На грани

— Что ты ей сказала? — спросил Данил в кафе, где они сидели с Кристиной после спектакля. Домина лукаво заулыбалась, потягивая через трубочку молочный коктейль. Она выглядела шкодливой и озорной девчонкой, несмотря на элегантное платье и в целом изысканный образ. — Ничего такого, — невинно отозвалась она. — А сын Марата довольно миленький, да? На отца похож. Да и девочка его красивая, с потенциалом. Мы с ней тебя бы заездили. — Вас двоих для этого было бы мало, — хмыкнул Данил, не воспринимая её слова всерьёз. Он знал, что Крис лишь провоцирует, вновь прощупывает границы дозволенного. После того вечера, когда он рассказал ей всё о Джессике, с Кристиной стало даже интересней проводить время. — А если бы присоединился Борис? — Надеюсь, ты сейчас спрашиваешь чисто гипотетически. Кристина рассмеялась. У неё сегодня было странно хорошее настроение, пожалуй, даже слишком. Она была какой-то взбудораженной. Данил скользнул по девушке подозрительным взглядом. Что она задумала? — Да. Боря хороший мальчик. Не хочу, чтобы ты его испортил, — Кристина вновь вернулась к своему коктейлю. — Ты для него слишком испорченный. Данил не хотел на это реагировать, но его задели слова Домины. — Допивай быстрей и пойдём. У меня ещё дела сегодня есть, — отрезал он. Поиграли и хватит. Он и так два часа потратил впустую. — Сегодня я — твои дела, — сухо бросила Кристина. К их столику вдруг подошёл официант с подносом, на котором стоял лишь бокал воды. Данил хотел сказать, что они ничего не заказывали, но Кристина даже не отреагировала на появление парня. Она откинулась на спинку стула, смотря пристальным, цепким взглядом лишь на своего саба. Официант молча поставил бокал на стол и внезапно положил туда белую таблетку. Данил в таком же молчании смотрел на действия парня, интуитивно напрягшись. В мгновение внутри него будто всё активизировалось на возникшую угрозу. Он просканировал зал на источник опасности, отсчитал количество камер, отметил физическую подготовку персонала. Чутьё кричало об опасности, но мозг не находил источника угрозы. Обычные люди, парочка осмэнов, ничем не примечательное кафе, а не наркопритон. Кристина, будто заметив его настороженность, хищно улыбнулась. — Приятного аппетита, — без единой эмоции произнёс официант и удалился с подносом, оставляя подозрительный бокал. — Пей, — коротко отдала Приказ Кристина. Данил почувствовал себя так, будто его кто-то ударил по затылку. Тело одеревенело. — Что там? — нервно сглотнув, он взял бокал. Волнение неожиданно прокатилось по венам, будоража. — Тебе понравится, — с едкой усмешкой бросила Кристина. Наркотик? Она серьёзно? Кристина с любопытством смотрела на то, как он залпом осушил бокал, не сопротивляясь Приказу. Она ждала реакции? Что это за таблетка? Что-то быстрорастворимое, без запаха, с лёгким кисло-сладким привкусом. Фербентрал? Лёгкий препарат, который работал как дурманящая травка, подходил под описание. — А теперь иди в женский туалет, разденься и жди меня, как положено ждать хорошим пёсикам, — озвучила Кристина полнейшую дичь. — Мы в общественном месте, — чувствуя, как забилось сердце, напомнил Данил. Ему становилось тревожно от слов Домины. Она серьёзно? Они в чёртовом кафе! — Меня упекут за решётку. — Я тебя отмажу, — помахала она кредиткой, которую сегодня утром забрала у него. — Или нет, — добавила она. — Зависит от твоего поведения. Может, я просто доплачу, чтобы тебя трахнули в кутузке, пока ты ждёшь приговора, что скажешь? Тебе бы понравилось? — Не думаю. Что с ней вообще такое? Данил чувствовал волнение и ускорившееся сердцебиение. Это так действует наркотик? — Тогда выполняй мои прихоти, — жёстко бросила Кристина. Данил хотел возразить, встать и уйти, но что-то внутри него тянуло выполнить указания Домины, угодить ей, заслужить её прощение. Озарение, что пришло внезапно, поразило. Он хотел этого безумия. Кристина как ни в чём не бывало продолжила пить свой коктейль, махнув ему головой, призывая поторапливаться. Она вела себя с ним настолько непривычно, что казалось, будто и сама приняла что-то. Думать ещё и об этом Данил не стал. Ему впервые с момента возвращения не хотелось думать, он хотел просто довериться Домине. Поднявшись, он неуверенной походкой направился в сторону туалетов. Он не боялся общественного осуждения, но всё равно чувствовал нарастающее волнение. А если там кто-то будет? Как они отреагируют? Станут ли смотреть или сбегут, вызывая охрану? Что будет делать Кристина? Бросит его разбираться самостоятельно, одного и в ошейнике? Пройдя к туалетам, Данил остановился. Ему хотелось посмеяться над собой. Давненько его не подводили к черте, за которой он бы начинал сомневаться в себе. Решительно выдохнув, Данил дёрнул дверь с буквой «Ж» и вошёл внутрь. Сердце колошматило уже так сильно, что сомнений в участии наркотика не оставалось. Внутри оказалась женщина лет сорока. Она красила губы у зеркала и на его появление отреагировала смешком. — Вы ошиблись дверью, молодой человек. Сомнения вдруг отступили. Данил стал расстёгивать рубашку. — Простите, но у меня задание от Домины, — сообщил он. — Оу, — всё поняла женщина сразу. — Полюбоваться можно? — Смотреть можно, трогать нельзя, — хмыкнул Даня, продолжая раздеваться. Он снял рубашку и бросил её на раковину. Женщина, которая поначалу смотрела на него с интересом, вдруг изменилась в лице. Данил привык к тому, что на него смотрят с восхищением, поэтому реакция женщины его задела. Она смотрела на его шрамы с отвращением на лице. Это отвращение в её глазах остудило пыл Данила, заставив и правда почувствовать себя неправильным и грязным. — И это ты добровольно позволил с собой сделать? — вдруг спросила она. Добровольно? Мог ли он тогда остановить Ярослава, который срезал его кожу? — Такое тело испортил, мальчик, — осуждающе покачала она головой. — Что завис? Разве хозяйка не приказала тебе раздеться? — Пошла вон отсюда, — холодно и зло бросил Данил. Женщина улыбнулась, выглядя так, будто считала себя умнее и важнее него, будто он просто чёртов псих, с которым грех спорить. Она словно ушат помоев вылила на него и ушла. Оставшись один, Данил едва мог совладать со своими пальцами. Взглянув в зеркало, он вновь увидел шрамы — уродливые, некрасивые, жуткие — но они ему нравились. Они принадлежали лишь ему, напоминая о Доминанте, о том кратком миге, когда всё было абсолютно просто, когда он был самым свободным человеком на Земле. Он не стыдился своих шрамов, но почему-то разозлился на женщину, которая посмела смотреть на него с таким отвращением и осуждением. Данил отвернулся от своего отражения. У него обычно не было проблем с тем, чтобы быть обнажённым, но вот так, в общественном месте, в туалете какой-то забегаловки… это явно что-то новенькое в его насыщенной жизни. И то ли наркотик действовал, то ли ещё что-то, но ему внезапно захотелось разрушить все правила. Пусть он будет омерзительным, плохим и грязным. По телу пробежала волна предвкушения. Данил облизнул пересохшие губы. Домина скоро придёт и увидит его здесь, среди мутных разводов на полу, среди тошнотворных запахов и грязных раковин. Будто он такой же, часть всего этого. Внутри что-то скручивалось в комок рваных нервов. Ему хотелось быть здесь, хотелось, чтобы она увидела его здесь. Сердце начало тарабанить сильней, в ушах зашумело, но Данил закончил раздеваться. Он снял с себя всю одежду и встал на колени у входа. Так давно он уже не чувствовал себя в таком странном, болезненном предвкушении. У него пересыхало горло, а мысли стали вязкими. В любой момент сюда могли войти, могли увидеть его, и это щекотало нервы сильней, чем плеть. Данил на секунду прикрыл глаза, пытаясь подавить неожиданно всколыхнувшиеся эмоции. Это было странно. Пугающе странно. Отголоски стыда и возбуждения удивляли его самого. Он никогда ещё не ждал Кристину больше, чем сейчас, представляя её приход. Низменное желание заслужить её одобрение сейчас вдруг стало смыслом всего его существования. Когда он услышал скрип двери, то даже не поднял глаз. Он почувствовал её, услышал звук её каблуков, узнал звук её уверенных шагов. Тихий вздох сорвался с губ, лишая его воли. В голове мутнело. — О, мой грязный мальчик всё исполнил, — довольно произнесла она. — Ноги. Шире. Кристина небрежно, будто боясь запачкаться, пнула его по ноге. Данил задышал чаще, желая зарычать, сорваться, наброситься на неё за этот непозволительно высокомерный тон. С ним никто не смел так разговаривать! — Бунтуем? — со смешком бросила Домина, будто знала, что сейчас может подавить любой бунт и подчинить, продавить его. — Ты поприличней место не могла найти? — Данил поднял голову и взглянул на девушку. Она была прекрасна. От неё буквально волнами исходили уверенность, дикий голод и безумие. — А место такого, как ты, лишь здесь, среди сортиров, — наклонившись, шепнула Кристина. Данила повело от её духов, едва ощутимых, но настолько родных уже, что он на секунду потерял бдительность, чем и поплатился. Соблазняя интимным шёпотом, Кристина внезапно приставила лезвие ножа к его шее. Данил и сам не понял, отчего его накрыло волной паники. Он никогда не боялся холодного оружия, и сам владел им в совершенстве. Он легко мог выбить нож из руки хрупкой девушки, но сейчас отчего-то ощутил свою беспомощность. — Тебе нравится, сладкий? — словно сумасшедшая, проворковала Кристина. В неё словно дьявол вселился, но чертовски возбуждающий дьявол. Данил даже дышать перестал, не понимая своей реакции. — Убери, а то поранишься, — взяв себя в руки, Данил смело поднял взгляд на девушку. Он провоцировал её. Бессознательно провоцировал, ожидая большего. И Кристина это заметила, она не отстранилась, не разозлилась, а довольно улыбнулась, словно этой реакции и ждала. Данил был уверен, что нож здесь для антуража, что это всего лишь игра, но ему до жути захотелось почувствовать лезвие на своей коже. Эта была настолько сильная, невыносимая жажда, что он готов был сдаться и начать умолять. Как Ярослава когда-то. Это что-то за гранью здравого смысла и инстинкта самосохранения, что-то сильней его личности, его воли. Это то, что могло вновь сделать его свободным. Кристина следила за его реакцией, начав водить ножом по его груди, не царапая, не раня, просто давая почувствовать холодную острую сталь. Больше желания дерзить не было, оружие в её руках снимало с него всю шелуху, срывало все маски, обнажая жалкую душонку, жаждущую столь ненормального. — О, как ты поплыл, милый, — восхищённо произнесла Домина. Казалось, она и сама была крайне удивлена столь яркой реакций на столь простое действие. — Либо делай что-то, либо прекрати, — хрипло выдохнул Данил. Его начинало трясти от нервов. Пожалуйста. — Цыц, — шикнула она, приложив лезвие к его губам. Она стояла над ним, не проявляя ни тени сомнения, словно готова была вонзить это лезвие ему под рёбра, забирая все его смелость и уверенность в себе, лишая всех опор. — Я сама решу, когда мне остановиться. Данил смиренно опустил глаза и нервно сглотнул. Его лихорадило от желания ощутить боль, он так хотел её: сладкую, горячую, проникающую глубоко внутрь. И здесь, в этом месте, где их могли увидеть в любое мгновение, он чувствовал невероятное ликование. Он был в восторге, как монстр, которого выпустили на свободу из заточения и позволили наконец вкусить запретный плод. — Госпожа… Данил и сам слышал, как в его голосе впервые за период их общения появились уважительные и просящие нотки. Он отдался наркотику, что гонял кровь по венам, смазывая реальность. Он хотел, чтобы туман поглотил весь мир, выпустив из темноты внутри его самого. И Крис выпустила его из клетки, сделав первый крошечный надрез, лёгкий, едва царапающий кожу на плече. Данил застонал, прикусив губу, пропадая, проваливаясь в другое место, настолько тихое и безмятежное, что в голове становилось пусто. Там так хорошо, чертовски хорошо. — Поговори со мной, Госпожа, — попросил он сдавленно, боясь утонуть, сорваться, остаться в этом зареве боли и удовольствия. — Это ещё нужно заслужить, мой грязный мальчик, — шепнула она на ухо, царапнув слева на груди. Ещё одна царапина, которая пробирала до нутра. Данил тихо выдохнул, оказавшись в темноте своих желаний. Едва заметная боль ударяла вспышкой молнии, принося с собой столь терзающее удовольствие, что голова шла кругом. Он облизнулся, не смея даже шелохнуться. Он хотел ещё. Хотел глубже. Хотел чувствовать это безумие кожей. Кристина обошла его со спины, прикасаясь к коже тупой стороной лезвия, соблазняя и лишая здравого смысла, делая всё настолько невыносимо медленно, что Данила разрывало на части. Он уже не мог адекватно думать и реагировать, ему хотелось угодить Госпоже, служить ей и её желаниям. — Поднимайся! — вновь хлестнула она его Приказом. Он не мог противиться её воле и даже не пытался. Он желал этого Приказа, когда тело больше не принадлежит ему, оно целиком теперь в чужой власти. Данил с трудом встал на ноги, его пошатывало, и голова всё ещё кружилась, но Кристина не дала ему времени прийти в себя. Грубо схватив его за волосы, она развернула его к зеркалу над раковиной. Данил сквозь мутную плёнку перед глазами увидел самого себя — с изуродованной кожей и свежими царапинами, которые выглядели так красиво, выделяясь на его обнажённом теле. — Теперь это тело принадлежит лишь мне, запомнил? — припечатывая словами, произнесла Кристина на ухо. Одной рукой она держала его за волосы, а второй продолжала холодить кожу живота ножом. Данил чувствовал сталь всем телом, он не мог отвести взгляда от зеркала и плавных движений Домины. — Отныне, когда я надеваю на тебя ошейник, ты засовываешь свой характер себе в глотку и молчишь. Мне надоели твои выебоны, Данил. И твой острый язычок теперь будет занят другими делами, я найду ему достойное применение. И ты будешь делать то, что я скажу, даже если я тебя сейчас заставлю вылизывать туалеты, понял меня? Она говорила тихо, но каждое слово каким-то непостижимым образом пробивалось через броню, проникало внутрь, призывая смириться, послушаться, забыть о том, кто он есть. Сейчас он лишь её слуга, её раб, просто тело. Она не требовала от него ответов, и Данил был благодарен ей за это, за возможность сохранить свою ничтожность лишь внутри. — И я не буду мириться с твоими призраками, Данил, — продолжила Кристина, водя ножом по его телу без вреда. Он хотел молить её о том, чтобы она надавила сильней, но не смел, просто смотрел в зеркало, смотрел на отблески лезвия, как зачарованный. Она произносила его имя так, будто проникала этим ножом прямо в душу. — Никакая Джессика больше не имеет власти над тобой. Ты не принадлежишь ей. Ты не принадлежишь Ярославу. Лишь мне. Запомнил? Кристина провела острием ножа по рубцу на груди, ровно по тому месту, где когда-то Ярослав оставил своё клеймо. Появились первые настоящие капли крови, от которых перехватило дыхание и сердце застучало, как сумасшедшее. Данил не мог отвести взгляда от крови, но перед глазами начинало всё плыть. Он чувствовал боль ярко, всем своим существом, утопая в облегчении. Он ощущал себя так, будто его освободили от всего прошлого, будто вырезали это прошлое из его жизни. Данил поднял глаза и взглянул на Кристину. Домина смотрела на него через зеркало, смотрела прямо, уверенно, будто обладала такой силой, которая могла бы удержать его на плаву. Данил видел её такой впервые. Она всегда была с ним осторожна и ласкова, не позволяя себе грубости. А сейчас выглядела настолько безумной и раскованной, что путала все мысли. — А теперь я хочу посмотреть на то, как ты ласкаешь себя, — с шальной улыбкой произнесла Кристина. Данил всегда отказывал ей в этом раньше, он отказывал даже Джессике, но сейчас положил ладонь на возбуждённый член и стиснул зубы, чтобы не застонать от накрывшего удовольствия и внезапно стыда. — Какие мы возбуждённые, — хмыкнула она небрежно, уничтожая его своей усмешкой. Данил на секунду остановился, желая упасть на колени вновь. — Течёшь, как сука. И какой тихий-то стал, а? Данилу хотелось зарычать, уменьшиться. Ему было жутко не по себе, омерзительно, но в то же время хорошо. Настолько хорошо, что эрекция и не думала спадать. — Энергичней, зайчик, — отстранившись, шлёпнула она его по заднице, вызывая внутри новый болезненно-сладкий приступ. — Или мне нужно добавить перчинки? Кристина несильно ударила рукояткой ножа по яйцам. Данил непроизвольно застонал, сжимая руку сильней, посылая по телу разряды тока. — Поторапливайся, а то сейчас кто-нибудь войдёт и увидит, как ты дрочишь в женском туалете, — продолжила сладким шёпотом Домина. Данил и сам не ожидал, что это подстегнёт его так сильно. Сама вероятность, что сейчас кто-то войдёт и увидит его в таком виде… это не вызвало ужаса. — Увидят твои шрамы и кровь… — Кристина вновь стала водить ножом по телу. Данил прикусил губу и закрыл глаза. Он чувствовал капли крови как-то по-особенному, нутром, растворяясь в щекочущих ощущениях и сладкой боли. От возбуждения и желания кончить у него уже плавились мозги. Он больше не мог ни о чём думать. — Кончай, зайка, давай, — прижавшись к нему сзади, Кристина положила ладони ему на бёдра, погладила слегка, опасно приблизив лезвие к гениталиям. Данилу хватило лишь её слов, чтобы отключиться от реальности и утонуть в туманном вареве удовольствия. На мгновение он просто перестал существовать, его вынесло так сильно, что звезды заплясали перед глазами. Так легко не было никогда. Данил чувствовал своё ватное тело, но не мог даже пошевелиться. Обессиленный, но внезапно такой свободный, в голове было тихо-тихо, ни одной жужжащей мысли, ни одной сильной эмоции. Ни ненависти ко всему миру, что съедала его постоянно. Ни злости. Ни вины, выкручивающей наизнанку. Просто тишина. Умиротворённость укутывала в свои объятия, даря ему такой необходимый покой... — Эй, Дань. Даня! — похлопала Кристина его по щекам, выводя из оцепенения. — Боже, не пугай меня так, — взволнованно, испуганно держала она его за плечи. — Иди сюда, присядь. Она довела его до кабинки и усадила на закрытую крышку унитаза. Данил послушно сел, потому что стоять оказалось внезапно тяжело. Из него словно все кости вытащили, и накрыло приятным чувством эйфории. Кристина на мгновение исчезла из поля зрения и снова появилась перед ним с каким-то флакончиком и ватным диском. Данил в ступоре смотрел на то, как она начала обрабатывать его раны. Откуда в общественном туалете аптечка? Кристина присела на корточки перед ним, заботливо обрабатывая порезы. — У тебя пальцы трясутся, — отметил Данил, наблюдая за руками девушки. — Конечно, трясутся, идиот, — нервно выдохнула она и посмотрела ему в лицо, словно пытаясь определить степень его вменяемости. — Как ты? — неожиданно мягко спросила она, вновь становясь его доброй, милой девочкой. От этого на душе стало так тепло, что Данил едва удержал себя от импульсивных, сентиментальных объятий. — Хорошо, — выдал он тихо, не зная, как ещё передать своё состояние. Ему до сих пор было очень спокойно. — Что за наркотик я выпил в зале? Кристина улыбнулась и покачала головой: — Не было никаких наркотиков, дурачок. Это всего лишь аскорбинка. — Аскорбинка? — тупо переспросил Данил, чувствуя себя и в самом деле дурачком. То есть… Все эти чувства и эмоции были вызваны не химией? — С глюкозой, — добавила Кристина и начала обтирать его влажными салфетками. Данил оглушённо наблюдал за ней, пытаясь понять, как у неё вышло так его одурачить. — Сюда бы никто не вошёл, да? — догадался он. — Да. Я заплатила приличную сумму за просьбу не беспокоить, — улыбнулась Кристина. Данилу это казалось дикостью. Он бы меньше удивился, если бы ему в самом деле подсыпали наркотик в воду, если бы его на самом деле заставили дрочить в месте, где любой мог войти и увидеть его таким. — Почему? Он поднял на неё взгляд, полный непонимания. — Потому что всё должно быть безопасно, Данил, — произнесла она так, будто считала это само собой разумеющимся. Ещё раз пройдясь ватным диском по ранкам, она налепила на них лейкопластыри. Безопасно. Это слово казалось каким-то незнакомым. Разве это возможно? Он получил столько эмоций, но всё это время находился в безопасности. Почему никто раньше не беспокоился о его безопасности? — Всё хорошо, милый? — Кристина скользнула пальцем под ошейник и погладила. — Тебе понравилось? Данил был настолько ошарашен, что не мог даже сформулировать ответ. Ему было так комфортно рядом с девушкой, что у него разжижались мозги. Он чувствовал её нежность и заботу всем существом. И ему не было противно от самого себя. Ему было хорошо. — У тебя будто раздвоение личности, — произнёс Данил. У него всё ещё не укладывалось в голове, как Кристина совсем недавно могла вести себя так грубо и жёстко, а сейчас смотреть с такой заботой. — Я же говорила, что больше не буду с тобой осторожничать, — улыбнулась Кристина. — Давай я помогу тебе одеться. Данил чувствовал себя как под кайфом, поэтому не стал отказываться от помощи, тем более осторожные и ласковые прикосновения Домины отзывались внутри приятным томлением. Кристина сама застегнула ему брюки и помогла накинуть рубашку. Она была так близко, такая красивая и изящная, заботливая и нежная, что Данил не удержался — прижался к Домине и зарылся носом в её волосы. Кристина не оттолкнула, обняла его, успокаивающе поглаживая по спине. — Всё хорошо, любимый. Всё хорошо. Сейчас приедем домой, ты выпьешь чаю, поваляешься, придёшь в себя, а потом мы поговорим и всё обсудим, — пообещала Кристина. Данилу и правда захотелось свернуться у её ног и замурчать. — Мне повезло, что я тебя встретил, — сорвалось у него с губ. — Я бы сказала «очень повезло», — улыбнулась Кристина. — Ты сам на себя не похож сейчас. Он и сам чувствовал, каким податливым стал после игры. — Не нравится? — тихо спросил Данил, помогая девушке застегнуть пуговицы на своей рубашке. — Очень нравится, — серьёзно ответила Кристина, подняв глаза. Данил тонул в пламени её глаз. Он не замечал раньше, насколько они глубокие и красивые, какая она вся… необычная. Может, им тоже стоит заключить Контракт? Кристина отчего-то смутилась и стала прибираться за ними. Вытерла раковину, ополоснула нож и вложила его в футляр. Данил заметил эмблему на футляре. NCL. Такой не найдёшь в магазинах для осмэнов, это вообще не для широкой публики. Ножами NCL нужно уметь пользоваться. — Кто учил тебя держать нож? — спросил Данил. В голове закрутились шестерёнки, уже выдавая правильный ответ, к которому он не знал, как относиться. С одной стороны, Кристина оказалась достаточно благоразумной для того, чтобы не хватать кухонный нож, рассекая им кожу партнёра. С другой стороны, ей явно пришлось переступить через себя, чтобы подарить ему то, что так жаждало тело. — Ты уже и сам догадался, верно? — Кристина убрала футляр в сумочку, куда положила и аптечку из соседней кабинки. — Оказалось непросто найти профессионального Мастера, который мог бы обучить специфическому искусству. Пришлось обратиться к твоему брату. Он предупредил, что ты догадаешься, только выбора не было. Но, надо отдать должное, Ярослав весьма талантливый Доминант. У него просто-таки стальные нервы. Думать об этом было сложно. Ничего не стыковалось, будто баг в системе. Данил не мог представить себе, как проходил этот процесс обучения, потому что помнил, как Яра обучал Антон. Обучал прямо на живых людях, заставляя его привыкать к силе ножа. — Я отправлю ему открытку с благодарностями, — произнёс Данил, замечая изменившееся настроение Домины. Кристина не отреагировала на его шутку, поэтому он позволил себе схватить её за руку и снова притянуть к себе. Чувствовать тепло её тела было так приятно. — Я не думал о нём, только о тебе. — Я больше не позволю тебе думать о ком-то, кроме меня, — заявила Кристина. — У тебя всё отлично получилось, — положив голову ей на плечо, произнёс Данил. Он всё ещё ощущал себя настолько расслабленным и удовлетворённым, что ему было плевать на прошлое. — Спасибо. Кристина улыбнулась и погладила его по голове. — Знаешь, чтобы меня заездить, хватило и одной тебя, — признался Данил, вспомнив их разговор за столиком. Домина рассмеялась, вновь становясь беззаботной и веселой. — Эй, я ещё даже не начала тебя объезжать! — Мне расценивать это как намёк на продолжение? — с оживлением спросил Данил. Он хотел прикоснуться к телу девушки, хотел снять это платье и целовать нежную кожу Домины, боготворя её за смелость. — Посмотрим на твоё поведение, — ухмыльнулась Кристина, понимая, в каком направлении побежали его мысли. — Поехали домой. Он уже не сомневался, что сегодня его ждёт чудесный вечер, поэтому послушно пошёл за ней. — Подожди меня в машине, мне нужно ещё расплатиться с актрисой, — сообщила Кристина в коридоре. — Актрисой? — удивился Данил, чувствуя, как ужасно тупит. Его мозг всё ещё не хотел возвращаться в привычное состояние. — Женщина, которую ты выгнал из туалета, — хмыкнула Кристина. Данил напряг память, вспоминая то, как его задели слова той курицы. Так это тоже было частью сцены? Невероятно! Данил удивлённо выгнул бровь. — Мне хотелось вывести тебя на эмоции, чтобы ты перестал всё анализировать, — пояснила Кристина. — Не смотри так на меня. Иди в машину, я скоро. Данил проводил уходящую девушку потрясённым взглядом. Как много она, оказывается, готовилась к их сцене. Сколько усилий приложила, чтобы доставить ему удовольствие. Данил не помнил, чтобы кто-то ради него столько старался. Это поражало. От мыслей о Кристине отвлёк телефонный звонок. Незнакомый номер, но знакомый голос. — Краснов сбежал из тюрьмы, — сообщили ему на корявом английском. Данил даже не был удивлён. Смешок сорвался сам собой. Антон в своём репертуаре. — Нам начинать охоту? — бесстрастный вопрос прозвучал следом. — Нет, — отрезал Данил. Он был уверен, Антон больше не станет вмешиваться в их жизни. Отпустить его — меньшее, что он мог сделать для бывшего друга. — Отбой. — Дарвин другого мнения, — сообщил как бы между делом собеседник. — Будешь работать на Дарвина, тогда и будешь слушать его мнение, — на чистом фарси произнёс Данил. — По Краснову отбой. Передай Эрфану, чтобы прилетел ко мне в понедельник, нужно обсудить кое-какие дела. — Да, амид, — перешёл на фарси и собеседник, выражая больше почтения. Амид. Звание, что привязалось к нему без всяких титулов и знаков отличия. Он словно призрак среди них. Призрачный генерал призрачной армии. Дарвин явно не придёт в восторг от его нового плана. Но Данилу теперь было плевать. Предвкушение вечера делало его излишне равнодушным к внешнему миру.