Неупокоенные

            Маленькая девочка семи лет сидела на деревянном стуле с виновато опущенной головой. Правда, она не знала, в чем именно была ее вина, но чувствовала, что наставница была крайне недовольна. Поэтому она решила спрятать свои карие и ничуть не виноватые глазки за упавшими на лицо кудрями. Она была некроманткой, но узнала об этом около года назад — тогда и попала к наставнице Вивьен на дальнейшее обучение. Теперь все ее странности, за которые над ней издевались ребята с улицы, приобрели логическое объяснение, но маленькая девочка, видимо, все равно умудрилась совершить что-то из ряда вон. Даже по меркам некромантов.       — Рахиль, не бубни под нос, — продолжала допрос Вивьен, нервно вышагивая перед ребенком из стороны в сторону. Она выглядела устрашающе с острым взглядом и сложенными за спиной руками. Ее длинное платье тянулось по полу вслед за ней. Туда-сюда. Туда-сюда. Девочка за год еще не видела ее такой нервной. — Рассказывай снова, что произошло. И без лишней болтовни не по делу.       — Наставница, я сделала что-то плохое? — спросила девочка и хлопнула глазами, от чего на платьице упали две большие слезинки. Она привыкла, что такой грубый и требовательный тон означал лишь одно — она совершила ошибку, сделала что-то непростительное, неправильное, за что должна была заплатить. Девочка это понимала, но не чувствовала в действительности, поэтому первыми в ход шли слезы, обычно это в разы смягчало взрослых.       — Рахиль, — женщина и правда сбавила свою настойчивость и присела рядом с виноватой девочкой, нежно поглаживая ту по голове, — понимаю, ты напугана случившимся также, как и я, — Вивьен метнула недоверчивый взгляд за спину девочки на стоявшего там молодого мужчину.       Около часа назад он был прибитым к дереву трупом, а теперь его душа и тело вновь воссоединились по вине или милости Рахиль — не известно. На нем было черного цвета старое, потрепанное и грязное тряпье, похожее на халаты, которые полностью покрывали его руки, ноги и шею. Он, казалось, вообще прибыл с другого континента и случайно умер на чужих землях.       При жизни мужчина явно завораживал девушек пронзительными черными глазами и чертовски длинными блестящими волосами, которым бы позавидовала любая из них. Однако сейчас даже кожа имела не приятный бледный оттенок, а отчетливый трупный цвет. В помещении ужасно смердело. С первого взгляда у Вивьен сформировалось к нему полное недоверие. Шарлатан, обманщик, хитрец.       Это молоденькие и глупенькие увидели бы в его глазах озорной привлекательный блеск, но Вивьен была стара и даже не помнила, какая именно сотня лет ей пошла — двести пятая или двести десятая. И с высоты своего возраста готова была уверенно заявить, что этот мертвец что-то задумал. Ему ни за что нельзя было верить.       — Деточка, что он сказал тебе сделать?       Рахиль тоже обернулась себе за спину и с разинутым ртом посмотрела на своего нового друга.       — Он сказал, что так я упокою его душу. Наставница, вы ведь учили меня не быть жадной и помогать нуждающимся, — девочка твёрдо посмотрела в глаза своего преподавателя.       Вивьен была поражена тем, с какой уверенностью в своей правоте эта девочка глядела на нее. Она действительно не понимала, что натворила. И женщина осознавала, что это была только ее вина как учителя. Ведь обычно будущим некромантам еще с детства объясняли, что они способны воскресить мертвого, чтобы тот был для них слугой, но с оговоркой «лучше не делай этого поспешно, только когда вырастешь», потому что это, в первую очередь, было опасно для самого мага.       Ведь было важно правильно составить договор с мертвым. Ёмко, подробно, детально и дотошно обговорить все до мельчайших подробностей, чтобы не допустить собственной смерти. Ведь единственное, что должен был маг мертвому за служение — энергию. Свою собственную. Неоговоренное потребление энергии из некроманта означало то, что мертвец мог просто убить своего хозяина, когда восстановился бы настолько, насколько это было возможно.       Этому ребенку просто не повезло. Она до шести лет прожила в дали от мира некромантов, в неведении о своих способностях, не понимая, что ее странности были даром. А теперь она воскресила мертвого, не составив даже маломальский договор с ним. Обреченное дитя.       — Наставница, вы не расстраивайтесь! Он обещал, что будет защищать, теперь меня никто не посмеет обидеть, — глаза маленькой кудрявой некромантки впервые за этот напряженный вечер сияли не от слез и грусти. — У меня есть друг. Друг Юншэн! — широко улыбнулась девочка и запрокинула голову назад, чтобы снова посмотреть на труп за своей спиной.       Вивьен округлила глаза от ужаса и встряхнула ученицу за плечи, заставляя посмотреть на себя.       — Рахиль, не смей называть его другом! Ты совершила ритуал создания слуги и теперь неси ответственность как некромант.       — С-слуги?       — Да, девочка, ритуал воскрешения мертвого мы проводим не для того, чтобы помочь бедным живым, соскучившимся по своим усопшим родственничкам. Они — наши слуги. И мы зовем их только так. И относимся к ним только так, — жестко чеканила женщина сквозь зубы. — Слуга. Он только слуга. Не вздумай когда-либо в жизни показывать свою слабость к нему. Относись так, словно сегодня он есть, а завтра у тебя уже другой. Среди мертвых мы не заводим себе друзей, им нет доверия — при любой даже маленькой лазейке в договоре они убивают своего хозяина, уяснила?       Рахиль лишь продолжала сидеть с открытым ртом, крепко вцепившись пальцами в стул.       Вивьен наконец расслабила хватку на плечах ребенка и поднялась на ноги, враждебно встретив взгляд трупа по имени Юншэн.       — Ясно, что ты обманул эту несчастную девочку. Ее жизнь никак не защищена от тебя, но знай, если она умрет, то я найду тебя и пригвозжу твое тело там, где ни один некромант и даже просто живой человек не найдет. Запомни это и трижды подумай, — на каждом слове она сильнее сжимала руки в кулаки и щурила глаза, как знак полного и искреннего недоверия.       — Я дал обещание защищать ее, — отрывисто и хрипло начал мужчина. Слова явно давались ему сложно, ведь его тело не один день провисело на дереве, стремительно разлагясь. — Она взамен дает мне жизнь. И я сдержу свое слово, пока жив, — мужчина еще сильнее склонил голову в почтительном жесте, но Вивьен готова была поклясться, что увидела, как его губы тронула ядовитая ухмылка.