26 ноября

26 ноября. Женя переворачивается на другой бок, и сразу же приходит в сознание от орущего под ухом будильника. Тянется, чтобы выключить, и сразу же закрывает глаза. Мальчишку греет осознание того, что его все равно разбудит мама минут через десять. Когда Женя открыл глаза во второй раз, на улице было ещё недостаточно светло, чтобы сделать вывод об опоздании. Достал из под подушки телефон - прошло двадцать пять минут. Мама его так и не разбудила. Встал, посмотрелся в зеркало. Радуясь, что кудрявая голова все ещё чистая, и мыть её не придется, он направился на кухню. Шумела посуда и тарелки, то есть мама была ещё дома. При виде Жени она на секунду затормозила, словно вспоминая что-то, а потом дернулась. — Женечка... — Голос её был удивлённый, как будто своего сына она не видела целую вечность. — Я, кажется, совсем забыла тебя разбудить... сильно опаздываешь? — Да не, — Парнишка сильно удивился подобной ситуации, ведь его супер внимательная мама никогда не забывает ни о чём. — Вообще не опоздал, не переживай. — Ну садись, я тебе покушать положу. Женя послушался, потирая сонные глаза, пока Оксана Анатольевна достала тарелку из верхнего ящика и стала накладывать в тарелку только что приготовленный омлет. Помимо него на плите стоял грибной суп, картофельное пюре и крабовый салат. Сначала сын этого не приметил, но когда начал вглядываться в движения женщины в домашнем зелёном халатике то подметил странную особенность. — Ты что, сейчас это всё приготовила? — А? — Она опять дернулась от его голоса. — Ой, да... немного решила... захотелось поготовить... вот, заняла себя. Женя кивнул, получая свою тарелку с едой. — Ма, а вилку? Оксана протянула ему кухонный прибор, и села напротив сына, на стул. — Что-то я тебе сказать должна была... что-то важное... — Ну, вспоминай. — Женя отправил кусок в рот. — Как там бабушка? — Что, говоришь?... Ах, бабушка! Да, да, бабушка это хорошо... ну, в плане, все хорошо с бабушкой. Вот, собиралась на рынок пойти. Завтра рынок выходного дня открывается, она вон, коров доит, чтобы молоко кому-нибудь продать... — Угу, это хорошо. — Женя отправил ещё один кусок в рот. Мама продолжала молча сидеть напротив, нервно стуча новым, синим шеллаком по столу. Выглядела так, словно что-то вспоминает. — Как там... девочка твоя... Катя, да? — Мам, ты чего, — Женя продолжал жевать омлет. — Мы расстались три месяца назад. И ты неделю припоминала мне. — Ой, точно... что же я все же сказать хотела... Она продолжала сидеть молча, а Женя, тем временем, почти доел омлет. Насадил кусочек на вилку. — Ну что, папа собрался? — Точно! Вспомнила, в школу тебе сегодня придется на автобусе поехать. — Почему? А папа? — Папа повесился. Женя съел последний кусок, даже не вникая в речь мамы. Жевал, жевал, жевал... а мама все также стучала ногтями по столешнице, смотря куда-то в одну точку. Мальчишка доел, встал, положил посуду в раковину, и завис. Обернулся на маму. Улыбнулся. — А серьезно? — Я серьезно, Женечка. Женечка улыбнулся, отвернулся и взял в руки губку. Начал мыть за собой тарелку, а потом вилку. Поставил сушиться, опять обернулся на маму. — Не смешно, мам... — Да, не смешно... Выдавив ещё одну нервную улыбку, Женя направился в свою комнату. Дверь в комнату родителей была закрыта. Он, без единого опасения, потянулся к ручке. Мама не могла говорить все это серьезно. Открыл дверь, а с люстры свисала веревка, на которой, открыв рот, повис его отец.