since we're alone

Период между Рождеством и Новым годом прошёл как в тумане. Микки и Йен потеряли счёт дням, живя на диете из домашней итальянской еды и полуночного шоколада. Они также успели впервые по-настоящему поссориться, когда Йен проверил свой телефон, пока Микки пытался заново познакомить его с «Баффи». — Это очень важно для меня, а ты не воспринимаешь его всерьёз, — сказал Микки, выключая телевизор. — Это сериал о девочке-подростке! Уверен, я всё равно пойму его, даже если буду время от времени проверять свой телефон! — Ты чёртов идиот! — крикнул Микки, ворвавшись в свою комнату и захлопнув дверь. В ту ночь он пытался воздержаться от секса, но Йен начал дрочить в постели рядом с ним, извлекая из своего горла звуки, характерные для порнозвёзд. Микки быстро раскололся и со злостью оттрахал его до беспамятства в позе наездника.

***

В середине дня в канун Нового года они, завернувшись в плед, лежали на диване и смотрели эпизод «Парков и развлечений». Ноги Йена лежали поверх ног Микки на полу, их бока были плотно прижаты друг к другу, а рука Йена обхватывала плечо Микки. Бен и Ария должны были вернуться домой в любой момент, готовые взорвать их уединённый домашний пузырь блаженства. — Ты в предвкушении сегодняшнего вечера? — спросил Йен, притягивая тело Микки ближе к себе. — Оу, — Микки драматично закатил глаза. — Нет. Я не пью. А если мне придётся вести беседу с Адамсом в трезвом виде, я вообще могу покончить с собой, — сказал Микки. Йен разразился смехом, а Микки бросил на него недовольный взгляд. — Что? — спросил Микки. Йен пожал плечами. — Ты милый. — Да пошёл ты? Я не милый, — сказал Микки без всякой злости в голосе. — Ты такой драматичный, жёсткий, ворчливый, крутой хоккеист, который становится мягким и взволнованным, когда я говорю, что у него красивые глаза. — Заткнись, — сказал Микки, и его щёки запылали, когда он вновь повернулся лицом к телевизору. — Ты помнишь это? Когда я сказал, что у тебя красивые глаза, и твоё лицо покраснело тем утром после того, как мы потрахались? — спросил Йен, тыкая в бока Микки. — Я помню, как выбросил тебя из окна. И скоро сделаю это снова, если ты не будешь осторожен. Йен снова рассмеялся — сладким, мягким смехом, от которого у Микки всё внутри запылало. — У тебя красивые глаза, — сказал Йен, нежно поцеловав его в шею. — Я говорил это тогда и говорю сейчас. Микки покачал головой и провёл языком по внутренней стороне щеки, чтобы остановить грозившую появиться улыбку. Боже. Какого чёрта. Теперь это была его жизнь. — И я тоже буду трезв, так что мы сможем вместе справиться с Адамсом, — добавил Йен, тоже повернувшись лицом к телевизору. Микки провёл исследование с тех пор, как Йен рассказал ему о своём биполярном расстройстве. Он знал, что пить не рекомендуется при приёме лекарств, но Йен пока не раскрывал ему эту информацию. И хотя с тех пор Йен стал более спокойно принимать лекарства в присутствии Микки, Микки всё равно чувствовал, что тот сомневается. Как будто это что-то такое, что стоит скрывать, или за что ему должно быть стыдно. Микки стал чаще говорить Йену о своих чувствах, но ему было крайне неловко поднимать эту тему, он не хотел открывать старые раны, если Йен тоже не хотел этого. Но ему отчаянно хотелось дать Йену понять, что ему наплевать и что он хочет помочь, если сможет. Между ними повисло молчание, и Микки решил подколоть. — Знаешь, единственный раз, когда я видел тебя пьяным, был, кажется, на Хэллоуин. Микки почувствовал, как Йен напрягся, и затаил дыхание в ожидании ответа. — Да, — сказал Йен, а затем глубоко вдохнул. — Мне не рекомендуется пить, если я принимаю лекарства. Из-за них я очень быстро пьянею и они могут испортить мне настроение, если я переборщу. — Понял, — сказал Микки, поворачиваясь лицом к Йену. — Что случилось на Хэллоуин? Ты ведь тогда принимал лекарства, да? Йен улыбнулся и пожал плечами. — Да. Время от времени я позволяю себе немного расслабиться по подходящему случаю, если только я осторожен. И мне нужна была дополнительная помощь, чтобы держаться от тебя подальше и не тискать твою задницу всю ночь, — пошутил Йен. Они часто шутили на эту тему. Быть секретом. Быть тайной. Обычно это звучало, как мимолётные комментарии. Односложные фразы, которые всегда говорились только один раз. Но это всегда заставляло кровь Микки холодеть, а сердце падать в желудок. Они ещё не говорили об этом как следует, предпочитая оставаться в своём туманном праздничном пузыре, не отваживаясь пока на внешний мир и все его последствия. — Наверное, я не смогу поцеловать тебя в полночь, да? — сказал Йен, его лицо было нейтральным, но взгляд был направлен на колени Микки, где его пальцы выводили узоры на укрытом одеялом бедре. Микки догадался, что Йен готов поговорить об этом. — Целоваться на людях — это отвратительно. Йен закатил глаза и улыбнулся, ласково раздражаясь и уловив тактику Микки по уклонению от разговора. Но затем момент стал серьёзным, улыбка Йена сникла, и Микки возненавидел, что какая-то часть его личности или того, что они разделяли, заставляла Йена чувствовать себя неуверенным или нежеланным. Микки мог сказать, что Йену тяжело — чёрт, ему тоже было тяжело, — поэтому он решил продолжить. — Я не хочу… прятаться по углам или заставлять тебя вернуться в шкаф или что-то в этом роде. Но, да. Наверное, пока это нужно оставить в тайне. По крайней мере, пока я не подпишу контракт с какой-нибудь командой. Йен кивнул, на его лице по-прежнему читалось уныние, глаза были опущены, а пальцы продолжали танцевать на ногах Микки. — Мне очень жаль, что я не могу… выйти или что-то в этом роде, — тихо сказал Микки. Йен вскинул голову, его зелёные глаза смотрели на Микки широко и обеспокоенно. — Эй, — серьёзно сказал он, положив руку на бедро Микки. — Тебе не нужно извиняться за это. Чёрт, после того, что ты пережил, и того дерьма с твоим тренером? В этом есть смысл. Не извиняйся за это. Глаза Микки заблестели, когда он кивнул и отвернулся, прочищая горло от нахлынувших эмоций. — Ты хочешь когда-нибудь открыться? — неуверенно спросил Йен. — Я имею в виду, публично? Этот вопрос Йен задал ему на крыше в ту ночь, когда они поделились друг с другом ранее скрытыми частями себя. Микки отмахнулся от него, уклонившись от вопроса и не ответив — отчасти потому, что не знал ответа. Он никогда не думал, что окажется в таком положении, когда для него будет важно открыться. Но теперь был Йен. Йен, которого он хотел поцеловать в супермаркете, когда они покупали продукты. Йен, которого он хотел обнять после выигранных и проигранных игр. Йен, который не заслуживал парня, не способного любить его открыто и гордо. — Ну, — Микки провёл большим пальцем по нижней губе, — я не собираюсь проводить пресс-конференцию в платье и с радужным флагом. Но, да. Думаю, да. Я не хочу прятаться и вечно держать это в секрете. Йен снова кивнул, переплетая их пальцы на коленях Милковича, что заставило Микки подавить в груди умиление, грозившее превратить его в хихикающую девочку-подростка. — А что с Петровичем? — спросил Йен. По телу Микки пробежал холод, и он инстинктивно отдернул руку от руки Йена, чтобы нервно потереть свою. Он тут же пожалел об этом: лицо Йена осунулось, а дыхание участилось. Каждый раз, когда он думал о том, чтобы сказать Петровичу, что он гей, Микки чувствовал себя плохо до глубины души. Он никогда не задумывался о такой реальности — с того самого момента, как впервые осознал, что он гей. С тех пор он дал себе негласный обет; он никогда не позволит Петровичу или Терри узнать об этом, пока они живы. Если Петрович узнает, хоккейная карьера Микки погибнет на корню. Если бы Терри узнал, Микки бы лежал мёртвым в земле. Он всё ещё не смирился со своей новой реальностью и с тем, что если он пойдёт по этому пути, то потеряет единственную связь со своей семьёй и единственного человека, который боролся за него, чтобы он стал тем, кем стал. — Я знаю, что он много значит для тебя, — сказал Йен, когда Микки, очевидно, слишком долго молчал. Микки глубоко выдохнул и провёл ладонями по бёдрам. — Он — моя семья. Мысль о том, что я могу его потерять, чертовски пугает, — признался он. Глаза Йена смягчились. — Я понимаю. Но если он отвернётся от тебя только потому, что ты гей, значит, он грёбаный мудак и не заслуживает того, чтобы ты был в его жизни. И кто знает, может, он будет не против, — сказал ему Йен. — Да. Может быть. Микки в глубине души знал, что Петрович точно будет против, но тем не менее оценил его слова. — Как ты чувствуешь себя, зная, что скоро с ним встретишься? — спросил Йен. — Я знаю, что ты не видел его с тех пор, как… С тех пор как он сказал мне, что я потерял Нэшвилл и являюсь бесполезным куском дерьма, которому суждено барыжить наркотой в Саут-Сайде, если я не возьму себя в руки. Микки, честно говоря, не знал ответа на этот вопрос. Он чувствовал себя невыносимо виноватым за то, что стал настолько не сосредоточенным, и это так сильно повлияло на его игру, что все вокруг заметили. Он с ужасом гадал, в каком настроении Петрович вернётся с каникул. Его настроение было невозможно предсказать, и Микки просто молился, чтобы его тренер отошёл от потери Нэшвилла. — Да, — пробормотал Микки. — Нервничаю, наверное. Надеюсь, он уже не злится из-за Нэшвилла. Или нашёл другое дерьмо, на которое можно злиться. — Ну, если так, то пошёл он, честное слово, — бесстрастно сказал Йен. — Скажи ему, чтобы он только попробовал снова наговорить тебе гадостей по этому поводу. Он со мной ещё не знаком, — он игриво ткнул Микки в бедро. Микки улыбнулся; на кончике его языка вертелась фраза о том, что Йен слишком похож на бойскаута, чтобы причинить ему хоть какой-то вред. Но он оставил это при себе, более тронутый тем, что Йен готов так за него вступиться — пусть даже и в шутку. Он протянул руку Йену и переплёл их пальцы. Он заглянул в сияющие глаза Йена, его щёки запылали, а на лице расцвела тёплая улыбка. Он был так прекрасен. Микки не знал, что такое любовь, но что это может быть, если не это? Наклонившись, он поцеловал Йена в открытый рот и, сбросив с них одеяло, забрался к нему на колени, устроившись на диване для ленивого поцелуя. Ничего слишком жаркого или доводящего до секса, просто медленные поцелуи и наслаждение близостью друг друга. Звук ключа, копошащегося в двери, не был услышан ни одним из них. — Что мы говорили о сексе в общих комнатах? — крикнул Бен из двери. Микки резко спрыгнул с колен Йена с растерянным выражением лица. Он почесал затылок, как будто кто-то из его соседей по комнате был настолько туп, что не понял того, что происходило за три секунды до этого. Йен фыркнул и, сев прямо, с сожалением покачал головой. Бен и Ария бросили чемоданы у двери и помчались к паре на диване, заключив их в медвежьи объятия вчетвером. Микки не знал, где находился он, а где были остальные. Они просто смешались в кучу. — Мы скучали по вам, бойфренды, — несносно пищала Ария прямо возле уха Микки. — Теперь мы можем ходить на двойные свидания! — крикнул Бен. Микки закатил глаза, понимая, что их домашний праздничный пузырь официально лопнул. Но он также не мог дождаться, что будет дальше.

***

Микки не знал, чего ожидать от новогодней вечеринки у Нельсона и Дженкинса. Это был первый раз, когда он увидит их вместе после того рокового инцидента в раздевалке. Он не знал, как у них дела, но сильно сомневался, что они стали бы устраивать вечеринку, если бы всё было по-прежнему плохо. Вечеринка должна была начаться после девяти вечера, но Бен, конечно же, вызвался помочь и тащил за собой Микки. — Не понимаю, почему ты всё время хочешь делать для людей всё возможное и невозможное, — пробормотал Микки, когда он, Йен, Бен и Ария шли к зданию. — Особенно я не понимаю, почему ты пытаешься втягивать меня в свои добрые дела, когда тебе это вздумается. Может, мы сможем избавиться от этой привычки в новом году. Бен фыркнул и толкнул Микки плечом, протягивая ему один из шести пакетов, которые он нёс с собой. — От тебя не убудет, если ты надуешь пару шариков и развесишь серпантин, — сказал ему Бен. — Кроме того, Ария сказала, что Нельсон помогал убрать после моей вечеринки. Я возвращаю услугу. — Да ну? — сказал Микки, повернув голову к Арии. — Это было до или после того, как его стошнило на уродливое растение, которое стояло в углу? — После, — вздохнула Ария, содрогаясь от воспоминаний. — И кто же это убрал, Ария? — Ты, — ответила она, закатив глаза. — Остаюсь при своём мнении, — сказал Микки, снова повернувшись к Бену. — Я и пальцем не пошевелю. Йен хихикнул, глядя на него с нежностью. — Есть ли предел твоей мелочности? — спросил он. — Ты, как никто другой, должен знать ответ на этот вопрос, — ответил Микки, и на его губах появилась небольшая улыбка, пока они шли к входу в здание. Когда они оказались перед дверью Нельсона и Дженкинса, Бен несколько раз предупредительно постучал, прежде чем войти. — Бред какой-то. Стол с напитками стоял на этом месте на каждой нашей вечеринке. Так почему ты хочешь передвинуть его сейчас? — Потому что так будет удобнее добираться до кухни, если нам понадобится дополнительный лёд! Все зашли в квартиру, где началась очень мелкая, пассивно-агрессивная дискуссия между Нельсоном и Дженкинсом. — Не думаю, что четыре с половиной шага что-то изменят, Дженкинс. — Это просто эффективнее! — Нет, это просто чертовски глупо! — Отвали, Нельсон! И да. Если бы Микки рискнул предположить, он бы сказал, что между ними всё-таки не всё в порядке. Микки чувствовал, как Йен нервно оглядывается на него, а они вчетвером стоят, застыв на месте. — Э-э… — сказал Бен, глядя между двумя своими товарищами, которые вместе повернули головы. — Привет! Мы не вовремя? Потому что мы можем вернуться, если… — Нет! — сказал Дженкинс, нацепив улыбку и подойдя к ним. Он заключил Бена и Микки в братские объятия и предложил Йену и Арии рукопожатие. — Извините. Просто прорабатываю мелкие детали. Заходите, чувствуйте себя как дома! Все стояли молча, видимо, забыв, как говорить. — Не хочу ничего начинать, — попытался нарушить тишину Бен. — Но куда вы хотели, чтобы мы поставили напитки…? Микки бросил на него недовольный взгляд и сделал мысленную пометку никогда больше не позволять Бену обезвреживать бомбу. Дженкинс перевёл взгляд на Нельсона. — Куда прикажет босс, — бодро ответил тот, хотя Микки за милю почувствовал насмешку. — Я как раз собирался сбегать в магазин на углу, чтобы купить ещё немного пива, — внезапно объявил Дженкинс, неловкая полуулыбка всё ещё сохранялась. Они вчетвером двинулись в квартиру, когда Дженкинс вышел через дверь. Бен посмотрел на Нельсона и поднял брови. — Всё хорошо, приятель? — Что? Да! Конечно! — с энтузиазмом сказал Нельсон, издав очень принуждённый смешок. — Это было просто… такое часто случается. Ты же знаешь, каким упрямым иногда бывает Дженкинс, — для убедительности он толкнул Бена в руку. Бен посмотрел на Микки, а потом снова на Нельсона, и его лицо застыло с нахмуренными бровями и слегка приоткрытым ртом. — Нет. Вообще-то нет. Мне кажется, я никогда в жизни не слышал, чтобы он говорил так много или так громко, — ответил Бен, глядя на Микки в поисках поддержки. — Да, наверное, в этом-то и проблема, — сказал Нельсон, в его голосе прозвучала горечь. Бен выглядел так, словно собирался сказать что-то ещё, поэтому Микки сделал первое, что пришло ему в голову, чтобы отвлечь Бена от предстоящего допроса. Он сорвал с себя куртку и сунул её в руки Нельсону с такой резкостью, что двое других мужчин вздрогнули. — Эй, разве ты не должен был взять наши куртки или что-то в этом роде? — сказал Микки, фальшиво усмехаясь. Он повернулся к Йену, который смотрел на него, немного ошеломлённый. — Йен? Куртка? — Ну, то есть я собирался оставить её на время. Она как бы дополняет мой наряд, — пробормотал Йен, медленно снимая куртку. — Но конечно. Спасибо. Он протянул её Нельсону, который в этот момент бросил на Микки благодарный взгляд. Бен, который выглядел ещё более озадаченным, чем раньше, тоже пожал плечами. — Я скоро вернусь! — сказал Нельсон слишком бодрым тоном и направился в свою спальню. Все четверо замерли в неловкой тишине, немного ошеломлённые враждебной обстановкой, в которую они попали. — Иисус, слава богу, что вы все здесь, — раздался голос сзади, заставив всех подпрыгнуть, а Арию — громко вскрикнуть. Адамс появился из ниоткуда, как чёртов Пеннивайз, и целый фестиваль воздушных шаров над головой сопровождал его. — Откуда ты, блядь, взялся?! — заорал Микки. Он уже начал жалеть, что решил провести эту ночь трезвым. — Я здесь уже около часа, — объяснил Адамс. — Они спорили почти всё это время, и это было чертовски неловко. Если бы я хотел послушать, как ссорится старая супружеская пара, я бы просто остался дома. Йен бросил на Адамса печальный, жалостливый взгляд, от которого Микки чуть не лопнул от смеха. Он взял губы в рот, чтобы сдержать смех. Только Йен мог вырасти таким, каким он вырос, и всё ещё жалеть какого-то привилегированного идиота с ссорящимися родителями. Заботливый ублюдок. — Ты хочешь сказать, что они вот так просто ругались у тебя на глазах? — озадаченно спросил Бен. — Честно говоря, мне кажется, они в какой-то момент забыли, что я здесь. Так что я просто сидел в углу и надувал шарики, — он кивнул на огромную кучу шаров над головой. Бен посмотрел на Микки, который изо всех сил старался притвориться, будто эта информация стала для него новой. — Ведь соседи по комнате иногда ссорятся, верно? — Микки попытался рассуждать, глядя на Арию в поисках поддержки. — Наверное, — ответила Ария. — Но я никогда не видела, чтобы вы с Беном так ссорились. А эти двое всегда казались очень хорошими друзьями. Так что видеть их такими — это просто… Микки вздохнул. Он не знал, как продолжить эту тему, не привлекая к ней ещё больше внимания. Прежде чем он успел что-то сказать, Дженкинс вернулся, держа в каждой руке по два пакета с продуктами. Все молчали, пока он расставлял банки с напитками на столе. Нельсон выбрал этот момент, чтобы выйти из своей комнаты, автоматически сузив глаза на Дженкинса. Он подошёл к нему, взял банку диетической колы и стал рассматривать её, а затем насмешливо спросил. — Почему ты взял только диетическую? — спросил он. — Это всё, что у них было, Нельсон! — ответил Дженкинс сквозь стиснутые зубы. — Эй, Адамс! Помочь распределить их по комнате? — громко спросил Микки, подойдя к Адамсу и забрав у него несколько шариков. — В это трудно поверить, — пробормотал Нельсон, явно раздражённый, но стараясь скрыть это. — Я имею в виду, это же магазин в Америке. Две вещи, которые у них никогда не заканчиваются, — это «Твинки» и кола. — А в этом закончилась, — отрывисто ответил Дженкинс. — Не знаю, какого хрена тебе от меня надо, — пробормотал он себе под нос. — Эй, — внезапно сказала Ария, хватая за руку Бена. — Я вообще-то думаю, что у нас дома есть немного обычной колы! Давай мы сходим за ней для тебя! Да. Блядь. Спасибо, Ария. — Тебе помочь с этим, Ар? — спросил Микки, пытаясь вернуть Адамсу шарики. — О нет. Всё в порядке, Мик, — сказала Ария и махнула рукой, оттесняя Бена и себя к двери. А потом, с таким злым, невероятно злым взглядом, она сказала: — Мы справимся. Оставайся здесь и даже пальцем не шевели. Йен фыркнул, а Микки замер в полном недоумении. Это было неплохо. Микки ошеломлённо смотрел, как уходят его друзья-предатели. — О, Мик, я хотел спросить тебя. Как на тебя действуют эти кристаллы? Ты выглядишь немного более жизнерадостным и оптимистичным, чем обычно, — спросил Адамс. Вот и всё. Микки почувствовал себя участником какой-то мыльной оперы. У него официально наступил момент «Посмотри в камеру» Джимми Фэллона. Прежде чем он успел что-либо сказать, Йен выскочил из-за спины Микки, выхватил у него из рук шары и повернулся лицом к Адамсу. — Тебе сказали, где они должны находиться? — спросил он, мило улыбаясь. Адамс пустился в объяснения и поманил Йена за собой, но не раньше, чем Микки почувствовал, как Йен осторожно положил руку ему на поясницу, чтобы успокоить. Микки не знал, как Йен догадался, что Адамсу нужно немедленно убраться из его пространства, иначе он взорвётся, но если это и есть то, на что похож парень, то он был чертовски доволен этим.

*

Настоящая толпа начала прибывать через час, в основном это были его сокомандники, которых он не видел месяц, и несколько друзей «Росомах». К 11 часам вечера пиво лилось рекой, Ариана Гранде играла на полную катушку, а Адамс исполнял импровизированную караоке-версию «Thank u, next» стоя на кухонной стойке. Просьбы Нельсона спуститься и подбадривания толпы не давали ему сосредоточиться и петь, к всеобщему удовольствию. Бен и Микки сидели на диване, Микки потягивал колу, а Бен — светлое пиво, пересказывая события Рождества семьи Оуэнс. В тот день они провели время, перебирая в мучительных подробностях каждый момент их с Йеном рождественского свидания, прекрасно понимая, что не смогут обсудить его здесь. Микки то и дело бросал взгляд на Йена, стоявшего на кухне с Арией и Дженкинсом подтрунивающим над Адамсом, когда они оживлённо болтали. Его лоб сверкал, зубы были яркими, и выглядеть так хорошо при флуоресцентном освещении должно быть противозаконно. Он даже не мог обвинить пьяный мозг в своих блуждающих глазах, поскольку был абсолютно трезв. Всё более громкие крики Адамса были постоянным напоминанием об этом. Микки не упускал из виду и взгляды Дженкинса в сторону Нельсона, полностью отвечавшие ему взаимностью, и задавался вопросом, не слепые ли все на этой вечеринке и не тупые ли, потому что как они могли не заметить этого дерьма? Он мысленно пометил, что должен свести свои взгляды на Йена к минимуму. Как будто ему это удастся. Его размышления были прерваны тем, что очень потный Адамс уселся между Микки и Беном, потягивая воду из своей бутылки с надписью «Росомахи». — Ариана Гранде — певица нашего поколения, я её чертовски люблю, — прокричал он. — Но знаете, кого я люблю больше? Вас, ребята. Чертовски люблю вас, ребята. Всё лицо Микки превратилось в жуткую гримасу, когда он поднялся с дивана. — Мне нужно поссать. — Мик! — взмолился Бен. Но Микки уже был на полпути к ванной, хотя ему совершенно не нужно было туда идти. В заднем кармане зажужжал телефон, и он вытащил его, чтобы увидеть два сообщения. Йен 🤓 (23:44): Встретимся у входа в твоё здание через 5 минут. Йен 🤓 (23:44): Очень важно. Вопрос жизни и смерти. Микки улыбнулся, глядя на свой телефон, и, слава богу, у него был разумный повод уйти. Вопрос жизни и смерти нельзя было игнорировать, в конце концов. Повернув голову, он увидел, что Йен уже ушёл, а Ария одаривает его сияющей и понимающей улыбкой из кухни. И вот так случился побег с новогодней вечеринки и с вечеринки в честь Хэллоуина из этой самой квартиры. Как и два месяца назад, Йен и Микки скрылись в ночи. И Микки молча надеялся, что в его недалёком будущем наступит праздник, c которого они смогут уйти вместе, рука об руку.

*

— Возможно, Адамс — мой самый любимый человек из всех в мире. Включая тебя, — сказал Йен, когда они вошли в здание Микки и направились к лифту. — Бросить тебя было бы дерьмовым окончанием этого года, так что следи за собой. Йен захихикал, когда дверь лифта открылась, зашёл внутрь и нажал кнопку «R». — Вопрос жизни и смерти, да? — сказал Микки. — Не расскажешь? — Я был уверен, что умру, если не поцелую тебя на крыше в полночь, — ответил Йен, как само собой разумеющееся. — Боже, ты такой чертовски отстойный, — сказал Микки, закатив глаза. — Заткнись или я брошу твою задницу. Микки захихикал, когда двери лифта открылись, и перед их глазами предстал вид мерцающего Энн-Арбора, покрытого снежным одеялом. К счастью для них, все остальные жильцы дома Микки были спортсменами и, скорее всего, находились на различных вечеринках, так что на крыше было пусто. — Я никогда не смогу забыть этот вид, — сказал Йен, глядя на городскую черту. — Знаешь, именно здесь я хотел сказать тебе, что ты мне нравишься, — робко признался Микки. — У меня был целый план на ту ночь. — Ну, это чертовски мило, — сказал Йен, широко улыбаясь. — Какого хрена ты постоянно называешь меня милым сегодня? — раздражённо спросил Микки. — Это буквально не моя вина. Микки закатил глаза и легонько ударил Йена по рёбрам, в результате чего началась драка, в которой Микки был схвачен, а Йен маниакально хихикал. Отдышавшись, они разошлись, облокотившись на перила, пока Йен прикуривал сигарету. Микки поборол желание затянуться, когда Йен протянул ему её, желая быть как можно более здоровым к их первой тренировке на следующей неделе. — Не могу поверить, что мы знакомы всего четыре месяца, — заметил Йен. — Такое ощущение, что я знаю тебя всю жизнь. Микки хмыкнул в ответ. — Рад, что это не так. В Чикаго я был ужасен. Не думаю, что я бы тебе сильно понравился, — признался Микки. — Да. Ну, я тоже какое-то время был не в себе. Может, и хорошо, что мы встретились, когда встретились, — ответил Йен. — Я бы ничего не изменил. — Что, даже те месяцы, которые мы провели, ненавидя друг друга до глубины души? — спросил Микки. — Нет. Тот секс с ненавистью был просто, блядь, невероятным. — Боже, это действительно было так. Они вместе выдохнули смешки, а затем снова встали, прижавшись друг к другу. Йен достал свой телефон и закричал «Блядь!» во всю мощь своих лёгких, отчего Микки подпрыгнул на месте. — Что? Что случилось? — крикнул Микки, оглядывая Йена с ног до головы, чтобы проверить, нет ли повреждений. — Сейчас 00:06, мы пропустили грёбаный обратный отсчёт! — сердито ответил Йен. — Ладно, королева драмы, это ещё не конец ёбаного света! — Всё, чего я хотел, — это поцеловать своего парня на крыше в полночь. Это пиздец! — В Чикаго еще 23:06, — рассудил Микки. — Почему бы нам не поцеловаться в полночь по чикагскому времени? — Я не собираюсь ждать на этой холодной крыше ещё час. На хуй романтику. Давай просто пойдём и поцелуемся на твоём диване. Микки не знал, что такое любовь, но что это может быть, если не это?

***

Микки проснулся раньше Йена в Новый год, когда солнце уже было высоко в небе. Он устроился поудобнее, чтобы понаблюдать за спящим Йеном, отмечая его дыхание, едва заметный румянец на щеках, тепло его ног, соприкасающихся с ногами Микки под одеялом. Микки улыбнулся. Йен действительно был самым красивым обогревателем. Наклонившись, он проверил телефон и увидел сообщение от Нельсона. Нельсон (05:54): Эй, пока я не забыл — ты можешь завезти ключи от катка сегодня? Можно в любое время после полудня, только напиши мне. Микки закрыл телефон и зевнул, потянувшись всем телом и причмокнув пересохшими губами, после чего вылез из своего кокона и направился в душ. Он настроил его на идеальную, почти обжигающую температуру воды и встал прямо под струю, позволяя воде бить по коже, делая её розовой. Он провёл пальцами по мокрым волосам, наслаждаясь паром и блаженством, которое он испытывал в этот редкий момент мирного одиночества. Но тут сзади послышался звук открывающейся двери душа и шёпот сонного Йена: — Доброе утро. Всё тело Микки подскочило от неожиданности, он схватился рукой за сердце, крутя головой по сторонам. Нога выскользнула из-под него, и он приземлился задницей на кафельный пол. Вместо того чтобы помочь ему подняться или проявить хоть унцию искренней заботы, Микки заглянул в глаза Йену и увидел, как тот разразился хохотом. — Ну ты и мудак, — проворчал Микки, карабкаясь по мокрой плитке и пытаясь встать. — О мой грёбаный бог, — рассмеялся Йен, вцепившись в предплечье Микки, чтобы наконец предложить ему помощь. — Извини, но это было чертовски смешно. Микки сдерживал смех, притворяясь раздражённым, его лицо исказилось в кислую гримасу, когда он бросил на Йена злой взгляд. Йен всё ещё хихикал, явно пытаясь остановиться, но не в силах этого сделать, и сжимал лицо Микки в своих ладонях. — Прости меня, — мягко повторил он, целуя Микки в лоб. — Сука, ты всё ещё смеёшься! — сказал Микки, и улыбка против воли расплылась по его лицу, когда он крепко обхватил Йена за талию. Йен наклонился и нежно поцеловал Микки в губы, его грудь при этом подпрыгивала от смеха. — Как насчёт того, чтобы я загладил свою вину? — пробормотал Йен в губы Микки. — Лучшее бы тебе это сделать. Йен на мгновение углубил поцелуй, а затем переместился и стал покрывать влажными поцелуями челюсть Микки и шею. Йен повернул Микки и вывел из-под струи, прежде чем тот услышал звук открываемой крышки, а затем навалился на него сзади. Йен вылил гель для душа на спину, плечи и грудь Микки. Руки Йена блуждали, превращая жидкость в пену, которую он размазывал жёсткими пальцами, хватаясь за плечи Микки, его грудные мышцы, живот и каждый дюйм кожи. Микки таял, его мышцы расслаблялись из-за тепла душа и давления прикосновений Йена. Микки завёл руки за спину, чтобы коснуться бёдер Галлагера, отчаянно желая хоть какого-то контакта, но Йен убрал его руки и упёр их в стену душевой. Руки Йена двинулись на юг, массируя круги на пояснице, а затем спустились к заднице. Он грубо схватил её, а рот Йена всё ещё работал, покусывая и вылизывая полоски вверх и вниз по шее Микки. Йен провёл намыленным пальцем между половинок Микки, мучительно мягко надавливая на дырочку, и Микки оставалось только толкнуться задницей назад и поражённо выдохнуть от ощущений. — Иногда мне кажется, что ты делаешь это только ради моей задницы, — сказал Микки, упираясь лбом в плитку и ещё сильнее вжимаясь в руки Йена. — Конечно, это так. Твоя задница — это мой парень. Ты просто лишний багаж, — прошептал Йен прямо в ухо Микки, а затем укусил его за мочку. Микки убрал руку, прижатую к стене душевой кабины, и провёл ею по бедру Йена. — Тогда целуйся с моей задницей, — сказал Микки. Йен захихикал, прижимаясь к лицу Микки, и струйки смеха ударились о его влажную щеку, после чего Йен приостановил все движения, и момент стал причудливо неподвижным. А потом Микки почувствовал, как Йен опустился на колени позади него, без всяких предисловий и предупреждений раздвинул половинки в стороны и нежно прижал язык к его заднице. И боже… Ёбаный в рот. Это была новая территория для Микки. Но если судить по тому, как его член дёрнулся от этого лёгкого нажима, он точно собирался умереть. И умереть именно таким способом. — Что ты там делаешь, Галлагер? — ласково спросил Микки, стараясь скрыть, как дрожит его голос. — Целую твою задницу, — ответил он, и Микки понял, что он улыбается, гордясь своей дурацкой шуткой, а потом наклонился и прижался к Микки всем своим ртом. — Ты не против? Микки мог бы дразнить его за то, что он превратил его шутливое оскорбление в приглашение вылизать его задницу, но он был так заведён, что всё, что он мог сделать, это просто сказать: — Нет. Йен принялся вылизывать и выцеловывать дорожки вверх, вниз и внутрь. Когда Йен застонал, вибрация отозвалась во всём теле Микки, и в груди потеплело от осознания того, что Йен так возбуждается от этого. Это было странное ощущение, переполненное новизной и их близостью. Микки боролся с небольшим ментальным барьером, и это мешало ему полностью расслабиться. Он не сомневался, что Йен тоже делает это впервые, хотя то, чего ему не хватало в координации, он компенсировал безудержным энтузиазмом. А когда Йен ввёл палец и провёл языком по растянутой дырочке Микки, ему от неожиданности пришлось прикусить руку и взяться за член от мгновенного прилива удовольствия. С каждым мгновением ощущения становились всё лучше и лучше, Йен улавливал словесные сигналы Микки, а Микки привыкал к ощущениям, позволяя себе наслаждаться происходящим, которое медленно сводило его с ума от желания. — Ощущения такие приятные, Йен, — стонал он, подгибая пальцы ног, когда Йен нашёл и надавил на его простату. Он переместил другую руку назад, чтобы запутаться в волосах Йена, а его лицо ещё больше вжалось в задницу Микки, и от звуков удовольствия, доносящихся от Йена, всё вокруг стало обжигающе горячим. — Йен? — Да? — приглушённо пробормотал Йен, всё ещё прижимаясь лицом к Микки, и, чёрт возьми, это было так охренительно горячо. — Нужно, чтобы ты меня трахнул, — прохрипел Микки, дёргая Йена за волосы. Йен быстро встал и прижался к спине Микки, держа палец глубоко внутри него. — Что это было, Мик? — горячо прошептал он на ухо Микки, надавливая подушечкой пальца на его простату, просто чтобы помучить его. Микки зарычал, поднял руку и запутался в волосах Йена, чтобы посильнее потянуть. — Йен, если ты не трахнешь меня в ближайшие десять секунд, клянусь богом… Йен хихикнул, быстро поцеловал Микки в щёку и потянулся за смазкой. Слава Богу, что они тут тоже хранили смазку. Йен быстро подготовил его, но из-за жары вокруг и нетерпения Микки прошло совсем немного времени, прежде чем Микки наклонился, упёрся предплечьями в плитку для равновесия, и Йен медленно вошёл в него. — Боже, твоя задница идеальна, — пробормотал Йен, входя до конца и приспосабливаясь. Кожу Микки жгло от влаги и пара. — Оттопырься, Мик. Микки тихонько заскулил в ответ на эту просьбу, ещё больше согнул колени и медленно толкнулся назад, пока руки Йена грубо обхватывали его за задницу. — Ёбаный… Боже… Блядь, — стонал Йен, его руки вцепились в бёдра Микки, удерживая его на месте и заставляя замедлиться. На лице Микки появилась самодовольная улыбка, когда он понял, что задыхающийся Йен — признак приближающегося оргазма. — Ты собираешься кончить? — спросил Микки, снова прижимаясь к Йену. — Нет. Не двигайся. Микки проигнорировал просьбу своего парня и, воспользовавшись моментом, схватил руки Йена со своих бёдер и прижал к стене перед ними, а сам сжал член Йена внутри себя и стал насаживаться. — Чёрт бы тебя побрал, Микки. Скользкая поверхность под ногами Микки затрудняла сцепление с поверхностью, но ему хватило всего десяти секунд, прежде чем Йен зашипел и тяжело кончил. Микки улыбнулся задыхающемуся Йену, протянул назад тёплую руку, чтобы погладить бедро Йена, и прошептал: «Всё в порядке. В следующий раз ты продержишься дольше, жеребец», как и подобает самоуверенному ублюдку. Но это были лишь слова, потому что не успел Йен как следует отдышаться, как он уже снова стоял на коленях, разворачивая Микки, чтобы заглотить его целиком, и вставляя три пальца прямо в его разработанную дырочку. — О, блядь, — простонал Микки, и его самодовольство длилось всего две минуты, прежде чем он жарко кончил на вытянутый язык Йена, его глаза сверкали от нахлынувшей гордости. Микки помог Йену подняться, и они, улыбаясь и хихикая, перенесли свои тела под горячие струи и смыли с себя следы утреннего свидания. — Тебе когда-нибудь делали римминг? — спросил Йен. — Нет. А ты когда-нибудь делал это раньше? — ответил Микки, намыливая голову шампунем. — Никогда. Не знаю, понравилось ли тебе, но, чёрт возьми. Мне понравилось, — ответил Йен, его лицо было розовым как от жара душа, так и от уязвимости его признания. Микки потеплел от мысли, что Йену понравилось делать с ним одну из самых интимных вещей, о которых Микки только мог подумать. Он лучезарно улыбнулся Йену, откинув со лба мокрую прядь волос. — Мне тоже понравилось. Сначала было немного странно. Но потом стало… хорошо, — сказал Микки, пытаясь преодолеть неловкость, которая не давала ему покоя, чтобы быть честным с Йеном. Они улыбнулись и крепко прижались друг к другу, обмениваясь сладкими, неглубокими поцелуями, прерываемыми журчанием воды. — Думаю, это будет хороший год, — пробормотал Йен, уткнувшись в шею Микки, и мягко проводя по спине. Микки не знал, что такое любовь, но что это может быть, если не это?

***

Они вышли из душа и оделись, чтобы начать свой день. У Йена, слава Богу, не было работы, поэтому они с Арией решили разложить пазл на обеденном столе, как будто им нечем было заняться. Бен и Микки планировали поиграть в «Horizon Zero Dawn», новую игру, которую Ария подарила Бену на Рождество, но Милкович сказал ему, что сначала нужно отдать ключи Нельсону. Микки (12:34): привет. ты не спишь? можно я сейчас занесу ключи? Нельсон (12:36): Да! Увидимся! — Хорошо, — сказал Микки, взяв свои ключи из корзинки возле входной двери. — Я скоро вернусь, чтобы стать твои наставником, Оуэнс. — Мне не нужен наставник, придурок, мне нужен зритель для того, чтобы я показал высококлассную игру, — сказал Бен с дивана, где он ждал загрузки игры. Микки закатил глаза и переключил свое внимание на обеденный стол. — Увидимся, ботаники, — сказал он, лукаво улыбнувшись Йену, и скрылся за дверью, не дождавшись ответа от умника.

*

Когда Нельсон открыл свою дверь, он уже успел зевнуть и агрессивно потирал глаз, выглядя гораздо хуже, чем обычно. Учитывая, что Микки получил это сообщение почти в шесть утра, можно с уверенностью предположить, что он не выспался. — Привет, Мик. Заходи, — сказал Нельсон, широко распахнув дверь и приглашая его войти. — Только что поставил кофе. Микки не собирался оставаться, но запах кофеина ударил по его чувствам, как грузовик, и ноги сами потащили его за порог. Он вошёл в гостиную, и она оказалась на удивление чистой, учитывая, в каком состоянии она была, когда Микки уходил вчера вечером. — Кстати, как прошли твои дополнительные тренировки? — спросил Нельсон из кухни, наливая кофе в две кружки. — Хорошо, чувак, — Микки кивнул. — Тренировал выносливость и работал над точностью бросков. Так что спасибо за это. Нельсон поставил две кружки на кофейный столик в гостиной, и Микки последовал за ним. Нельсон с тяжёлым вздохом и с рассеянным видом опустился на диван, а потом тихо и отрешённо взял кофе и сделал глоток. Микки присоединился к нему, осторожно сел на диван, взял свой кофе и ждал, пока он остынет. Микки чувствовал необходимость связаться с ним, но праздники лишили его возможности завести разговор о Дженкинсе. Микки не имел привычки совать нос в дела товарищей, но тоскливое выражение лица Нельсона разрывало даже сердце Микки. Он винил Йена за то, что тот сделал его внимательным человеком. — Кстати, как у тебя дела? Дженкинс здесь? — спросил он, мягко осведомившись. Нельсон разочарованно вздохнул. — Нет. Он исчез сегодня утром, — ответил Нельсон. Микки кивнул, отпив глоток кофе и постучав пальцами по керамике. — Ребята, вы в порядке? Вчера вечером всё выглядело как-то напряжённо. Нельсон покачал головой, поставив кружку на кофейный столик и опустив голову на руки. — Всё очень хреново, — признал он, невесело усмехнувшись. — Мы практически игнорировали друг друга с тех пор, как я сказал ему, что он мне нравится… Ну, он игнорировал меня, и я просто сделал это в ответ. А потом мы оба уехали домой на каникулы, так что всё это время мы не разговаривали и не виделись. Я надеялся, что это время поможет мне забыть его, и мы сможем хотя бы вернуться к дружбе, но когда мы вернулись на днях, он был таким чертовски холодным и отстранённым. А потом мы просто начали ссориться из-за всякой ерунды. Он сделал паузу, чтобы сделать ещё один глоток кофе, и Микки дал ему возможность собраться с мыслями. — После того как все ушли, всё пошло кувырком. Я столкнулся с ним, мы оба кричали и вроде как толкали друг друга, а потом… — он замялся, прежде чем глубоко вдохнуть. — А потом мы переспали. Глаза Микки расширились, хотя он не мог сказать, что был удивлён. Напряжение, возникшее между ними прошлой ночью, было слишком хорошо ему знакомо, и он не был шокирован, услышав, что оно вылилось наружу. — Но как только всё закончилось, он снова стал вести себя странно, как будто это была ошибка и ничего не произошло, — он покачал головой и резко выдохнул через нос, прежде чем продолжить. — Но я знаю, что он чувствует ко мне. Он не может это подделать. И он мне очень нравится, но я не могу больше терпеть эти качели. Это меня уже достало. Микки не знал, в чём дело у Дженкинса. Но он знал, каково это — застрять в шкафу и как трудно из него выбраться. Он также знал, что некоторые люди так и не смогли этого сделать. — Прости, мужик, — быстро сказал Нельсон. — Я знаю, что ты пришёл сюда не для того, чтобы слушать о моей грёбаной драме. Мне просто чертовски грустно. У Микки защемило сердце, когда он взглянул на Нельсона, уставившегося в свой кофе, и он вспомнил, что не так давно ему было так же отчаянно грустно. — Всё в порядке, чувак. Правда, я не против, — заверил Микки. — Только мои друзья дома знают об этом, потому что если здесь кто-то узнает — это убьёт Джамала. Мне просто не с кем поговорить. Микки вспомнил о Бене и о том, что без его руководства и поддержки они с Йеном до сих пор сыпали бы друг на друга оскорбления или барахтались в промежуточном пространстве. Микки также вспомнил тот мгновенный прилив облегчения и комфорта, который он почувствовал, когда узнал, что Нельсон и Дженкинс оба увлекаются парнями. Негласное родство между мужчинами в сфере, где всё ещё бушевала гомофобия. Мужчины, с которыми он вдруг почувствовал неразрывную связь, которых он хотел защитить и помочь так же, как помогали ему его друзья. — Я гей, — неожиданно, но уверенно сказал Микки. Нельсон быстро поднял на него глаза, его щёки порозовели от глотка кофе, который он только что сделал, а брови нахмурились в замешательстве. Губы Микки сложились в прямую линию, и он кивнул головой. — Когда ты рассказал мне о Дженкинсе и о том, что ты би, ты заставил меня почувствовать себя таким… заметным? — Микки скривил лицо, внезапно осознав, что его слова звучат глупо. — Или что-то в таком роде. Не знаю. Всегда думал, что я один такой. — Я тоже так думал, — сказал Нельсон, и его кофе благополучно вернулся на журнальный столик. — Теперь нас достаточно для команды. Они оба рассмеялись, после чего наступила тишина. Микки перевёл взгляд на Нельсона и увидел, что тот мягко улыбается в ответ. — А кто-нибудь ещё знает? Что ты гей? — спросил Нельсон. — Бен? — Да, Бен знает. Но я могу пересчитать количество людей на пальцах одной руки, — усмехнулся Микки. — Всю жизнь был в шкафу. Я больше не стыжусь этого, и, конечно, сейчас всё изменилось, и быть геем, который играет в хоккей — это не конец света, но я не знаю. Я просто не думал, что это чьё-то грёбаное дело. Я хотел, чтобы меня замечали из-за хоккея, а не за то, с кем мне нравится трахаться. Самую распространённую причину — Петрович — он решил не озвучивать. Нельсону не нужно было знать, что их тренер — фанатик, как раз перед началом второй половины сезона. — Я это понимаю. Мне тоже, — согласился Нельсон. — Для меня это всё ещё очень ново, и я не хочу вешать на себя ярлык, когда я всё ещё разбираюсь во всём этом дерьме. — Конечно, — кивнул в знак согласия Микки. Их разговор прервался, когда на кухне зазвонил телефон Нельсона. — Чёрт, извини, — сказал он, вставая, чтобы взять трубку. Вернувшись, он помахал экраном перед Микки, чтобы показать, что звонит Дженкинс. — Вот чёрт! Я пойду отсюда, — сказал Микки, вставая. — Нет, нет. Останься, — ответил Нельсон, жестом приглашая Микки сесть и нажимая на кнопку блокировки, чтобы заглушить звонок. — Я перезвоню ему. Микки заметил, что Нельсон смотрит на фотографию Дженкинса, которая всё ещё была на экране его телефона, и его брови сошлись, когда он пытался перевести дыхание. — Эй, — сказал Микки, пытаясь вывести Нельсона из задумчивости. — Я не знаю ситуацию Дженкинса. Но он очень похож на меня. Я был так далёк от того, чтобы когда-либо захотеть выйти, завести отношения или даже просто быть счастливым ощущая себя тем, кто я есть. Но с помощью Бена, Арии и… — он сделал глубокий вдох. — И Йена… Я очень близок к этому. — Йен? — повторил Нельсон. — Твой репетитор? Микки кивнул, сдерживая улыбку при одном только упоминании его имени. Лицо Нельсона озарилось, когда он наконец сложил два и два. — Знаешь, у меня было сраное предчувствие насчёт вас двоих… Микки отбросил мысли о том, что у Нельсона было сраное предчувствие, решив поверить, что это его изысканный гей-радар, а не то, что они с Йеном были безрассудными и очевидными. — Вы, ребята, встречаетесь или…? — спросил Нельсон. — Он мой парень, — сказал Микки, и Боже, как приятно было это сказать. — Нихрена себе? Поздравляю! — Нельсон был искренне рад за него, его глаза заблестели, а рот растянулся в ухмылке. — Я много проёбывался на этом пути, но в конце концов справился. Так что, возможно, Дженкинс тоже справится. Но я также знаю, что ты можешь сделать не очень многое. Йен дал мне время, чтобы я разобрался в своём дерьме, и я разобрался. Но я сам тоже этого хотел. И если Дженкинс не готов встретиться с этим дерьмом лицом к лицу, ты не можешь его заставить, — сказал Микки, явно переняв от Бена советы по лайф-коучингу. Нельсон тяжело вздохнул и опустился на диван, сгорбив плечи. — Да. Это то, что я постепенно начинаю понимать. Но это чертовски хреново, — пробормотал Нельсон. — Мне очень жаль, чувак, — сочувственно произнёс Микки. — Надеюсь, всё получится. Я действительно болею за вас двоих. — Спасибо, Мик, — грустно улыбнулся Нельсон, беря телефон с журнального столика и вертя его в руках. — Думаю, мне лучше перезвонить ему. — Удачи, — ответил Микки, вставая с дивана и направляясь к двери. — Я положу твои ключи на стойку. — Эй, Микки? — Нельсон позвал из гостиной. Микки повернул голову и вопросительно поднял брови. — Я очень рад за тебя. Спасибо, что доверил мне всё это. Ты хороший парень. Микки отвёл глаза в сторону, и от этих добрых слов на его шее поднялся жар. — Спасибо, Крис. Ты тоже.

***

— Эй, — фыркнул Микки, поднимаясь с постели. — Посмотри, какое письмо мне прислали из студенческого отдела. Официально наступил день начала второго семестра, и, в отличие от Йена, Микки не слишком хотел возвращаться к постоянной учёбе. Хотя Микки почувствовал облегчение, когда узнал, что они с Йеном вместе проходят два курса из четырёх, что смягчило удар от того, что их уединённые каникулы скоро закончатся. Йен сидел на краю кровати, прислонившись к стене. Он поднял брови в знак того, что слушает. Микки прочистил горло в драматических целях, прежде чем начать… — Здравствуйте, Михайло… — Боже, Михайло — такое сексуальное имя, — перебил Йен. — Почему бы мне не называть тебя Михайло? — Потому что мы больше не будем в отношениях, и я снова вышвырну твою задницу в окно, — ответил Микки, всё ещё глядя на свой телефон. — Могу я продолжить? Или у тебя есть ещё какие-нибудь странные мнения? Йен хмыкнул и жестом велел Микки продолжать.

«Здравствуйте, Михайло. Приглашаем вас принять участие в оценке работы репетиторов за прошедший осенний семестр. Пожалуйста, найдите ссылку ниже, чтобы заполнить анкету для Йена Галлагера. Обратная связь очень важна для обеспечения того, чтобы репетиторы, которых мы нанимаем в рамках нашей программы, подходили нашим студентам, которые пользуются услугами. Этот процесс является на 100% конфиденциальным, и ваши результаты не будут никому переданы. Если у вас возникнут вопросы, пожалуйста, обращайтесь. Искренне, отдел по работе со студентами».

— О, чёрт. Я не знал, что они так делают, — сказал Йен, закрывая ноутбук. — Да, я тоже не знал, — ответил Микки. — Где, блядь, было это письмо четыре месяца назад, когда я подумывал бросить учёбу и присоединиться к какому-нибудь религиозному культу, лишь бы быть подальше от тебя? — Отвали, — сказал Йен, пнув Микки своей ногой. — Я помог тебе получить две пятёрки, четвёрку и тройку в этом семестре. Микки рассмеялся и перешёл по ссылке, намереваясь выжать из этой ситуации всё, что можно. — Я знаю, и поверь, за это я тебе бесконечно благодарен. Но я просто думаю, что для того, чтобы быть максимально честным и беспристрастным, мне нужно написать обо всём своём опыте. Я просто не смогу спать по ночам, если буду знать, что написал неправдивый отзыв. Йен поднял бровь, но промолчал. — Итак, — продолжил Микки с наглой ухмылкой на лице. — С чего бы мне начать? Ведь мне нужно так много всего включить, а я хочу написать подробный ответ. — Может, мне сделать набросок? — спросил он, невинно оглядываясь на Йена. — Я имею в виду, что не думаю, что за весь семестр ты выполнил что-то тщательно, но, конечно, давай. Сейчас, я думаю, — ответил Йен, покачав головой и снова открывая ноутбук. — Хм. Постоянно оскорблял меня. Хорошее начало, — сказал Микки, делая пометку об оскорблении в своём телефоне. — Ты также постоянно пялился на меня, пока я занимался своей работой, и мне было очень неловко, если честно. Йен перевёл взгляд обратно на Микки. — Я также припоминаю случай в университете, когда ты публично унизил меня за то, что я не захотел отвечать на эти дурацкие, грёбаные вопросы, — продолжил Микки. — Ты мог бы просто ответить на них, — ответил Йен, поворачивая шею в попытке разглядеть, что печатает Микки. — Очень отвлекает, — сказал Микки, записывая. — Специально надел очки, чтобы попытаться соблазнить меня. — Мик… — С другой стороны, ты всегда протягивал мне руку помощи, когда я в ней нуждался, — перебил Микки, оторвавшись от телефона и втянув нижнюю губу в рот. — Ты этого не запишешь, Микки, — сказал Йен, закрывая ноутбук. — Ты сумасшедший. — Хм. Но тогда был тот случай, когда ты прижал меня к стене и стал дрочить во время занятий. Это было стандартно? Или…? Микки поднял глаза и увидел, что Йен смотрит на него с выражением недовольства на лице. — Что? — спросил он мягким, дерзким тоном, едва ли громче шёпота. Йен поднял бровь, выражение его лица стало почти нечитаемым, а затем он отодвинул ноутбук в сторону и бросился вперёд, отбросив телефон Микки и толкнув его назад. Микки приземлился головой на подушку, а Йен навалился на него сверху, прижав его руки над головой. Микки усмехнулся, прикусив губу. — Физически задержал меня, чтобы мир не узнал правду, — негромко сказал Микки, не сводя глаз с лица Йена. — Ты можешь заткнуться, мать твою? — спросил Йен, слова прозвучали мягко и ласково, несмотря на то что он пытался сохранить угрожающее выражение лица. — Ты собираешься меня заставить? — спросил Микки, с вызовом вскинув бровь. Йен тихонько фыркнул и наклонился, чтобы его лицо оказалось над лицом Микки, а губы — в нескольких дюймах от его губ. — Не думаю, что это будет сложно, — сказал он, касаясь губами Микки, но не прижимаясь полностью. — Не знаю, справишься ли ты с этим. — Если это будет похоже на то наказание, которое ты хотел мне устроить в тот раз, то, думаю, я готов, здоровяк, — поддразнил Микки. Он наблюдал за тем, как темнеют глаза Йена, как крепче сжимаются руки на его запястьях, прежде чем он вдавливает их в матрас. Сильно. У Микки против воли перехватило дыхание, когда Йен начал впиваться мягкими, едва заметными поцелуями в его шею. Йен лизнул его горло, а затем отстранился. Он снова медленно приблизился, глядя в глаза Микки. Его почти смущало, как быстро он возбуждался от одного лишь прикосновения. — Я имею в виду, это было не слишком сложно, — поддразнил Йен, наклоняясь и облизывая нижнюю губу Микки. Микки попытался дотянуться и поцеловать Йена, но тот быстро отпрянул, ухмыльнувшись. — Надоедливый ублюдок. И да. Это никогда не было так сложно.

***

На следующий день Микки почувствовал прилив сил, выходя на каток на первую тренировку команды в новом году. Конечно, после Рождества он то и дело тренировался, чтобы поработать над некоторыми вещами самостоятельно, но в заполненной раздевалке было что-то такое, что приводило его в восторг. Но как бы ни был он рад вернуться на лёд вместе с товарищами, Микки не мог побороть изнуряющие переживания при мысли о предстоящей встрече с Петровичем. Последний раз, когда он общался с тренером, был одним из самых тяжёлых дней в его жизни, и неудивительно, что он не хотел этой встречи. Команда собралась и вышла на лёд для разминки. Поскольку чемпионат Большой десятки стремительно приближался, никто не ожидал, что Петрович будет с ними не строг. Пара парней — Адамс, например, — уже начали предполагать, что он устроит ещё одни «коньки в мешке», чтобы начать новый год. Петрович, к всеобщему удивлению, не сделал ни того, ни другого. Он молча наблюдал со скамейки за разминочным катанием, а затем попросил собраться и объявил, что у всех «праздничные ноги». Он не стал их за это наказывать, но провёл тренировку, в течении которой они менялись каждые тридцать секунд для «повышения выносливости». Когда Петрович отпустил их, Микки тихо порадовался, что тренировка прошла без каких-либо серьёзных происшествий. — Милкович! — услышал он сзади себя. Чёрт возьми. Так близко. Повернувшись, он увидел Петровича, стоящего на другой стороне катка. — Мой кабинет, — отрывисто сказал он. Микки кивнул и повернулся, чтобы продолжить свой путь к скамейке запасных, но при этом столкнулся с Беном. Бен застыл на месте, опираясь на клюшку и глядя на Петровича, который теперь разговаривал с Мёрфи. Микки бросил на него весёлый взгляд и попытался обойти его, но Бен выставил перед собой клюшку в слабой попытке не дать Микки пройти мимо. — Что ему нужно? — тихо спросил Бен. Микки взглянул на него как на идиота. — А я откуда, блядь, знаю? — ответил Микки. — Не разговаривал с ним с последней тренировки. — Этот кусок дерьма снова будет на тебя орать? — прямо спросил Бен. — Господи! Не мог бы ты говорить потише? — прошипел Микки, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что его никто не услышал. К счастью, они были последними на льду, не считая Нельсона, который всё ещё бросал шайбу Томпсону. — У нас будут проблемы из-за тебя, если он услышит. Бен поднял брови и покачал головой. — Мне всё равно, что он со мной сделает. Но я не позволю ему снова так с тобой обойтись. Микки смягчился под защитой Бена, бесконечно благодарный ему за это, но решивший закатить глаза на его драматизм. — Со мной всё будет в порядке, Оуэнс, — сказал он, обходя клюшку Бена и направляясь к скамейке. — Хорошо. Но я побуду здесь, пока ты не закончишь, — отозвался Бен у него за спиной.

*

Принимая душ и переодеваясь, Микки мысленно готовился к тому, что он будет говорить, учитывая их последнюю встречу с Петровичем. Тот факт, что Бен ждал снаружи, немного ослабил его тревогу, но в то же время заставил почувствовать себя чёртовым ребёнком. Он пришёл к выводу, что, несмотря на то, что он провалил те игры, Микки был не в своей тарелке из-за некоторых сказанных Петровичем слов — особенно из-за того, что он приплёл к этому Терри и Саут-Сайд. — Мой мальчик! — воскликнул Петрович, когда Микки вошёл в его кабинет и закрыл за собой дверь. — Садись, садись! Микки сделал, как ему было велено, молча ожидая, что вот-вот на него обрушится лавина. Петрович откинулся на спинку стула, который скрипнул при этом. — Просто хотел узнать, как прошли твои каникулы. Узнать, как у тебя дела, — непринуждённо сказал Петрович. — О, — Микки ответил, пытаясь мысленно догнать эту дружелюбную энергию. — Всё прошло хорошо. А у вас? — Хорошо, хорошо. С мамой повидался. Она передаёт привет, — ответил Петрович с улыбкой. Микки встречал эту женщину несколько раз и помнил, как недоумевал, как такая милая женщина могла вырастить человека, который в последствии связался с таким, как Терри Милкович. — Ей тоже, — кивнул Микки. — Я передам ей, — сказал он. Между ними повисло тягостное и неловкое молчание, и Микки в предвкушении ковырял кожу вокруг ногтя большого пальца, пока тянулись секунды. — У меня для тебя кое-что есть, — наконец сказал Петрович, потянулся к ящику стола и достал красный подарочный пакет. Он протянул его Микки, и на его губах появилась ухмылка, когда Микки потянулся за ним. — Спасибо, — тихо ответил Микки, внезапно почувствовав себя неловко из-за того, что не подарил Петровичу подарок в ответ. Микки достал чёрную деревянную рамку из пакета. Его глаза расширились, когда он на мгновение рассмотрел фотографию, а затем издал задыхающийся смешок. Там, за стеклом рамки, был гораздо более молодой и весёлый Петрович с крошечным Микки на плечах. Это был снимок, сделанный с некоторого расстояния, но неоспоримое счастье на их лицах было видно сразу. Они смеялись во весь голос, глаза были прищурены, зубы видны. Микки никогда не видел эту фотографию, но сразу же узнал в ней тот день, когда он забил свой первый гол в составе команды «Mini Mites». Он вспомнил прилив восторга и гордости, охвативший его, и то, как Петрович был счастлив. Он тут же подхватил Микки на руки, закружил его и сказал, что этот удар «заслуживает внимания». А ещё он вспомнил, как ощущал настоящую поддержку со стороны взрослого человека. Он опустил глаза на фотографию, чувствуя, как в груди бурлит чувство вины, а к горлу подкатывает комок. Прекрасное напоминание о том, что Петрович всегда был рядом с ним, что Петрович всегда верил в него. Он чувствовал себя виноватым. Виноватым в том, что подвёл человека, сидящего напротив него. Глупо было думать, что несколько строгих слов означают что-то ещё, кроме того, что он заботится о Микки и желает ему добра. Теперь ему стало ясно, что он просто драматизировал ситуацию. — Нашёл, когда перебирал старые вещи дома, — сказал Петрович, нарушив молчание. — Решил подарить её тебе как напоминание обо всём, чего мы смогли достичь вместе с тех пор. Микки кивнул, проведя пальцами по холодному дереву рамы. — Послушайте, тренер, — сказал Микки, глядя стеклянными глазами в лицо Петровичу. — Мне очень жаль, что так всё произошло во время тех матчей. Я не хотел так сильно облажаться… Петрович махнул на него рукой. — Не надо об этом, парень, — ответил он. — В любом случае, есть и другие команды, которые заинтересованы в тебе. Во время каникул мне позвонили из нескольких команд, и всё выглядит неплохо для нас. Они хотят встретиться с тобой и увидеть, как ты играешь, в самое ближайшее время. — он сделал небольшую паузу и кивнул на рамку в руках Микки. — Давай оставим все неудачи позади. Мы с тобой одна команда. Мы всегда ею были, и нам нужно держаться вместе. Микки отчаянно хотелось спросить, когда он встретится с теми командами, которые им заинтересовались, и кто именно они такие. Но он не мог позволить себе сказать что-то, что вызвало бы недоверие к суждениям Петровича, не тогда, когда они только что всё обсудили, поэтому он прикусил язык и промолчал. Телефон Петровича зазвонил, нарушив тишину, он взглянул на определитель номера и встал. — Чёрт. Надо ответить, — сказал он. Микки кивнул, засунул рамку и подарочный пакет в рюкзак и встал. — Спасибо за фото, тренер, — сказал он. — Не за что, мой мальчик, — ответил Петрович, подмигнув ему, и ответил на звонок. Микки вышел из офиса и не прошёл и двух шагов, как столкнулся с Беном. — Ну как? — спросил Бен с серьёзным лицом. — Как всё прошло? Ты в порядке? Микки покачал головой и прошёл мимо него. — Всё хорошо, чувак. Просто хотел поговорить о сегодняшней тренировке, о праздниках и прочем, — ответил он, решив не говорить про подарок Петровича. — И это всё? — спросил Бен, догоняя его. — Я имею в виду, я знаю, что он не кричал и ничего такого. Я практически прижался ухом к двери и разрабатывал план, что бы я сделал, если бы услышал, что он хоть немного повысил голос. Микки хихикнул. — Ну тогда ты знаешь, что всё в порядке, — ответил он, когда они поднимались по лестнице. Бен молчал, и Микки не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он раздумывает над дальнейшими вопросами. — Просто, блядь, говори всё, что думаешь, чувак, — вздохнул Микки. Он почувствовал на себе взгляд Бена. — Просто по сравнению с прошлым разом всё сильно изменилось, вот и всё, — ответил Бен, почёсывая затылок. — Это чертовски странно, что он вдруг снова стал нормальным и не вспоминает о том ужасном дерьме, которое он тебе наговорил. — Ну, так и есть. Может, хватит? — огрызнулся Микки. Он всё ещё чувствовал на себе взгляд Бена и изо всех сил старался не замечать его беспокойства. — У меня занятия, — быстро сказал Бен и повернулся, чтобы идти в противоположном направлении. — Увидимся позже.

*

Когда он вернулся в свою квартиру, то обнаружил Йена сидящим на полу возле двери. — Что ты здесь делаешь? — спросил Микки, когда Йен поднялся и взял розовый напиток с соломинкой. — Хотел тебя увидеть, — пожал плечами Йен. — И принести тебе этот очень аппетитно выглядящий смузи в качестве поздравления с первым днём. Если бы в этот момент кто-нибудь сделал рентгеновский снимок внутренностей Микки, он был уверен, что обнаружил бы там чёртову радугу, единорогов, танцующие звёзды и маленьких лепреконов. Микки улыбнулся Йену, его щёки пылали, когда он впустил их обоих в квартиру. Он поставил свой рюкзак на пол и забрал коктейль из рук Йена, чтобы тот мог сделать то же самое. — Как прошёл твой де… — попытался спросить Йен, но его прервал Микки, обхватив Йена руками и зарывшись лицом в его грудь. Йен тут же ответил взаимностью, обхватив Микки одной рукой за плечи, а другой — за поясницу. Они простояли так несколько мгновений, Микки вдыхал запах Йена, наслаждаясь мгновенным спокойствием, которое овладело им. Йен издал задыхающийся смешок. — За что это? — нежно спросил он, гладя Микки по волосам. — Просто рад, что ты здесь, — ответил Микки через мгновение. Йен поцеловал его в макушку и притянул ещё ближе. Микки не знал, что такое любовь, но что это может быть, если не это?

***

— К сожалению, в расписании, которое нам дали в начале сезона, произошла ошибка, — сказал Мёрфи команде во вторник днём в конце января. Команда стояла на коленях перед ним на подведении итогов тренировки, задыхаясь и потея. — По сути, лига напортачила и назначила нам и «Огайо Стейт» домашние матчи на 13 и 14 февраля. Поскольку мы играем с ними в эти выходные, мы не сможем сыграть с ними здесь, если они тоже будут дома. Другими словами, лига подбросила монетку, и теперь следующие трое выходных мы будем играть на выезде. Все уставились на Мёрфи, пытаясь вникнуть в его многословное объяснение. — Отлично. Люблю безучастные лица, — сказал Мёрфи, хлопая в ладоши. — Я просто отправлю сообщение с подробностями. Вы все свободны. Они дошли до скамейки, и Бен догнал Микки, закинув руку ему на плечо. — Чертовски хреново, чувак, — сказал Бен. — Что именно? — Третий год подряд нас не будет на выходных в День святого Валентина, — сказал ему Бен, шагая впереди Микки и выходя со льда. — Что это за выходные в День святого Валентина? — Э-э. Выходные в День святого Валентина? Обычно он выпадает на будний день, так что ты не можешь многого сделать, и тебе приходится ждать выходных, чтобы отпраздновать. — И люди просто знают эту информацию? — О, Микки. Милый, невинный, новичок в любви, Микки. Тебе ещё многому предстоит научиться. Микки отпихнул его и поплёлся в раздевалку. Он никак не мог сложить два и два, что поездка, о которой объявил Мерфи, назначена на День святого Валентина, но теперь, когда Бен сделал это за него, он не мог побороть разочарование, кольнувшее его в груди. Несмотря на то что он совершенно спокойно пережил двадцать других 14 февраля, теперь, когда в дело вступил Йен, Микки вдруг стал дипломированным идиотом, который, видимо, подсознательно ждал этого праздника. Он быстро принял душ и переоделся, а затем собрал свои вещи, чтобы отправиться домой вместе с Беном. — Вы с Йеном что-нибудь запланировали на День святого Валентина? — спросил Бен, когда они покинули каток и оказались вне зоны слышимости. — Нет. Даже не говорили об этом. А вы? — Не совсем. Наверное, просто ужин и всё такое, — ответил Бен. Микки кивнул, но промолчал, размышляя о том, похож ли День святого Валентина на то, что нравится Йену. — Первый День святого Валентина — это нечто важное, — продолжил Бен. — Ты не против того, чтобы не быть с ним в этот день? Микки рассмеялся. — Я имею в виду, что пережил около двадцати таких дней без него, Оуэнс. Думаю, и в этот раз справлюсь. — Значит, в принципе, нет? — Заткнись. Это такой же день, как и все остальные, — сказал ему Микки, а затем очень тонко добавил: — Кроме того, даже если бы мне было не всё равно, я ничего не могу с этим поделать. Очевидно, это был неправильный ответ, поскольку Бен прыгнул перед ним и начал идти задом наперёд, на его лице появилась глупая улыбка. — Боже. Ты так сильно переживаешь, от тебя этим веет, — сказал он, поглаживая щеку Микки рукой в знак притворной привязанности. — Кто ты вообще такой? Микки ударил Бена в плечо, отчего тот рассмеялся и снова занял своё место рядом с Микки. — Почему бы тебе не попросить его приехать? — предложил Бен. — Куда приехать? — В Огайо. Микки рассмеялся над нелепым предложением. — Хорошая попытка. — Я серьёзно, — сказал Бен. — Это не так далеко, и я мог бы попросить Арию тоже приехать. Они могли бы поехать вместе, снять номер на другом этаже или ещё что-нибудь. Это было бы идеально! На самом деле, идея была не такой уж и ужасной, и он бы соврал, если бы сказал, что его сердце не дрогнуло при мысли о том, что Йен снова будет смотреть, как он играет. А то, что они смогут провести свой первый День святого Валентина вместе, было дополнительным бонусом. Но… — А как же Петрович? Что, если он нас застукает? — Ну, не то чтобы Петрович следил за нами в свободное время. Он обычно не желает нам спокойной ночи и не следит, как мы спим. Если ты будешь приходить, когда положено, он никогда не узнает. Мы с Арией много раз так делали на выездных играх. Микки кивнул, его кожа запылала, а в голове пронеслась блестящая идея. — Хорошо. Да. Я спрошу его, — сказал Микки, когда они вошли в вестибюль своего дома. — Да, спросишь, тряпка, — ответил Бен, поднимая брови вверх-вниз и несколько раз подталкивая Микки.

*

— Эй, можно тебя кое о чём спросить? — спросил Микки позже тем же вечером, после того как Йен вернулся с работы, не встречаясь с ним взглядом. — Да. Что случилось? — Я узнал, что на День святого Валентина меня не будет в городе. И я не знаю, увлекаешься ли ты подобными вещами, или что-то в этом роде. Но я подумал, может, ты захочешь поехать со мной? Глаза Йена тут же смягчились, а рот начал работать, чтобы заговорить. Но Микки заговорил первым. — Мы играем в Огайо. Так что это близко, — продолжил Микки. — Ария тоже могла бы приехать. То есть, вам, ребята, придётся ехать отдельно от нас и всё такое, и я полностью оплачу расходы на это и номер в отеле, но я не знаю. Было бы круто провести это время вместе. Но если ты считаешь, что ещё слишком рано или что-то в этом роде, то это тоже нормально… — Чёрт, — сказал Йен, нервно пробежавшись пальцами по волосам. — Я бы очень хотел, Мик. Но я не думаю, что смогу получить отгул. Глупое, чёртово предательское сердце Микки заныло в груди. — Просто многие пытались получить отгул на эти выходные, так что я, скорее всего, смогу получить только один из дней, ибо просто некому будет подменять людей, — объяснил Йен. — Я могу попробовать попросить, но сомневаюсь, что получится. Мне очень жаль. Микки кивнул и улыбнулся, чтобы дать ему понять, что всё в порядке. — Ничего страшного, — сказал Микки, легонько пиная его ногой. Йен вытянул губы в прямую линию, а его глаза искали лицо Микки. — Мы что-нибудь сделаем, как только ты вернёшься, — пообещал Йен. Микки хихикнул. — Да? Тебе нравится вся эта история с Днём святого Валентина? — спросил он. — Обычно нет. Пустая трата денег, — ответил Йен с небольшой ухмылкой. — Но, типа. В последнее время. Микки закатил глаза от чёткой фразы. — Всегда хотел провести его с кем-нибудь, — продолжил Йен, его голос стал чуть ниже, в нём слышалось что-то серьёзное. — И иметь кого-то, с кем можно провести его. Я знал, что однажды захочу этого. Микки фыркнул. — Тряпка. — Ты только что предложил мне поехать с тобой за город на романтический уик-энд в честь Дня святого Валентина, а я, выходит, тряпка? — спросил Йен. И да, может, Йен Галлагер изменил его. Может, тряпкой был он. Но Микки было похуй, даже если бы он попытался сделать вид, что нет.

***

Микки ждал того самого момента любви. Чтобы «я думаю, что люблю его» превратилось в «я знаю, что люблю его». В течение нескольких недель, последовавших за началом семестра, Микки начал наблюдать за Йеном, как за жутковатым зверьком, пытаясь определить, что же произошло. Он вспоминал, как Ария говорила ему, что, когда она встретила Бена, это была любовь с первого взгляда. — Что, блядь, значит, ты смотрел «Мандалорец», не посмотрев ни одного фильма из серии «Звёздных войн»?! — Йен в полном недоумении кричал на Бена однажды вечером. — То есть, я пытался! — сказал Бен, ёрзая на своём месте за кухонным столом и поднимая руки вверх в знак капитуляции. — Я действительно пытался. Но у меня просто не получалось. Я всё время засыпал и… — О! — сказал Йен, хлопая в ладоши и обвиняюще показывая на него пальцем, и кивнул на Микки. — Это ты его научил? Боже, вы двое, я клянусь. Если бы вы только дали ему шанс… — Что есть в трилогии, которая по какой-то причине была выпущена задом наперёд, такого, чего нет в «Мандалорце»? — спросил Бен, вопросительно подняв бровь. — Я имею в виду Йоду. Мы буквально видим его младенцем, получаем всю его… Йен резко встал со стула, прикрыв рот рукой. Он начал расхаживать взад-вперёд перед столом. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не думаешь, что Йода и малыш Йода — это одно и то же существо, — прошептал Йен. — То есть, разве нет? — медленно спросил Бен. Очевидно, это был неправильный ответ. Йен сел обратно, снял очки и помассировал глаза. Он взглянул на Микки и Арию, которые с весельем наблюдали за происходящим. — Я один слышу это дерьмо? Мик, ты это слышишь? — Громко и чётко. Каждое слово, — подтвердил Микки. Микки не удержался и с нежностью взглянул на Йена, когда тот начал увлечённо объяснять, чем именно они отличаются друг от друга и в чём преимущество просмотра оригинальных фильмов перед новыми. Микки не думал, что знает, что такое любовь, но когда он покачал головой, глядя на своего драматичного, властного и глупого парня, это чувство обрушилось на него как приливная волна. Что может быть этим чувством, которое выделывало круговые движения в его животе, кроме изменяющей жизнь, всепоглощающей, доводящей до отчаяния любви? И да. Хотя он был уверен, что это не любовь с первого взгляда, в этот момент Микки был уверен, что любит Йена. Микки любит его так чертовски сильно. Уже очень давно.