Jamais vu

FLASHBACK Юнджин лежала на матах в спортивном зале, прикрыв лицо первым попавшимся в рюкзаке учебником. Уроки закончились почти час назад, но она ждала Казуху, которая писала работу. В последнее время у Казухи было много соревнований и выступлений, поэтому не всегда получалось сдавать контрольные работы в то же время, что и одноклассники. Юнджин же, как настоящая подруга, ждала ее, вместо того, чтобы идти домой. За сегодняшний день она сильно утомилась, поэтому даже не успела понять как быстро заснула. Спустя время яркий свет заставил Юнджин проснуться. Она подняла свой взгляд и увидела над своей головой лучшую подругу, которая только что убрала учебник с ее лица. Казуха выглядела так комфортно и нежно, что Юнджин просто замерла, смотря на нее. — Выспалась? — спрашивала Казуха, убирая книгу в рюкзак подруги. — Ну так себе, — Юнджин села. — Даже не заметила как заснула. Как твоя контрольная работа? — Не знаю. Я никак к ней не готовилась. На пару вопрос ответить не смогла. — Это значит, что ты снова сдашь её на отлично. — Я просто гений, — пожала плечами Казуха, а Юнджин усмехнулась. — Ладно, пойдем. — Пошли. Юнджин набросила на плечо рюкзак и обвила своими руками руку подруги. Казуха на это никак не отреагировала, ведь привыкла к этому уже очень давно. Сама по себе Казуха не очень тактильная. Она не против, чтобы ее обняли или подержали за руку, но при этом сама навряд ли сделает первый шаг. Так думает Казуха. Юнджин и Сана говорят, что она только Юнджин позволяет и обнять себя, и за руку подержать, и голову на плечо положить. С остальными же она предпочитает держать дистанцию, в том числе и с родителями. Последние пару недель были сильно загружены. В этом году они закончат среднюю школу и перейдут в старшую, а это большой шаг в жизни всех учеников. Именно поэтому еще с первого дня учебного года на детей навалилось много информации и куча подготовки для успешной сдачи экзаменов. А с начала октября начались дополнительные курсы, которые к тому же были обязательными. Так что спокойные беззаботные дни детей ушли. Юнджин так сильно запарилась, что даже забыла, что сегодня у нее день рождения. Телефон у нее разрядился, в классе поздравлять учеников у них не приятно из-за очень «добрых» учителей, родителей с утра не было дома, а у самой девушки голова была заполнена другими вещами. Казуха же прекрасно об этом помнила, поэтому повела подругу в кафе. Они всегда дружили вдвоем. У них были люди, с которыми они общались в школе, но как только уроки заканчивались, они расходились по своим делам и забывали о существовании друг друга. Так что какого-то огромного сюрприза или вечеринки Казуха не делала. Они всего лишь посидят вместе, поговорят, поедят тортик и Казуха подарит ей подарок. — Это тебе, — Казуха протянула небольшую коробочку, пока они ждали своего заказа. — Мне? — удивилась Юнджин. — В честь чего? — Не знаю. Может в честь твоего дня рождения? — У меня сегодня день рождения?! — воскликнула Юнджин. Она включила телефон Казухи, который лежал на столе и на фоне с их совместной фотографией увидела число. — И правда. Как я могла забыть? Казуха только посмеялась с такой реакции подруги. Юнджин взяла подарок и открыла. Это был золотой браслет. Он был блестящим, тонким и таким элегантным, что Юнджин даже не сразу заметила, что на браслете было несколько темно-синих камней. — Этот камень называется лазурит, а если быть точным, то Афганский лазурит. Именно его многие считают символом крепкой и преданной дружбы. У меня тоже такой есть, — она показала браслет на своей руке. — Этим я хотела тебе сказать, что я всегда буду твоей лучшей подругой. Всегда буду поддерживать тебя что бы не случилось и надеюсь на аналогичные действия с твоей стороны, — Казуха усмехнулась с последних слов, ведь итак знала, что Юнджин так и будет делать. — В общем, я очень тебя люблю, Юнджин, и дорожу тобой больше всего. Помни об этом всегда, ладно? Что бы не случилось, я рядом. И спасибо, что ты есть в моей жизни. Казуха слегка улыбнулась. Смотря на нее, многие невольно подумают, что она достаточно холодный человек. Ее ровная осанка, манера говорить, то как она ходит и редкие случаи, когда она не улыбается — все это давало ложное представление о девушке. Но она прекрасно чувствовала людей. Можно сказать, у нее был дар. И она умела воодушевлять, делать комплименты и трогать их сердца. Так что совсем неудивительно, что только что сказанное вызвало на лице Юнджин слезы. — Зуха… — Юнджин крепко обняла Казуху. — Спасибо большое. Обещаю, что я всегда буду с тобой рядом. Ты единственная, кого я никогда не брошу и не оставлю. Даже родители с тобой не сравнятся. Обещаю… END OF FLASHBACK — Лгунья, — прошептала Казуха, смотря на календарь. День рождения Юнджин. — Ты мне? — спросила Ынче, лежа рядом на кровати. — Нет, прости. Просто вспомнила кое-что, — Казуха обернулась на подругу. Казуха приютила ее на некоторое время, а Сохён поселилась у своей подруги. Сохён было бы неловко оставаться в доме Накамур, также как и Ынче оставаться в доме подруги матери, поэтому было принято такое решение. Сегодня Сохён попытается поискать новую квартиру, ведь вчера было уже слишком поздно для этого. А пока они проведут немного времени в разлуке. — Ты не расскажешь мне кто тот парень в черном? — Секрет. Если он захочет раскрыть свою личность, то тогда ты узнаешь. Но он мой друг. Очень хороший. — И как давно вы общаетесь? — Несколько лет. Но друзьями мы стали не так уж давно. — Ты видела его настоящее лицо? — Конечно. — Ну и как он? Красивый? — Не в моем вкусе. — А кто в твоем? — Бомгю, — ответила Казуха и не сразу поняла, что сморозила. До этого она отвечала на автомате. Ынче подскочила от радости, будто услышала что-то невероятное. — Бомгю?! — Какой Бомгю? — Казуха покраснела с ног до головы. — Обалдеть. Поверить не могу, что ты влюбилась в Бомгю. Хотя нет, могу. Он ведь был с тобой в самый сложный период. — Да я так сказала… Чтобы тебя по… повеселить. — Ага. Поэтому ты красная как рак и заикаешься. Так тебе и поверила. — Скажешь кому-то, я тебя прибью, — сказала Казуха, закрывая лицо руками. — Эх… У всех любовь, а я одна осталась. — У кого любовь? — Ты любишь Бомгю, Сакура Банчана, а Чэвон Феликса. — Ладно Чэвон, согласна, ей явно нравится Феликс. Но Сакура и Банчан? Звучит как самая нереальная вещь, которую я слышала. — Ну она может еще и сама не знает об этом. — Ынче, не говори чушь. Как она может не знать о своих чувствах, а ты знаешь все? — У меня глаз наметан на такое. Поверь мне. Про вас с Бомгю я тоже подозревала, но ты у нас особенная, с тобой не все так легко. А вот Сакура… — Ладно, допустим. Но любовь ведь должна быть с обеих сторон. Какая разница, если мне нравится Бомгю, а я ему нет? Или Сакуре нравится Банчан, а она ему нет? Ну про Феликса и так ясно, что он Чэвон не любит. Она ведь сделала ему много чего… — Детка, в таком случае, тебе нужно ко врачу. Даже самый чужой человек, заметит как Бомгю на тебя смотрит. В тот момент, когда ты представила нас Бомгю, я уже все поняла. Насчет Банчана сказать трудно. Я уверена, что рано или поздно Сакура ему понравится, но я не могу сказать когда точно. Рюджин сильно подпортила ему нервы, так что навряд ли он захочет отношений в ближайшее время. А избранник Чэвон мне просто не нравится. У него аура что ли негативная. — Ой, да ну тебя. Тебя послушать, так ты прям знаток любви. — Именно. И я обязательно сведу тебя с Бомгю. — Не надо. Мы сами разберемся. Ынче лишь покачала головой, загадочно улыбаясь.

***

Юнджин проснулась в крепких объятиях Хёнджина. Домой она так и не пошла, желая остаться с парнем как можно дольше. К их счастью, Хёнджин вернулся в Корею один, так что не стоило стесняться или скрываться от отца. Девушка аккуратно, чтобы не разбудить спящего Хёнджина, убрала его руки со своего тела и встала. Она укрыла любимого одеялом, поцеловала его в щеку и отправилась в душ. После водных процедур она приготовила завтрак, а затем собиралась пойти разбудить Хёнджина, но парень уже проснулся и появился на пороге кухни. — Хёнджин? Что за наряд с утра? — удивилась Юнджин. Хёнджин был одет в строгий черный костюм с белой рубашкой. Он даже туфли надел. Это был совсем не его стиль, так что видеть его таким было для Юнджин в новинку. Тем более, зачем он так нарядился? — Я не просто Хёнджин. Сегодня я король, — Хенджин пальцами показал корону. — А король я потому что у королевы, то есть у тебя, сегодня день рождения, — он подошел ближе и теперь Юнджин увидела за его спиной большой букет белых роз, которые парень незамедлительно протянул ей. — С днем рождения, моя королева. Юнджин не смогла долго сдерживать улыбку, поэтому тут же заулыбалась во все тридцать два. Она приняла букет, а затем крепко обняла парня, не забывая одарить его своим поцелуем. — Спасибо, мой король, — прошептала Юнджин. — Дорогая моя Юнджин, — Хёнджин взял лицо Юнджин в свои руки. — Составишь ли ты мне компанию? — Куда мы идем? — В галерею. — В галерею? Твой отец приехал что ли? — Юнджин немного напряглась. Отец Хёнджина был художником и у него было множество галерей по всему миру, в том числе и в Корее. — Нет, не волнуйся. Но там очень классная выставка, и я бы очень хотел, чтобы ты увидела все это именно сегодня. — А школа? — Если пропустим пару уроков, ничего ведь не будет? — Не будет, — Юнджин снова крепко его обняла. Они быстро позавтракали и отправились в галерею. На улице была достаточно хорошая погода, поэтому они решили пройтись пешком, пусть и путь у них был долгим. Хёнджин так и остался в костюме, ведь он знал, что Юнджин очень нравится такой стиль. Он решил для себя, что может потерпеть денечек и походить как какой-то важный человек. Юнджин тоже оделась строго, чтобы соответствовать парню. Она надела платье, сапоги и пальто. Выглядели они словно пара из какой-то дорамы. По дороге в галерею они обсуждали все возможные темы. Они проводят вместе почти все время с тех пор как парень вернулся в Корею, но им всегда есть о чем поговорить. Сколько бы тем они уже не перебрали, новые находятся снова и снова. Так комфортно Юнджин чувствовала себя только с Казухой. Поэтому временами когда эта мысль озаряла ее, она становилась грустной. Но не в этот день. Сегодня ее настроение было просто на высоте. Когда они вошли в нужное здание и в нужный зал, Юнджин не поверила своим глазам. На стенах висели картины, которые нарисовал Хёнджин. Он отлично владел кистью и многими стилями рисования, поэтому было совсем неудивительно, что он сделал свою выставку. Удивительно для девушки было то, что на всех картинах была изображена именно она. Это были ее портреты с разных ракурсов, выполненные в разных жанрах и цветовых гаммах. Это были картины, где они были вдвоем. Некоторые картины были выполнены в жанре реализма и выглядели как фото. — Выставка называется «Человек, ради которого я готов умереть» — Хёнджин указал на табличку с названием в самом центре под большой картиной. Это был портрет Юнджин. По наряду она поняла, что это был день их первой встречи в Америке. Она была в легкой белоснежной кофточке, накинутой на цветочное платье. У нее тогда были блондинистые волосы и она носила очки. Глаза были наполнены слезами и тоской. Прошло всего несколько дней с их переезда в Нью-Йорк и все мысли были полны ее прошлыми поступками. Все эти воспоминания были еще свежи, поэтому вызывали неимоверную боль. Хёнджин увидел давнюю одноклассницу в парке и сразу решил поздороваться и может поговорить, но увидев ее состояние, решил просто выслушать ее и сделал самое верное решение. Юнджин безмерно благодарна ему за этот поступок. — Хёнджин… — прошептала Юнджин, рассматривая все картины. — Я не знаю что сказать даже. Я просто в шоке. Ты сколько это всё рисовал? — Я начал почти сразу после нашей встречи в Америке. Правда, тогда я думал просто улучшить картиной твое настроение. Я не думал, что у меня разовьются романтические чувства к тебе. Потом чем больше мы общались, тем больше я понимал, что больше не смогу расстаться с тобой. Твоя непростая ситуация, возможная смерть очень меня тревожили. Ты говорила, что шансов на удачный исход ничтожно мало, и я решил нарисовать несколько других картин, чтобы они остались бы мне на память, чтобы я никогда не забывал твоего лица. Каждая картина здесь для меня больше, чем просто рисунок или изображение. Это моя жизнь. Ты — моя жизнь, Юнджин. Я люблю тебя, — Хёнджин заключил девушку в крепкий, но нежный поцелуй. Юнджин ответила ему взаимностью. Она положила правую руку на его плечо, а левой рукой прикоснулась к его щеке. Хёнджин держал свои руки на лице Юнджин и чувствовал как по рукам стекали ее слезы. Он знал, что его выставка, его речь и его чувства растрогают ее, но не думал, что она заплачет навзрыд. Поэтому когда Юнджин стала так сильно плакать, сердце парня ушло в пятки. Он не знал что случилось и что именно вызвало такие эмоции. — Что такое? — он посмотрел в глаза Юнджин. — Прости, просто я совсем не ожидала такого. Это очень красиво, Хёнджин. Я безмерно тебе благодарна. И я тоже тебя очень сильно люблю, — прошептала Юнджин, прижавшись к широкой и накаченной груди парня, когда она более менее успокоилась. Хёнджин слегка улыбнулся и обнял Юнджин так крепко как только мог, чтобы не делать ей больно. Психика Юнджин в последние пару лет сильно пострадала, а последние события в семье, встреча с бывшей подругой только усугубили ситуацию. Хёнджин переживал за Юнджин, поэтому предложил ей посещать психолога. Юнджин согласилась и уже несколько недель разговаривает с психологом, прорабатывая свои проблемы, но пока никакого результата не было и Хёнджин понимал, что Юнджин еще не скоро вернется в свое привычное настроение. Она выглядит веселой и жизнерадостной, но парень понимает, что это в большинстве случаев всего лишь притворство. К счастью, при Хёнджине она всегда показывает именно настоящую себя со всеми слабостями, недостатками и проступками. После того как Юнджин успокоилась, они еще пробыли в галерее несколько часов. Хёнджин рассказывал ей о каждой картине, о каждой маленькой детали, которая ему была так значима. Юнджин в который раз убедилась, что рядом с ней самый лучший парень в мире и она сделает все, чтобы не потерять ни его, ни его любовь, ни его доверие. В школу они так и не пошли. Было слишком поздно приходить, да и желание просто-напросто пропало. А раз сегодня такой праздник, то было решено оторваться по полной. К вечеру они переоделись в более удобную одежду и отправились в клуб. Простояв огромную очередь, они наконец оказались перед охранником. — Документы, — мужчина под два метра ростом протянул руку. Осмотрев их, он посмотрел на пару. — Извините, вы не можете пройти. — Почему? Нам уже есть 18, — начал Хёнджин. — Нельзя и все. Вы школьники еще. Вход школьникам… — Они со мной, оппа. Пропусти, — откуда не возьмись появилась Казуха. Она сказала что хотела, а потом просто прошла дальше в компании своих подруг. — Проходите, — мужчина отдал документы и кивнул в сторону входа. — Спасибо, — пара вежливо поклонилась и прошла в заведение. Для Хёнджина обстановка была вполне привычной. В Нью-Йорке он вечно отрывался в разных клубах, так что он был тут как рыба в воде. Юнджин тоже не в первый раз была в подобном месте, но такого опыта как у парня у нее все-таки не было и она немного стеснялась. Но благодаря поддержке Хёнджина, она быстро раскрепостилась и позволила себе расслабиться. Глазами она искала Казуху, но ее будто и след простыл. Ее не было ни у барной стойки, ни на танцполе, ни в зоне отдыха. Юнджин не знала для чего именно она хотела сейчас увидеть бывшую подругу. Поблагодарить за то, что пропустила их в клуб или спросить для чего она это сделала? А может поговорить о наболевшем? Она не была уверена, что к ней вообще стоит подходить, но как только Казуха мелькнула перед ее глазами, то она решила воспользоваться этой возможностью и вышла за ней на улице. Казуха вышла, чтобы покурить. Бомгю и Банчан все еще не пришли, а девочки не захотели выходить под дождь. Казуха же не хотела курить в их комнате. Запах остается надолго, а она его не любила, как бы странно в ее ситуации это не звучало. Она присела на ступеньки под крышей, подстелив под себя свою кожаную куртку. Она была одета в короткий топ без лямок, мини-юбку, сетчатые колготки и массивные ботинки. На пальцах были кольца, на лице и в ушах пирсинг. Сейчас были видные все ее татуировки. Помимо тех что на руке и на бедре, у нее также была татуировка внизу шеи в виде черного лебедя, а на плече был маленький одуванчик, любимый цветок Казухи, которые не было видно под одеждой до этого. — Можно сесть? — Казуха услышала знакомый голос. — Сядь, — ответила она, не поднимая головы. А затем протянула пачку сигарет. — Я не буду, спасибо, — прошептала Юнджин. Сейчас, когда Казуха не избегает ее, она не знала с чего бы начать разговор. У нее вечно в голове куча вариантов тем, но как только дело доходит до действия, все просто куда-то исчезает. — Хочешь что-то сказать или просто посидеть пришла? — спросила Казуха, выпустив клуб дыма прямо в лицо Юнджин. — Ты будешь слушать? — откашлявшись, Юнджин задала вопрос. — Пока горит сигарета я уходить не буду. А там посмотрим. — Я хотела сказать спасибо за то что пропустила нас сюда. Только я не поняла почему ты это сделала. — Подарок на день рождения, — повернув голову обратно в сторону улицы, Казуха снова затянулась сигаретой. — Спасибо, — тяжело сглотнув, прошептала Юнджин. Странно было осознавать, что Казуха до сих пор относится к ней не как к какому-то мусору. Она часто ловила на себе взгляды Казухи в школе, хотя та была уверена, что делает это совсем незаметно. Юнджин была уверена, что Казуха настроит всю школу против нее, ведь такие возможности у нее есть, но и этого она не сделала. Сейчас она говорит, что сделала для нее что-то в честь дня рождения. — Ты в порядке? — спросила Юнджин. На лице Зухи были ссадины после вчерашней драки, кожа на костяшках была содрана. Сейчас Казуха выглядела настоящей бандиткой. — В полном. Бывали времена и похуже, — вздохнула девушка. — Прости. — За что именно? — усмехнулась Казуха. — За то, что ничего не объяснив, ушла? За то, что поступила со мной как с каким-то чужим человеком? За то, что говорила мне всё то время, пока готовилась к своему отъезду? За то, что не была рядом, когда ты нужна была мне больше всего? За то, что уничтожила мой мир? Или просто за то, что задала сейчас мне этот вопрос? — голос Казухи был достаточно спокойным. Она задавала вопросы, даже не смотря на Юнджин. Ком к горлу Юнджин подступил сразу же после первого вопроса. И она даже ожидала, что рано или поздно Казуха задаст подобные вопросы. Но все же не была готова встретиться с ними на самом деле. — За все. Прости за все, Зуха, — Юнджин опустила голову. — Я знаю, что не заслуживаю прощения… — Если знаешь, то зачем просишь? Думаешь мне станет от этого легче? — Правда прости пожалуйста, — Юнджин рискнула и взяла Казуху за руку. На ее удивление, Казуха не стала сопротивляться. Более того, Казуха решила заговорить о своих чувствах, чего Юнджин явно не ожидала. — Я любила тебя больше всех на свете, Юнджин, — начала Казуха, смотря на руку Юнджин, которая сжимала ее. — Иногда я даже спрашивала себя, а не по девушкам ли я. Потому что ты всегда была идеальной для меня. Я хотела равняться на тебя. Я хотела быть всегда с тобой рядом и в горе, и в радости. Каждый мой день проходил с тобой и все то время пока мы не были вместе, я ждала того часа, когда мы встретимся. Меня тянуло к тебе. Мне больше никто не нужен был. Может это потому что мы выросли вместе… — она остановилась, чтобы вытереть слезу, которая скатилась по ее щеке. — Но теперь, Юнджин, я почему-то испытываю к тебе совсем иные чувства. Меня до сих пор тянет к тебе, я хочу снова общаться с тобой как раньше, но как только я тебя вижу, в моем сердце начинается такая ужасная боль, что я готова отдать все, чтобы не видеть тебя больше никогда в своей жизни. — Прости… — Юнджин пыталась всеми силами сдержать свои слезы. — Я очень хочу простить тебя, поверь. Я могу даже сказать, что я прощаю тебя, так как в голове я представляла этот разговор много раз. Я засыпала и думала об этом. Просыпалась и снова эти мысли были в моей голове. И я думала, что это будет легко, что твоего искреннего «прости» будет достаточно, чтобы все снова наладилось. Но сейчас я понимаю, что чувство обиды и предательства, никуда не уйдет. Не так просто, в любом случае. И я не знаю что с этим делать… — Казуха, я правда очень виновата перед тобой, — Юнджин говорила, смотря своими мокрыми глазами в такие же мокрые глаза подруги. — Я понимаю и твои чувства, и твои мысли. Я понимаю, что так просто это дело не решится. Но я готова сделать все что угодно, прождать сколько угодно… — она говорила дрожащим голосом, потому что как бы сильно она не старалась не плакать, у нее не получалось. — Но я правда хочу, чтобы мы снова стали подругами, Казуха. — Тогда расскажи, почему ты так поступила со мной? Прошу. Расскажи, что я сделала не так? Юнджин опустила голову. Она не может. Не может рассказать. Она просто боится. Чего она боится? Боится быть непонятой? Нет, Казуха точно с пониманием отнесется. Боится, что это прозвучит будто жалкое оправдание? Навряд ли. Казуха не станет думать подобным образом. Боится, что еще сильнее обидит ее? Боится, что Казуха разозлится на нее, что она не сообщила ей об этом раньше? Или боится, что это не вернет ничего на прежние места? Юнджин не знала ответов. Казуха затушила сигарету, выпустив последний клубок дыма в дождь. Она высвободила свою руку и встала, подняла свою куртку и хотела уходить, но решила, что раз уж на то пошло, она выскажет все, что накипело. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, что я пережила? Как я пришла к тому, что я сейчас имею? Почему я поступаю с собой так, как клялась никогда не поступать? Ты когда-нибудь задумывалась, почему мои родители позволяют мне все это? Почему никто из них ничего не говорит о моем явно плохом поведении? Почему они молчат? — Они любят тебя… — Прекрасная причина, чтобы останавливать меня. Я думаю ты помнишь, какими строгими они были временами. А что сейчас? Ты думаешь им все равно на то, что я курю? На то, что вместо учёбы занимаюсь своими делами? На то что мое тело теперь покрыто татуировками? На то как я себя веду в школе? Им все равно? — Я не знаю, — Юнджин и правда не знала. Казуха права, ее родители достаточно строгие и подобное поведение дочери совсем им не должно нравиться. Этим же вопросом она задавалась в тот день, когда Сана пришла в школу. — Я расскажу. Открою тебе глаза и надеюсь после этого ты наконец прекратишь свои попытки снова сблизиться со мной. Потому что как раньше уже никогда не будет. Нет больше прежней меня. Она исчезла вместе с тобой. Я поняла это уже давно, но осознала в полной мере только сейчас. Ведь ты постоянно молчишь, не говоришь причины твоей резкой смены. Ты не прилагаешь никаких усилий, чтобы вернуть все, что было, — Казуха вздохнула, а потом начала свой рассказ. — Когда ты уехала, я думала мой мир разрушен. Тебя когда-нибудь бросал член семьи? Предавал тебя? Юнджин сглотнула и хотела что-то сказать, но Казуха не позволила. — Можешь не отвечать. Искренне надеюсь, что у тебя такого не было. В любом случае, если бы ты рассказала мне о своих планах на переезд, я бы приняла все гораздо спокойнее. Да, мне было бы грустно, что мы больше не сможем так часто видеться, но ведь наше общение бы не прекратилось… А если убрать этот долбанный переезд совсем. Что я сделала такого, чтобы заслужить подобное отношение ко мне, Юнджин? Те слова, которые ты говорила мне, то как ты относилась ко мне, то как делала больно. Как объяснить это? Новый вопрос, на который Юнджин не смогла ответить. В этот раз Казуха сделала паузу, ожидая ответ девушки, но снова прогадала. Юнджин не собиралась говорить ей. — Ладно это было предисловие. Забудем. Чтобы убрать эту ужасную боль в сердце я стала заниматься балетом ещё сильнее. Я выматывала себя так, что засыпала прямо во время тренировок. Мое тело ужасно болело, мои ноги временами схватывали такие судороги, что я готова была отрезать эти ноги. А я всё равно продолжала и продолжала. Заработала много медалей, кубков. Участвовала в сложных постановках. Я не могла истязать свое тело, оставлять шрамы и всякое такое. Поэтому балет был моей единственной возможностью забыться. Но это не могло обойтись без негативных последствий. Во время одной из тренировок я получила травму. Очень серьёзную травму. И эта травма поставила крест на моей карьере балерины. Ты скажешь, что я же до сих пор занимаюсь балетом, посещаю балетную школу почти каждый день, учу детей. Это так, но по сравнению с тем, что было раньше, это ничто. Я больше не участвую в постановках и выступлениях. Я не участвую в соревнованиях. Всё, что я делаю это минимальные нагрузки и упражнения, которыми я занималась в 10 лет. Это тяжелее, чем ты можешь себе представить. Когда я получила эту травму, я думала что мой разрушенный мир снова разрушен. И я очень хотела поговорить с тобой в тот момент. Мне была необходима именно твоя поддержка. Как это было всегда. Но тебя не было рядом. И эта боль она просто разрывала меня. С одной стороны нет тебя, с другой стороны я больше не могла заниматься тем, чему посвятила всю свою жизнь. Меня интересовало только две вещи в этом мире, ради этого я была готова на все. И я потеряла их. Всё, ради чего я жила, ушло. — Я… — Юнджин хотела что-то сказать, так как Казуха замолчала, но та снова не дала ей этого сделать. — Я ещё не закончила. Я пыталась забыть тебя. Правда пыталась. Я убрала все значимые вещи, фото, удалила наши переписки. Убрала все, что напоминало тебя. Но знаешь что? Я убрала все, что было перед глазами, но не смогла убрать то, что у меня в голове, Юнджин. Не смогла убрать то, что тут, — она ткнула себе в грудь. — В каждом моем воспоминании была ты. Я не помню как мы познакомились, но помню, что ты всегда была со мной. Я не помню как я пошла в школу, но помню, что мы с первого класса сидели за одной партой. Я не помню как потеряла свой первый молочный зуб, но помню как рассказывала тебе о том, что мне принесла зубная фея. И так любое мое воспоминание. Спроси что угодно и я навряд ли смогу ответить, не упомянув тебя. Ты будто была вторая я, — она снова замолчала, чтобы собраться с чувствами. Ей было очень тяжело говорить. У нее дрожали руки и голос. Все это время она смотрела на Юнджин, не сводя взгляд. Юнджин же не могла поднять голову и посмотреть на нее. Ей было стыдно, грустно и обидно. Обидно за Казуху. А ведь всему виной стала она сама. Юнджин было тяжело в тот период, но ведь не одна она страдала. И то, что у нее все наладилось, не значит, что и Казуха вернулась к прежней жизни. От этого сердце разбивалось на мелкие осколки. Но она не ожидала услышать следующие слова Казухи. — По итогу, я больше не могла ни пытаться тебя забыть, ни заполнить голову чем-то другим. Мне было настолько плохо, что я хотела умереть. И я попыталась это сделать. Нашла верёвку в гараже, повесила её под потолок и затянула петлю на своей шее. А потом висела так некоторое время, задыхаясь, — эти слова заставили Юнджин поднять свои заплаканные глаза. — Веревка впивалась мне в шею. Моя кожа горела. Было чувство что к горлу приложили что-то раскаленное. Я не могла дышать. Я брыкалась под потолком. Мое тело хотело жить. Инстинкт самосохранения сработал. Но моя душа этого не хотела. Жалела ли я в тот момент? Нет. Совсем нет. Я ждала когда наступит мой последний момент. Но он, как видишь, не наступил. Папа вовремя вбежал в комнату и спас меня. А потом я стала такой. И родители ничего мне не делают и не говорят, потому что боятся, что это снова повторится и на этот раз они не успеют. Знаешь, я никогда не винила в этом тебя, правда. Несмотря на то что я тебе только что сказала, я не винила тебя. Но высказавшись, я понимаю, что если бы ты не прекращала со мной общение подобным образом, если бы ты не была так холодна ко мне, ничего этого не было бы. И мои родители не переживали такие страшные моменты. В этом всем, мне жалко их больше всего. Казуха ушла, оставляя Юнджин наедине с собой, но тут же вернулась обратно. — Забыла добавить две вещи. Во-первых, хотелось бы сказать спасибо. Ведь навряд ли бы я подружилась с девочками, если бы все у нас было как прежде. Я правда благодарна, ведь сейчас у меня есть еще люди, которые дороги мне больше жизни, а я дорога им. А во-вторых… — она тяжело вздохнула несколько раз. — Я не знаю, что ты переживала в тот момент, когда забила на меня и переживала ли что-то вообще, но я надеюсь ты знала, что что бы у тебя не произошло, я была бы на твоей стороне. Мне было бы неважно плохое ли у тебя настроение, болеешь ли ты или убила человека. Я была бы на твоей стороне, что бы не случилось. Мы бы вместе справились со всем. У меня, благодаря тебе, такого человека не было. На этом Казуха точно закончила и ушла. Юнджин была словно в трансе. Столько всего было в её голове. Она ненавидела себя всем сердцем. Ведь, Казуха правильно сказала, что была бы на её стороне не смотря ни на что. А что сделала она? Могла бы рассказать правду. Но она не сделала этого ни тогда, ни сейчас, когда у неё был шанс. Теперь этого шанса больше не будет. В этом она была уверена. Ей стоило бы слушать маму и не обрывать общение. Юнджин сама была на волоске от смерти и она не хотела бы чтобы ее подруга испытывала подобное. Но в реальности все получилось куда хуже, чем она могла представить. Казуха в прямом смысле чуть не умерла из-за нее. Такое не прощается. И не только Казуха не простит ее, но и она сама не простит себя никогда в жизни.

***

Казуха вернулась в комнату. Сакура и Ынче все еще были одни. Напитки до сих пор были не тронуты. Они просто общались как обычно. Заметив состояние подруги, они сначала переглянулись, а потом решили спросить. — Ты в порядке? — спросила Сакура. — Я ненавижу, когда люди спрашивают этот дебильный вопрос, когда итак видно, что ни черта не в порядке, — проговорила Казуха, вытерев слезы. Затем она опустошила сразу несколько рюмок. — Простите. — Ты расскажешь, что случилось? — спросила Ынче, садясь с другой стороны от Казухи и заключая ее в свои объятия. Сакура сделала то же. — Я говорила с Юнджин. Я высказала все, что копила столько времени, — прошептала Казуха. Эмоции с новой силой вырвались наружу. Она просто погрузилась в объятия подруг и разрыдалась как маленький ребенок. — Ты правильно сделала, Зуха, — сказала Ынче. Они с Сакурой тоже пытались сдержать свои слезы, ведь понимали, как же было трудно Казухе держать все в себе и как же трудно ей сейчас, когда она вроде бы избавилась от накопившегося груза. Они не следили за временем, поэтому не знают как долго они просидели так, пока не пришли парни. Они вошли в комнату, и увидев подруг в таком состоянии, тут же присоединились к их объятиям, побросав свои куртки куда попало. Со стороны это могло выглядеть странно или даже смешно, но они искренне запереживали, а другого какого-то варианта в тот момент они не знали. Казуха рассказала и им. К ее удивлению, парни тоже не стали сдерживаться и заплакали. Она была безумно благодарна каждому из ее друзей, ведь их поддержка, их чувства — это то, что поддерживает ее на плову все это время. Не будь их рядом, не было бы и ее. Сегодня они не стали танцевать и напиваться до потери памяти. Они просидели в спокойной атмосфере, наполненной глубокими разговорами. Когда на часах было уже около двух часов ночи, они решили расходиться. Пьяными они не были. Они выпили всего по одному коктейлю, а Казуха, пусть и выпила гораздо больше, стояла на ногах ровно. Слезы и разговоры, помогли ей отрезветь. Банчан и Сакура вышли первыми. Их такси уже подъехало. Они попрощались с друзьями и отправились домой. Сакура сказала девочкам, что родители придут только к утру, так что о том, что она придет посреди ночи, они не узнают. Ей бы следовало рассказать правду, но сегодня явно не подходящий день. Банчан же сказал, что проводит подругу и вообще им по пути. Никто не заподозрил ничего странного, что было им на руку. Казуха, Ынче и Бомгю тоже вышли из комнаты. Идя по коридору, они столкнулись с Хёнджином. Он был грустным и злым одновременно, что немного напрягло Ынче. На Казуху это никакого эффекта не произвело, ведь она знала, что вызвало его такие чувства. Бомгю же просто не знал его. Они хотели обойти его, но тот не дал этого сделать. — Казуха. Что ты сказала Юнджин? — спросил Хёнджин. — То, что должна была сказать еще очень давно, — за подругу ответила Ынче. Она быстро шепнула Бомгю о том, кто этот парень. — Ты зачем расстроила ее? Объясни! — Какого черта ты кричишь на нее? — Бомгю приобнял Казуху. — Я тебя спрашивать буду что мне делать? Она расстроила мою девушку, к тому же в ее день рождения. — Да, ты будешь спрашивать меня что тебе делать. Спроси у своей девушки, чем она это заслужила. — Ты… — Хёнджин схватил Бомгю за шиворот и замахнулся. Бомгю тоже на него замахнулся, но Казуха его остановила, взяв его за руку. — Бомгю, не стоит. Хёнджин, вместо того, чтобы выяснять причину грусти Юнджин, будь рядом с ней. — Она захотела побыть одна. — Ей лучше не быть одной, — сказала Казуха, проходя мимо него дальше. Бомгю пошел за ней, ведь она до сих пор держала его крепко за руку. Ынче решила тоже сказать Хёнджину пару слов. — Ты бы лучше спросил у своей девушки, что она заставила нашу Казуху пережить. Потом не будешь задаваться вопросом чем Казуха ее расстроила.