Игра

      Поздний вечер. Матвеев сидел в гробовой тишине, засматриваясь то на окно, то на свои руки. Сегодня прошло его первое испытание в Битве Сильнейших. Прошло оно удачно, но особой радости не ощущалось. Ощущалась только внутренняя и эмоциональная опустошенность, с которой он, возможно, и пришел на проект, сам того не понимая. Казалось, что от самого опасного шага в его жизни ничего не разделяет. Можно просто взять и сделать, но парень медлил. Он погрузился с головой в состояние депрессии, даже не подозревая об этом, только ведь никто не подойдет и не предложит: "Дим, давай помогу" или элементарно сесть и просто поговорить с ним.       Дима разучился доверять людям. Сколько предательств было, сколько зависти и сколько боли причинили, казалось бы, обычные люди? Еще с первого выпуска стало ясно, что это самый настоящий скорпионариум. Каждый убеждает, что он станет победителем, а все остальные тут просто для галочки. И особенно в расчет никто не брал юного чернокнижника. Нет, он не покажет своей обиды на людях. Сдержит, лишь бы не дать повод для колких слов этим змеям-искусителям. Каждый из них ждет, когда кто-то ошибется, оступится, лишь бы задеть, да побольнее. Когда Матвеев пришел на проект, он не думал, что даже коллеги могут оказаться настолько бездушны в борьбе за доказательство, кто же всё-таки наисильнейший?       Никому из них он не верил, да и не планировал впускать в свой круг доверия. Кого-то Матвеев знал по наслышке из прошлых сезонов, кого-то знал лично. И, к сожалению, в последний круг помимо младшего Шепса входил ещё один мужчина. Тот, кто одним из первых буквально попытался согнать чернокнижника с его пути, а сегодня они работали на одном испытании на равных. Только теперь все обернулось иначе. Дмитрий показал себя с лучшей стороны, отработав на все сто, а Константину явно что-то, да мешало сегодня. Быть может бесы сыграли с медиумом злую шутку? На этот вопрос он решил не философствовать, вновь вернувшись к собственным глупым мыслям.       Устал. Хоть сейчас бери и вешайся, а может сразу вены? Так глупо звучит, но с каждым ударом по нервной системе юнца, ниточки рвутся. Они же хрупкие, только тронь, начинают рваться. А защитить эти самые ниточки некому. Все умеют лишь рвать, бить, ломать, разбивать, а когда дело доходит до восстановления, то этих самых вандалов и след простыл. Оставили за собой невыносимую боль, с которой с каждым днем жить становится намного труднее.       Очередная сигарета потушена. Какая это за последний вечер? В пачке оставалась лишь пара. Только этот горький дым заглушал внутренние тяготения. Разговаривать с самим собой не имело смысла. Только усугубляло ситуацию, изводя разум до того, что парень чуть ли не ревел. Страшно было довести себя до панической атаки. Он один дома, а бесы наврятли помогут. Они со стороны посмотрят, да посмеются, как мальчишка мучается.       – Может все-таки? – смотря на канцелярские принадлежности, которыми обычно пользовался для рисования, Матвеев взял канцелярский ножик. Лезвие было спрятано и, уложив палец на кнопку поднятия, дернуть не решился. Рассматривая внешний вид ножа, чернокнижник усмехнулся, ведь по своей детской привычке купил ножик с кошачьей лапкой. – Миленько конечно будет, хотя, наверное, даже смешно.       Прокрутив вещицу небольших размеров меж пальцев, юноша ловко сдвинул лезвие вверх, но тут же спрятал. Страшно было. Вспоминалось состояние мальчика 20 сезона. Никто не верил. Все гнали его, считая победу нечестной, несправедливой. Да даже после победы, сколько негатива лилось в его сторону? Только вот сейчас.. Где та самая Мариам Циминтия, которая заслужила руку по мнению зрителей, которые сами и выбрали Матвеева на место победителя? Где та самая ученица Константина Гецати Вилма Генрих, которая прошла в 20 сезон по праву победителя "Школа экстрасенсов"? Учитель есть, ученицы нет, даже как-то странно.       Учитель. Матвеев не до конца понимал, какой из Константина учитель? Да, сейчас на новом проекте он весь такой добрый, а пару лет назад? Когда он буквально назвал чернокнижника никем? Одна из причин, по которой он рванул в юбилейный сезон Битвы Экстрасенсов. Хотел доказать ему, что сможет. И ведь смог. Только на финале Гецати не присутствовал.       – Да и черт с тобой, – отложив нож на стол, он злится. Психует. Вспоминает тот самый день. Пахал изо всех сил. Когда Райдос сказала, что финала он не достоин, как все приходили и говорили о том, что достоин не он, что он здесь за свои красивые глазки. А Константин ведь не появился. Не было его там. Была его бывшая, Егорова Соня, а его самого не было.       Его отвекла вибрация телефона. Матвеев удивился, кто бы мог написать в такое позднее время? Менеджер обычно писал днем, максимум под вечер, но никак не поздней ночью. Знакомые какие-нибудь, да они должны бы спать в такое время. Снова вибрация, прекратив гадать, Дима взял устройство в руки и, включив экран, увидел отправителя.       – Какого хера, – отправителем был тот самый Константин Гецати. На глазах навернулись слезы. – Сука, нет, нет, нет.       Откинув телефон в сторону, чернокнижник нервно стирал подступающие слезы. Обычные сообщения, но с чего бы вдруг медиум решил ему написать? Об этом Матвеев не думал. Его накрыли эмоции, выжигающие частички его души, нанося новые порезы на сердце. Он прочитал написанное провидцем, но ничего не ответил, от чего последовали новые сообщения. А как писать с дрожащими руками, едва попадая даже по цифрам пароля?       Собравшись с мыслями, Дима кое-как ввел этот злосчастный пароль, вновь открыв чат с Константином.

***

Привет, прости, что так поздно. 01:03 Хотел спросить, как себя чувствуешь? Мне показалось, что тебя что-то тревожит. 01:06 Дим? 01:15 Все нормально? 01:24

***

      – Нихуя нормального, доктор, мальчишка на грани самоубийства, – вспылил Дима, смотря в экран как вкопанный. Из сети провидец не выходил, что было даже странно. Неужели ждал, пока ответит? Он почувствовал, что с ним что-то не так? Бред. Не может такого быть. Он не мог почувствовать. А вдруг смог? Противостояние внутри было жуткое.       Взгляд метался от экрана к канцелярскому ножу. В мыслях возник до боли глупый план действий.

***

Приезжай, если, конечно, успеешь. 01:33

***

      – Ага, приедет он, как же. Зато может мне повезет, – вновь взглянув на острую принадлежность, желание сделать фатальную глупость становилось лишь выше. И все же рискнул. Написал медиуму. Даже адрес скинул. Какова вероятность, что тот всерьез рванет с места? Низкая. Но так думал лишь Матвеев.       Вновь взяв в ладонь вещицу в кошачьей лапой, выдвинул самый острый коготь. С минуту, кажется, просто смотрел. Все же какая-то часть разума кричала о том, что это и вправду глупость. Стоило начать, потом ведь как наркотик, не отвяжешься. Приложил лезвие к коже на запястье. Провел, но не сильно, оставляя лишь красную полосу без крови. Глубоко не вел, знал, что в один момент "и рука дернется неосторожно". А бесов состояние чернокнижника раззодоривало. Они так и жаждали, когда же тот совершит смертельный шаг по пути этой хлипкой веревки.       Матвеев психанул на шепот чертей, нанес несильный порез на поперек вен, но последующий сильный на ладони. Боль отрезвляла разум. Успокаивала. Вновь воспоминания из прошлого. С глаз вновь текут слезы. Слезы обиды, боли, отчаяния. Он запутался в этой тьме, из которой сам выбраться не сможет. Кровь из ладони капала на стол, а чернокнижник и не смотрел, лишь сильнее сжимая руку. А тьма ему смеется, да с такой силой, буквально оглушая юношу. Забылся напрочь.       В себя пришел лишь тогда, когда ощутил холод воды, отрезвляющий голову. Успел все-таки. Более соображающим взглядом понял, что в ванной комнате. Гецати его в чувство ледяной водой пытался привести, а в порезанной руке была тряпка какая-то. Мужчина заметил более трезвый взгляд парня, потому выключил воду, взяв покалеченную ладонь, да и руку младшего в свою. Медиум осторожно, еле касаемо дотрагивался до раны тканью. Судя по-всему какой-то платок, явно не Матвеева, у него в квартирке таких вещей не водилось. Дима тихо шипел на болезненные ощущения. Теперь уж точно пришел в себя, откуда провидец решил начать беседу.       – Аптечка есть хотя бы? – спросил Константин, пересекаясь своим взглядом с чужим.       Дима ладонь с тканью сжал, недовольно сморщившись, но пересилил себя, сиплым голосом выдавил два слова.       – На кухне, – головой кивнув, указал нужное направление.       Провидец подхватил под руку чернокнижника, проходя на кухню. Благо все лежало на видном месте и найти бинт не составило особого труда, а вот на присутствие ранозаживляющей сетки старший напрягся. Неужели у юнца часто такие срывы были? Разговор потом. Сейчас основой является как можно быстрее обработать рану и перевязать во избежание новой кровопотери. Наложив сетку на размер пореза, что почти совпадал с шириной ладони, Гецати с осторожностью перевязывал повреждение бинтом. Закончив с этим, мужчина сел напротив Матвеева, ожидая, пока тот сам заговорит. Но он и слова не проронил. Боялся.       – А если бы я не успел? – прервал наконец тишину медиум.       – Встретились бы на похоронах, – с его глаз вновь начали течь слезы. Дима осознал, что успело произойти. Испугался. Стало невыносимо страшно, что он мог умереть, мог нанести порезы еще сильнее.       Константин держал его руки в своих, не отпускал. Видел эти слезы, сердце сжималось от волнения за эту истерзанную душу, которая претерпела столько боли и унижений. Душа, которая все время одна и именно в этот вечер пошла ва-банк. Игра на скорость. И счет шел на минуты. Но Костя успел, и Дима остался жив. Смерть проиграла, а бесы в страхе энергетики аланца сгинули прочь.       – Я больше тебя не оставлю, – тихо произнес Константин, поднимаясь с места, он поднял и чернокнижника, прижимая к себе, не отпуская его из объятий. Слушал всхлипы, смотрел на заплаканные после глаза. Услышав лишь тихое шмыганье носом, Гецати вновь пересекся с карими глазами чернокнижника.       – Спасибо, – стирая слезы, проговорил Дима, не сводя взгляда с провидца.       Медиум добродушно улыбнулся, смотря за тем, как успокаивается мальчишка. Рядом с ним Костя, который спас, выхватив из лап смерти. В этот момент он решил лично для себя, что возьмет на себя ответственность за эту беззащитную душу, которую гложет так много боли, выедая все изнутри и начиная убивать снаружи. Он сделает все для того, чтобы в глазах этого парня вновь сиял жизненный огонь. Тогда Гецати оставил Диму наедине с собой, тем самым лишь навредив, а сейчас останется рядом, пообещав себе поддерживать юнца несмотря ни на что. Подарить ему все то тепло и заботу, которые есть у аланской души.       Казалось бы, так нелепо и трагично воссоединились две души, но им этого было будто достаточно.       Мужчина провел младшего до его постели, стараясь уложить спать. Футболку, испачканную кровью Димы, Константин снял, откладывая в сторону. Матвеев все понимал, ничему не перечил. Взгляд у него мальчишечий, самого настоящего ребенка, которому лет восемь. Ему не хватило любви, не хватило ласки, заботы. Он получил слишком много боли, терзаний и зла, чего не заслужил вовсе. Провидец укрыл чернокнижника, укутывая теплее, а после мягко поглаживая по голове, избавляя от ненужных мыслей, от негатива, который ему вовсе ни к чему.       Дима с благодарностью посмотрел уже сонными глазами. Ничего не сказал, но в его глазах все читалось, потому Костя лишь улыбнулся и продолжал сидеть с ним рядом, наблюдая за тем, как в скором времени наступит утро, но этот совенок только ложится спать, зная, что рядом теперь будет человек, который точно убережет его от человеческого зла.       Такой глупый план, но свел две души. Дима не думал, что он приедет, что испугается. Но приехал, оказался рядом в нужный момент, и за это Матвеев ему благодарен. Любовь ли это? Может быть. Ведь были между ними краткие интрижки, которые цепляли юную душу мальчишки. И чернокнижник полностью доверился медиуму, надеясь, что потом не пожалеет, а Костя дал себе мысленную клятву: уберечь юнца от злых языков и просто быть рядом. Любить и спокойно друг с другом жить.