Приснись мне

***

— Саске! Саске, что с тобой? Голос звал как будто издалека, еле слышимый, тонущий во мраке, сковавшем его. Другой голос, что звучал из этого мрака был спокойным, почти гипнотизирующим. Постепенно тьма расступалась, рассыпаясь в осколки бесшумно, словно только ему было дозволено звучать в этом месте. Саске мелко трясло, он почувствовал в горле ком и вопрос, мучавший его с самого начала застрял где-то посередине, между страхом и рассудком. Пытаясь осмотрется, Саске увидел сквозь мутную пелену в глазах силуэт Сакуры. Это был сон? — Ты весь дрожал, Саске, — он слышал её, но не понимал, о чем она говорит. Её беспокойство и собственное самочувствие наводили на мысль что что-то случилось, — Я решила что у тебя жар, но ты был холодным. — Плохой сон, — бросил небрежно, протирая уцелевший глаз: по наставлению Сакуры он все ещё носил повязку на левом глазу. Встав с постели и собираясь уйти, Саске все же бросил что-то напоследок. Кажется, сказал что подышит воздухом. Сейчас его мысли занимал лишь тот, кто его и встревожил во сне. Итачи… После Четвёртой Мировой войны шиноби прошло шестнадцать лет. Столько же, сколько с его последней встречи со старшим братом. В те дни его кровь кипела как никогда… От одного только взгляда, голоса или прикосновения. Затем жизнь завертелась своим чередом. Появились обязанности, миссии, даже попытки социализироваться в деревне, которые так и остались провальными. Более-менее удавалось наладить контакт лишь с Саем, и то, не без помощи Наруто и одного забавного совпадения. Сай был заменой Саске в команде номер семь и, по странной случайности, они оказались довольно похожи между собой, о чем часто твердили остальные. Потом появилась семья. Он должен был возродить клан. Семейная жизнь оказалась ему чужда. Он не винил Сакуру: она была прекрасной женой и матерью, просто он не был готов делить свою жизнь с кем-то ещё, после стольких лет скитаний. Все эти годы он старался не думать об Итачи. Ему было тяжело вспоминать то, что именно он почувствовал, когда увидел брата на тех руинах их клана в тот день, когда пришёл убить его. В тот день, когда на исходе боя Саске понял что несмотря на жажду мести, несмотря на ненависть и весь мрак в его сердце, он не сможет убить Итачи, не сможет отомстить за клан. Не из-за того, что остался совершенно без сил, не из-за того, что ему стало страшно. А лишь потому, что он этого не хочет. В тот день Итачи погиб. Саске ещё долго пытался убедить себя в том, что Итачи принял смерть не от его руки, но так и не смог. Он этому поспособствовал. Когда Саске встретил Итачи на войне, воскрешенным, времени поговорить у них было слишком мало — Саске едва успел расспросить брата о клане, их страшных тайнах и о правде гибели клана — во имя чего Итачи променял их жизни на будущее деревни, погубив и свою. В последний миг Саске судорожно пытался решить стоит ли ему признаться в произошедшем на руинах и навсегда оставить Итачи в недоумении или сжалиться над ним, спрятать те чувства глубоко внутри и забыть. Выбрав второе и навсегда отпуская душу Итачи на упокой, Саске больше никогда не думал о нем так, как тогда. Запрещая это себе на благо клана, деревни, чувств Сакуры и морального успокоения Итачи на том свете. И теперь, спустя столько лет, Саске слышит его голос во сне. Что бы это не значило, Саске списывает все на усталость, подсознание, клановые тайные печати и все что угодно, только не на те чувства. Тоска со временем никуда не делась, лишь усиливаясь в укромных уголках его души, разрастаясь словно дерево, уходя корнями глубоко в сердце. Он не выдержит этих чувств снова, их будет тяжело запереть. Однако просто забыть и лечь спать дальше Саске не мог. В голосе Итачи было что-то притягательное вместе с неестественно отталкивающим. Он звал Саске. — Саске… Сон повторяется на следующий день. Через день тоже. Снова и снова Саске слышит в душной темноте сна его голос. И с каждым разом ощущает что это грозит чем-то большим, чем нехваткой сна. С каждым разом скользкий, невероятно терпеливый страх сковывает его горло, выдирая из него немыми криками что-то важное. В одну из таких ночей Саске впервые увидел во сне руки. Они тянулись к нему из все той же густой темноты, будто хотели прикоснуться, но никак не могли. Это были руки Итачи. — Саске… подойди. Страх душил его сильнее, чем прежде: он проснулся с криком. Сердце обещало разорваться на части, Саске не мог контролировать его биение. Дыхание было рваным, будто он сам только что восстал из мёртвых. Благо, что Сакуры не было дома — ночная смена в госпитале, а Сарада — на миссии. Дождавшись рассвета он сбросил одеяло и скрылся в утренней дымке. В тот же день он снял квартиру на окраине деревни. По возвращению Сакура обнаружила одинокую записку на краю кровати, написанную дрожащей рукой: миссия. С того дня жизнь Саске стала похожа фильмы ужасов, на которые Наруто очень уж часто водил его. Саске знал, что Наруто боится таких фильмов, но отчего-то они ему нравятся, а подпрыгивать и хвататься за руку Саске ему было не так неловко, как за руки других своих товарищей. Только вот игра актёров в таких фильмах заставляла желать лучшего, Саске убедился в этом на своём опыте. Может стоит позвать Наруто, мол, теперь моя очередь? Просыпаясь среди ночи в холодном поту Саске требовалось ровно три минуты на то, чтобы перевести дыхание. Глаза всегда были влажными от слез. Он бы точно не смог в таком состоянии быть дома, показывая эту неожиданную слабость перед семьёй. Объяснить причину страха было сложнее. Когда он просыпался, то долго смотрел в тёмный потолок. Зная, что стоит смотреть лишь на него. Нельзя поворачиваться. С этого момента все и начиналось. Саске ощущал кого-то рядом. Мурашки бежали по коже от необъяснимого пристального взгляда из темноты, сердце почти останавливалось от ощущения чужого дыхания. Апогеем стало дуновение воздуха, будто кто-то проходил мимо. Саске думал над тем, чтобы действительно попросить миссию, опасную, такую, чтобы не было времени на сон, еду и мысли. А если в штабе такой не найдётся, он мог бы просто не спать. В конце концов он шиноби, довести себя до такой усталости, что никакие сны он не запомнит, было вполне себе возможным. Однако все это разрушалось под натиском давно забытого чувства. Он не хотел лишиться этого. Саске хотел его слышать. Видеть руки. Пусть руки так и остаются недосягаемы, зато голос, звавший его по имени, сейчас был ему дороже всех прочих. В этот же день в хлипкую дверь постучали. Саске усмехнулся — Наруто таки его нашёл. Но был рад увидеть хоть кого-то, кроме призрачных теней по ночам. — Саске, что это с тобой, тебайо? Выглядишь потрепанным. С тараканами по ночам воюешь? Мурашки побежали по коже Саске. Да уж, ещё с какими. — Чего тебе, добе? — Сакура приходила, хотела узнать на какую такую миссию ты убежал ни свет ни заря, даже не поделившись. Многозначительный взгляд Наруто было трудно выдержать без улыбки — этот дурень пытается выглядеть строгим хокаге, а у самого смех в глазах. И чего он там себе только напридумывал? — Наруто… — Я ей сказал что ты в стране Песка, помогаешь Гааре. Хотя, пыли здесь и правда как песка в Суне, Саске, хоть прибрался бы! Благодарности здесь было бы мало: Саске сжал плечо друга в знак признательности. — Так, а теперь рассказывай! Хотя ты ничего так просто не скажешь, уж я то знаю! Идем. — Куда? — Саске опешил, пытаясь найти подвох: не поведёт ли его Наруто к разгневанной Сакуре? — Выпить, куда ещё! Не бойся, знаю я, куда Сакура точно не заглянет в разгар вечера, а Сараду и вовсе туда не пустят, идём! Делать было нечего, Саске плелся позади Наруто, отставая на два шага. Он думал незаметно исчезнуть, затеряться в толпе и вернуться в квартиру, чтобы уснуть и услышать Итачи снова, однако понимал, что здравым решением будет все же выбраться куда-то, нормально поесть и расслабиться — ни к чему хорошему его галлюцинации не приведут. Вечерняя прохлада приятно охладила разум и Саске вдохнул полной грудью. Несмотря на все возражения он был рад в самом деле подышать свежим воздухом, отпустить мысли. Даже болтливый Наруто, активно рассказывающий о последних новостях Конохи не раздражал, напротив, добавляя вечеру покоя и чувства правильности происходящего. В контрасте с последними днями это очень было кстати. В одно из очередных эмоциональных рукоплесканий Наруто указал Саске на новую вывеску какой-то лавки, однако взгляд Саске зацепил знакомый силуэт в толпе перед этой лавкой. Чёрный ворох волос, повязанные в хвост тоскливо кольнули сердце бывшего нукенина и Саске встряхнул головой, прогоняя наваждение.

***

Отпивая с третьей пиалы Саске безразлично оглядывал зал. Посетителей было немного, знакомых лиц не наблюдалось, что было очень на руку сбежавшему от жены шиноби. Разве что одна громкая дама в самом центре зала привлекала к себе внимание активностью и полосками в стиле инудзука на обоих щеках. Саске пришло в голову что она может быть сестрой или ещё кем-то близким для Кибы, её запал очень уж был похож него самого. Додумать догадку и поделиться ею с Наруто, который мог бы сказать наверняка, Саске не успел — его отвлек внезапный стук в окно неподалеку от их столика. Стук был монотонным, обернувшись на него Саске увидел по ту сторону стекла ворону, настойчиво привлекающую внимание посетителей. Тревога и чувство какой-то неясной тоски сжали сердце Саске в тот миг, он торопливо опрокинул четвертую пиалу саке залпом. Его жест не укрылся от уже порядком весёлых, но внимательных глаз друга. — Они сегодня что-то совсем взбунтовались, — заметил Наруто, прерывая очередной рассказ об успехах Боруто. — Не вижу в этом ничего странного, — Саске пытался не думать об этом. Не допускать мысли, не податься соблазну поверить в такую призрачную надежду. — И все же они какие-то… не такие. В резиденцию ломились, летели куда-то кучей и вообще… — Наруто, вороны всегда летают кучей. — Хм… — Хокаге не знает о природе местных птиц и их повадках? — Я жаб призываю, это ты у нас этот… как его… по птицам который, разбираешься, ну! Саске улыбнулся — он и сам не знал, как называются эксперты по птицам, ибо он все же не был одним из них, но спорить было бесполезно. На выходе из бара Наруто уже ждали — Шикамару негодовал, как оказалось, Наруто снова никому не сказал о том, куда идёт и надолго ли, из-за чего его снова потеряли. Благополучно передавая покрасневшего и еле стоящего на ногах хокаге его заботливому помощнику Саске медленно побрел в сторону своего временного жилища. Улицы уже порядком опустели, сумерки давно угасли, отдавая честь опускающейся на деревню ночи. Тишину нарушал лишь шелест листвы, покачивание вывесок, фонарей. И хлопанье вороньих крыльев. Саске остановился. Перед ним на земле расхаживала ворона, деловито выискивая что-то среди мелких камешков. Саске собирался обойти птицу, но она вдруг взлетела. В тот миг его сердце обливалось кровью: ему показалось, что в глазах у неё ничто иное, как шаринган. Превозмогая оцепенение Саске поспешил за птицей. Пустошь встретила его угрюмой тишиной. Природа давно завладела этим местом: трава выше колен отлично прятала собою остатки некогда жилого квартала. Здесь уже пустили корни даже деревья. В воздухе пахло все той же летней негой. И лишь немногие шиноби проходя мимо увидят в этом пустом поле памятник почти погибшему клану. Кто-то даже вспомнит запрещающие ленты у ворот. Наруто рассказывал о Пейне, говорил, что всю деревню снесло его силой, даже те кварталы, что были в отдалении. Саске уже бывал здесь. Он не чувствовал ничего, кроме скорби, такой же, как и много лет назад. Сейчас он впервые ощутил не только её, но и потусторонний страх, будто что-то должно произойти. Ощутил присутствие кого-то позади себя. Он не оборачивался. Он знал кто стоит позади. Но боялся, что он растворится в воздухе также, как и сотни других видений. — Саске? Он спрашивает. Он зачем-то это спрашивает. Высококлассный шиноби прошедший две войны, перерезавший весь клан и спасший деревню не единожды спрашивает кто стоит к нему спиной на пустоши клана Учиха. В одну секунду оказавшись перед Итачи Саске обхватил его руками. Обнимая крепко, почти судорожно, сжимая пальцами ткань плаща так, будто пытаясь приковать его к себе, чтобы больше не терять. На его голову легла рука Итачи. Саске почувствовал как он поглаживает его, перебирая прохладные пряди между пальцев. Они понимали друг друга без слов. И одновременно не понимали ничего.

***

Скрип дощатых половиц возвестил об их приходе если не всё здание, то всю квартиру точно. Саске затворил дверь. Просто закрыл её на два замка, как самый обычный гражданский, скрывая за этим больше смысла чем за все эти годы жизни со своей семьёй. Временный хозяин жилища только сейчас осмелился обратить внимание на чёрные белки глаз Итачи и активированный шаринган. Впрочем, он знал что все именно так. Остальные вопросы, наподобие «кто» и «для чего» казались излишни. Итачи беззастенчиво разглядывал своего младшего брата. Возмужавшего младшего брата. Заметив это, Саске хмыкнул. — Пытаешься смириться что теперь я старше своего нии-сана? — Пытаюсь понять что ты прячешь за своим новым имиджем. Саске убеждал себя что двусмысленность могла ему лишь почудиться, что это его игра воображения на фоне разбуженных чувств. Скрывая растерянность Саске отвёл взгляд, который случайно пал на злосчастную кровать, в которой он так долго мучался от сладких кошмаров. Стоило спросить об этом, но он отчаянно боялся услышать правду: вдруг станется, что это лишь его собственный кошмар. — Саске. Снова обратив на старшего брата взгляд, Саске поёжился. Итачи произнес это в точности так, как во сне. Что если это тоже всего лишь сон? И он станет кошмаром, как только он откроет глаза, проснувшись от собственного охрипшего крика. — Что случилось с твоими глазами? — Ученик поборол учителя, — ответ не без иронии, — Сын Наруто лишил меня риннегана. Не по своей воле. — Риннеган… много воды утекло, значит. У Наруто сын? Это тоже о многом говорит. — И дочь. — Что на счёт тебя, Саске? Саске видел, как Итачи осмотрелся вокруг. Да, квартира на окраине заставляла желать лучшего и Саске понял, о чем мог подумать Итачи. — У меня дочь. Здесь я живу всего несколько дней, осмелюсь заметить, что по твоей милости. Слова Саске застали Итачи врасплох, он с немым вопросом заглянул в глаза своего младшего брата, на что тот снова отвернулся. Итачи не успел заметить, было ли то от смущения или во взгляде брата была печаль? — Ты снишься мне. — Саске… — Нет, послушай. Теперь ты должен выслушать. Я… Саске не мог сказать этого вслух. Но знал, что в этот раз он был должен. Итачи имеет право знать. Они не знают, сколько времени у них ещё есть. Подойдя ближе, Саске прикоснулся кончиками пальцев к щеке Итачи. Затем полностью накрыл её ладонью, поглаживая, прижавшись лбом ко лбу, находясь опасно близко к его губам. Саске знал, что Итачи не оттолкнет. Он знал — Итачи решит, что Саске соскучился по нему настолько, что сам идёт на тактильность, не более. Саске не мог решиться перейти эту черту. Перед его взором возникла картина: он решает рискнуть и почти целует старшего брата, а а следующую секунду Итачи возносится ввысь, оставляя после себя лишь горсть пепла и тело того, кого принесли в жертву для этого воскрешения. Саске ясно представил себе свою истерику на такой исход событий. Его моральные муки прервал Итачи. Саске ощутил на своих губах мягкость чужих губ. Он ждал что умрёт в ту же секунду, настолько это разрушило все границы рассудка и полностью лишало всяческих адекватных умозаключений, что он просто замер. Несмотря на то, что в его планах было практически то же самое, Саске не мог пошевелиться, мало того, он не мог даже закрыть глаза: он ясно видел перед собой чёрные ресницы брата, складки на лбу, будто он тоже боится сделать то, что сделал; линию проходящую через обе щеки, похожую на порез, показывающий неидеальность техники воскрешения в плане внешнего вида воскрешенного. Видел как подрагивают веки Итачи, черт знает по какой причине. Сейчас Саске не понимал ничего, чувствуя себя учеником в академии, впервые ощутившим чакру в своём теле. Затем он увидел перед собой тёплый взгляд шарингана Итачи. — Я знал это с того дня, — прошептал Итачи прямо в губы Саске, пробуждая его из оцепенения. Пояснение помогло, сработав как спусковой механизм: Саске прижался губами к губам, желая почувствовать их ещё раз. Он все ещё не верил, но этот вкус пьянил, сводил юношу с ума. Он чувствовал запах корицы и чёрной смородины, не зная, на самом ли деле это было запахом Итачи, а не плодом его воображения, но зная, что запомнит его надолго. Дыхание было тёплым. Итачи дышал ему в шею и Саске умирал. В сотый раз за этот вечер он сумел умереть и возродиться снова. Он не хотел думать о том, как ему жить дальше. Как ему остановить время и удержать этот миг… нет, как ему удержать старшего брата здесь, как не дать его душе снова ускользнуть сквозь пальцы, не дать ему раствориться в воздухе. Он чувствовал ладонью рельеф его тела: лопатки, позвонки, мышцы, талия. Он чувствовал его прикосновения — Итачи гладил его по волосам. Так уж они ему полюбились с первого момента. Саске не только слышал его, но и видел, ощущал. Это не было сном: он проверил. Знал, что рассыпется осколками, как только все это закончится. Держал это глубоко в душе, подальше, не затмевая момент жестокостью реальности. — Итачи. — Да? — Приснись мне. Приснись снова. Итачи тепло улыбнулся и коснулся пальцами лба Саске. — Прости, Саске, в другой раз. Сейчас я не хочу тебе сниться, сейчас — я хочу быть с тобой здесь, настолько ближе, насколько это возможно. Поцелуи были горячими. Любовь, смешиваясь с горечью утраты, предвкушением конца света, становится острее. Она прожигает себе путь в сердцах шиноби дальше души и возносится ввысь, превращаясь в сокрушительный ураган, сметающий границы дозволенного, прошлого и будущего.