее, тогда как каждое сказанное девушкой слово оседало на кончике языка неприятным горьким послевкусием. Годжо моргнул, пытаясь осмыслить услышанное и не свалится на пол из-за внезапно потяжелевшей головы. — Кто? — Тупо переспросил Сатору, чувствуя начинающееся головокружение. — Сугуру? Мэй смерила его нечитаемым взглядом. — Сугуру Гето, твой лучший друг, мастер манипуляции проклятиями... — Это не смешно, Мэй! — Яростно воскликнул Годжо, ощущая неприятное покалывание на кончиках пальцев. Хотелось врубить бесконечность на максимум, активировать синий на полную мощность и разнести им что-либо, или просто ударить кулаком по какому-нибудь не особо везучему предмету, да так, чтобы щепки во все стороны полетели. Сугуру проклинатель? Этот святоша и устроил резню, создал секту для убийства не шаманов? Да вы издеваетесь! — А я и не шучу. — На удивление спокойно ответила Мэй. От её беспристрастного выражения лица тянуло блевать, поэтому Годжо предпочёл отвернуться. Вдох-выдох, вдох-выдох, ещё раз вдох-выдох, не поддаваться эмоциям, не поддаваться волнению, просто, всего лишь... — Сёко... — Обратился к подруге Сатору, как будто бы она была последним лучиком надежды в этом мрачном мире. Но огонёк потух так и не разгоревшись. Не надо было никаких слов. Понять всё можно было по одному лишь её печальному выражению лица — Мэй Мэй говорила правду. Жестокую истину. У Сатору перехватило дыхание от осознания и вынужденного принятия такого ошеломляющего факта. Как так!!! Быть не может! Сугуру... Головокружение усилилось и Сатору мысленно отметил, что стать около стены было хорошей идеей, так как по ней можно было сползти на пол и обхватить гудящую голову руками. Это точно перемещение во времени? А может перемещение в альтернативную реальность? Иначе и не объяснить нечто подобное. Это ведь чушь! Несусветная глупость! Чтобы Сугуру... Тот самый Сугуру, который, казалось бы всего лишь меньше часа назад сидел у его кровати, читая сказку на ночь и улыбаясь мягко и светло, подобно самому настоящему ангелу... Чтобы некто настолько праведный совершил что-то настолько жестокое... Этому должно быть оправдание. Какое-нибудь объяснение... — А я? Что сделал я, когда он ушел? — Тихо спросил Годжо, искренне и тщетно надеясь, что его более взрослое Я смогло докопаться до истины. — Ты... — Мэй внезапно замолкла, а затем бросила взгляд в сторону Сёко. — Расскажи ему лучше ты. — Я? Ладно... — Сатору не мог оторвать взгляда от измученной улыбки на лице Иэири. — Сатору, ты закончил обучение, продолжил изгонять проклятия, одновременно с этим налаживая свои собственные связи с другими магами, устроился учителем в техникум, из которого мы выпустились, начал набирать туда в студенты всяких несчастных, которым высшее руководство покоя не давало, так как... — Это всё о-очень интересно, но ты ведь знаешь, что меня другое волнует! — Воскликнул Годжо. — Что я сделал, когда узнал про случившееся с Сугуру, про этот... инцидент? — Знаю, — Кивнула Сёко, улыбка на её лице стала чуть шире, чуть искреннее, такой сочувствующей. — Просто хочу, чтобы ты знал, что остался замечательным человеком с добрым сердцем. Это действительно важно. Для тебя, для меня, всех нас... А насчёт твоего вопроса... — И снова выражение её лица помрачнело. — Ты поговорил с Сугуру вскоре после его первого массового убийства и принял его выбор уйти. Он вроде как предлагал тебе убить его, но ты этого не сделал. — Почему? — Полушепотом спросил Сатору. Громче он не мог — голосовые связки как будто онемели. — Он ведь твой лучший друг. — Пожала плечами Сёко. — Почему? — Повторил свой вопрос Годжо, сжимая и разжимая кулаки, отчётливо ощущая своё учащённое сердцебиение. — Все те года дружбы не исчезнут, только из-за того, что Сугуру захотел убить всех немагов. — Тихо ответила Иэири. — Почему? — Ну, он считал, что создаст таким образом лучший мир для шаманов. — Почему? — Почему что? — Сёко наконец-то отложила сигарету в сторону и сосредоточила своё внимание на побледневшем друге. — Сатору? — Почему я... — Воздуха катастрофически не хватало, но Годжо всё же нашёл в себе силы задать этот самый вопрос, ответ на который одновременно желал узнать и в то же время отчаянно не хотел слышать. — Почему я не встал на его сторону...? — Потому что это жестоко и бессмысленно, а ты добрый. — Ответ Сёко прямолинеен, почти безэмоционален. — Добрый? Я? Какая глупость... — У Годжо даже не было сил рассмеяться. Всё сейчас происходящее так абсурдно, всё так странно, всё так... Больно. — Почему ты не скажешь ему? — Тем временем спросил у девушки Кусакабе. Он задал этот вопрос очень тихо, прикрыв свой рот ладонью, чтобы Сатору не заметил движения губ но явно не учёл тот факт, что шесть глаз были ещё тем радаром. — Не скажешь что? — Вяло уточнил Годжо. Не то чтобы его это действительно интересовало... — Ты не хочешь этого знать. — Вздохнула Сёко. — Поверь мне на слово. — Ладно... Шокирующей информации и так предостаточно. Сатору не уверен, что справиться с ещё большим количеством потрясений... Одного лишь рассказа о Сугуру оказалось достаточно, чтобы сбить его с ног. Да уж... Годжо тщетно пытался представить то, как нечто такое безумное могло произойти, почему, при каких мыслимых и немыслимых обстоятельствах, но всё безрезультатно, как и попытки взять себя в руки. Сугуру стал проклинателем. И что с этой информацией делать? Сугуру... Где он сейчас? Чем занят? Может получится найти его? Может получится найти и уговорить сбежать в безопасное место? Убедить хотя бы его закрыть глаза на все проблемы, отправиться куда-то далеко, подальше от жуткого короля проклятий, чтобы просто веселиться где-нибудь вместе, наслаждаться жизнью... А зачем? Сатору стало не по себе от этой мысли, но пока что она была самой рациональной — какой смысл во всём этом, если это будет не тот Сугуру, который вечерами сидел у изголовья кровати в комнате Годжо, читая вслух своим бархатным голосом очередную сказку. Не тот Гето, который мягко, но решительно читал ему нотации о неподобающем поведении и его последствиях, когда Сатору опрокинул мусорку... Если это не тот самый Сугуру, то кто? Незнакомец из альтернативной реальности с внешностью, техникой и именем дорогого друга? Ха-ха... Так и есть. Но... Но если это другой Сугуру, тогда эта реальность неполноценна... Зачем она вообще существует? Почему Сатору находится здесь? Ему надо вернуться назад, в целехенький колледж, к своему Сугуру с его теплой и мягкой улыбкой, и к Сёко с весёлыми искорками в глазах. Туда, где нет возродившегося короля проклятий, где ярко сияет солнце, а в воздухе витает аромат лета, состоящий из запахов цветочной пыльцы, раскаленного асфальта и ванильного мороженого. Так всё должно быть! Он должен быть там! Но... Но он тут, в повзрослевшем теле, среди развалин того мира, который он знал и который, хоть и не особо ценил, но... любил. Ему действительно нравилась та старая реальность такой, какой она была. Тринадцать лет... это немало, но если задуматься, то и не много. Но мир за это короткое время изменился до неузнаваемости. Осталось ли где-то тут место, где можно вздохнуть спокойно? Даже если каким-то чудом Сатору убедит Сёко бежать с ним, даже если сумеет найти в этом умирающем мире, избегая дышащего в затылок четырехглазого монстра, Сугуру, который, если верить словам Мэй, изменился до неузнаваемости, а затем убедит его отправиться... куда-то. В какое-то идеалистическое место, которое существует пока что лишь в теории... Будет ли этого достаточно? А ведь Сукуна может запросто последовать за ними, а если он это сделает, то любой их рай запросто обратит в ад. Как не посмотри, а Двуликий продемонстрировал явную заинтересованность в убийстве Годжо, так что вряд-ли оставит его в покое... А хватит ли у Сатору в таком случае сил, выносливости и изворотливости убегать и прятаться от преследующего его короля проклятий, при том не в одиночку? На это у Сатору не было ответа... Он внезапно ощутил острую потребность укутаться в одеяло, съесть с десяток моти и устроится смотреть с Сугуру фильмы. Он хотел этого всей душой, но разум возражал против бессмысленных фантазий — это совсем другая реальность, тут нет той самой комнаты общежития с удобной кроватью и мягким одеялом, нет уцелевшим магазинов, чтобы в них можно было купить сладости, а также нет Сугуру, того самого Сугуру, которому можно было бы положить голову на плечо и ныть о том, какая из серий про дигимонов является лучшей. Тут, в этой неправильной реальности у Сатору ничего подобного нет... — Может воды? — Заботливо предложил Юджи, присев рядом с Годжо на колени и протянув ему стакан. — Неа... — Прохрипел Сатору. Пить ему уж точно не хотелось. — Если я могу Вам чем-то помочь... — Пробормотал парень, почёсывая затылок. — Вы только скажите. — Эт-... — Годжо не знал толком что ответить, поэтому тот факт, что его внезапно перебили, особо раздражения не вызвал. — Юджи! — Голос у Оккоцу звонкий, но резкий и слегка осуждающий. — Я отправляюсь на подмогу к Маки. Что ты в это время будешь делать — только тебе решать, но спешу напомнить, что без тебя план с Хигурумой и судом не сработает. Просто имей это ввиду. — Я... — Отозвался Итадори, поднимаясь с колен с почему-то виноватым видом. — Я иду, Юта. — Он снова вернулся взглядом к сидящему на полу Сатору, уголки его губ пару раз дернулись, прежде чем он выдавил что-то наподобие измученной улыбки. — Отдохните, сэнсэй, то есть Сатору... — Он слегка покраснел, застеснявшись собственных слов, но улыбка его стала от того лишь более искренней, что несомненно приятно. — Я ненадолго. Туда и назад. У нас есть план! Хороший план! Я помогу, а затем вернусь с победой. Это не должно занять много времени, обещаю! Просто... Верьте в нас! Мы справимся! Да, Вы всегда-всегда защищали нас, так что теперь пришла наша очередь! И знаете, я рад, что наконец могу разделить с Вами эту ношу. Спасибо за всё! Сатору не чувствовал ничего, наблюдая за тем, как этот честный и дружелюбный юноша кланялся ему с уважением и благодарностью, которых Годжо явно не заслуживал. Хотелось сказать что-то вроде — да брось, нельзя быть таким добрым. И эта фраза почти сорвалась с губ, но вместо этого Сатору прошептал нечто совсем другое: — Береги себя... — Тихо, закусив губу произнес он эти два слова, но Юджи услышал и улыбнулся в ответ так счастливо и солнечно. — Непременно! А затем он ушёл. Он, Юта, а также Чосо отправились на поле боя. Их всех перенес брат Мэй с помощью своей техники. И груз тяжёлых мыслей снова вернулся Сатору на плечи. Но в этот раз пучина эмоций не так беспощадна, не настолько сильна, чтобы Годжо увяз в этих обезнадеживающих мыслях о том, что это не его реальность. Да, Сатору не может и дальше это игнорировать. Реальность есть реальность. От неё не проснуться, как от страшного сна. И король проклятий, блуждающий где-то там, не исчезнет только из-за того, что это всё кажется Сатору неправильным. Годжо вздохнул и медленно встал, хоть и опираясь на холодную стену. Что если Сёко права? Что если это не перемещение во времени или в какую-нибудь альтернативную реальность, а просто амнезия? Но если это действительно так, то... Сатору машинально ищет глазами газировку, ищет руками карманы, в которых всегда хранилась парочка мятных леденцов. Но их нет. И пути назад тоже нет. Если нет никакой другой альтернативной реальности, другого временного промежутка, то нет и того места, куда бы Сатору мог вернуться. Есть только здесь и сейчас. Здесь и сейчас. Чёрт возьми! — Что ж... — Бормочет он. — Я наверное тоже пойду. — На поле боя? — Спрашивает Кусакабе. — На выход. — Отвечает Годжо, сам не веря своим словам. Да, он говорил, что уйдёт в любом случае, говорил, что примет их идиотский выбор остаться. Он вообще много чего говорил, но на деле всё не так просто. Ну выйдет он на улицу, окей. И что дальше? Пешочком до ближайшего уцелевшего аэропорта, если такой есть? Или в какой-нибудь порт? Ну ладно, если с транспортом ещё как-то получится разобраться, то со всем остальным... Неужели действительно придется бросить этих полоумных умирать и бежать самому? Хотя Сёко бросать не хотелось бы. И добряка Юджи жалко... Да и без техники брата Мэй придется туго. Сатору ведь пока телепортацию не освоил... Годжо замедляет шаг, замирая у самого выхода. Да, он намеревался уйти, но... Но всё же... Как ему переубедить их? — Рёмен Сукуна... Я видел это в его глазах — он играется. — Бормочет Сатору, почёсывая затылок. — Мы живы только потому, что он в хорошем настроении. Но как только ему станет скучно... — Годжо проводит рукой по горлу. — Он без особых проблем от нас всех избавиться. И естественно, что эффекта от этих слов толком никакого нет. Только смиренная грусть во взглядах. М-да уж... — Годжо-сан... — Вздыхает Кусакабе и подходит ближе. Сатору молча наблюдает за ним, стоя у самой двери, не делая шага ни вперёд, ни назад. — Мы все это понимаем. Каждый из нас обдумал этот выбор по нескольку раз, но даже так мы решили остаться. Вы... Вам этого, возможно, никогда не понять, учитывая то, из насколько другой среды Вы сюда попали, но сейчас в этом мире нигде не безопасно. Куда бы мы не пошли — последствия нашего побега в любом случае настигнут нас. И единственный выход не за Вашей спиной находится. — Мужчина слегка кивает в сторону двери. — Единственный истинно правильный вариант — сражаться за наше будущее, хотим мы это признавать или нет... Сатору молчит. А что он может сказать? Он ведь понимает... Хоть и не может смириться. Когда ему в последний раз было так страшно? И с каких пор он вообще бегает на поводу у страха? Это из-за того, что Сукуна обошел бесконечность? Или из-за того, что в этой реальности Сатору нечего защищать, не считая собственную жизнь? Ну, разве что Сёко. Да, Иэири единственная причина, по которой Сатору всё ещё тут, смотрит отчаянно на повзрослевшую подругу. А она в ответ совершенно незнакомым уставшим и грустным взглядом. — Сёко... — Бормочет Годжо и касается рукой дверной ручки. Увы, девушка глуха к его словам. Она прикрывает глаза ладонью и поглубже вдыхает табачный дым. — Делай что хочешь. И Сатору делает. Он отходит от двери и направляется к ней, чувствуя себя самым настоящим самоубийцей. Кусакабе и все остальные молча наблюдают за каждым его шагом. Никто из них не решается вмешаться. А затем Сатору останавливается около подруги. Очертания её лица в сигаретном дыме слегка размытые, поза выдаёт усталость с головой, руки кажутся необычайно длинными и слишком худыми, но Годжо никак не может развидеть в ней призрак её прошлой, такой знакомой прекрасной версии. — Сёко, ты ведь не умеешь сражаться... Ты правда...? — Договаривать не надо, так как они понимают друг друга без слов. — Я хочу помочь. — Отвечает ему Иэири полушепотом. — Не хочу, чтобы они умирали. Не хочу больше никого терять. Сатору пока ещё никого не терял, но её слова почему-то отзываются в сердце глухой болью. Воспоминания этого тела? Может, действительно амнезия? — Я тоже... — Тихо признается Годжо, чувствуя горечь на кончике языка. — Я не хочу тебя терять. Так что, если ты решила остаться... — Спасибо. — Это всё, что она произносит. И этого достаточно, чтобы Сатору закрыл глаза на всё остальное, включая собственное желание выжить.