Взрослые вопросы

Огромное спасибо Tsin_Lin за беттинг (つ✧ω✧)つ __________________________________________       Ло Бинхэ смотрел с балкона на фиолетово-красный закат, теперь он знал о мире намного больше и мог смело назвать его апокалиптическим.       Книги мира Земли двадцать первого века, где он смог прожить немало времени, рисовали именно такие пейзажи. Выжженная, в трещинах земля, цепляющиеся за жизнь изуродованные деревья и растения, разрушенные, брошенные строения и обломки скал. Мир умирал, и в этом был виноват он.       О, его не мучило чувство вины, или даже сомнения не мучили, просто всё надоело, даже абсолютная власть наскучит за столько времени.       Он стал богом этого мира лет триста назад.       Смешно, небесный демон стал богом.       Разогнав небесный пантеон, он лишил смертных защиты богов, он мог бы и сам воссесть на небесный трон, но в те времена ему хотелось отомстить этому миру.       Его месть подзатянулась на триста лет. Всего-то.       Когда-то он был счастлив, купаясь в крови своих врагов в прямом и переносном смысле. Сейчас же его тянуло к зелёным просторам и почти забытым видам синего неба.       Верный Синьмо на поясе привычно шептал о власти и воздаянии, но едкие хлёсткие слова больше не трогали сердце.       В его подчинении сами небеса, о каком воздаянии может идти речь, его врагов давно нет в живых, даже их потомки, если они и были, давно умерли.       Тогда Синьмо открыл ему путь в другие миры, но Ло Бинхе больше не интересовали завоевания, он с удовольствием окунулся в развлечения и удовольствия других миров, лакомства и деликатесы, танцы и драки, бесконечное количество алкоголя и секса.       Куда там демоническому миру, люди были намного развращённее, он постиг такое, что Камасутре даже и не снилось, но всё время пить, есть, драться и трахаться наскучило даже ему.       Его сознание словно зажило своей жизнью: он увлёкся музыкой, рисованием и чтением. Шэнь Цинцю мог бы перевернуться в гробу, если бы у него был гроб, но его не было, труп дорогого учителя Ло Бинхе лично скормил собакам и наслаждался этим зрелищем.       Именно тогда он надолго засел в библиотеках Земли XXI века, первое время он даже думал, что это реальное описание прошлого, но это были просто выдуманные истории, такие же лживые, как и сами люди.       Да, в других мирах люди были такими же лживыми, злобными, мелочными, мстительными и завистливыми, как и в его. Падкими на золото, власть и силу. Раскрывать их пороки, уничтожать их и физически, и морально, рушить репутацию, превращая в сломанное ничтожество, было забавно первое время.       Но людей оказалось слишком много, а смысла в этих действиях мало. Интерес пропал так же быстро, как и появился. Пусть здесь люди имели другой цвет кожи и зачастую выглядели по-другому, внутри они оставались такими же.       Когда Ло Бинхе понял, что не видит разницы между другими мирами, что просто бездумно переходит из одного мира в другой, и ничто его больше не увлекает, он вернулся домой.       Здесь голос Синьмо снова стал слышен, здесь был мир, в котором даже ему больше не хотелось жить.       Вид с балкона на фиолетово-красное небо угнетал.       Ло Бинхе почувствовал себя обманутым. Ради чего это было? Где та власть, что обещал Синьмо? Где то, к чему он стремился? Его окружали лишь битые черепки разрушенных мечтаний и надежд.       Жёны опять пытались его отравить, бывшие друзья посылали наёмных убийц, как будто не знали — его невозможно уничтожить! Он бессмертен!       Мир исчезнет, а он останется. Он и проклятый миром меч Синьмо!       Чёрная ярость наполняла голову и сердце, она всегда перехватывала власть, и он начинал крушить всё, что под руку попадётся.       Никого и ничего не жалея.       Сейчас же он неиствовал, но крушил не спальню или чужой город, в своей ярости он пытался разрушить Синьмо.       Сила против силы, бессмертный небесный демон против меча, сделанного богом.       Раздался громкий треск, и привычный мир расколол не ровный разрез перехода, а кривая трещина. Такая же покрыла лезвие Синьмо, и медленно, словно в невесомости, разлетелся окружающий мир вместе с осколками проклятого меча, лишь рукоять осталась в руках.       Ло Бинхе медленно падал во тьме, и лишь звёзды пролетали мимо, осыпая холодными искрами.       Минуты капали неспешно, пронзая бесконечность, круговерть звёзд ускорилась так, что захотелось закрыть глаза.       И он исчез так, как будто его никогда не было. Пропали чувства, мысли, ощущения.       Чтобы снова появиться вместе с сильным ударом и болью, пронзившей всё его тело.       С трудом разлепив глаза, Ло Бинхе сглотнул, пытаясь подавить поднявшуюся тошноту и мерзкую слабость во всём теле, он с трудом глотнул воздух раскрытым ртом, нос был забит и ощущался сломанным, пахло грязью, кровью и демонами. Он же умудрялся стоять на коленях, спиной упираясь в поваленное дерево.       Вокруг же…       Такого не может быть!       Ло Бинхе захохотал, кренясь избитым телом к земле.       Было больно, но он никак не мог остановиться.       Рядом появились изящные расписные сапожки в знакомых узорах, и тонкая твёрдая ладонь с силой ударила по щеке.       — Шицзунь, — почти мурлыкнул Ло Бинхе.       Живой и, как всегда, прекрасный, Шэнь Цинцю стоял перед ним точно такой же, как он его помнил, как будто не было всех этих сотен лет.       Как будто они вернулись к началу времён.       — Демоническая тварь, — презрительно бросил Шэнь Цинцю, словно плюнул.       — Точно, демоническая тварь, — Ло Бинхе с удовлетворением коснулся горящего знака на лбу. — «Знал бы ты, что не только демоническая, но и бессмертная и непобедимая — прирезал бы младенцем. Исходил бы всю реку Ло, но нашёл. И самолично умертвил бы прямо в колыбели вместе с матерью. Шэнь Цинцю не страдал излишним человеколюбием и решал проблему раз и навсегда. Умный говнюк, только со мной просчитался.» — Не отводя взгляда от сапожек, думал Ло Бинхе, сил поднять голову всё равно не было.       Где-то здесь должна быть Бездна, в которую «добрый Шицзунь» и должен его зашвырнуть, а он сейчас слаб, как котёнок, и никакого меча рядом нет.       Сил хватало только держать тело прямо, он даже стоять на коленях уже не мог — сидел на пятках.       Бери его тёпленького и твори что хочешь. Сорвавшаяся печать открыла путь демонической ци, а та не как добрая духовная энергия. Демоническая вгрызается в тело как голодный зверь, прояви слабость, и будешь уничтожен.       Вот и его демоническая ци сорвалась с пятнадцатилетнего поводка и сама прорывала пути в его теле.       После пережитого его ещё сотрясала крупная дрожь, и даже вся его сила воли не помогала держаться на ногах.       Рядом должна быть Бездна, порождение хаоса и силы богов — квинтэссенция демоничности, он должен её чувствовать как родную, но ничего такого не было.       И Шэнь Цинцю рядом молча стоял, он не тащил его, не кричал и даже не обвинял.       Молча ожидал, что будет.       Дальше была свара.       Слава демонам, он не мог даже глаз толком открыть и стоять не мог. Иначе его давно зарубили. Первым на поляну влетел Лю Цинге с мечом, занесённым для удара.       Странно, в этом мире Лю Цинге был всё ещё жив.       Следом появился глава Юэ, он двигался быстро и неслышно. Его ци обрушилась на поляну, выбивая дух и прижимая к земле.       Ло Бинхе с коротким стоном повалился на землю.       Главы пиков Цанцюн стояли над ним и молчали.       — Демон! — Хрипло произнёс Лю Цинге, но сильная рука Шэнь Цинцю прервала движение, и меч вернулся в ножны.       «Подумать только, Шицзунь защищает демона», — у Ло Бинхе не было сил и голову повернуть, он мог видеть только тот кусочек, который открывался его взгляду, а в нём не было видно выражений лиц, лишь положение тел, ноги и мечи.       «Может, Шэнь Цинцю хочет убить меня лично? Вот смеху-то будет — повинность на всю оставшуюся жизнь. Я бессмертный — убивать постоянно придётся.»       Ло Бинхе не питал иллюзий о доброте совершенствующихся, может, убить они его и не могут, а вот заковать в противодемонические цепи — запросто. И будет он висеть там беспомощной игрушкой заклинателей, пока силы не наберёт достаточно, чтобы освободиться.       С громким свистом мечей, рассекающих воздух, примчались ещё люди, одетые в цвета дворца Хуаньхуа, а с ними и сам глава.       — Демон на Цинцзин, — почти пропел старый глава дворца, моментально поняв ситуацию.       — Ученик! — Резко бросил Шэнь Цинцю.       — Цанцюн принимает в ученики демонов. Это официальная позиция ордена Цанцюн? — Сладко мурлыкнул глава дворца, — на учеников на соревнованиях Альянса Бессмертных напали демоны. Замешан ли орден Цанцюн в этом нападении?       Лю Цинге зарычал, послышался звук меча, вытаскиваемого из ножен.       — Не надо горячиться, уважаемые, давайте во всём разберемся, привлечём другие ордена, а пока этот ученик, — с ударением на слове «ученик» произнёс глава дворца Хуаньхуа, хитро поглядывая на Шэнь Цинцю, — побудет под надёжной охраной в Водной тюрьме.       «Какой многоплановый старикашка: и главу Юэ успел уесть, по Шэнь Цинцю прошёлся, и меня не забывает масленым взглядом облизывать», — думал про себя Ло Бинхе, стараясь не шевелиться.       Шицзунь решился защищать его, это было странно, но лучше ему не мешать. Старик Лао Гунчжу был тем ещё выдумщиком.       — Нет! — Твёрдо ответил Шэнь Цинцю, — это ученик Цинцзин, мы сами с ним разберемся!       Теперь уже Шэнь Цинцю положил руку на меч и чуть оголил лезвие, он почти незаметно шагнул в сторону, занимая наилучшую позицию для удара.       Ло Бинхе так удивился, что даже сумел чуть пошевелиться, занимая позу поудобнее. Он посетил десятки миров, а удивление настигло его в изначальном мире, там, где он думал, что ему всё понятно и всё известно.       Шицзунь заступался за него перед другими. Готов был оголить свой меч против старого хозяина дворца Хуаньхуа.       Раньше бы он сказал, что скорее небо упадёт на землю.

***

      Интересно было посмотреть на Водную тюрьму с другой, так сказать, стороны. Оказывается, он всё ещё помнил, каким строгим и неприступным казался Шицзунь в этом месте, красный цвет вервия выглядел кровавым пятном на белой коже, но тот ни словом ни звуком не выдал себя.       Картинки прошлого мешались с настоящим.       Ло Бинхе хотелось смеяться. Император демонов, сильнейший демон мира, беспомощный и связанный, как колбаса, валялся на полу и не мог и пальцем пошевелить. На том же самом месте, что и его бывший учитель.       Круг замкнулся, река потекла вспять!       Ему было неприятно убедиться, что демонов во дворце Хуаньхуа и вправду ненавидели. Насколько строги были надзиратели к Шэнь Цинцю, но искренняя ненависть всё же отличается.       Лао Гунчжу. Ещё одно открытие.       Чем злее была охрана, тем более добрым и слащавым казался бывший тесть. Он так искренне заботился о Ло Бинхе, что демон мог бы ему и поверить, если бы не аккуратные прикосновения и масленые взгляды, в которых так и сквозила скрытая похоть.       Слишком хорошо демон был с ними знаком, ведь и он сам вёл себя так же.       Что может быть лучше, чем схватить упрямца и подчинить себе?       После ужаса тюрьмы чужая постель покажется райским местом, и бывший пленник будет искренне счастлив, раздвигая ноги и подчиняясь любым желаниям, а перестанет слушаться — вернуть его в тюрьму ничего не стоит.       Ло Бинхе больше волновало его тело, слабое шестнадцатилетнее тело мальчишки-полукровки.       Это раньше он думал, что Бездна помогла ему, сделала сильнее. Теперь он знал, Бездна изуродовала его окончательно.       Тело небесного демона само по себе легендарная панацея, оставь его в покое, и оно заживёт от любых травм, иногда Ло Бинхе казалось, что ему можно и голову отрубить — ничего не будет, а тело отрастёт снова, ну или голова, как-то проверять не хотелось.       Ему достаточно было отлежаться, и даже прорванные демонической ци вены заживут и примут наилучшее расположение сами. А в Бездне у него не было и часа покоя, всё время был на грани, выживая чудом, выжимая из своего тела всё до максимума.       Как будто кто-то знал, как будто кому-то было надо, чтобы он, сломанный и изуродованный, ослабленный Бездной, попал в полную зависимость от проклятого меча.       Повернулся ключ в замке, дверь, скрипнув, отворилась, раздались шаги, скрипнуло колесо, и вечный шум кислоты, водопадом закрывающей вход, прекратился, по мостику к нему шла знакомая фигура. Ло Бинхе презрительно сплюнул в сторону:       — Ну конечно, кто бы ещё это мог быть.       Старик, блестя довольными хитрыми глазами, выкладывал из мешочка цянькунь еду и питьё.       У Ло Бинхе больше не было даже зачатков золотого ядра, а демоническое совершенствование находилось на столь низком уровне, что желудок сводило так, будто кто-то злой выжимал его сильными руками, как его мать выжимала стиранное бельё.       Хозяин дворца сюсюкал с ним и уговаривал поесть, видимо желая накормить его сам, из своих рук. Стало необъяснимо мерзко.       Он изловчился и пнул старикашку в бок обеими ногами, с силой отправляя в полёт в сторону озера кислоты.       С громким плеском старик упал, чтобы с рёвом боли через мгновение выскочить. Тошнотворное зрелище распадающихся одежд и волос, отваливающихся клоками, Ло Бинхе предпочёл не наблюдать, чего он там не видел.       Водная тюрьма была в его распоряжении очень долго, пытать он любил самолично, особенно врагов, которых у него было слишком много.       Слепо тыкаясь и воя на ходу, Лао Гунчжу сумел преодолеть мостик и покинуть тюрьму.       Жаль, бессмертного с золотым ядром кислотой не убить, кислота легко разъедает одежду и плоть, но бессильна даже против вервия бессмертных.       Подумав, он, извиваясь как змея, подполз ко всё ещё расставленным блюдам с едой и питьём.       Так он и думал!       Афродизиак. Вот урод старый!       Будь он в своём настоящем теле, ничего бы ему не было, а как отреагирует несформированное, слабое тело подростка — даже проверять не хотелось. Меткими ударами сапог он сбросил всё в озеро, чтобы даже искушения не было.       Но и на этом его всё ещё не оставили в покое, замок щёлкнул, дверь отворилась, и застучали знакомые торопливые шаги.       Шэнь Цинцю — незабвенный учитель.       Он вошёл быстро и решительно — тонкий шлейф запаха бамбука плыл следом, разгоняя миазмы кислотного озера.       Мужчина, несмотря на возраст, был красив той красотой, что больше подходила женщине, чем мужчине.       «Должно быть, в молодости его и вовсе было не отличить от девушки», — задумчиво рассматривая учителя, думал Ло Бинхе.       На лбу уже образовались морщины, уголки губ горестно опущены, на лице было привычное выражение усталого разочарования в жизни.       Шицзунь подошёл ближе, подхватил его с пола, на котором он так и лежал на боку, крепко связанные за спиной руки, которых он уже не чувствовал, не давали принять иную позу.       Как кутёнка за шкирку, он оттащил бывшего ученика к постаменту в центре и прислонил спиной к камням.       Шицзунь был слишком высок, худ и слаб, чтобы поднять его — так он всегда думал, но поди же ты, одной рукой отволок.       Шэнь Цинцю всегда был таким, он напоминал потайной ларец с крепким замком, который окружает ещё один ларец побольше, и так до бесконечности. Стоило разгадать одну его загадку, подумать, что наконец-то он понял учителя — и следом появлялся следующий такой же прочный ларец с не менее крепким и хитрым замком.       Глава пика Цинцзин же ловким жестом фокусника вытащил из рукава таблетку, впихнул её демону в рот, скользнув жёсткими длинными пальцами за язык, таким же незаметным жестом он вытащил крохотную бутылочку и дал запить.       Ло Бинхе даже развеселился, его ощущения взбесились, слишком много после болезненной скованной неподвижности.       А пальцы, скользнувшие по языку, и вовсе заставили появиться странным мыслям, он до сих пор ощущал их шершавость, горьковатый привкус бамбука и чего-то сладкого.       Насчёт таблетки и питья он даже не беспокоился, этот Шицзунь действовал не так, как он ожидал. И это вызывало интерес. А его даже сейчас далеко не всякий демонический яд убить может, вряд ли Шэнь Цинцю знает об особенностях его происхождения. Можно позволить делать всё, что учитель захочет.       Мужчина таким же ловким и незаметным движением выхватил остро блеснувший стилет, Ло Бинхе дёрнулся всем телом и чуть не упал, но Шэнь Цинцю, знакомо ругаясь, смог его удержать и теперь резал верёвки.       Ло Бинхе раньше не задумывался, что его Шицзунь был молод. Император демонов прожил сотни лет, а Шэнь Цинцю всего-то тридцать семь.       Бывший властитель видел теперь то, что не замечал раньше, неуверенность и решимость, огонёчки страха и беспокойства в глазах, но мужчина и не думал отступать, хотя не мог не знать, как интерпретируют его помощь демону другие ордена.       Разрезав верёвки, он принялся растирать не руки, а ноги Ло Бинхе, руки, потеряв всякую чувствительность, висели плетьми, и только тут парень почувствовал, как от таблетки внутри расползается сила и тепло.       «Значит, не отрава», — Ло Бинхе хотелось улыбаться.       Странно.       Шэнь Цинцю действовал грубо, он пихал закостеневшее тело Ло Бинхе и с силой растирал его так, что приходилось сдерживать крик, он привычно ругался вполголоса, но и не думал прекращать своего занятия.       — Редкостный бездарь, к тому же ещё и демон. Навязался на мою голову. Лучше бы тебя мать придушила в младенчестве!       Раньше Ло Бинхе был бы в ярости от таких слов, сейчас же они казались ему даже милыми. Шицзунь влез в охраняемую тюрьму, принёс таблетку, снял вервие и теперь растирал ноги.       Жизнь научила демона следить не за словами, а за поступками.       Пытая учителя, ему казалось, что он влез ему под шкуру, он отследил каждое мгновение никчёмной жизни шицзуня, залез в каждую его мысль, убедился в его подлости и ничтожности. Это была не вина Ло Бинхе, виноват был учитель.       Теперь же, рассматривая склонившееся к нему лицо, Ло Бинхе недоумевал, где это всё пряталось в его учителе, почему он не видел этого раньше?       Или оно было, но он сам был слишком молод и глуп, чтобы понять.       Шэнь Цинцю же влепил ему пощечину и с силой встряхнул:       — Не смей спать! Нам ещё надо выбираться отсюда!       Он схватил Ло Бинхе за пояс и с трудом приподнял. Демон усмехнулся уголком рта и тоже обхватил учителя за талию, в объёмных одеждах было не видно, насколько она тонкая.       А тот быстро потащил его прочь от озера, только швырнул за спину кулёк и сложил печать.       — Это скроет наши следы, — ответил он на невысказанный вопрос.       За дверью тюрьмы никого не оказалось.       Шэнь Цинцю, чертыхаясь, встал на меч, удерживая Ло Бинхе за пояс.       Даже сейчас, в свои шестнадцать, он был тяжелее учителя, а балансировать с таким тяжёлым грузом по узким коридорам тюрьмы — то ещё удовольствие.       Коридоры казались одинаковыми и бесконечно вились, Шэнь Цинцю, ругавшийся как сапожник в начале, теперь не произнёс ни звука и лишь плотно сжимал губы так, что желваки ходили по щекам. Через только ему понятные промежутки он кидал назад кулёк с непонятным веществом и складывал пальцами незнакомую печать, и сзади расстилалась тьма, укрывая их и скрывая всё: и следы их ауры, и даже запах.       Владыка мира последние лет сто клял свою удачу, он не мог как обычный человек пойти гулять, ему обязательно встретится или редкое растение, или артефакт, или вообще проход в скрытое царство, и нельзя повернуться и просто уйти, приходилось разбираться.       А сегодня он был доволен — его удача на его стороне.       Старикашка не желал иметь свидетелей похотливых криков полудемона под афродизиаком и разогнал и стражу, и слуг, постоянно сопровождающих его.       Облитому кислотой, ему пришлось выбираться самому, без помощи, да ещё и пешком.       Так что его удача всё ещё с ним, и всё складывается идеально: именно этот момент выбрал Шэнь Цинцю, чтобы спасти его, и сейчас в длинных коридорах нет ни одного стражника.       Даже вылетев из тюрьмы, Шэнь Цинцю не замедлил хода, а только ускорился.       И лишь вылетев за пределы территорий Хуаньхуа, он остановил меч и лёг на траву, вытягивая дрожащие руки. Всё это время он, вцепившись как клещ, изо всех сил удерживал на тонком лезвии меча парня, тяжёлого как десять мешков риса.       Ло Бинхе повалился рядом.       Шицзунь был таким и не таким. Ло Бинхе прекрасно помнил все эти обидные, жалящие в само сердце речи, а сейчас они его не задевали. Теперь он видел за ними привычное раздражение, разочарование и усталость взрослого человека.       Несмотря на то, что Шэнь Цинцю ругал и пихал его жёстко, его действиям не хватало искренности. Словно Шицзунь выполнял сильно надоевший ритуал или и вовсе носил опостылевшую маску.       Как оказалось, что за сотни лет самым интересным для него человеком остался его старый учитель, Ло Бинхе не знал, но он готов с головой нырнуть в кислотное озеро, лишь бы разгадать эту загадку.