🐰
15 ноября 2023 г., 16:45
Дождь льет стеной, погружая весь город в одну непроходимую реку вместо асфальта. Тэхен ругается на погоду, пока бежит до остановки, собирая своими кедами все лужи по дороге. Сегодня на смене ему мало того, что выписали штраф за испорченный утренний кофе, который он благополучно уронил как только приготовил, так еще и напарник скинул на него вечернюю уборку, ускакав по своим супер-срочным делам, оставив его после закрытия. Теперь, безжалостно хлюпая мокрыми кедами, Тэхен надеялся хотя бы не опоздать на автобус. Все же дома его тоже ждали и задерживаться вот так, особенно в такую противную погоду, было нехорошо.
Зонт, казалось бы, был мокрый даже изнутри из-за сильного ветра. Пользы от него было почти никакой, разве что помогал не намочить макушку. Тэхен чувствовал себя мокрой крысой, возможно даже так и выглядел, когда поймал сочувствующий взгляд водителя автобуса. И ведь ничего не предвещало беды! С утра небо было пасмурным, да и только. Кто же знал, что под вечер так ливанет. Хотелось поскорее вернуться домой и погреться в горячем душе или теплых объятиях своего парня, который, наверное, уже заждался его. Сегодня у Чонгука были только утренние пары и весь оставшийся день он мог благополучно провести дома, если какой-нибудь Чимин не утащил его в манга-кафе.
Стряхивая мокрый зонт-трость прямо о пол в лифте дома, Тэхен залипает на мигающие кнопки этажа, погружаясь в свои мысли. Сегодня была такая суматоха, которая не отпускала до самого вечера, но самым странным было то, что он ни разу не оторвался на свой телефон, на который обычно с периодичностью падают сообщения от Чонгука, который делится событиями своего дня и расспрашивает о его. Даже в запару, когда ощущаешь себя в горящем здании, все равно находится время глянуть в телефон и ответить, потому что это единственный луч серотонина, который не дает ему сойти с ума. А сегодня было подозрительно тихо.
Тэхен оставляет мокрые следы от лифта прямо до их квартиры, подмечая, что никаких похожих больше нет, что значит Чонгук вернулся очень давно или даже никуда не ходил. Так получалось, что альфа убегал чуточку раньше, поэтому достоверно не знал ходил его омега куда-то или нет. Неприятное чувство чего-то неладного тут же закралось внутри него, как он подумал об этом. Это было странно. Но стоило ему только открыть дверь, как в нос ударил чересчур яркий запах свежести, будто Чонгук устроил генеральную уборку и перестирал все белье в квартире, но все было куда проще — у него началась течка.
Событие это было очень нерегулярным и всегда неожиданным, сопровождаясь часто необычным поведением омеги, который то ходил злой и близко к себе никого не подпускал, потому что все ужасно болело, либо был до того любвеобильный и тактильный, что Тэхену приходилось брать отгулы, чтобы переждать вместе с Чонгуком эту самую яркую эмоциональную волну. Однажды это все должно было наладиться и выровняться, они работали над этим с врачом, но пока приходилось справляться так.
Альфа внутри Тэхена напряженно притаился, переживая и не догадываясь, что их сегодня ждет. Чонгук не написал ничего ему о течке, даже о том, был он сегодня на парах или нет. Сегодня омега был в настроении молчания и отчужденности. Тэхен бы даже решил, что он весь день проводит с Чимином, который даже в такие дни мог неплохо его отвлекать, но тогда его запах бы тоже присутствовал в квартире. Тэхен чувствовал только Чонгука.
Медленно подойдя к спальне, Тэхен принюхался и, не почувствовав никаких эмоциональных ноток, пришел к выводу, что Чонгук спит. Открыв дверь, картина перед ним была крайне удивительна — такого раньше не случалось. Вся комната выглядела так, будто здесь произошло ограбление, причем искали ценные вещи максимально везде, распотрошив все их шкафы и тумбочки. Ящики комода были не до конца закрыты, а из них свисали чистые простыни и полотенца, несколько вешалок из шкафа валялись на полу и парочку висели пустыми, а весь пол был усеян носками, какими-то футболками, даже галстук откуда-то взялся, который никто давно не носил. Но в самом эпицентре этого хаоса была их кровать, на который и спал Чонгук в окружении всей той одежды, что он повытаскивал отовсюду.
Гнездился он впервые на памяти Тэхена, особенно так масштабно. Таскать футболки альфы или утыкаться носом в подушку было делом обыкновенным, но никогда это не заходило настолько далеко. Может потому что Тэхен и так старался часто уделять время омеге, чтобы он не успевал соскучиться, но сегодня течка и их сильно отличающееся расписание решило иначе. Гнездо Чонгука было очень громоздким и беспорядочным, по большей части состоящим из всевозможных вещей Тэхена, которые омега только смог найти. Его одежда там тоже присутствовала, но в меньшем объеме.
Сам же Чонгук спокойно спал в самом центре, уткнувшись носом в пижаму Тэхена и накрывшись его одеялом, пока под ним и вокруг него по всему периметру кровати был барьер из одежды. Альфа даже не знал, как должен поступать в такой ситуации. Будить Чонгука было бы кощунством, он мог заснуть недавно, особенно, если его мучали боли, да и в целом во сне его восстановление и комфорт были более успешными, в особенности в гнезде. Да и заходить к нему туда он не имел никакого права, пока омега ему не разрешит. Все же это его комфортная зона, которую он сделал себе, пока этого самого альфы и не было рядом.
Тэхен находит на полу какие-то носки, желая переодеться из своих полностью сырых, и удачно вылавливает из недр шкафа нетронутый пижамный комплект, до которого не успели добраться руки омеги. Альфа собирается для начала принять душ, а потом решать проблемы по мере их поступления.
Приятный горячий душ позволяет наконец почувствовать себя не таким никчемным человеком, каким Тэхен ощущал себя на улице, безуспешно прикрываясь зонтом и насквозь промочив кеды. Он довольно ерошит волосы полотенцем, оставляя его в душе, и возвращается в спальню, успев позабыть, что там Чонгук вовсе не ждет его с распростертыми объятиями. Диван в гостиной приветливо подмигивает в его мыслях. Но Чонгук уже не спит, а сонно кутается в одеяло, вжимаясь всем собой в подушки и кофты у изголовья, будто ему очень холодно. Он недовольно смотрит на Тэхена, щурясь, и теперь альфа может почувствовать, как негодующе и обиженно ощущает себя омега.
Тэхен приветливо улыбается ему и подходит ближе к кровати, останавливаясь в метре от нее, когда замечает, как недоверчиво дергается от него Чонгук.
— Зая, как ты себя чувствуешь? Я тебя разбудил? — Тэхен делает свой голос максимально мягким и нежным, примирительно поднимая руки. Он предпринимает еще одну попытку подойти, но Чонгук недовольно фыркает. — Можно к тебе?
Чонгук отрицательно машет головой и только сильнее закутывается в одеяло, наваливаясь на вещи позади себя, отчего рукав какой-то кофты забавно падает ему на голову. Тэхен бы посмеялся, если бы отчужденный омега не пугал его.
— Меня разбудил твой запах, — буркает Чонгук куда-то в ткань, скидывая со своей головы мешающуюся вещь. — Ты пахнешь как дождь.
— На улице льет жуть как, я весь промок. Но я уже вымылся, теперь только мой запах, — альфа принюхивается, чтобы убедиться в этом.
Чимин всегда шутит, что Тэхен пахнет как дорогой парфюм за счет своего стойкого древесного запаха и зовет его «Гуччи». Хотя у самого Тэхена нет никаких таких ассоциаций, а Чонгук говорит, что этот запах очень комфортный и успокаивающий, вызывающий только приятные воспоминания о доме. Но в данный момент это похоже проблему не решает совсем, потому что омега продолжает кутаться в его вещи и не подпускать к себе, а ведь на нем ни чужих запахов из кофейни, ни запаха дождя больше нет. Чонгук всегда был очень чувствителен к такому.
Осторожные попытки Тэхена подойти ближе к кровати оказываются провальными, потому что омега хохлится и шипит на него, тут же пугаясь своей реакции и виновато зарываясь в одеяло по самые глаза, которые так жалостливо, но одновременно укоризненно смотрят на своего альфу. Чонгук явно чем-то недоволен, а точнее даже его омега, которому настолько было некомфортно, что он сделал гнездо и теперь отказывался подпускать к себе виновника. Тэхену остается только сесть на пол напротив кровати, поджав ноги под себя. Из валяющейся на полу одежды он мог бы тоже сделать очень небольшое символичное гнездо, но лучше в этой ситуации ничего не трогать и просто попробовать договориться.
— Я тебя чем-то обидел? — острожно начинает Тэхен, рассматривая закутавшегося омегу. По взгляду он понимает, что Чонгук не совсем против его нахождения здесь, и скорее всего даже за то, чтобы тот сейчас был с ним на кровати, но внутренняя омега капризничает, не пуская в гнездо. — Расскажешь?
Отодвинув от себя одеяло, Чонгук морщится от резких движений и прикладывает руку к животу, придвинувшись ближе к изголовью кровати. Он бы предпочел сейчас лечь набок и свернуться калачиком, но тогда ему не будет видно Тэхена, который все еще сидит на полу.
— Тебя долго не было сегодня и ты не предупредил, что задержишься, — Чонгук дуется, отводя взгляд. — И даже не написал мне ни разу, хотя от меня не было сообщений, будто тебе все равно. А мне было так больно весь день…
Тэхен почти дергается вперед, когда Чонгук морщится и подтягивает ноги повыше, обхватывая себя руками, но вспышка боли проходит быстро и альфа немного отступает, понимая, что если ворвется в гнездо, то только разозлит его, а не успокоит. Сейчас обижается и капризничает больше внутренняя омега, чем Чонгук, который в обычные дни сам может выпасть из жизни то со своей учебой, то с играми, куда уходит с головой за компанию с Чимином. Вероятно внезапно начавшаяся течка взбунтовала гормоны и сделала виноватым во всех грехах альфу, который ни о чем не подозревал.
— Поэтому ты построил это чудесное гнездо, да, Чонгуки? Тебе стало полегче? — Тэхен хоть и идет на хитрость, отвлекая омегу, но интересуется искренне, надеясь, что это и правда ему помогло.
Чонгук немного смущается, принимаясь разглаживать складки на безнадежно измятой рубашке, которая сейчас надета на нем. Хвалебные слова Тэхена о его гнезде приятно отзываются в груди, чему не может не радоваться омега. Все же это был первый и такой спонтанный опыт, обрушившийся на него так стихийно, отчего он даже особо не заметил, как устроил весь этот беспорядок. Он помнил только то, что ему было очень грустно и больно, а такого родного и уютного запаха не было в том количестве, в котором он был необходим. Осознание подкралось к нему только под ворохом одежды и одеял.
— Да, мне хорошо здесь, — Чонгук любовно проводит рукой по чужой подушке и поднимает на Тэхена взгляд. — Тебе правда нравится?
— Конечно, зая, ты отлично постарался. Сделал такое уютное гнездышко, — Тэхен чуть ли не урчит, нахваливая своего омегу. Ему и правда нравится. Он читал раньше, что не у всех получается даже подобие гнезда на первых разах, но Чонгук явно не просто так учился на архитектурном, выглядело все очень даже. — Хочешь?
Тэхен раскрывает свои руки, приглашая Чонгука в объятия, но не предпринимая попыток нарушить чужое личное пространство. Он соврет, если скажет, что это не его хитрый план, чтобы попасть в гнездо к омеге, но ни в коем случае чужого доверия он не нарушит и не приблизится, если ему опять откажут. Тэхен был бы не против объятий и вне гнезда, если Чонгук так решит, сейчас ему важнее просто коснуться его и почувствовать себя наконец дома, отпуская весь стресс сегодняшнего дня. Маленькая манипуляция была лишь во благо, его намерения чистые и искренние.
Поразмыслив немного, Чонгук двигается к противоположному краю кровати, подбирая под себя пышное одеяло, и хлопает ладонью рядом, приглашая альфу. Тэхен сначала даже удивленно приподнимает брови, не двигаясь с места, а потом на всякий случай переспрашивает и только после утвердительного кивка встает с места, подходя к кровати. Он заранее извиняется, если вдруг неаккуратно заденет чужое творение, и залезает, ложась на бок напротив Чонгука. Тот, долго не думая, придвигается вплотную, обвивая альфу руками и ногами, накрывая сверху одеялом.
— Я соскучился, — шепчет Чонгук ему куда-то в грудь, крепко прижимаясь всем собой, вдыхая тот самый долгожданный родной запах, от которого внутренняя омега наконец успокаивается, а боль немного приглушается.
Тэхен гладит его по спине, утыкаясь носом в макушку Чонгука и оставляя редкие крошечные поцелуи. Яркий аромат свежести кружит голову, забиваясь в каждую клеточку тела, но постепенно все успокаивается, и атмосфера между ними становится уютной и теплой. Лежать в гнезде, которое сделал собственный омега, оказывается очень комфортно и до невозможности приятно, отчего у Тэхена кажется колет сердце. Он нежно скользит руками по телу Чонгука и прижимает его ближе к себе, шепча о любви к нему и о прекрасном гнезде. Щеки Чонгука даже в полумраке комнаты горят красным от смущения.
— Мне было так грустно сегодня, особенно, когда я попал под дождь у самого дома. А потом еще эта дурацкая течка началась и вот это, — Чонгук дергает рукой в сторону устроенного им хаоса. — И ты не писал. Я чувствовал себя так плохо, будто меня оставили одного в этом мире.
Чонгук грустно вздыхает, а Тэхена вдруг переполняют чувства к этому прелестному омеге, отчего он сильно стискивает его в руках, прижимая к себе. Чонгук недовольно пищит, но не вырывается, ожидая, когда прилив нежности спадет, чтобы сделать вдох и спрятать горящее лицо в одеяле. Тэхен никогда не скупится на тактильность и проявления любви, но в такие моменты отчего-то всегда становится неловко и до ужаса приятно. Омега закрывает глаза и надышаться не может родным запахом, который его убаюкивает.
— Теперь никуда от меня не денешься, буду любить тебя, пока не попросишь пощады, — коварно хихикает Тэхен, пробегаясь пальцами по чужим ребрам и оставляя руки на пояснице. Чонгук дергается от щекотки, а потом что-то бурчит, но не отстраняется, только заваливаясь на него все больше, превращая альфу в свою личную подушку. — Завтра я весь твой.
Если бы у Чонгука был хвост, он бы обязательно им радостно завилял, как только услышал, что Тэхен проведет с ним целый день. Омега конечно не уверен, что это будет какое-то продуктивное время, ибо кроме валяния в кровати дел в таком состоянии он особо не признает, но хотя бы течка будет не такой болезненной, а родной запах не придется искусственно создавать постройкой гнезда, несмотря на то, что оно получилось очень уютным. Чонгук довольно сопит, оставляя россыпь маленьких поцелуев на груди Тэхена, а потом поднимает голову и целует его в подбородок, тут же ложась обратно и довольно вздыхая, расслабляясь. Теперь наконец он сможет спокойно поспать, окруженный теплом и заботой своего альфы.
•••
Утром Тэхен просыпается от копошения рядом с собой, оказываясь прижатым к краю гнезда. Одно неверное движение может все разрушить, поэтому он двигается к центру, ловя в свои объятия ворочавшегося Чонгука. Тот хмурится во сне, поджимая ноги к своему животу, но, почуяв Тэхена, утыкается носом ему в шею, успокаиваясь. От этого жеста становится так тепло и приятно, что альфа еле справляется с желанием затискать его и зацеловать, просто позволяя себя обнимать. Руки Тэхена скользят по талии Чонгука, даже через рубашку чувствуя его горячую кожу, и опускаются ниже, ощущая все последствия течки. Он оставляет пару легких поцелуев на его плече, заставляя Чонгука сонно заворчать. — Ты такой теплый, — зашептал омега ему в шею, рукой пробираясь под пижаму, чтобы коснуться обнаженной кожи. — И вкусно пахнешь, люблю тебя. — Это просто ты горячий, зая, — Тэхен чмокает его в лоб, вдыхая насыщенный запах свежести, от которого его внутренний альфа готов довольно урчать. — Люблю тебя больше. Чонгук хихикает с него, не соглашаясь, но решает не спорить, потому что это может затянуться надолго. Сейчас он чувствует себя очень податливо и разнеженно, даже несмотря на очевидные неприятные ощущения от продолжающейся течки. Нахождение Тэхена рядом с ним значительно решает эту проблему, а его собственное гнездо создает уют и комфорт. Кажется впервые на его памяти он не чувствует липкого страха и волнения от неожиданных выпадов его организма в этот период. Тэхен поглаживает его по спине и пояснице, задирая и так смятую рубашку все выше, намеренно игнорируя уже мокрое белье, которое Чонгука совсем не смущает. Раньше он бы его и близко не подпустил, особенно, когда это случилось в первый раз, тогда он от неожиданности и смущения заперся в комнате, а потом ночью перестирал все белье и уехал к родителям, заглушив всю боль таблетками. После они много разговаривали об этом и постепенно Чонгук перестал так неловко относиться к своей физиологии, особенно под аккомпанемент хороших слов от его альфы. — Что сегодня планирует делать самый лучший парень в мире? — Чонгук приподнялся с чужого тела, заглядывая сонными глазами в чужие, прежде чем откинуться на соседнюю подушку и сладко потянуться. — Не знаю, а какие у тебя планы? — Тэхен перевернулся на бок, чмокая своего омегу в плечо и замечая, как краснеют чужие щеки от его внезапных слов. Чонгук хоть и любил пофлиртовать, выкидывая что-то такое, но когда так начинал делать альфа, то сразу терялся. — Лично я обещал любить тебя весь день, мой хороший. Чонгук издает непонятный булькающий звук, закрывая лицо руками, и пихает Тэхена в бок, когда тот подкатывается к нему ближе и целует тыльную сторону ладоней. Он пищит что-то похожее на «хватит», но это мало чему помогает, потому что такая реакция только раззадоривает альфу больше, который теперь сильнее хочет затискать и зацеловать его. Тэхен любит и ценит эти маленькие моменты их общего утра, когда в кои-то веки их графики совпадают (не важно, что он взял выходной) и удается вот так вот понежиться в постели, разделяя их общую любовь к тактильности и комплиментам. Только вот если обниматься и трогать друг друга это было чем-то повседневным и обоюдным, то со словами было чуть иначе — Тэхен просто обожал заговаривать омегу всеми теплыми словами, которые только мог вспомнить, а Чонгук неимоверно с этого кайфовал. Вот и сейчас направленное на него внимание Тэхена заставляло радостно забиться сердце, а кожу покрыться румянцем. — Тебе неловко? — альфа бархатно смеется, увидев красное лицо Чонгука. Он приподнимается на локтях и утыкается носом в его горячую щеку. — Мой маленький милый зайка смущается, когда его хвалят. Такой очаровательный. — Ну перестань, — Чонгук посмотрел на него сквозь растопыренные пальцы, все еще не убирая руки от лица. Тэхен выглядел словно сытый лис, любуясь его реакции, когда дразнился. Чонгук не смог устоять от того, чтобы чмокнуть его в кончик носа. — Ты такой вредный. — А ты самый добрый, самый красивый зая, который дарит мне самые вкусные поцелуи, — замурлыкал Тэхен, нежно зацеловывая чужие щеки снова и снова, пока омега краснел и смущался от его слов. Его запах стал сильнее и слаще, отчего их комната и правда стала напоминать место генеральной уборки. Простыни и прочие вещи были безжалостно смяты под ними двумя в этом уютном гнезде. Руки Тэхена от слов совсем не отставали, блуждая по телу омеги, медленно расстегивая собственную рубашку, которая была на нем. Чонгук не обращал на это внимания, концентрируясь только на приятных комплиментах, которые нашептывал ему альфа, и его губах, которые покрывали все его лицо. Вместо болезненных ощущений внизу живота призывно тянуло что-то более приятное, реагируя на Тэхена. — Я заставляю твое сердце так волноваться? — дразняще ухмыльнулся Тэхен, проводя своей ладонью по обнаженной коже Чонгука, задерживаясь на груди, там, где быстро билось чужое сердце. — Ох… — омега смущенно отвернулся, чувствуя, как от этих слов сердце ощутимее забилось громче, будто вот-вот и его можно будет услышать. Он чувствовал, как температура тела увеличивается, а краска не покидает лица. — Все не так… Пожалуйста, просто перестань говорить о моем сердце… Чонгук не смог сдержать удивленного всхлипа, когда Тэхен резко наклонился над ним, целуя место, где так гулко билось его сердце. Казалось бы, что нельзя покраснеть еще сильнее, но Чонгук справлялся с этим успешно. — Но мое сердце тоже, — Тэхен прижал ладонь Чонгука к своей груди, где даже через пижаму можно было почувствовать быстрые удары. — Бьется для тебя. Эмоции в этот момент переполняли обоих, затапливая неимоверной нежностью и любовью друг к другу. Глаза Чонгука заблестели и он подался вперед, чтобы обхватить голову Тэхена и притянуть к себе, оставляя на губах много маленьких поцелуев-бабочек, переходя на лицо, целуя его веки, щеки и нос. Казалось, что сердце не выдержит от такой сильной любви. Но у альфы еще были планы и от своих обещаний он отказываться не собирался, все еще помня, что его омеге необходимо повышенное внимание и комфорт во время течки. Он довольно облизнулся, вновь оказываясь над Чонгуком, смотря ему в глаза. — Я так люблю баловать своего зайку, — Тэхен расплылся в нежной улыбке, наклоняясь над омегой, оставляя мягкий поцелуй на его губах, медленно переходя ниже, целуя его челюсть, — такой нежный, самый лучший, — Тэхен промурчал, чувственно целуя его шею, отчего Чонгук вздрогнул, немного отстраняясь. Он почувствовал, как его сердце сильно забилось после всех этих сладких и трепетных поцелуев. Ему было трудно контролировать свое смущение, потому что то, как Тэхён целовал его и разговаривал с ним, заставляло его терять счет времени. Как только альфа поцеловал чувствительное место на шее, тело Чонгука призывно отозвалось на ласку, отдавая себя во владения своего альфы. Он слегка задрожал, цепляясь за плечи Тэхена, желая не то оттолкнуть, не то прижать к себе сильнее. — Перестань, — зашептал Чонгук, противореча своим же действиям. — Это слишком для тебя? — дразняще спросил Тэхен, нежно целуя шею Чонгука, щекоча ее своим дыханием. Он опустился ниже, целуя его ключицы, сдерживая себя от желания чувственно прикусить, чтобы услышать сладкий полустон-полувскрик омеги, который всегда так реагировал. Он продолжил осыпать его комплиментами, спускаясь поцелуями ниже, целуя разгоряченную кожу груди. Чонгук подавался навстречу его губам, выгибаясь, и, когда Тэхен поцеловал его сосок, вздрогнул. По телу прошлась приятная дрожь, отчего омеге пришлось закусить губу. — Пожалуйста, прекрати… — на выдохе сказал Чонгук, но осекся, мягко и хрипло простонав, когда Тэхен повторил поцелуй, оглаживая ладонями его узкую талию. — Тэхен… — Твое тело считает иначе, — хрипло усмехнулся альфа, продолжая дразнить его поцелуями. — Оно не хочет, чтобы я останавливался. Чонгук чувствовал, что больше не сможет сдерживаться, поддаваясь соблазну и возбуждению, когда любимые руки его дорогого человека с нежностью и трепетом касались его тела, заставляя чувствовать себя таким желанным. Тэхен улыбнулся, когда пальцы Чонгука осторожно зарылись в его волосы, поглаживая, а с чужих искусанных губ стали срываться тихие стоны. Не переставая нахваливать своего омегу, Тэхен спустился нежными поцелуями к ребрам, очерчивая их не только губами, но и пальцами, а затем, оставив мокрый и звонкий поцелуй на животе, отчего Чонгук тихо захихикал, спустился руками к тазобедренным косточкам, все же не выдерживая и слегка прикусывая одну из них. — Это…ах… — Чонгук вздрогнул, чуть сильнее сжимая волосы Тэхена и тут же отпуская, чтобы схватиться за собственное сердце, которое грозилось вот-вот выпрыгнуть из груди. Он притворно недовольно засопел, кидая взгляд на альфу. — Прекрати мучать меня. — Уверен, что хочешь, чтобы я прекратил? — нахально ухмыльнулся Тэхен, не отрывая своего взгляда от его и целуя Чонгука у самого края нижнего белья. — Ты такой горячий и смущенный для меня. Самый желанный, самый красивый, самый любимый, самый-самый. Чонгук захныкал от его слов, совсем не понимая, как этот альфа может вытворять все это с его бедным влюбленным сердцем. Легкая дрожь от всех этих поцелуев и прикосновений постепенно становилась все ощутимей, отдаваясь в теле как электрические разряды, пронзающие до пальчиков ног. Возбуждение только нарастало от действий и слов Тэхена, который так бесстыдно ласкал его тело поцелуями, совсем не уделяя времени самому важному. Чонгук недовольно поерзал, чувствуя, как белье явно было лишним, насквозь пропитавшись им. — Пожалуйста… — отчаянно прошептал омега, когда Тэхен зафиксировал его бедра руками. Альфа намеренно проигнорировал очевидное возбуждение под намокшим бельем, и, проскользив пальцами в опасной близости, спустился ниже, уделяя внимание чужим мощным бедрам, которые он обожал больше всего. Тэхен, не оставив его без комплимента, припал к его коже с поцелуями, чувствуя дрожь Чонгука, тут же нахваливая его за такую честную реакцию. Это смущало еще больше, как и раззадоривало. — Хороший зая, — нежно сказал Тэхен, замечая, как Чонгук откидывается на ворох из вещей, смущенно утыкаясь лицом в сгиб локтя, чтобы ничего не видеть. — Сделай так еще, — прошептал Чонгук, закусывая губу, когда альфа невесомо огладил его внутреннюю часть бедра, тут же оставляя горячие поцелуи. — Еще… Тэхен только усмехнулся, когда капризные просьбы остановиться сменились тихой мольбой продолжать, и как тело Чонгука призывно отзывалось на его действия, мелко дрожа от возбуждения. Его кожа горела не то от смущения, не то от жара поцелуев, обжигаясь о чужие губы. Тэхен не мог наслушаться его стонов, когда на каждое слово, каждый комплимент, который он произносил, Чонгук отзывался своим очаровательным голосом. Спускаясь поцелуями ниже, Тэхен нежно огладил его бедра, целуя округлые колени, скользя по голеням и касаясь его ступней. Чонгук всхлипывает от приятных ощущений, немного дергаясь от щекотки. — Самый лучший зайчик с головы до ног. Чонгук едва мог трезво мыслить, отдаваясь этим сладким ощущениям. Это все так сильно отдавалось в его теле и душе, что он просто не мог не податься всем собой к этим поцелуям и прикосновениям. Слова Тэхена только подливали масла в огонь, распаляя возбуждение в Чонгуке все больше, а сердце с каждым ударом грозилось вырваться наружу, выдавая всего его с головой. — Спасибо… — тихо простонал Чонгук, обрываясь на окончании, когда Тэхен резко огладил его ноги, оказываясь между ними вновь слишком близко к нему. Тэхен видел, что его омега был сильно возбужден, и не собирался его мучать, лишь дразнился, распаляя интерес. Чонгук смотрел на него из-под полуопущенных ресниц, крепко сжимая простыни и попавшиеся под руки вещи, ерзая на месте. Он ощущал невероятную эйфорию от всех поцелуев и прикосновений, но ему хотелось большего, почувствовать наконец своего альфу. Омега понимал, что был на пределе. Нависнув над бедрами Чонгука, альфа наклонился ниже, целуя его над кромкой белья, ощущая, как с каждым поцелуем омега подается выше, стараясь продлить ощущения. Его дыхание было сбито, он почти хныкал, умоляя Тэхена не останавливаться и наконец помочь ему. Казалось, что Тэхен только и ждал этого призыва к действиям, тут же сокращая расстояние и оставляя легкий поцелуй на самой выступающей части под его нижним бельем. Чонгук от неожиданности громко всхлипнул, подаваясь бедрами наверх. Он был таким горячим, готовым вот-вот кончить, если Тэхен не прекратит свои муки. — Хочешь моего внимания здесь? — альфа лукаво глянул на абсолютно красного и разнеженного Чонгука, который чуть ли не скулил от жара и возбуждения. Тэхен вновь оставил свой поцелуй на его головке через ткань, придерживая руками подавшиеся наверх бедра Чонгука, которые просили ласки. Омега мелко закивал, закрывая глаза и пытаясь справиться с дыханием, которое сбивалось с каждым прикосновением, с каждым поцелуем его альфы. — Хороший зая, — Тэхен одобрительно улыбнулся, вновь целуя в то же место, чувствуя чужую дрожь. — Мне снять их? Омега ничего не мог ответить, теряясь в собственных ощущениях. Его тело горело, а губы были искусаны от эмоций и чересчур громких для него стонов, которые он пытался заглушить. Его тело начало дрожать сильнее от слов Тэхена, поэтому он только и смог очень хрипло прошептать «Да». Длинные пальцы аккуратно и нарочито медленно стягивают нижнее белье под аккомпанемент чужого шипения на мучителя-искусителя в лице альфы, откидывая их в сторону. Тэхен усмехается с реакции Чонгука, который безбожно красный и возбужденный ругается на него, но льнет к его прикосновениям ближе, требуя внимания. Альфе не нужно касаться, чтобы знать, что сердце Чонгука взволнованно заходится в груди, как и собственное, а его член реагирует на каждый выдох омеги. Но сейчас азарт и желание завладевают Тэхеном, отчего он низко наклоняется, но не прикасаясь, целуя совсем близко. — Чувствуешь? Это заставляет Чонгука напрячься, избегая желания умолять и выгибаться, что так и рвется наружу, пока альфа дразнит его. Он знает, что это тот момент, которого они оба хотят. — Ах…да, я… — Чонгук закусывает губу, когда чувствует горячее дыхание Тэхена снизу. — Люблю тебя, — низко шепчет альфа, мазнув языком по всей длине члена, оставляя поцелуй на головке. Чонгук под ним прогибается в спине, громко простонав. Чужое дыхание и горячие прикосновения ощущаются так ярко, что омега всхлипывает, подаваясь навстречу, одной рукой комкая все под собой, а вторую вплетая в волосы Тэхена, желая то ли отстранить его, то ли прижать ближе. Альфа дразнится, влажно проводя языком по всей длине, кончиком лаская головку, а потом жарко дышит, прежде чем взять в рот, тут же отпуская. Чонгуку кажется, что он сходит с ума, невольно сжимая в руке чужие пряди. Тэхен тихо шипит, усмехаясь, но раззадоривать не прекращает. Он чувствует, что его омега не сможет долго терпеть. Поддаваясь напору Чонгука, который теряется в ощущениях, прижимая его к себе, Тэхен целует головку, раскрывая губы, затягивая. Он опускается ниже, создавая вибрацию своим голосом, когда чувствует, как омега всем собой подается вверх, умоляя не сметь прекращать это. Чонгук загнанно дышит, не зная куда себя деть. Простыни безбожно мокрые под ним от пота и смазки, а яркий запах его собственного феромона давно смешался с альфьим, кружа голову. Он чувствует, как этого всего слишком много: этих чувств, эмоций, поцелуев и прикосновений. Совсем немного и он сорвется, падая в пучину этого блаженства, которое дарит ему Тэхен. Понимая, что Чонгук почти на грани, альфа скользит своими руками по натянутому словно струна телу омеги, оглаживая его разгоряченную кожу широкими ладонями. Он нежно проводит по тазобедренным косточкам, двигаясь выше, от чего у Чонгука появляются мурашки, и обхватывает чужую талию, крепко сжимая. Он двигается так, как задает темп омега, все еще сжимающий его волосы. Тэхен чувствует, что похоже ему самому не придется скоро ничего делать, чтобы удовлетворить себя, распаляясь от рваных и бархатных стонов Чонгука. Сделав последнее движение, Тэхен прижимается ближе, сжимая губами чужой член, когда Чонгук крупно дрожит, кончая, а потом медленно расслабляется, выпуская свою руку из его волос и позволяя ей упасть на постель. Его грудь быстро вздымается в попытке восстановить дыхание, а волосы разметались по подушке и кофтам, отдельными прядками прилипая к лицу. Чонгуку хочется заскулить, когда Тэхен с пошлым звуком выпускает его член изо рта, облизываясь, и прижимается к его бедру щекой, нежно потираясь. Чонгуку кажется, что он немного задыхается, переполняясь сильными чувствами, которые испытал здесь и сейчас с Тэхеном. Омега внутри него довольно урчит, одобряя все произошедшее, и тянущая с ночи боль отступает, позволяя насытиться приятной негой. Чонгук не знает, как еще выразить свои чувства, которые были у него внутри, поэтому тянется к альфе, прося его подняться, и крепко обнимает, заваливая на себя. Он эмоционально зацеловывает его висок и щеку, не разжимая объятий, пока Тэхен посмеивается, устраивая свои руки на его пояснице поудобней. — Я так сильно тебя люблю, — шепчет Чонгук, прижимая его к себе. — Люблю тебя больше, зая, — Тэхен медленно выдыхает, чувствуя, как омега расслабляется, вымотанный и разнеженный. Чонгук закрывает глаза, вслушиваясь, как грохочет его собственное сердце и как сердце Тэхена ничуть не отстает, как будто подстраиваясь под ритм. Он фокусируется на этом, постепенно расслабляясь, позабыв все другие заботы. Его не волнует ни насыщенный запах, которым, казалось, пропиталась комната, ни влажные вещи под ним, ни дождь за окном, звук которого только сейчас доносится до его ушей. Весь его мир сужается до Тэхена, такого горячего и любимого, и его нежных объятий. — Я думал, что не переживу это, — фыркает Чонгук ему в висок, когда сердце немного успокаивается и дышать становится чуть проще. — Ты слишком хорош в этих вещах. — Рад, что ты оценил мои старания, — Тэхен смеется, когда замечает, что Чонгук, вновь смущаясь, краснеет, и сжимает его в объятиях крепче. Он постепенно расслабляется, утыкаясь в Тэхена носом, погружаясь не только в его тепло, но и родной уютный запах, который баюкает его. Раннее пробуждение вместе с переизбытком эмоций дают о себе знать, погружая омегу в сон. Тэхен тихо жалуется, что им нужно помыться и немного прибраться здесь, но не может сдвинуться с места, пока омега цепко держит его в своих руках. Чуть позже он все же разбудит Чонгука, и зацелует и захвалит снова, после того как отмоет его в душе. А потом продолжит любить, как и обещал. Сегодня весь день принадлежит им двоим.
