born to die

      он знал этого парня со своих девяти лет. отец ынсока, будучи довольно влиятельным человеком, решил купить дом подальше от центра сеула, где тихо и спокойно можно растить детей и заниматься рабочими делами, не слыша гул машин за окнами. тем более, в окружении любимой женщины и двух маленький детей так или иначе любая квартира становится тесной. жена уговаривала его выбраться на природу, чтобы наследники не дышали всей городской гадостью, а глава семьи, следя за состоянием своих любимых маленький детей, немедленно согласился.       ынсок особо не жаловался. да и куда мальчику, который не видел нормальной жизни, жаловаться на внешние условия? его всё устраивало: старший брат, субин, будучи на год старше, часто отдавал свои игрушки любимому младшему.       ынсок годам к девяти вовсю бегал по заднему двору, усеянному зеленой травой, как в главные ворота вошли двое взрослых с таким же подрастающим мальчиком под руку. — малыш, поздоровайся, — женщина лет тридцати присела к мальчику и опустила своего сына на мягкую траву, давая ребятам время познакомиться и привыкнуть.       он был странным, но таким же, как старший брат ынсока. большие темные глазки, пухленькие щеки и неловкая походка, как у большинства детей, которые лишь через пару лет познают все прелести пубертатного периода. отец нового знакомого был актером, и ынсок с братом частенько лицезрели его на экране телевизора, затаив дыхание. было странно видеть сына такого человека прямо перед собой. — ты не особо разговорчивый, — заметил сынхан, стоя напротив нового знакомого. ему не привыкать заводить новых друзей, в отличие от ынсока. — но мне все равно, если честно. моя подруга из школы тоже не особо любит болтать. ысок, давай дружить? — ын-сок, — по слогам проговорил мальчик, будучи недовольным тем, что его имя произнесли неправильно. — как дружить с тем, кто не может запомнить твое имя?       женщина, наблюдающая за диалогом двух мальчиков, еле сдерживала смех. все, что она слышала — это сплошной неразборчивый лепет, но главное, что мальчики друг друга прекрасно понимали.

***

— ты ужасный человек. — да отъебись ты! это мое мороженое, — энтон отворачивается от подруги, которая внимательно наблюдала за тем, как парень съедает шоколадное мороженое. этим двоим пришлось побороться за последний стаканчик вкусного угощения, и энтон ни в коем случае не хочет уступать. — мороженое на такой жаре есть не так уж и полезно, — ынсок поддерживает девушку и опирается на локти, ложась на спину. постоянно слушая эти споры между друзьями, он правда не понимает, как они еще держатся в статусе лучших друзей. юми на год младше, но будто бы (только по ощущениям) старше энтона на несколько лет.       он чувствует спиной плед. надеется, что не загорит сильно на солнце, потому что решил впервые надеть только плавки. ынсок любит заниматься спортом и часто плавает в бассейне на заднем дворе своего дома. именно по этой причине показать себя вовсе не стыдно. погода настолько замечательная, что хочется лежать под солнцем целую вечность.       ынсок хмурит брови. он думает, что в шестнадцатилетнем возрасте, скорее всего, в организме играют гормоны, и это главная причина его поведения. наблюдать за друзьями, плавающим в озере, весело. видеть, как сынхан катает на плечах чэвон — не особо. да, они дружат уже много лет, живут почти через дом друг от друга, но что-то крохотное и неприятное сжимается в груди.  — ты в них дырку просверлишь, — раздается над его ухом. ынсок вздрагивает и смотрит на юми, которая снова улыбается. детская припухлость делала ее щеки больше, чем они есть на самом деле, особенно в такие моменты. — пойдем плавать?       через несколько минут они уже находятся в воде. ынсок полностью ныряет в прохладное озеро, на секунду допуская мысль о том, что было бы славно опуститься тяжелым грузом на самое дно. и потом чувствует прикосновение к своим бедрам, которые толкают на поверхность.  — твою мать! — он оказывается сидящем на чужих плечах и от страха накрывает чужие руки своими. сынхан держит его за бедра, катая на своих плечах, и весело смеется, пока чэвон визжит и крепко хватается за талию шотаро, потому что тот пытается сделать то же самое.  — тебе нужно расслабиться, — сынхан не может видеть его выражение лица, но чувствует, что происходит неладное. он продолжает идти в воде, оставляя в воде только чужие стопы. ынсок не понимает, почему сердце так колотится, только не хочет отпускать его руки, и чувствует жар на своем лице.  — я спокоен, — отвечает сон, кусая внутреннюю сторону щеки. конечно, он заметил волнение.  — развлекайся, братан, пока можешь.       они лучшие друзья. ынсок позволяет постоянно к себе прикасаться, говорить всякую чушь и бесить до красных ушей. они любят смотреть сериалы на нетфликс, любят купаться в озере недалеко от дома ынсока и болтать ночами напролет, пока не встанет солнце. чаще всего происходило так, что ынсок оставался на ночь у семьи сынхана. засыпать в обнимку стало обыденностью. ынсок привык чувствовать холодный кончик носа, утыкающийся в шею, привык обнимать лучшего друга и слушать тихое сопение, под которое сам уже засыпал без проблем.       в один из таких дней ынсок щурится и распахивает глаза, проснувшись от неприятного сна. снова пугающая до ужаса ванная, снова бордовые капли на кафеле. в реальности его стабильно удерживает только звук, исходящий от другого человека. от живого и вполне настоящего.       он опускает глаза и дергает уголком губ. да, сынхан все еще спит. он спокойно лежит на руке ынсока, прижимаясь всем телом к лучшему другу. после последних успешно написанных экзаменов парни как никогда хотели спать. они в очередной раз завалились в комнату сынхана и сразу же заснули в своей привычной позе. с таким другом, как ынсок, никакое одеяло не нужно. — дорогой, вы еще спите? — в спальню тихими шагами зашла женщина, шурша только своим желтым халатом.       из-за неожиданности ынсок дергается, вытаскивает свою руку из-под головы юноши, и садится на мягкой постели. волосы растопырились в разные стороны, и женщина лишь тихо хихикает в попытке исправить это. с такими резкими пробуждениями и внезапными встречами ынсок боится лишиться рассудка. — я не сомневалась, что вы сдадите экзамены, — честно признается она, ласково, словно вторая мать, разглаживая непослушные волосы на голове подростка. — через двадцать минут приедет донмин, поэтому буди сынхана и спускайтесь на ужин. — да, хорошо, спасибо, — парень улыбается ей в ответ, слыша имя отца своего друга, и, дожидаясь, когда она уйдет, ложится обратно, прямо напротив сынхана.       ынсок любуется. он осторожно проводит пальцем по лбу, убирая темную прядь волос с лица, и отчего-то становится безмерно тепло. кажется, что он может еще долгое время смотреть на длинные дрожащие во сне ресницы, на плотно сжатые губы. ынсок вдруг осознает, что хотел бы лечь чуть ближе. никогда такого не было раньше, на самом деле, потому что... что? лучшие друзья так не поступают. лучшие друзья уважают личное пространство друг друга, держась на расстоянии вытянутой руки, но у них с сынханом границы будто отсутствуют. неприятное удушающее ощущение заставляет парня опомниться.       ынсок включает свой характер и решает, что лучший выход из ситуации — это закрыться в себе. он днями сидит в свой спальне на огромной мягкой кровати, абсолютно не понимая, почему ему хочется быть одиноким прямо сейчас.       он всегда был асоциальной личностью, но в последнее время даже присутствие друзей под боком доставляет дискомфорт. радостные лица энтона и сохи бесят, чэвон раздражает. для ынсока всегда существовал один выход: уединение.       мама стабильно два раза в день заходит проведать его, а после они всей семьей ужинают. субин с грустью и тревогой смотрит на брата, не решаясь спросить что-либо.       ынсок пытается с собой справиться. он, как это бывает по субботам, зовёт сынхана посмотреть что-нибудь на ноутбуке. точнее, на этот раз ынсок пытается отогнать подозрения насчет самого себя. — как насчет бесстыжих? мы в прошлый раз не успели посмотреть последнюю серию, — сынхан вбивает название сериала в поисковик, пока ынсок наблюдает за ним со стороны и хмурится. — включаю? — ага, — протяжно отвечает ынсок, откидываясь на изголовье кровати. он складывает руки на груди, внимательно следя за развитием сюжета на экране, пока сынхан хихикает от любой смешной ситуации или реплики.       его отпускает немного. первые тридцать минут ничего значительного не происходит. моника, как самая ужасная мать на свете, даже не пытается приблизиться к своим детям, а фиона выглядит чуточку счастливее рядом со своими братьями и сестренкой. сюжет завораживает, хотя, по сути, они просто следят за жизнью воображаемых персонажей, которых не существует в реальности. — о, я смотрел этот момент с почти закрытыми глазами! пиздец, а не ситуация, представь, увидеть подобное в реальности? — сынхан тычет пальцем в экран, когда дети находят монику на полу кухни с окровавленными руками. мать испортила праздник, решив покончить с собой на глазах у всей семейки галлагер. никому нельзя желать такого, думает сынхан, когда рядом с его ухом раздается всхлип.       парень не успевает ничего понять, как ынсок сжимается до размеров плюшевой игрушки и прижимает колени к груди, отодвигаясь к самому углу кровати. сводит физический контакт на минимум. парень распахивает свои глаза, наполненные горячими слезами и жгучей болью, и хватает ртом воздух. эта картина до безумия пугает сынхана, который пытается понять, что могло произойти за эти пару секунд. — ынсок, что с тобой? — парень протягивает руки, но в ответ получает лишь сдавленный крик. такой жуткий крик, что по коже прошелся табун мурашек. — ынсок, боже, да что с тобой?!       он конкретно пугается. его будто окатили ледяной водой и приковали к стулу, дабы не дать возможности пошевелиться. сынхан больше не предпринимает попыток притронуться, как в спальню вваливается субин, и, увидев вставшую перед ним картину, за два шага оказывается у кровати брата. ынсок не двигается. он пялится в экран ноутбука, впиваясь ногтями в ткань своих штанов. — что ты с ним сделал?! — кричит субин, хватая сынхана за грудки. он дышит сквозь стиснутые зубы, стараясь держаться, дабы не прикончить сынхана в данную минуту. — ничего! м-мы смотрели бесстыжих и там... на экране показали сцену… кровь и… я не думал, что он так чувствителен к теме смерти, если б... — сынхан больно бьется спиной о деревянный шкаф позади себя, концентрируя внимание на субине, который набирал чей-то номер в своем мобильном телефоне. что, блять, за чертовщина?       сынхан предпринимает попытку помочь. он вообще не разбирается в происходящем, но все равно усаживается напротив ынсока и пытается поймать испуганный взгляд. когда ему удается это сделать, парень облизывает губы и осторожно, почти невесомо, касается пальцами мятой штанины друга, где уже образовалась небольшая дырка из-за острой хватки ногтей. — ынсок, я не хотел этого, прости меня. я... пожалуйста, ты слышишь? все хорошо, ты в безопасности. это я, сынхан, твой лучший друг, — подросток так же медленно прикасается к лицу ынсока, собирая кончиками пальцев слезы с его щек. ынсок не двигается, только смотрит на него и будто бы слушает. старается, по крайней мере, чтобы не сойти с ума. жуткий образ, все еще стоящий перед глазами, медленно отходит на второй план, потому что испуганный голос сынхана привлекает больше внимания.       ынсок вдруг допускает мысль, что, если он и умрет от панической атаки прямо сейчас, то рядом с сынханом это будет не так страшно.  — нас усыновили восемь лет назад, — говорит субин, уже сидя на кухне. брат, кое-как успокоившись, спит в своей комнате, слушая в наушниках лану дель рей. единственное, что всегда помогало ынсоку прийти в себя — это музыка. лежа на кровати, он зарывался носом в мягкое одеяло и старался не думать лишний раз. иногда субин затихает и прислушивается, потому что волнение не отпускает его ни на секунду. таких происшествий не было довольно долго, практически пять лет. — отец почти не бывал дома, а у мамы были серьезные проблемы. она часто говорила, что хотела бы уйти в другой мир, сам понимаешь, — жмурится парень, размешивая в кружке свежий кофе. сынхан, слушая историю, почти не дышит. — однажды мы пришли с прогулки и ынсок побежал мыть руки. в ванной он ее и нашел.  — господи… — сынхан судорожно вздыхает, чувствуя мокрые дорожки на своих щеках. это просто не может быть правдой. нет ни одного варианта, при котором мальчику могла выпасть настолько ужасная участь. его лучшему другу. — она покончила с собой в ванной. ынсок не пустил меня внутрь, только сказал, что маме плохо. сказал, что там много крови. пришлось бежать к соседям за помощью. когда нас забрали, еще несколько месяцев ынсок не разговаривал вообще, — вспоминает субин тот ужасный отрывок их жизни. оказавшись в детском доме, он не мог найти поддержку даже у самого близкого и единственного человека. — люди, что усыновили нас, водили его по врачам, лишь бы ынсок снова заговорил. я не могу чувствовать большей благодарности, ведь они так много сделали для нас. никто не в курсе, что мы усыновлены, да уж тем более не в курсе того, что произошло с ынсоком. и тебя прошу молчать. ынсок справляется, он посещает специалиста уже несколько лет, но не хочет, чтобы люди смотрели на него иначе, если это вскроется. — если бы я знал, то никогда бы не додумался показать ему такое, — сынхан, сидя в полнейшем шоке, думает, что неплохо было бы выкурить сигарету, а потом окатить себя ледяной водой, дабы полностью прийти в чувства. — я никому не скажу, обещаю.       жизнь, как ни странно, не останавливается. ынсок приходит в норму, ведь привык справляться с воспоминаниями о матери без чьей-либо помощи. проходит две недели, и ынсок снова улыбается своей медвежьей улыбкой, показывая все зубы. да, теперь сынхан знает чуть больше, но это не мешает им сблизиться, храня общую тайну. ынсок ловит себя на мысли, что заглядывается чаще, чем обычно. это удивительно странно и пугающе. — всё хорошо? — он всегда так умело подбирал время для подобных вопросов, что возможности уйти от ответа не представлялось. сынхан остался до самого утра, расположившись в гостевой спальне с разрешения родителей субина и ынсока. — я только хотел сказать… не сдавайся, ладно? я буду рядом, как бы тебя ни душили воспоминания о прошлом.       это все время выбивало из колеи. — не сдамся, — пообещал ынсок, скрещивая пальцы за спиной.       детский жест, однако извиняющий его абсолютную ложь.       вот только рядом с кем тогда сынхан будет? он, наверное, был единственной причиной, по которой ынсок все еще держался на плаву. все годы, пропитанные воспоминаниями о том дне, когда перед глазами были мертвая мать и лужа крови на кафельном полу. если скрещенные пальцы и прощали ложь в его же голове, сынхан вряд ли будет от этого в восторге. это ощущалось как предательство самого себя.       и пока лето было в самом разгаре, вся компания целыми днями проводила время на озере. в один из таких дней бомгю садится рядом с другом на деревянном мостике, откуда обычно удобно рыбачить, и опускает стопы в теплую воду. он вообще не хочет появляться в компании, потому что приходится слышать визг очередной подружки енджуна, вовсе не похожий на смех, а тот ведет себя так, будто все в порядке, и это раздражает. его выводит из себя этот факт, но он старается не показывать свое состояние. — предлагаю купить беруши, — ынсок явно видит изменения на лице друга, не решаясь зайти дальше своих предположений. он мягко улыбается, когда из воды выныривает энтон и показывает им рожицы на пару с сохи. — ты из-за нее не купаешься? — с чего бы ей меня раздражать? — парень завязывает черные отросшие волосы в маленький хвостик и смотрит на друга. им даже не нужно называть имя. — а ты почему не купаешься? — не хочу. они так бесятся, что можно утонуть. я как бы не против, — злобный взгляд бомгю угомонил порыв ынсока продолжить в ту же секунду. — мне и так хорошо, — ынсок оттягивает белую футболку еще ниже и машет брату, которого уже начали топить всей компанией.       бомгю внимательно смотрит на него, отслеживая чужой взгляд и изменения мимики. он поджимает губы, опуская стопы еще ниже. слишком очевидно, черт подери. — как давно ты влюблен? — а? — ынсок поворачивается к нему и хмурит брови. — ты о чем? — брось, я же вижу. удивительно, как другие ничего не заметили, — только у вас двоих такая ситуация.       ынсок долго не отнекивается. он вновь смотрит на ту кучу, что скопилась вокруг субина, и тяжело вздыхает. — думаю, не больше месяца. ты понял, потому что… — парень вглядывается в силуэты и замечает темную макушку, что плещется водой в свою возлюбленную. — енджун? — сынхан, — отвечает ему парень и грустно улыбается, укладывая голову на плечо. да, угораздило же.       они вдвоем вздрагивают, когда из воды выныривает тот, о ком только вспоминали. сынхан убирает с лица мокрые волосы, открывая лоб и глаза. — и что вы сидите? давайте к нам! ынсок, а ну, спускайся в воду, — не желая ничего слушать, сынхан опирается на деревянные доски по обе стороны от бедер лучшего друга и приподнимется, чтобы быть на одном уровне с собеседниками.       бомгю отстраняется, подмечая, как краснеют щеки у ынсока. он складывает руки на груди и кусает губу. будто чувствует друга на все сто, а именно его смущение. бомгю может поспорить, что сердце ынсока выпрыгивает из груди при каждом вздохе. — я не буду мочить свои вещи, и раздеваться тоже не хочу, — протестует ынсок, стараясь смотреть прямо в глаза. — мы и здесь хорошо время проводим. — да ладно, я отдам свою футболку, она на берегу сухая лежит, идет? — сынхан ухмыляется и, хватая его за грудки, тянет за собой, слыша только вскрик бомгю от всплеска воды.       и ынсок чувствует, как его тянет на дно.       сынхан слишком много говорит. да, он никогда не умел держать язык за зубами, но теперь это переходит все границы. парень лепечет день и ночь, как только им представляется возможность остаться наедине. только больше всего ынсок любит слушать его смех. ему нравится чувствовать себя хорошо, когда сынхан хохочет так звонко от мимолетных радостей.       иногда он утыкается в свой телефон, с улыбкой печатая сообщение, а ынсок лишь любуется со стороны. ынсок слушает его рассказы, какими бы те ни были, радуется любой встрече и начинает даже больше любить их субботние вечера. ынсок хороший друг, потому что отталкивает чувство влюбленности все дальше и дальше, сам того не желая.       ынсок не может перестать улыбаться. он сломя голову бежит к “seven-eleven” недалеко от дома, где обычно покупает всякую ерунду после школы.  «я хотел кое-что сказать тебе. нам надо встретиться!», написал лучший друг.        ынсок забегает в магазин, пытаясь отдышаться, и упирается ладонями в колени. он вскидывает голову в надежде, что не опоздал, что сынхан дождался его, и теперь от вида сынхана перед ним сердце уходит в пятки: он так красиво улыбается. похож на кота. — я взял сырный рамён, а еще токпокки тебе разогрел, — сынхан по привычке обнимает его, хлопая по спине, когда тот все-таки подходит, и садится обратно, размешивая в пластиковом стакане апельсиновый сок. — ты весь красный как помидор, бежал что ли? — торопился, не хотел заставлять ждать, — кивает ынсок и плюхается напротив. он быстро размешивает горячие токпокки с острым соусом, отправляя по одной в рот, чтобы успокоиться и перестать нервничать. — так… ты позвал меня в такое время для серьезного разговора? что случилось?  — это очень серьезный разговор. для меня, по крайней мере. знаешь же, я люблю тебя, я доверяю тебе, поэтому ты должен знать, — сынхан будто вообще не переживает, лишь складывает руки в замок и улыбается во все тридцать два зуба, видя рдеющие щеки лучшего друга. — ынсок, я влюбился.  — а? — он выпрямляет спину и хлопает глазами, тряся ногой в попытке унять волнение. сердце бьется так быстро, что вот-вот выпрыгнет из груди. — влюбился? — да, — сынхан наклоняется чуть ближе и дергает бровями, медленно растягивая руки в улыбке. — кажется, я влюбился в юми.        ынсоку кажется, что его облили ледяной водой.  — что? — эй, ты слушаешь меня вообще? мне нравится юми, наша юми. для меня это серьезно, потому что раньше я такого не испытывал, — парень откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. — хотел сказать тебе первому, как лучшему другу. ты же мне как брат.        ынсок проглатывает токпокки с трудом, сжимая ткань своих штанов до побеления костяшек. он не ожидал такого ответа. да, юми — их лучшая подруга, но где-то внутри себя ынсок надеялся, что сынхан назовет его имя. почему-то он нуждался в этом ответе.  — как лучший друг, — с трудом произносит юноша, ощущая, как дерет горло. — я рад за тебя.       вернувшись домой и заперевшись в своей комнате, ынсок садится на кровать и прижимает ноги к груди, не понимая, отчего так болит внутри. сидеть еще полчаса с сынханом и слушать о его планах насчет юми было невыносимо тяжело. он не думал, что окажется в подобной ситуации.        ынсок старается не плакать, ведь никогда в жизни не рассчитывал, что влюбится в лучшего друга. он прекрасно знает ту историю, когда его одноклассница призналась в любви старшекласснику, а после об этом гудела вся школа. он не желает получить отказ, не желает говорить кому-то о своей проблеме. если бы вдруг сынхан узнал о его чувствах, было бы гораздо хуже. узнала бы школа, была бы целая катастрофа.  — ты чего не идешь ужинать? отец зовет-зовет, уже начал ругаться, как обычно. он еще со съемок приехал уставший до безумия… — усмехается субин и замирает в дверях. ему бы хотелось, чтобы слезы брата оказались просто отблеском света в коридоре. слишком часто этот юноша плакал. — ынсок? — я подойду позже, мне… — ком в горле не дает договорить, только сковывает голосовые связки. парень кусает губу и отворачивается к окну. никто не увидит его слезы, абсолютно никто.        субин молча закрывает дверь, игнорируя возгласы родителей, и садится рядом на постели. он поддевает руку брата, переплетая их пальцы, и мягко улыбается. — мы можем не говорить об этом, если не хочешь.        ынсок только благодарно кивает и утыкается лбом в плечо субина, позволяя себе тихо всхлипнуть.       так одним холодным вечером ынсок и осознает, что хочет касаться сынхана. поначалу он не боится этого чувства, скорее, наслаждается тем, как оно вылизывает его с головы до пят, как горячий душ после прогулки на морозе.       и ынсок знает, что сынхан не чувствует то же самое, и он молчит. ынсок уверен, что из них вышел бы изумительный тандем, нечто большее, чем приторные потуги, которые называют чувствами. ведь, когда лучшие друзья влюбляются друг в друга, уже ничто и никогда не будет иначе, потому что вы увидели всё под другим углом, обнажив душу.              ынсок отдаляется первым. это происходит медленно и почти незаметно спустя неделю после их разговора в магазине. ынсок начинает чаще оставаться дома в одиночестве, прокручивая в голове их диалоги и клятвы дружбы, а после случайно переключается на тело мертвой матери и не может заснуть до семи часов утра.        ынсок выбирает любить лучшего друга молча, потому что в молчании его не отвергнут, потому что так никто не сможет в чем-то его упрекнуть; он выбирает любить издалека, потому что расстояние защищает от боли, когда сынхан снова смеется над очередной шуткой юми и нежно берет ее за руку; выбирает любить лучшего друга в своих мечтах, потому что там он не исчезнет.       ынсоку это поведение не кажется детским или около того. он впервые в кого-то влюбился, впервые в то же время испытал боль и разочарование, даже не признавшись. он думает, что раз биологические родители не смогли подарить им с братом достаточно любви, то никто не сможет.  — скучаю по нему, — две недели спустя говорит ынсок своему брату, играя с ним в приставку. — вот что самое ужасное, я все еще скучаю по нему. его голос, смех, иногда вспоминаю маленькие привычки. когда я закрываю глаза, то вижу, как он мне улыбается.       они же никогда до этого момента не расставались надолго. иногда переписывались, если сынхан уезжал с семьей на лето, но никогда между ними не было гнетущей тишины. создается ощущение, будто тикают часы, которые вскоре должны остановиться. отметить время до взрыва.        в пятнадцать лет, после очередного приема у психотерапевта, ынсок осознал одну вещь: он боится, что больше никогда не будет мягче и нежнее. ему было страшно, что он встретит свою будущую любовь с испуганными глазами, которые кричат: «не смей трогать меня!». и он боится, что смерть матери оставила настолько сильный отпечаток. боится оледенеть к миру так, что его пальцы обожгут людей вокруг, и кожа их покраснеет, если они попытаются приблизиться. из родных у ынсока остался только брат, но он был настолько ранен, что закрыл собственное сердце даже от субина. теперь же еще и мысли о первой любви доставляют дискомфорт.        ынсок решает, что лучшее решение — это новое увлечение, способное зацепить. его крестный отец, тэён, является директором танцевальной студии, которая открылась более семи лет назад и уже приобрела популярность среди молодежи. отец иногда подначивал детей пойти хотя бы на одно занятие, но всегда находились отговорки, а сейчас, оставшись с дырой в груди, ынсок решает, что это и правда неплохая мысль.  — я не видел тебя здесь раньше, — заговаривает с ним высокий парень с темными длинными волосами, больше походящий на айдола, нежели на обычного ученика танцевальной студии. — ты первый раз пришел? — да, — ынсок хлопает глазами, осматривая нового знакомого с ног до головы. нельзя не отметить, думает ынсок, что тот безумно красив. — решил отвлечься. а ты... — вонбин, — парень протягивает руку, ожидая рукопожатия, и растягивает губы в улыбке, когда ынсок делает то же самое. — я танцую здесь почти два месяца.        ынсоку он нравится. приятный молодой человек, с которым они после занятий теперь остаются еще ненадолго, чтобы обсудить что-то помимо танцев. ынсок узнает, что вонбин любит рисовать, а еще он довольно популярен в школе среди девушек, из-за чего его вторая половинка жутко ревнует, хотя и сама не отстает в рейтинге популярности своего класса. вонбин много смеется, часто предлагает проводить нового друга до ближайшего пешеходного перехода и любит обниматься на прощание.        ынсок не замечает, как за месяц они сближаются. он сам зовет вонбина на ночевки, в очередной раз отказывая сынхану в прогулке, отчего тот недовольно хмурится, глядя на открытый чат. ынсок постепенно начинает понимать, что если люди из твоей жизни уходят, то это не значит, что новые не появятся. он искренне верит в то, что сынхану с его девушкой лучше, он точно испытывает все прелести первой любви.       только сынхану больше не весело. он все так же держит юми за руку, но часто просит отпустить, находя отговорки. он с неприязнью смотрит на нового знакомого ынсока, который все чаще появляется с ним на новых фотографиях в инстаграме. сынхан искренне не понимает, что происходит между ними, а юми только взволнованно глядит на своего бойфренда и успокаивающе гладит по плечу. ынсока больше нет в их компании — он каждый день после уроков бежит на свои танцы, отчего сынхан краснеет от злости, как помидор.       сынхан с болью на душе подмечает, что выпал первый снег. прошло почти три месяца с последнего сообщения, которое отправил ему ынсок, да и в принципе, если посчитать, гуляли последний раз они в конце августа. середина ноября теперь кажется еще более холодной и неприятной. он больше не радуется снегу, который так любил раньше.