every me and every you

      Диана врывается в отделение интенсивной терапии; Сэм лежит белая-белая, едва дышит, зато живее всех живых, и Диана подходит к больничной койке и совсем легонько щёлкает эту дурёху по лбу. За то, что напугала. А потом склоняется и ласково касается губами лба. За то, что поправилась.       — Мисс?       За спиной появляется девушка в светлом хирургическом костюме. Планшетка в руках, заправленные под шапочку волосы, никакого макияжа и слишком уж серьёзное выражение лица, как по мнению Дианы. Даже для медсестрички.       — Я сестра, — кивает Диана, — экстренный контакт.       — Зовите меня Кэсси, — моргает, оу, даже не мисс, ну ладно. Удивительно, как такая серьёзная леди решила обойтись без формальностей. — С Самантой всё будет хорошо, необходимо лишь время для восстановления, но осложнений не предвидится.       — Спасибо, — шепчет Диана, возвращаясь к Сэм, чтобы сдвинуть кудри со лба.       — Вот только нам не удалось найти медицинскую страховку.       — Я всё оплачу, можно сейчас просто оставить нас наедине?       По лицу Кэсси едва ли возможно понять, как она отреагировала на лёгкую грубость со стороны Дианы, которая к концу этой безумной недели и так вымоталась до того, что сама бы попробовала вскрыть вены. Судя по шагам, Кэсси удаляется из палаты, и Диана прикрывает покрасневшие глаза; сердце разрывается от боли — её бедная Сэмми думала, что осталась совсем одна, как же она могла позволить Диане хотя бы допустить мысль о том, что возможна жизнь без Сэмми? Дурочка. Как только очнется, Диана завалит её любовью, и пускай Сэмми только попробует слово сказать.       Ощущение, будто спасли саму Диану — вытащили из ада, ведь именно такой стала бы жизнь без Сэм после смерти отца.

***

      В следующую смену Диану встречает медбрат Ури, и ей едва хватает сил, чтобы не шутить над именем, но этот человек выглядит таким грозным, что даже Диане страшно от одного взгляда. Сэм так и не очнулась, но прогнозы лучше некуда.       И всё-таки Кэсси посимпатичнее этого Ури.

***

      Диана сталкивается с Кэсси у входа в больницу; на ней длинное бежевое пальто и нет шапочки. Волосы сплетены в аккуратный дракончик, вьющийся по голове кругом, будто нимб, и это большое упущение — прятать такую причёску, серьёзно, Диана сделала бы исключение для Кэсси, будь она работницей реанимации. Что ещё удивительней: в руках Кэсси тлеет сигарета. Похоже на Чапман.       — Куришь на рабочем месте? — веселится Диана, потому что ей срочно необходимо отвлечься от мысли о том, что Сэм лежит внутри с зашитыми венами, которые она пыталась вскрыть.       Кэсси бросает серьёзный взгляд. Какие же у неё холодные глаза.       — Это не рабочее место, — отвечает она, вставляя сигарету между зубов и роясь по карманам пальто, чтобы вытащить пачку. Чапман с шоколадным фильтром, ну и прелесть. Диана покорно принимает подношение, раз уж подвернулся случай. Ей точно не помешает сигаретка перед встречей с Сэм. — Попробуй не курить, когда каждый день проходишь через одно и то же. Твоя сестра очнулась вчера, но ничего не говорит. Чтобы не положили в психиатрическое отделение, необходимо подписать все документы.       — Её хотят упечь в психушку? — вздрагивает Диана. — Дай зажигалку.       Вместо этого Кэсси приближается, чтобы прикурить от своей сигареты, и Диана затягивается, как в последний раз.       — Это стандартная процедура, — спокойно отвечает Кэсси, — что у вас…       Она испуганно моргает. Ух ты, эмоции.       — Прости, мне не положено лезть в личные дела пациентов.       — Всё хорошо, — но она врёт. Нихуя не хорошо. — Спасибо за сигарету.       Диана спешно бросает окурок, пока Кэсси берет из пачки вторую, и скрывается в здании, лишь бы не смотреть в бездушные и бесконечно печальные глаза Кэсси.

***

      — Привет, Сэмми, — шепчет Диана, поправляя кудрявые волосы, — как ты?       Вокруг слишком много света, но Диана видит только темноту внутри себя; столько вины за то, что она не справилась с единственной задачей, не уберегла Сэм.       — Отлично, — закатывает глаза Сэмми, — лучше не бывает. Фу, от тебя опять воняет табаком. Ты же бросила.       — Симпатичная медсестричка угостила, — никакие слова не опишут то, насколько огромное облегчение испытала Диана, когда осознала, что Сэмми не собирается играть в молчанку и с ней, — не могла отказать. Мы же поговорим дома?       — О медсестре? Прости, ты знаешь, что я не по девочкам.       — Я серьёзно, Сэмми.       — Я пока не хочу об этом говорить, — сдаётся Сэм и отворачивает голову, — может, однажды, но не сейчас. Клянусь, больше не стану повторять.       — Я буду рядом, ты же знаешь? — В этот момент в палату входит Кэсси. — Отдыхай.

***

      Кэсси ловит её уже на выходе.       — Ещё раз извини, что я так бестактно полезла к тебе с вопросами, — говорит она со всей серьёзностью.       Диана видит её морщинки под глазами и уставши опустившиеся веки. Такую милашку хочется упечь не в реанимационку, а домой под одеяло.       — Извинения приняты, — слабо улыбается Диана, хотя она не уверена, что не будет теперь сторониться человека, который захотел вскрыть её душу.

***

      Диана запирает автомастерскую и хочет спокойно пройтись до больницы, чтобы навестить Сэмми, пока ещё часы для посещения, когда осознает, что в Лоренсе в этом году заморозки начались рано: недавно был дождь, и теперь все лужи застыли, превратившись в лёд, и Диана — идиотка, потому что надела кеды вместо любимых кожаных ботинок и потому что подошва конверсов легко скользит по застывшим лужам.       Если она и кричит «ебаный в рот», падая, то уж точно не с отчаянием, а полным принятием ситуации.

***

      Адская боль, но хотя бы не проломанный череп.       — Внутрисуставный перелом без смещения, — говорит Кэсси.       — А мы всё продолжаем сталкиваться, — бормочет Диана, откидывая голову на подушку, — кто вызвал скорую?       — Мимо проходил какой-то мужчина, повезло те… Вам.       — Можно уже и без формальностей. Я просто Диана.       — Ну а я просто Кэсси, — как будто Диана не в курсе, боже.       — Это от Кэссиди?       — Неа.       — Кассандра?       — Холодно.       — Кэйси?       — Точно нет. Кастиэль. Мои родители были с причудами.       Диана усмехается.       — Знакомая история, — честно признается она, — так что с переломом? Когда меня выпишут? И я смогу посещать Сэмми?       — Это уж скорее она будет к тебе ходить, — качает головой Кэсси (надо же… Кастиэль. Действительно с причудами), — полежишь тут пару недель, потом ещё около четырёх придётся прыгать на костылях с гипсом. Приятного мало, но тебе ещё повезло, что голову не разбила или чего похуже.       — Вау, удача сегодня на моей стороне, — без восторга бормочет Диана, — а как там Сэм? Ей уже сказали? Я телефон разбила там, даже написать нормально не могу.       — Я всё передала, не беспокойся. Хотя у нас так не полагается, честно говоря, но я могу провести её к тебе сегодня. Это будет нашим общим секретом.       — Ты ангел, — с восхищением заявляет Диана, понимая, что за холодными глазами скрывается настоящая душа, — спасибо тебе, серьёзно. А как тут с сигаретами…       — Даже не проси. Через полчаса приду с Сэм.

***

      — Ты такая дура, — сразу заявляет Сэм.       Видно, что она хочет в привычном жёстче скрестить руки на груди, но стесняется: больничная рубаха не скрывает бинтов, и они станут ещё более заметными, если попробовать хоть как-то акцентировать внимание, чего Сэм явно не хочет, так что она просто хмурится.       — И без тебя знаю, — отзывается Диана.       Кэсси неловко топчется где-то рядом, потому что просто отойти не может, но и подслушивать у неё вряд ли есть желание. А может, всё-таки хочет узнать, что же творится внутри их маленькой семьи.       — Тебя выписать на неделе должны, — как будто Сэмми и так не в курсе, но надо же чем-то отвлечь тему, — придётся тебе меня навещать.       — Вот и не буду, — дуется Сэм и таки скрещивает руки, о чем тут же жалеет, потому что меняет позу, — как ты так, а?       — Скоро Ури будет выходить на смену, и я… Простите, что так мало, но других вариантов не было, так что вы бы заканчивали, — возникает Кэсси.       В голосе ни капли настоящего испуга или сожаления, и всё же Диане что-то такое чудится в синих глазах; что-то, чему она верит, поэтому спокойно кивает и отвечает честно:       — Всё хорошо, спасибо, что помогла нам.       — Конечно.       Диана дожидается, пока Кэсси снова не сделает вид, что она ужасно занята, и только после этого жестом просит Сэм склониться.       — Я люблю тебя, ты же знаешь? — шепчет она с прикрытыми глазами.       — Я тоже люблю тебя, Ди. Береги себя.

***

      Когда Диану будят от сладкого вечернего сна, она поначалу хочет убивать, но затем видит красивое лицо Кэсси и передумывает, а уж любовь к миру просыпается в тот момент, когда Кэсси заговорщически прижимает палец к губам и показывает костыли.       — Пойдём, пока никто не видит, — шепчет она, — живей, если хочешь получить свою сигарету.       Боже!       — Ты святая!       Диана подрывается так быстро, как может, со сломанной-то ногой, и хватается за костыли.       — Погоди-погоди, — Кэсси скидывает с плеч привычное пальто, — Сэм сказала, что вещи принесёт только завтра утром, а тебе никак нельзя в этом на улицу.       От пальто пахнет чем-то мягким: похоже на шоколадную выпечку, и это неожиданно, потому что от Кэсси ожидаешь резких, грубых запахов, какими пользовалась сама Диана, только если у неё было настроение пшикаться. Аромат как-то незаметно укутывает в себя Диану, которая не возражает, лишь заботливо приглаживает складочки на ткани.       — А ты?       — Иммунитет хороший, — хмыкает Кэсси.       — Это ведь не…       — Сигарета, — напоминает строго, будто не собирается тайно провести пациентку к курилке, а делает выговор за невыполненное домашнее задание.       Диана никогда даже не пыталась браться за домашку — ей хорошо знаком такой тон.       Добраться до чёрного выхода, к которому им приходится буквально красться, оказывается той ещё задачкой, но в конце концов они оказываются за дверьми, и Диана с облегчением затягивается сигаретой Кэсси, которую опять прикуривает совсем не от зажигалки. Только в этот раз для Дианы жест становится каким-то слишком интимным, жалко, что, кажется, для Кэсси это просто мелочь. Ох, она одолжила пальто, провела Сэм, позволила покурить… Неужели это всё — просто попытки извиниться за тот вопрос? Диана загибает язык, пуская кольца, чтобы отвлечься.       — Ого, — отзывается Кэсси, — я так не умею.       — Немного практики — и это станет проще простого, — улыбается Диана, поворачивая голову к Кэсси, и это оказывается её роковой ошибкой: на лице Кэсси едва-едва заметная улыбка, которую можно было бы принять за обычный изгиб губ, но Диана не дура. — У нас недавно умер отец, а у Сэм — жених. Сгорел в пожаре, прямо как мама. Она чувствует себя виноватой, говорит, что не уберегла их обоих, хотя, когда мама умерла, ей едва полгода исполнилось. Да и сейчас… Кто же знал. Вот… что случилось.       — Мне жаль, — в голосе ноль эмоций, но Диана опять ловит в её глазах что-то действительно живое. — А ты как?       — Ха, — выдыхает Диана, — плохо. Но я старшая сестра, знаешь, я должна держаться.       — Невозможно всегда быть стойкой, Диана.       То, как Кэсси произносит её имя, почти кощунственно, потому что внутри всё плавится и превращается в проснувшийся вулкан — так горячо.       — Ну, раз уж я открыла тебе душу, — переводи тему так ловко, что сама гордится, и в честь этого стреляет ещё одну сигарету, — что же случилось в твоей жизни, дорогая? Вечно такая печальная, будто вчера умер котёнок.       — У меня правда умер котёнок, — моргает Кэсси, и тут становится страшно неловко, — в детстве.       — Да пошла ты, я уже думала извиняться.       — Ни к чему. Ничего такого, просто родители вечно твердили, что эмоции — это лишнее. Когда умер котенок, мне запретили плакать. Вот и вся история.       — Ого, у нас целый сеанс психотерапии, — грустно улыбается Диана, — невозможно всегда прятать эмоции, Кэсси.       Вроде, легонько дразнится, но говорит вполне серьёзно. Кэсси тушит сигарету и бросает в урну, пока Диана докуривает свою.       — Нам обеим не помешает выйти за рамки, — говорит Кэсси, когда они возвращаются в палату, где Диана укладывается на койку, — отдыхай.       Диана замирает.       Это именно то, что она постоянно говорит Сэм, когда та болеет, и услышать чужую заботу кажется чем-то новым, в смысле, да, Сэмми тоже носилась с ней, но никогда ещё не было такого, чтобы кто-то другой проявлял столько сочувствуя, даже отец вечно трясся над работой, но не над детьми, и Диана хватает запястье Кэсси.       — Поцелуй меня? Пожалуйста, — собственные глаза делаются испуганными от такой просьбы, но слова не вернуть назад и время не отмотать, так что Диана просто сглатывает и ждёт.       Кэсси тихо смеётся и чмокает в лоб.       — Мне пора.       Диана снова проваливается в сон, вспоминая мягкий аромат пальто и едва заметную улыбку.

***

      Выписка Дианы выпадает на смену Ури, а не Кэсси, и она печально собирает вещи вместе с Сэмми, которая всё ещё прячет бинты под свитерами и не хочет говорить о том, что произошло, поэтому между ними время от времени повисает неловкое молчание, разгоняемое разве что шутками Дианы.       Когда приходит время выходить, Сэм берет сумку, а Диана — костыли, и именно в этот момент появляется Кэсси: без привычной хирургички и шапочки на голове, теперь её тёмные волосы распущены и выглядят такими мягкими, что хочется уткнуться и лежать так оставшуюся вечность. Сэмми, кажется, замечает переглядки, поэтому бормочет что-то о том, что подождёт на улице.       Диана замирает.       — Привет, — бормочет она.       Кэсси пожимает плечами.       — Подумала, что должна взять твой номер, — объясняет ровно, без стеснения, — или сеанс психотерапии был одноразовой акцией?       — Нет-нет, я просто не ожидала, что…       — Выходить за рамки, помнишь? Я вышла. Твоя очередь.       Не то чтобы для Дианы это что-то новое — получать номер телефона: у неё могла быть целая коллекция бумажек и салфеток, на которых криво написаны самые разные цифры, у неё всегда была целая вереница парней и девушек, — но сейчас это отличается тем, что Диана, ого, хочет сходить больше, чем на одно свидание, и получить не просто секс, а нечто иное, так что она даёт свой номер Кэсси с покрасневшими щеками.       — Увидимся, — Кэсси мажет губами по горящей щеке и скрывается где-то в здании, будто её тут и не было. Кажется, пошла к черному выходу.       Диана трёт место поцелуя.       Так невинно. У неё так ещё не было.

***

      — Что ж, — тянет Сэм, выворачивая руль, чтобы свернуть, — ты и та медсестра. Это точно надо обсудить.       Диана против воли улыбается.       — Да. Мы просто, не знаю, наверное, нравимся друг другу.       — Вау, — смеётся Сэмми, — я никогда не видела тебя по-настоящему влюблённой.       — А я никогда не видела тебя такой грустной, — уже серьёзно говорит Диана, нахмурившись, — ты правда не собираешься мне ничего сказать?       — Последний месяц был ужасным, я не знала, что делать, боялась пойти к тебе. Это ведь… Отец тогда выгнал меня, а ведь я просто поступила. Нормальные родители должны гордиться таким. Я считала себя полной неудачницей. Это сложно объяснить, и мне действительно жаль, что я заставила тебя переживать.       — Сэмми, — на глазах вдруг появляются слезы. Настоящие, блять, эмоциональные качели. — Когда я увидела тебя в ванной, полной крови, у меня чуть сердце не остановилось. Ты — единственное, что у меня осталось, пожалуйста, не думай, что я не люблю тебя. Мы иногда ссоримся, но это нормально для сестёр, и несмотря на все разногласия, я всегда буду на твоей стороне.       — Спасибо, — шепчет Сэм, сжимая руки на руле до побелевших костяшек, — мне действительно было необходимо это услышать.       Диана слабо бьёт её по плечу.       — Дурная. Я запишу тебя к психиатру, потому что без антидепрессантов не обойтись.       — Да я не…       — Молчи, — серьёзно произносит Диана, — это не мелочи. Таблетки помогут, ладно? Просто поверь мне.       — Хорошо, Ди.

***

      Из-за дурацкого гипса, который Сэмми по-детски разрисовывает цветочками, Диана физически не может ходить где-то, так что ей остаётся только переписываться с Кэсси; поначалу это странно — Кэсси соблюдает все правила орфографии и пунктуации, ставит точки и не использует смайлики, но вскоре Диана привыкает и даже начинает дразнить её по этому поводу.       Это легко и непринуждённо — вот так флиртовать, и ощущение тепла игнорировать сложно.       Диана смиряется.       Она влюбилась.       Кэсси даже не её типаж, но, как оказалось, это не играет никакой роли, когда тебе нравится кто-то не только для варианта «я бы тебя трахнула».       День, когда ей снимают гипс, оказывается самым счастливым в этом году, потому что Кэсси встречает её у выхода и тянет в какое-то простенькое кафе, где они касаются ног друг друга под столом.       — Знаешь, я завела кота, — Кэсси подпирает ладонью щеку, и её глаза уже не кажутся Диане такими холодными, но это лишь потому, что она заглянула глубже ледяной глыбы синей радужки, — подумала, это закроет гештальт.       — И как? Работает?       Диана ведёт ногой (той самой, которую так нелепо сломала несколько месяцев назад) по икре Кэсси, в ответ получая захват между бёдер, так что теперь освободить щиколотку будет проблематично, но она не возражает.       — Я привязалась, — отвечает Кэсси, и в этом улавливается скрытый смысл, — родители такого не позволяли.       — Привязываться к кому-то не так уж плохо.       — Кажется, я начинаю понимать.       Диана решается: тянет свои руки к свободно лежащей ладони Кэсси и берет её, нежно обводя костяшки.       — Покурим?       Кэсси ухмыляется.

***

      Всё начинается с полуневинной цыганочки у дома Кэсси: они еле-еле касаются губ друг друга, но затем сигарета кончается, и тогда они начинают целоваться по-настоящему. Диана хватается за чужую шею и осторожно скользит языком в рот; они сталкиваются зубами, и Кэсси недовольно стонет, но не отстраняется — кладёт руки на талию Дианы под распахнутой курткой, чтобы прижаться ещё ближе. В итоге Кэсси сама тянет Диану в дом, где им приходится ждать лифт.       Что ожидаемо — они продолжают целоваться и там. Диана прижимает Кэсси к зеркалу, берётся за её бедра под этим ебучим пальто, которое она не снимает никогда, и аромат сладкого парфюма заполняет лёгкие Дианы.       В квартире они спешно стягивают друг с друга вещи, бросая их прямо на пол прихожей, разбрасывают джинсы на пороге спальни, оказываясь в нижнем белье у кровати Кэсси.       Диана восхищённо кладёт руку на белую грудь Кэсси. Ни одной растяжечки, ни одной родинки — воплощение идеала, ещё и в кружевном лифчике, под который Диана с удовольствием забирается пальцами, но тут же возвращает их обратно, чтобы потереть сквозь ткань соски. Кэсси толкает её на кровать, грубо седлает.       — Я давно ни с кем не спала, — признается она в губы Дианы, — очень давно.       — Рада иметь честь оказаться в твоей постели. Я ужасно болтливая даже во время секса, имей в виду.       Кэсси улыбается.       Тянет через голову с Дианы спортивный топ, обнажая грудь. Она большая, объёмная, и обычно Диана любит ходить с огромными разрезами, показывая всю красоту, потому что, эй, её детки действительно хороши — не зря на них покупаются столько парней и девчонок, но с Кэсси это ни к чему.       — Нравится то, что видишь? — ухмыляется Диана, когда Кэсси сжимает в руках нежную кожу.       — Да, — слишком серьёзно отвечает она.       Они даже не трахаются — занимаются сексом, почти любовью, и Диана навсегда запомнит жар внутри Кэсси и то, как язык скользил по её волосам на лобке.       Теперь курят прямо в постели. Делят одну сигарету, и Диане нравится, что Кэсси лежит в её объятиях.       — И что, мы типа встречаемся? — спрашивает Диана.       — Типа да, — в тон ей говорит Кэсси.       Оказывается, это приятно — иметь девушку. Во всех смыслах.

***

      Диана возвращается домой за полночь; Сэмми валяется на диване и читает очередную книжку, даже не обращая внимания на включённый телевизор. Диана стягивает верхнюю одежду и валится на Сэм, подбирая с пола пульт, переключая канал, где крутят Скуби Ду, раз уж посторонние звуки не мешают задроткам изучать нудную классическую литературу.       — Ты пахнешь сексом, Ди, — перелистывая страницу, спокойно сообщает Сэм, — хорошая ночка?       — Не то слово, — тянет Диана.       Она растягивается на Сэмми, обнимая её так, чтобы не мешать держать книгу, пока на экране Дафна стягивает маску оборотня с какого-то очередного злодея.       — Надеюсь, ты нас познакомишь, а то я пока боюсь Кэсси.       — Она хорошая, честно, — бормочет Диана, — и ты хорошая. Мне кажется, я могу её полюбить. Это плохо? У меня такого ещё не было.       Сэмми откладывает книгу и гладит ладонями растрёпанные волосы Дианы. Вот он — дом.       — Нет, Ди, это ничуть не плохо.