Наставник

Он всегда помогал мне с большой неохотой, надевая в такие моменты самую недовольную из своих масок. Вообще-то, я очень быстро влился в коллектив, потому порой поведение Доппо меня удивляло. Ворчание из-за каждой пылинки, оно жутко изматывает… Ещё больше меня удивлял Дазай. Казалось, бесконечные замечания коллеги его совсем не тревожили. Может, поэтому они и напарники? Как вообще Дазай привык к общению в подобном… Ключе? Печатай так, по офису ходи эдак, на задание выдвигаемся ровно во столько-то. Силы небесные! Не исключал я и варианта, что все свои попытки самоубийства Дазай стал предпринимать уже после устройства в Агентство. Точнее, после первого же рабочего дня с Доппо. Я сам был близок к этому. Мне в каком-то смысле хотелось понравиться этому человеку больше, чем всем остальным сотрудникам. — Слушай, Ацуши-кун, — в один день Танидзаки отвёл меня в сторону, и стал показывать какие-то бумаги. — Чего? — я непонимающим взором принялся скользить по напечатанному тексту, но оказался прерван. — Ничего, слушай меня внимательно, иногда кивай, — Джунничиро улыбнулся. — Какие у тебя планы на перерыв? Я, кажется, особенно глупо округлил глаза и предположил. — Спуститься в кафе… Пообедать? — Могу посоветовать кое-что получше, — для вида он принялся лихорадочно листать документ. — Не ходи сегодня никуда. Останься тут, поработай в это время. Меня это почти задело. Выходит, остальные не хотели больше обедать со мной и подослали Танидзаки, чтобы тот мне это мило и доступно объяснил? Очень приятно, да… Но что такого я мог сделать? Чем огорчить? — А что, шеф за переработки премии раздаёт? — улыбка моя вышла натянутой и болезненной. Но Джунничиро лишь тепло похлопал меня по плечу и подмигнул. — Нет, но, сам понимаешь, даже если так, ты капитально в пролёте. Лидер по переработкам у нас один. И он ушел, оставив меня в замешательстве.

***

— Шкет, перерыв начался две минуты назад, — в привычном тоне напомнил Куникида. Я принял героическое решение — не поднимать головы от монитора. Там как раз красовалась фотография одного из подозреваемых в убийстве. Мой ответ должен был звучать непринужденно и буднично. Так, словно я каждый день пропускал обед ради дополнительной работы в душном помещении. С душным человеком. — Да-да, помню. — И? «И?» Будьте уверены, Куникида-сан, я удивлён не меньше Вашего! — Не голоден, поработаю ещё. Следуя закону подлости, мой желудок с жутким рёвом исполнил головокружительное сальто. Доппо хмыкнул. Тишина офиса действовала на меня не лучшим образом. Казалось, под самым моим стулом расположена жаркая печь, а над макушкой — вентилятор. — Ешь, — вдруг передо мной оказался внушительных размеров контейнер с рисом, рыбой и овощами. Контейнер. А сверху — палочки. Сложены так аккуратно, как мне и не снилось. Я замер, разглядывая еду. — Но, Куникида-сан, — я сделал попытку к сопротивлению, — это Ваш обед… — Ещё чего. Это мой ужин. Меня сегодня вечером на работе не будет, так что он мне не понадобится, — Куникида пренебрежительно пожал плечами. — Что-то нашёл? — он сделал шумный глоток кофе. Мне тут же стало неудобно, ведь ничего по-настоящему важного я не делал, ещё и техника начала подводить. — Э… Ну… Видели небеса, в тот момент я ожидал мощного такого удара — как в сторону Дазая — или упрёков — как в адрес Йосано, но Доппо только цокнул языком. — Голову Катаю оторву, опять эти чëртовы перебои. — Как у него дела? — ляпнул я на выдохе. — Никак. Пьёт мою кровь, — ворчливо отозвался мужчина. Мощная невидимая стена между нами дала маленькую — толщиной с кокцинеллиду — трещину. Я и сам не заметил, как уголки моих губ поползли куда-то наверх… Предположительно к ушам. — А… А что Вы думаете о нём? — я ткнул палочками в монитор. — Мог он убить? Ещё один шумный глоток кофе. — А почему бы и нет? — кружку мой собеседник всё же отставил. И оказалась она прямо передо мной! Сам Доппо присел рядом — на краешек стола. Нет, я, конечно, знал, что мужчина он не из закомплексованных, но именно этот жест тогда меня смутил. — Очень вкусно! — сказал я и закашлялся. Подавился, чëрт возьми! — Не болтай, — Куникида легко похлопал меня по спине. — У этого парня достаточно властных полномочий для доступа к оружию… Дальше я — к своему стыду — уже не слышал ни важных замечаний, ни разумных доводов, ни ценных советов. Пожалуй, просто радовался. Да-да, радовался тому, что этот человек так спокойно поделился со мной своим ужином и заговорил. Он говорил со мной. Не закатывал глаза. Не кричал. Не пытался при у бить за невнимательность к деталям. Значило ли это, что мы стали друзьями? Ха! Вообще-то, я ему ещё и деньги за еду потом вернул! Но лёд тронулся.