Shine (сияй)

*** Обычный вечер. Город сияет огнями неоновых витрин и баннеров с рекламой. В пентхаусе, который расположен на самом высоком доме в центре Сеула, в кресле у окна, сидит альфа. Он сидит не включая свет. К чему лишние огни, если и так светло от городского великолепия. Да и устал он. Переговоры, на которых он провёл три часа, истощили и морально и физически. Да ещё и предгон… В такие дни альфа старался не появляться даже у себя в офисе. Его доминант в эти дни так давил окружающих, что отправлял на больничную койку даже альф, а про омег говорить не приходится. Но уж слишком лакомый кусок ему предложили инвесторы и альфа, засунув в себя лошадиную дозу подавителей, отправился на встречу. Переговоры были длинными, но продуктивными и обе стороны разошлись с довольными лицами. В свой дом альфа не поехал. Он понимал, что гон вот-вот накроет его и тогда пострадает не только попавшаяся на его пути омега, но и водитель, и охрана. Поэтому он отправился в отель, где на его имя был забронирован пентхаус. В этом отеле его знали, Юнги был постоянным клиентом. А так как весь персонал строго хранил молчание, он здесь проводил гон, да и просто встречался с омегами. В свой дом альфа омег не водил. Это правило не нарушалось ни разу. Друзья недоумевали, зачем тратить бешеные деньги за пентхаус, если у Мина огромный дом. На что альфа только отмахивался. Говорил, что так удобнее, да и после любовных утех ему было проще добираться до офиса. Друзья конечно поддерживали такую версию объяснения, но подозревали, что не по этой причине Мин так поступает. Однако лезть в душу того, кто не хочет бередить раны никто не пытался, зная скрытный характер Мина. Альфа вернулся в город пять лет назад. До этого он уехал в Америку после окончания университета, где открыл своё дело и преуспел так, что вышел на международный уровень и появился в городе как крупный застройщик. Многие желали получить Мина в партнёры, но не у всех это получалось. Дружбу с Чонгуком, Хосоком и Намджуном, Юнги не разорвал. Все эти годы альфы общались тесно. Поэтому, как только он появился в городе, сразу же подтянул к себе друзей. Чонгук отвечал за безопасность как Мина, так и всего штата сотрудников. Хосок ему помогал и взвалил на себя охрану объектов и дома Мина. Намджун стал «правой» рукой Мина и советником по всем финансовым сделкам. У альфы был редкий дар, он мог найти подвох там, где и комар бы носа не подточит. Благодаря налаженному взаимодействию фирма быстро приобрела славу надёжного партнёра и надо сказать, дело Мина со словами не расходилось. *** Оказавшись в номере альфа первым делом сорвал с шеи галстук, который сдавил как удавкой. Откинул в сторону дивана, туда же полетел пиджак. Пуговицы на рубашке не хотели расстёгиваться и поэтому одним движением альфа выдрал с корнем их из гнёзд и с облегчением выдохнул почувствовав свежий воздух на пылающем теле. В номере были открыты окна на лоджию. Хозяин отеля знал о предпочтениях дорогого гостя и обслуга номеров всегда держала номер в прохладном, комфортном состоянии. Альфа скинул туфли. Уселся на диван только для того, чтобы избавиться от носков. И даже простонал от удовольствия, когда голыми стопами коснулся прохладного ламината. Мин расстегнул пряжку ремня, следом вжикнула расстегиваемая молния на брюках. Приподняв зад брюки были скинуты и тело наконец-то получило свободу от одежды. Немного посидев, альфа направился в сторону ванной комнаты. Ему просто необходимо было выпустить пар перед тем, как к нему придёт вызванная омега, или омеги, иначе он просто не удержится и может сделать больно. А больно, даже в гон, альфа делать не любил. Вода немного остудила жар, а отточенные движения по возбуждённой плоти, скинули немного напряжение и голова прояснилась. Теперь можно было сделать заказ в номер. Юнги всегда был заботлив и заказывал много еды и напитков, ведь в ближайшие три дня из номера никто не выйдет. Набрав администратора альфа продиктовал список необходимого. Он мог бы и не делать этого, весь персонал знал предпочтения Мина. Но это же Мин! Он по другому не мог, воспитание не позволяло. Альфа слишком был правильно воспитан. После душа и впрямь стало легче. Юнги развалился в кресле, что стоит около окна, и смотрит на мерцающие огни города. Альфа любит смотреть на ночной город с тех пор, как только родился. Папа альфы смеётся и говорит, что это потому так он любит ночь и огни, что родился в полночь. Так или иначе, но ночь для Мина что-то волшебное и нереальное. Знали бы его компаньоны, что это грозный и неулыбчивый альфач, такой душка когда находится в обществе родных людей. Друзья помнят Юнги весёлым и безрассудным. Он жил весело и легко: друзей обожал, омег не обижал, всем помогал. Как бог играл на гитаре и пел… Как пел альфа! Всё изменилось мгновенно. Альфа за один день стал взрослым, потерял улыбку и разбил гитару о стену. А затем уехал на несколько лет. И никто не знает, что произошло в тот день, когда Юнги получил диплом об окончании университета. *** Раздаётся тихий стук в дверь. Юнги рывком поднимает своё тело с мягкой поверхности протягивает руку к шнуру торшера чтобы нажать на включатель. Мягкий свет озаряет помещение. Юнги подходит к двери. Прежде чем открыть выдерживает паузу для того, чтобы рассмотреть в дверной глазок пришедшего и только потом проводит электронным ключом по замку. Толчком руки открывает дверь и сразу-же развернувшись возвращается в кресло. При падающем из коридора света, альфа наблюдает за официантом который ввозит заказ на столике с изящной инкрустацией. Бета не поднимая головы подвозит столик ближе к альфе, бормочет: — приятного аппетита, господин. И не разгибаясь, в полу наклоне, пятится из номера. Не смотря на то, что беты не имеют природного запаха и не реагируют на другие ароматы, находиться в одном пространстве с доминантом и ему нелегко. Юнги хмыкает. Он понимает каково это чувствовать такое давление. Во времена своей юности сам страдал от головной боли в присутствии отца. Только после проявления природного запаха и силы, альфе стало легче. Поэтому свою силу он использовал в редких случаях, заботился о состоянии людей находящихся рядом с ним. Альфа протягивает руку чтобы снять колпак с блюда, но в этот момент раздаётся стук в дверь. Юнги знает, это привели омег. В сложное для организма время ему одной омеги не хватало и поэтому были такие, которые сознательно шли на встречу с ним, да к тому-же альфа за неудобства платил очень даже щедро, так что две стороны получали обоюдное удовлетворение: альфа гасил пламя, а омеги зарабатывали за несколько дней столько, что могли безбедно жить год. Подавители скоро не смогут сдерживать внутреннего зверя, поэтому альфа поспешил к двери. Он не был голоден, организму в первые дни хотелось совсем другой пищи, но альфа должен был убедиться, что принесли достаточно еды для омег, ведь им придётся несладко. Проверить не успел, стук в дверь повторился и Юнги открыл. В полумраке коридора стоял Ванхо. Этот жадный и хитрый альфа содержал сеть элитных заведений для услады не только альф, но и омег. Он сам лично привозил требуемое по адресу для таких особо важных людей, как Юнги. Блестящее от пота и сала, жирное лицо расплылось в мерзкой, подобострастной улыбке. — Господин… — имя не произносилось, таковы требования вип клиентов, — как я рад, что вы обратились в наше заведение. — И протолкнул мимо отошедшего в сторону Юнги, омегу невысокого роста. У омеги на лице был завязан платок, тоже требования безопасности, зачем персоналу отеля видеть лишнее. Ванхо увидев удивление на лице Юнги, опять принялся тараторить: — Господин, мы бесконечно признательны Вам за выбор нашего заведения, но поскольку вы позвонили немного неожиданно, мы не смогли предоставить Вам требуемое. Но это абсолютно не испортит Ваше мнение о наших работниках. Этот омега заменит вам несколько. Он прошёл обучение в высших заведениях и Вас не разочарует. Я просто клянусь Вам! — Ванхо по театральному прижал руки к груди, показывая своим видом, что он совершенно не шутит. Ведь ему потерять такого клиента как Юнги, совсем не хотелось. — Мы уже вернули половину оплаты Вам на счёт. — Не прекращает свои слащавые речи альфа, — но если всё-таки Вам покажется, что омега недостаточно хорошо работает, стоит только набрать наш номер и мы предоставим Вам ещё, совершенно бесплатно. Ванхо сделал попытку поклонится как можно ниже, но выпирающий живот ему это сделать не дал. Торговец горячими телами мелкими шажками пятился к двери, при этом не оставляя попыток поклониться. Ему хотелось как можно быстрее покинуть номер в котором становилось всё труднее дышать от феромонов Юнги, которые уже пробивались через защиту блокаторов и начинали давить. Юнги был недоволен и это факт. Он знал свою силу и поэтому-то и заказывал двух, а иногда и трёх омег. Он перевёл недовольный взгляд на застывшую фигуру. Слишком хрупко выглядел этот супер обученный омега. Да только особого выбора у него не оставалось. Ещё немного и зверь вырвется из плена блокаторов и унесёт альфу в пучину страсти. А на счёт позвонить… Это отпадает. В состоянии гона у него мысли будут далеки от телефонных общений. Ну что же, придётся довольствоваться малым. Остаётся поверить на слово и на опытность предоставленного омеги. — Я не позвоню. — Грубо оборвал Юнги словоблудие Ванхо. — Ты и сам это знаешь. Надеюсь ты застраховал омегу и предупредил о возможных последствиях. И не вздумай подавать иск и требовать оплату лечения омеги, это только твоя проблема. А теперь убирайся. Юнги почти вытолкал альфу за дверь. Ванхо с удовольствием хватанул свежего воздуха, когда за ним захлопнулась дверь. Он дрожащей рукой вытер пот со лба. Ноги дрожали и отказывались держать рыхлое тело. Альфа кое-как доковылял до диванчика, что стоял в окружении кадок с фикусами и плюхнулся на сиденье. Пружины жалобно взвизгнули под тяжестью. Ванхо откинулся на спинку и закрыл глаза. Ему необходимо передохнуть и как можно скорее убраться из отеля пока клиент не понял подставу. Альфа в злобной усмешке растянул губы. «Ты не захотел жить по моим правилам, так сейчас поймёшь, что бывает за отказ от моих предложений!» Ванхо с трудом поднял свою тушу и потопал по ковровой дорожке к лифту. Нажал на кнопку вызова и пока ждал лифт не отрываясь смотрел в сторону двери в номер, где получал своё наказание дерзкий, наглый омега. Жёлтый цвет вызова кнопки сменился на зелёный. Плавно разъехались створки приглашая в свои объятья и Ванхо торопливо ввалился в кабину. Нажал на табло цифру первого этажа и как только закрылись двери и лифт устремился вниз — истерический смех наполнил замкнутое пространство. *** Юнги не нравилось, что омега стоит и не двигается. Альфа привык к тому, что вызванные для утех омеги сами проявляли инициативу, а этот замер. Стоит, не снимает платок, что закрывает лицо. Юнги хорошо видна мелкая дрожь которая прокатывается по телу омеги и ему это всё больше не нравиться. Альфа окидывает взглядом дрожащее тело. Невысокий, тонкий, одежда не люксовая — простая. Странно. Омеги из клуба всегда были разодеты в дорогие шмотки и украшения. Брючки из светлой ткани коротковаты и приоткрывают тонкие лодыжки, верх одет в кардиган из пушистой серой шерсти. Такой комочек-птенчик. И это альфу не только настораживает, интригует. Неужели за таким образом скрывается ядрёная начинка? Но эта дрожь… Он подходит, прикасается к плечу. Омега вздрагивает и сжимается. А альфа ещё больше хмурится и раздражается. — Так и будешь стоять? Хватит тянуть время. Тебя должны были проинформировать для чего сюда привели. Иди и приготовься, ванная там. — Альфа указал рукой в сторону двери ванной комнаты. Гон, не гон, а альфа не садист и извращенец и любил чистых и опрятных омег. И неважно, что через пару часов этот омега забудет, что такое чистота и опрятность. Главное чтобы начать красиво и правильно. Но омега не сделал и шага, всё так же стоял и дрожал. Юнги с раздражением подхватывает пальцами за краешек платка. Может быть он плотный и омега просто ничего не видит и поэтому растерян, значит надо помочь. Тело уже начинает реагировать на присутствие омеги. По коже пробегают микрочастицы разрядов тока. Они тонко-тонко жалят острыми иглами и тело начинает гореть. Жар пока ещё только приятен, но скоро внутри разгорится такое пламя которое невозможно потушить ни водой ни холодом. Жажда желания и огонь страсти заполнят клетки разума и альфа будет медленно сгорать и сжигать партнёра своей ненасытностью. Тонкая ткань сползает с лица на шею и перед воспалёнными глазами альфы появляется милое личико. Альфа жадно разглядывает свою жертву на ближайшие несколько дней. Нежная кожа светится мягким румянцем на пухленьких щёчках. Маленький носик-кнопка, пухлые, сочные губки и огромные глаза с пушистыми ресницами на кончиках которых дрожит слеза. Юнги довольно рыкает, притягивает к себе тело и ведёт носом по тонкой шее к запаховой железе. Еле заметный запах сандала и ванили заполняют лёгкие альфы, дурманят, как молодое вино, голову. Юнги начинает активно тереться лицом о шею омеги, смакует аромат который доставляет ему удовольствие. Зверь довольно рычит, а ведь это только всё во лишь добрался до запаха. Что будет с ним когда он получит желаемое? Этот омега особенный, таких у Юнги ещё не было и альфа в восторге. Он решительно проводит руками по бокам, ладонями очерчивает талию и понимает, та настолько тонка, что он может её обхватить своими руками. Руки продолжают своё исследование, переходят с талии на бёдра и и опускаются ниже, пальцы сжимают упругую попку и зверь воет от удовлетворения. Ему нравится это ощущение мягкости и упругости. Желанная часть омеги так правильно чувствуется в ладонях, что альфе немного не по себе. Омега приходит в себя и начинает биться раненой птицей в цепких руках альфы. Тоненький голосок прорезает насыщенный феромонами воздух номера. — прошу вас… не надо! Отпустите! Я не такой… не хочу! И тело повисает на руках Юнги. Омегу вырубило накрывшей истерикой и он потерял сознание. Альфа еле успевает переместить руки на талию и подхватить тело. Одной рукой подхватил за талию, другой аккуратно придерживает голову и прижимает омегу к себе. Юнги растерялся. Они ещё ничем не занимались, а омега уже без сил. Это как?! Юнги начинает пятится к дивану. Он чувствует ногами край и падает на сиденье, откидывается на спинку и замирает. Омега лежит на его теле и чувство правильности растёт в воспалённом мозгу всё быстрее. Зверь воет от страха и требует защитить своё. Своё? Своё?! Юнги мотает головой, стараясь взбодрить мозги. Неужели он встретил того, кто выбран небесами ему в пару. Но ведь это омега из эскорта, разве такое может быть? Альфа принюхивается. Слишком чистый аромат. Слишком чистый… Такого не добьёшься просто смыванием чужих запахов, тем более альфьих. Что-то не то, не так с этим омегой. Альфа меняет положение. Укладывает омегу на диван, сам же встаёт и пошатываясь бредёт к столу. Там лежит дипломат, в нём блокаторы. Юнги надо разобраться в ситуации и он принимает решение принять ещё одну дозу. И пусть его зверь недоволен и скребёт по рёбрам воя и требуя забрать своё. Он не насильник. И пока не поймёт что и почему, волю зверю не даст. Юнги понимает последствия блокаторов и пользуется ими редко. Хорошо хоть гон его накрывает два-три раза в год и он может контролировать своё состояние, да и блокаторы качественные, разработаны специально для него, учитывая и силу альфы и возможности организма и минимальный вред ими приносимый. От того, что организм практически настроился на взаимодействие с омегой голова кружится. Юнги слегка штормит, а тело охватывает жар желания. Брюки давят нещадно на бунтующую плоть и сквозь ткань проступило мокрое пятнышко от соков, что выступают на эрегированной плоти. Альфе на это наплевать, скоро эти брюки будут валяться где-нибудь в углу и представлять собой лишь мятый кусок ненужной ткани. Пальцы подрагивают от напряжения и Юнги никак не может открутить проклятую крышечку, что как пиявка присосалась к горлышку бутылки с минеральной водой. Рыкнув, нажимает сильнее. Срываются ограничители и по прорезям резво крутится тонкий металл. Крышка отлетает в сторону. Плевать. На стакан времени отвлекаться нет. Первое движение — закладывается капсула в рот. Второе движение — глоток влаги, который обжигает пузырьками горло и вступает в контакт с лекарством. Подавители разработаны по специальному проекту и запиваются минералкой. Именно её составляющие растворяют оболочку прямо во рту и вступают во взаимодействие практически мгновенно. Это дорогое удовольствие, но оно стоит того и спасало пару раз в нужный момент утихомиривая разбушевавшегося внутреннего зверя. Тело альфы трясёт, пот неприятно заливает глаза, в голове шумит, но жажда страсти отступает. Юнги ставит бутылку на стол, стук взаимодействия стекла с полированной поверхностью болью отзывается в воспалённом мозгу. Он хмурится. Стоит оперевшись руками о край стола. Ждёт когда лекарство наполнит его тело разумом. От большой дозы альфу подташнивает. Это не впервые, когда он принимает повышенную дозу. Но чудо-таблетка разгоняет атомы жажды в разные стороны, загоняет страсть в цепкие, клейкие лапки составляющих и освобождает волю и разум. Альфа уже не дрожит, словно лист на ветру. Его тело становится сухим и ему немного неприятен свежий воздух, который проникает сквозь открытые окна. Юнги первым делом закрывает створки и опускает жалюзи. Зачем? Не знает, но уверен, что поступает правильно. Затем идёт к шкафу, достаёт рубашку и накидывает на грязное от пота тело. Принимать душ пока не входит в его планы. Подходит к дивану. Омега всё также лежит не двигаясь, дышит воспалённо, неровно, да и выглядит не очень-то здоровым. Юнги присаживается на корточки. Трогает лоб. Он горячий. Принимает решение привести в чувство омегу и попытаться достучаться. Юнги понимает, что не просто так омегу накрыло истерикой. Тут есть что-то ещё. Альфа резко встаёт на ноги. Идёт в сторону мини-кухни. Наливает воду в стакан. Подходит. Набирает воду в рот и выдувает воду фонтаном на лицо омеги. От холодного душа тот вздрагивает. Ресницы трепыхаются и открываются глаза. Взгляд мутный, не понимающий. Омега не двигается, просто водит глазами, пытаясь понять где он находится. Наконец глаза переходят с предметов на альфу и взгляд обретает понимание. Зрачки мгновенно расширяются и рот открывается для того, чтобы издать новую порцию истерики, но Юнги это пресекает тем, что просто зажимает рот ладонью. — Не кричи. Я сейчас уберу ладонь, а ты постарайся отвечать на мои вопросы. Хорошо? Если понимаешь меня, кивни. Омега помедлив кивает. Кивок этот слишком слаб и если б альфа в этот момент не прикасался к лицу, то и не понял бы. Юнги осторожно убирает руку. Сам присаживается в ногах омеги, давая тому почувствовать себя спокойнее. Показывая, что ему ничего не угрожает. — Если можешь, присядь. — Голос альфы негромкий, спокойный. Омега начинает копошиться. С первого раза у него не выходит принять положение сидя, но альфа терпеливо ждёт. Опять предчувствие — не нужно помогать. Наконец омега сидит. Руки сложены на коленях, ладони зажаты в кулачки, спина напряжена. Голову склонил, в глаза альфе не смотрит. Ждёт. — Как тебя зовут? — Ч-ч-Чимин. — Ты понимаешь для чего ты здесь находишься? — Да-а. — Тело начинает опять мелко дрожать. Кулачки сжимаются ещё сильнее. Омега пытается сдержать дрожь. В воздухе появляются оттенки страха и уязвимости. Это альфе не нравится. — Перестань дрожать и отвечай дальше. Зачем тебя привезли в этот номер? — Ч-чтобы… чтобы… Я должен… должен… Мне надо с вами… п-про… п-провести… я… Больше омега не может вымолвить ни слова потому, что опять его тело колотит как от холода. Юнги больше тоже не намерен испытывать силу духа омеги и пододвигается ближе. Выпускает феромон. Нужно успокоить омегу иначе он так и не узнает ничего. — Не бойся. Мне просто нужно знать. Ты не похож на тех, кто помогает с гоном. Посмотри на меня. — Требует альфа. Но омега только ниже голову наклоняет и Юнги видит как на его руки капают слёзы. Юнги рыкнув притягивает не сопротивляющегося омегу к своей груди и прижимает. Омега тихо воет. Так проходит несколько минут. Омега затихает, но вдруг вновь начинает с силой отбиваться от рук альфы. Тому ничего не остаётся как только разомкнуть объятья. А Чимин подрывается с дивана и падает на колени. Его взгляд опять наполнен ужасом и страхом. Он начинает плакать и причитать: — Господин. Отпустите меня. Прошу вас… я только отлучусь ненадолго и вернусь. Я вас очень очень прошу. Мне необходимо проверить Тэ, я вас прошу… я клянусь… Я вернусь. Только позвольте мне ненадолго уйти. Альфа негодует. Что позволяет себе этот омега?! Как это отпустить ненадолго? Кто такой Тэ? — Ты сейчас о чём это говоришь? — Рычит Юнги недовольно. Голос недавно бывший дружелюбным, уже отливает металлом. Он старался, не давил, успокаивал и что взамен? — Ты за кого меня принимаешь?! Ты шлюха! Ты обязан выполнить то, за что я отвалил немалые бабки. Хочешь меня в дураках оставить, не выйдет! Раздевайся. Мне надоел этот цирк! — Я… я не могу… — пятится от альфы омега. Сил подняться с колен у него нет. Альфа своей силой даванул и ноги омегу уж точно не удержат. Юнги чувствует, что зверь начинает пробуждаться. Слабость и страх омеги заставляют проснуться самым низким инстинктам и вскоре будет наплевать, что хочет или не хочет этот мальчишка пытающийся играть по своим правилам. Зверь чувствует страх добычи и азарт охотника захватывает разум. Кот начинает свою игру с мышью, что попалась в когти зверя и он её не отпустит. Юнги встаёт на ноги. Резко рвёт на себе рубашку. Пуговицы рассыпаются по полу весело прыгая и отскакивая от пола и стен. Зрачки начинают заплывать алым цветом, зверь бушевать начинает. Зверь ревёт, рвёт внутренности от злости. Только это не позывы желания покрыть самку. Совсем не так себя ведёт альфа во время гона. Зверь орёт от того, что пытается защитить, а не использовать. Альфа недоумевает. Но отмахивается от лишних мыслей, наверняка это из-за лекарства его зверь неведомо что творит. Альфе нужен омега и он его получит. Юнги начинает приближаться к своей жертве. Медленно, шаг за шагом. Омега пятится, подняться на ноги не оставляет попыток и всё повторяет: «пожалуйста, не трогайте… отпустите… отпустите…» — Раздевайся! — Уже громко кричит Юнги. — Раздевайся сам или я сорву эти тряпки! Омега захлёбывается от слёз и страха, но уже не кричит, только шепчет побелевшими губами одно и тоже. Но поняв, что альфа его не слышит, вдруг перестаёт двигаться. Впрочем, он упёрся спиной в стену и оказывается в ловушке. Чимин вдруг вскидывает голову. Слёзы перестают течь из глаз. Теперь в глазах только пустота. Омега опираясь о стену всё же поднимается на ноги. Юнги расставляет руки по обеим сторонам омеги и упирается ими в стену, показывая тому, что он в ловушке и уже деваться некуда. Но душа горит от боли, а в горле першит от горечи, что плывёт вокруг сгоревшим ароматом. Омега не трепыхается и не пытается увильнуть в сторону. В его глазах застыла безысходность и непреодолимая тоска. Такое однажды альфа уже наблюдал, но в тот раз он закрывал глаза, дав себе клятву, что больше никогда не позволит себе испытывать то, что опять обрушивается на него. — Сколько длится ваш гон? — Странный вопрос звучит из уст омеги и альфа удивлён. Обычно таких омег обо всём предупреждают. Да и они подписывают договор, где чётко прописаны сроки, риски, денежное вознаграждение. — Обычно три-четыре дня. — Хрипит альфа и чуть сгибается от боли в груди. Внутренний зверь опять воет о том, что нужно защитить. Кого?! — Три дня… — ещё больше белеет омега. — Три дня… — шепчет отчаянно. — Он не выдержит… не выдержит… И смотрит в глаза Юнги. Столько боли и отчаянья альфа не видел ни у кого в глазах. Он видит как плечи совсем опустились и омега стал ещё меньше, совсем крохой. Он больше не плачет, не умаляет — он понял и принял своё положение. Отталкивается от стены. Толкает альфу. И откуда только сила в таком воробушке? Юнги отшатывается, делает шаг назад и замирает. Чимин начинает стягивать объёмный кардиган. У него получается не с первого раза снять. Под кардиганом футболка белого цвета. Совсем простенькая, слегка застиранная, а в районе груди два мокрых пятна. Он не останавливается, стягивает и футболку. Роняет руки вдоль тела и замирает. А альфа умирает от открывшейся правды. Он видит набухшие бугорки грудей и капельки молока, что выступают из сосков и капают на животик. У омеги есть грудной ребёнок! От этой мысли голова идёт кругом. Получается зверь почувствовал, а он нет. Но как мог решиться омега бросить грудного ребёнка и отправиться проводить гон с альфой? Он не понимал последствий или же… Не знал! Он не знал на что шёл. Эта мысль добивает Юнги. — У тебя есть ребёнок? — Юнги боится сдвинуться с места. Он и так напугал омегу до такой степени, что тот на грани. — Есть. — Голос еле слышно звучит. Он такой отрешённый, что Юнги понимает, Чимин простился с ребёнком. — Сколько ему? С кем ты его оставил? — Шесть месяцев. — Шелестит голос совсем потухая. — Вы, господин, делайте своё дело. Я больше не буду сопротивляться. Может ваш гон продлится три дня и я ещё смогу… — С кем ты оставил ребёнка? — Теперь Юнги понимает зверя. Зверь требовал защитить дитя. Странно, но зверюга затих и не выступает. — Тэ был с няней когда я на работу уходил. А потом няня позвонила и сказала, что у неё заболел сын и просит прийти пораньше… Я… я шёл домой… а потом меня схватили, затолкали в машину. А потом… потом он сказал, что если я хочу увидеть своего Тэ, должен встретиться с альфой. Я не хотел… а потом… потом я увидел вас. Слова стихли и Юнги как кипятком окатило. Он начинает понимать, но всё-таки ещё надеется на обратное. Ванхо не мог так подставить его и поступить так подло, это ведь не так… — Сколько было времени, когда няня позвонила и ты пошёл домой? И ответ выбил последний воздух из лёгких альфы. — Был обед, два часа дня. В воскресенье у меня короткая смена и я возвращаюсь к шести. — В воскресенье?! — Юнги затрясло. — Но сегодня понедельник, вечер! Ты не путаешь, ты точно помнишь, в воскресенье? — Как понедельник? — Чимин обомлел. — К-как понедельник… не может быть… нет… нет… — омега забормотал, затряс головой. Руки наконец-то пришли в движение и он начал тереть грудь. От его движений молоко потекло быстрее, а по щекам опять потекли слёзы. — Как понедельник? Он же… он же… как понедельник? Юнги тоже наконец-то пришёл в себя. Одним осторожным движением оказался рядом с омегой. Схватил футболку и начал надевать на не сопротивляющегося омегу. Тот только бормотал и мотал головой. Кое-как надев футболку, Юнги принялся одевать кардиган. С этим элементом одежды удалось справиться быстрее. Альфа без труда переместил омегу на диван. И пока тот сидел и находился в прострации, быстро собрал свои вещи. Юнги отличался особым талантом, в экстремальной ситуации альфа никогда не впадал в панику, наоборот, его мозг начинал гиперактивную работу. Это свойство много раз помогало альфе выйти с честью из трудного положения. За это качество враги называли его машиной-роботом, завистники звали бездушным и только друзья знали истинного Юнги который всегда придет на помощь. Юнги подошёл к омеге. Присел на корточки. Взял его руки в свои. Маленькие ладошки были холодными. — Чимин. Посмотри на меня. — Голос альфы заставил омегу поднять глаза. — Мы сейчас поедем к тебе домой. Ты адрес свой сможешь назвать? Повисла пауза. До омеги не сразу дошло, что нужно альфе. Он некоторое время смотрел пустым взглядом и Юнги пришлось повторить свой вопрос ещё несколько раз. — Гурьонг. — Произнёс наконец Чимин. — Я живу в Гурьонге. Юнги опешил. Он считал, что эти трущобы уже не существуют. — Разве их не снесли? — Нет ещё. — Покачал головой омега. — Снесли только ветхие дома, те, которые признали опасными. Наши дома стоят рядом с Каннам-гу и они довольно в хорошем состоянии. — Вы правда отвезёте меня к сыну? — Не верил омега, что это правда. — Отвезу. Вставай. Юнги поднялся на ноги и протянул руку омеге. Чимин еле встал, ноги его отказывались держать и альфе пришлось подхватить омегу за талию. Аромат сандала проявляется ярче и альфе теперь понятен двойственный запах. Ванилью пахнет его маленький сын. Значит у Чимина сын-омега. Зверь довольно порыкивает, урчит словно кот объевшийся сметаной. Доволен. Только вот идти омега не может, не держат его ноги. Слишком многое пережил и теперь, когда понял, что он всё-таки ещё может увидеть ребёнка совсем растерян от радости, неприятия и непонимания. Альфа же в гоне, как он может куда-то идти? Но для мыслей о состоянии альфы в маленькой головке мало места, его беспокоит только одно — жив ли Тэ. Ведь если верить словам господина, сегодня вечер понедельника, а значит ребёнок был полутора суток один. Это приводит омегу ещё больше в в ужас и опять воздух наполняется тревогой, страхом и болью. Нежный аромат меняется на горечь. Альфа чувствует все эмоции омеги и ему приходится изо всех сил сдерживаться от того, чтобы не сжать Чимина в своих объятьях, а это напугает омегу ещё больше и поэтому остаётся только сделать так, чтобы Чимин его услышал и не отключился. Юнги наклоняется к ушку омеги и тихо говорит. — Чимин, мы едем к твоему сыну. Успокойся, иначе молоко будет горчить и Тэ откажется есть. Удивительно, но именно эти слова действуют как ледяной душ. Слезы перестают капать, а горечь аромата исчезает и губы сжимаются. Он только поворачивает голову и произносит: «тогда почему мы тогда ещё здесь? моему ребёнку страшно и он голодный.» Омега решительно (на сколько это возможно сделать на дрожащих ногах) делает шаг в сторону двери. Юнги уже рядом. Проводит ключом по замку. Дверь распахивается. С диванчика подскакивает охранник. Хоть Юнги и отпустил машину с водителем, охрану он отменить не может, да и друзья не позволят, все дорожат жизнью друга и босса. — Машину возьми в аренду, за руль сам сядешь. Говорить больше ничего не нужно, охранник надёжный и умеющий читать даже взгляд альфы. Он только подхватывает протянутую сумку с вещами альфы и разворачивается. Идёт впереди внимательно оглядывая пространство, достаёт телефон. Делает один звонок на ресепшен и чётко произносит то, что нужно. И Юнги и охрана знают, что около гостиницы всегда стоят машины, которые можно взять в аренду. Это тоже входит в стоимость оплаты номеров и это очень удобно, ведь гости бывают разные и не всем нужны огласки таких посещений. Пока альфы и омега спускаются на лифте, к выходу уже доставлен автомобиль с тонированными стёклами. Водитель отсутствует, но авто уже работает. На ресепшн возвращен ключ от пентхауса. Голова дежурного подобострастно наклонена вниз, да и сам он почти переломился от низкого поклона. Спрашивать чем вызван такой стремительный отъезд у персонала не принято, в отеле это норма, ведь здесь случайных посетителей не бывает. Дежурный даже не удивлён тому, что альфа на руках несёт омегу, это не его дело. Ему достаточно платят за то, чтобы он был глух, нём и слеп, а что там за причуды у богатых, его не волнует. Есть плюс от такого отъезда альфы: номер оплачен на трое суток, оставшееся время можно воспользоваться для левого заработка. Хозяин отеля о таких вещах в курсе и сам этим пользуется. Дежурный уже подсчитывает сколько ему отвалят за хорошую новость. Стоит только гостям покинуть холл, рука альфы набирает нужный номер «господин, наш самый дорогой номер внезапно оказался свободен… Да, он оплачен… Нет, кредит не забирали… Хорошо, я поменяю всё сам… Обязательно господин… Жду». **** Часть 2. Продолжение странного вечера. По ночным улицам авто движется легко. Уже глубоко за полночь и поток машин слабый. Юнги любит ночной город и обязательно бы приказал водителю не торопиться, чтобы насладиться видами, но не в этот раз. Омега сидит сжавшись в комочек, иногда вскидывает голову, смотрит в окно на мелькающие дома и с тревогой тихо скулит. Чимин походит на потерявшегося щенка, которого подобрали на улице и который не до конца осознал, что его проблемы закончились. Юнги хмурится, когда слышит дрожащий от страха голос. Воздух периодически наполняется страхом, болью и слабостью. Альфу это очень раздражает. Его не вид и состояние омеги злит, он злится от неизвестности, он зол на тех, кто доставил столько боли слабому омеге. Юнги был воспитан в дружной семье, вырос в любви и понимании. Он всю жизнь восхищается своими родителями, которые до сих пор смотрят на друг друга с обожанием и ему не понятно. Как? Как можно причинить вред Омеге, да ещё и с ребёнком! Альфа уверен, он найдёт Ванхо и тот за всё ответит. Чертыхнувшись про себя, Юнги достаёт телефон. Нажимает на кнопку и гаджет оживает. — Не понял, у тебя же гон, какого ты на связи? — раздаётся голос Чонгука вместо приветствия. — Помощь нужна. — Юнги тоже не здоровается, сейчас не до любезностей. — Сейчас скину адрес. Возьми Хосока, Намджуна и людей, ждите меня там. Альфа сбрасывает вызов, быстро печатает адрес и отправляет. Ему не надо вдаваться в подробности. Друзья получат ответы позже. Юнги уверен, что альфы уже летят в своим машинам. Юнги часто благодарил судьбу, которая подарила ему дружбу с альфами. Он и не лукавил, редко дружба сохранялась когда люди переходили в ранг имущих и правящих. Ему повезло. Их дружба была проверена не только годами, но и властью, деньгами и самой жизнью. Альфа полностью доверял друзьям и те тоже всегда могли положиться на него. Они уже давно не таили секреты друг от друга. Научились разговаривать, принимать решение вместе, каким бы оно не было. Один только раз альфа отступил от правила, но то, о чем он смолчал, было слишком личным. Он старательно выдавил тот секрет из своего сердца. Но судьба злодейка решила по другому и вновь напомнила о том, что так хотелось забыть — Гурьонг… Сделав звонок Чонгуку Юнги вновь посмотрел на омегу, тот всё так же невидящим взглядом смотрел на мелькающие дома и только нервно сжимающиеся пальцы отличали его от куклы. Юнги нахмурился, он увидел, что на груди омеги расплывается мокрое пятно и воздух наполнился тёплым, парным ароматом. Видимо молоко уже не вмещалось в груди и спокойно вытекало. Этот факт привёл альфу в бешенство. И если бы не действовали подавители, то омега и охранник просто были бы в отключке. Альфа опять взял в руки телефон. Выбрал имя, нажал на вызов. Его сразу же принял тот, кто в данный момент может помочь. — Слушаю. — Нам, я понимаю, что вырвал тебя из дома, извини. Но если не трудно, можешь позвонить Джину, будет нужна его консультация. — Не извиняйся, я до дома не добрался. Меня Гук перехватил в воротах. Готовьтесь огрести от ягодки. — вызов был сброшен. Альфа немного выдохнул. Помощь Джина будет важной, омега был квалифицированный детский врач. Правда в данный отрезок времени находился в декрете, полгода назад он подарил Намджуну третьего, по счету карапуза — омегу, чем несказанно обрадовал супруга. У пары уже были двойняшки-альфы трёх лет. Неугомонная парочка часто навещала родителя в офисе, чему были рады все сотрудники. Юнги даже не ворчал, когда в его кабинет, во время переговоров влетали альфочки. Дети зная о том, что дядя Юнги разрешает им всё, пользовались этим с превеликим удовольствием. И как бы Намджун не строжился, это пожалуй единственное место, где его, как отца, ни во что не ставили. Альфа только и мог, что ворчать… Юнги ему даже ругать детей запрещал. Говорил, что лучше пусть наслаждаются беззаботным детством, чем станут сухарями бездушными или хуже того, забитыми детьми. Он даже организовал детскую комнату и принял в штат воспитателя. В компании у многих были дети и это облегчило сотрудникам жизнь. Джин присматривал со своей, врачебной, стороны, чему был очень доволен. За обмазанные зелёнкой коленки он получал от руководства денежки и тратил их на собственные нужды, не трогая семейный бюджет. Хоть Намджун и не ограничивал омегу средствами, маленький денежный бонус приятно грел душу омеги, а Юнги, получая очередной выговор от друга, радовался возможности сделать приятное дорогим людям. Альфа опять ощутил сладкий, нежный аромат омежьего молока. Ванильное молоко… это любимый напиток Юнги с детства. В груди сдавило, он не понимал своих чувств, но ему было больно от того, что молоко омеги пропадает зря. Что с ним происходит? Юнги скинул с себя пиджак. Осторожно накинул на плечи вздрогнувшего Чимина. Тот непонимающе смотрел на альфу. — У тебя молоко бежит. — негромко произнёс Юнги, — твоя одежда намокла, простынешь. Не бойся, я просто дал тебе свой пиджак. Чимин перевёл взгляд на своё плечо. Потом вдруг заалел щёчками. Пискнул и прикрыл руками мокрые пятна на груди. Но смущение резко сменилось горечью и страхом. Омега начал быстро быстро моргать, слезы покатились из глаз. — Мы… ммы… нам долго ещё ехать? В вопросе было столько боли и страха, что альфу качнуло. Юнги сразу понял суть вопроса. Он закрутил головой, ориентируясь где они в данный момент едут. — Нет, осталось минуты три. — Только бы дождался… — еле слышно прошептал омега и натянул пиджак на себя, кутаясь, словно одежда могла чем то ему помочь. — Дождись, маленький… папа едет к тебе. Опять шепчет. А у альфы сейчас ногти впились в мякоть ладоней, но он боли не чувствует. Болит совсем в другом месте и это место — сердце. Юнги хочется обнять омегу, но он чувствует, что любое прикосновение сейчас для Чимина — боль. Остаётся только сжать пальцы в кулаки, да скрипеть зубами. Но он уже знает, что за страдания омеги и дитя, виноватого найдёт и спросит с полна. *** Яркие огни ночного города резко пропали. Теперь машина едет уже не широкому проспекту. Они въехали в старую часть города, словно попали в другой мир. Странные строения теснятся, прилепляются друг к другу, создавая извилистый лабиринт. Проезд тесен, здесь двум машинам не разъехаться. Воздух пропах канализацией, гниющими овощами и чём-то ещё… зловонно невыносимым. Редкие фонари на столбах качает ветром и лампочки без колпаков тусклым светом выхватывают то мусор, то обшарпанные стены домов, то отражаются вспышками в глазах бродячих котов, которых здесь множество. Даже представить сложно, что в таких условиях могут жить люди. Но они здесь действительно живут. Или существуют. Но тем не менее, в маленьких проёмах, напоминающих окна, мелькает свет свечи, пахнет жареным мясом, а сквозь тонкие стены просачиваются голоса. Трущобы живут своей жизнью. Здесь свои правила, свои законы, свой порог смертности и рождаемости. Взгляд Юнги выхватывает не изменившийся вид лачуг, сердце пронзает боль. Воспоминания обрушиваются огненной лавой, вскрывая зажившую рану и вонзают свои когти в мясо со всей силы. Воздух в машине меняется. Он становится грубым, зло, боль потери наполняет пространство. Водитель-охранник давит на тормоза и валится грудью на руль. Скребет пальцами горло, в попытке избавится от затягивающих колючек горло. Головой падает на сигнал и резкий звук вырывает Юнги из болевого синдрома. Он рассеянным взглядом смотрит по сторонам. И пугается. Рядом с ним, на сиденье, лежит Чимин с закрытыми глазами, а охранник хрипит, но пока ещё в сознании. Матеря себя последними словами, альфа жмёт на кнопку подъёмника и впускает в салон воздух. Пусть он неприятный, но за-то им можно дышать. Пальцами проверяет пульс на шейке омеги. Лёгкие удары словно тонкими иголками колют пальцы, сущность пытается защищать свою омегу. Юнги выдыхает: жив, просто в отключке. Это даже к лучшему, хоть не будет так тяжело переживать возвращение в свою квартиру. Следующие действия альфы отточены до пунктика. Рывком открывает дверь, выходит из машины. Таким же рывком открывается дверь водителя. Охранник выпадает на руки альфы. Юнги помогает сесть на землю, рвёт ворот водолазки, расстёгивает ремни и освобождает грудь от портупеи и хлопает по щекам. Охранник медленно приходит в себя, всё же феромоны у Юнги ядерные. Альфа ждёт несколько секунд, потом спрашивает. — Встать можешь? Охранник неуверенно кивает «могу». — Тогда давай, вставай и садись пассажирское место. Юнги помогает альфе занять место впереди и сам усаживается за руль. Но прежде чем сесть, он ещё раз проверяет омегу, тот тихо сопит. Охранник пытается возразить, еле ворочая языком шипит «не положено вам за руль». На что получает резкий ответ. — Знаю я, что положено, а что наложено! Сиди и приходи в себя, скоро понадобится твоя сила. И помалкивай, мой косяк, мне и исправлять. *** Юнги больше не разговаривает. Выжимает сцепление и машина катится по узкому пространству между жилищами, свалками и мусором. Воспоминания настойчиво вылезают из глубин памяти и от них уже не спрятаться. Судьба-злодейка вновь старательно расковыривает зажившую (?) рану. Альфа внимательно смотрит вперёд, чтобы не вляпаться в какую-нибудь яму, что скрыта под мутными отходами жизнедеятельности этого района. Канализации здесь уже практически нет, она давно забита и залита бетоном, так власти вышли из положения, чтобы не ремонтировать и не вкладывать деньги в бесперспективный район. А ведь когда-то было совсем иначе. Пусть и изначально здесь не жили богато, но жить можно было. Люди следили за чистотой деревни. Выбрали старосту и совет, который решал вопросы. Все переселенцы были уверены, что они здесь временно, ведь им так говорили. Только это «временно» растянулось на года. Первые года деревня, основанная прямо в Сеуле, не приносила хлопот властям и про неё почти забыли. Нет, не так. На неё перестали обращать внимание. В городской Думе организовали небольшую службу, которая вела надзор над поселением. Однако очень скоро шустрые чиновники поняли, что на этом можно очень даже хорошо нажиться. Деньги на деревню отчислялись из бюджета регулярно, а вот на что тратились они, никто не спрашивал. У городской власти хватало забот и им было совсем не до какой-то кучки деревенских жителей. А кураторы стали списывать на подставные счета деньги и постепенно финансирование деревни пришло к нулю. Многим пришлось по вкусу эта деревня. Торгаши запрещённых препаратов и алкоголя, скупщики краденого, да много ещё каких людей, не дружащих с законом, окопались в домиках. Постепенно жизнь в деревне превратилась ад. Дома разрушались, магазинов больше не было, единственная школа закрылась. Никто не хотел рисковать жизнью, да и поборы местной шушеры стали невыносимы. Те, кто умудрился собрать хоть какой-то капитал, сбежали, приобрели жильё, пусть маленькие квартирки, но свои и жить им там было спокойнее. А вот те, у кого не было денег, просто погибали от нищеты, голода и страха. Юнги учился на последнем курсе, когда в университет поступил Сон Лин. Омега неожиданно забрал всё внимание альфы. Лин обожал музыку и сразу же записался на все факультативные занятия по этому направлению. А Юнги… Юнги, услышав голос омеги, пропал. Отношения развивались аккуратно. Альфа не давил, ухаживал красиво. Омега принимал ухаживания, но дальше ни-ни. Не разрешал себя провожать, про свою семью молчал. Юнги не давил, надеялся, что убедит Лин в своих искренних чувствах и омега допустит его к сердцу, тем более что тоже чувствовал симпатии и влечение со стороны нежного парня… «Не торопи меня, Юнги. — звучит опять в голове альфы голосок омеги. — Я расскажу тебе всё на выпускном вечере. И если ты примешь мою правду, то навсегда буду твоим». Часть 3 Юнги трясёт головой. Он уже стал забывать голос и вот опять его слышит… Альфа смотрит на сидящего рядом охранника, видит, что тот уже пришёл в себя. — Извини, Луис. Слишком много воспоминаний связано с этим местом. Не сдержался. — Не извиняйтесь Юнги, я понимаю. Мальчишку жалко, он и так слабый. Хотя. Знаете, а ведь он выдержал вашу силу и это странно. В компании только несколько человек могут не теряться перед вами, но и их знатно штормит, а этот омега просто уснул. Луис повернулся и заглянул за спинку сиденья, чтобы лучше рассмотреть омегу и улыбнулся. — Может это знак, как думаете? Юнги нервно передёрнул плечами. — Не знаю, знак или нет, но мой зверь встал на задние лапки перед ним, а такого ещё не случалось. Давай по ходу разбираться, может это подавили его так приложили. На этом разговор оборвался. Авто проехало основную часть дороги. Смрад уже не так ощущался, да и стало чище. Улица стала шире, из-за высоких деревьев, как в сказке, появился сверкающий огнями город, который отражался в темной глади реки Ханган. Это резкий контраст между нищетой и благополучием всегда больно бил по нервам. У Юнги изменилось выражение лица. Границей между двумя районами стоял ряд домов в два-три этажа, которые были были похожи на улей, слепленный из малогабаритных квартир. Но в них было и электричество и канализация, а также автономное отопление. Эти дома были незаконченным социальным проектом. Квартиры получали сироты и дети из детских домов. Само жильё было скромным: состояло из одной-двух комнат, крохотной кухни, небольшой душ, совмещённый с санузлом и раковиной. Люди были рады и этому жилью. Правда и этот проект так и не обрёл своего желаемого вида. Опять алчность и продажность сгубила на корню прекрасное начинание. Хорошо хоть квартиры остались за теми, кто успел получить ключи, а ведь многим и такого не посчастливилось. Юнги внимательно смотрел по сторонам, выискивая обозначение квартала. С некоторых пор в Сеуле ввели новую адресную систему. В адресе указывается название города, муниципального округа (если таковой имеется), название улиц и номера домов. Жилищные комплексы, состоящие из нескольких корпусов имеют один номер с приставкой «тэро» (большой проспект); «ро» (проспекты побольше и большие улицы) и «киль» (малые улицы и переулок). К такому кварталу с пометкой «киль» и подъезжала машина. Осталось только найти номер. Свет от фар вырвал из темноты цифру — 0/3, нанесённую белой краской на баннере, обозначающим квартал. Значит приехали. Впереди обозначился невысокий, в два этажа дом. Около него замерло несколько машин. Стоило подъехать ближе, как из них высыпали люди. Юнги облегченно выдохнул увидев друзей и своих охранников. Юнги нажал на тормоз и авто замерло. Поставив на ручник, альфа открыл дверь и быстро покинул салон. Следом за ним вышел Луис. Его немного штормило и подташнивало, но разум уже был чист. Видя вопрос и удивление в глазах друзей, Юнги коротко бросил: — так получилось, потом расскажу. Хорошо, что вы раньше меня приехали. Намджун, Джину позвонил? Можешь набрать? Намджун хмыкнул и кивнул. Вытащил гаджет и нажал на вызов: — детка, тут наш грозный босс прибыл и тебя требует. Что?.. Так и передать? — Тебе велено сказать, что ты не отделаешься цветами и извинениями, а остальное лучше не говорить, там одни… ну, короче, сам знаешь. Джун протянул телефон Юнги. В глазах его плясали черти. Его омега умел выражаться так витиевато и умно, что матов не надо. А за то, что альфа выдернул Намджуна почти из-под носа ждавшего его на романтический ужин, мужа, Юнги огребётся по полной. Но веселье пропало сразу же, как только прозвучали первые слова альфы, который почти вырвал телефон из рук. — Джин, потом всё скажешь, что обо мне думаешь. Сейчас ответь: сколько может протянуть грудной ребёнок без еды и родителя? У всех приехавших лица вытянулись и челюсти встретились с асфальтом. После звонка друга они прокрутили в мозгах и словах столько вариантов такого вызова, но до такого ни за что не додумались бы. Воздух сразу наполнился тревогой и холодом. Альфы уже рыскали взглядами вокруг, пытаясь понять выражение Юнги, пока тот выслушивал ответ. А вот альфа услышав слова омеги, коротко произнёс: «Намджун скинет адрес. Приезжай срочно». Скинул вызов, всучил телефон хозяину и повернулся к машине на которой приехал. Прежде чем открыть дверь, оглянулся и произнёс: — Охрана остаётся, оцепляет периметр и никого не впускает и не выпускает из дома. Намджун, ты дождёшься Джина и поднимешься с ним в квартиру. Чонгук, идёшь первым, Хосок за мной. Все вопросы и ответы потом. И, да… придержите свои эмоции, они сейчас только навредят. Луис уже стоял рядом и открыл дверь машины. Юнги согнулся и скрылся в салоне. Через несколько секунд копошения, выпрямился. Все присутствующие увидели на руках альфы фигуру омеги, завёрнутую в пиджак альфы. А дальше… Ноги как ватные и так тяжело подниматься на второй этаж… Страшно… Так страшно подходить к дверям квартиры, за тонкими досками которой теплится жизнь в слабом теле… Надеется, что ещё теплится… Ещё ни разу не испытывал такого ужаса альфа. От слов, что услышал от Джина до сих пор холодно. Словно ледяные иглы вонзились в самое сердце и рвут острыми шипами плоть на части. «Недолго Юнги, от нескольких часов, до суток. Зависит от условий в которых ребёнок находится. Где ребёнок, Юнги? — Намджун скинет адрес. Приезжай срочно» Чонгук идёт первым. В подъезде и на лестнице освещения нет, охранник светит под ноги фонариком с телефона. За ним идёт Луис, он тоже пользуется телефоном, но старается светить под ноги Юнги. Хосок, идущий за Юнги, светит по сторонам. Узкий луч выхватывает номера на дверях квартир. Заодно Хосок осматривает помещение на предмет нежелательных встреч, но на этажах тихо, словно этот дом пуст. Только въевшейся запах прогорклого масла, да еле заметный мясной аромат говорит о том, что за фанерными дверями живут люди. Вот и второй этаж. Альфы останавливаются. Чонгук поворачивается к Юнги. — Номер какой? — 0/3/6. Свет от телефонов теперь направлен на обтянутую дешёвым дерматином дверь с озвученным номером. Чонгук проверяет, дергая за ручку — закрыта. — Выбивай! — хрипит Юнги. — Только аккуратно. Сам отступает, плотнее прижимает омегу к груди, а сердце заходится от тревоги и давно позабытого, щемящего чувства нежности. Омега в его руках, это так правильно. Зверь урчит довольно. Альфа наклоняется к волосам и зарывается в пушистое облачко. Господи… хорошо-то как! Чонгук толкает плечом дверь, та трещит под напором. Он хмыкает, отступает и резко вскидывает ногу. Удар резкий и точный. Слышно как трещит и рассыпается хлипкий замок. Дверь распахивается. Юнги мысленно молится на того идиота, который проектировал эти квартиры и поставил двери, которые открываются вовнутрь квартир. Это же надо до такого было додуматься, чтобы проектировать так. Неужели застройщик не понимал, что жильцы в таких домах абсолютно беззащитны с такими дверьми. Мало того, что экономили на стройматериалах и двери поставлены из фанеры, да ещё и с одного пинка открываются. Опять зверь воет от злости. Омега всё это время был в опасности. Юнги с ним согласен и уже знает как поступит, если с ребёнком всё хорошо. Если же они опоздали, то Чимина он тут не оставит, это уже принятое решение. Юнги ждёт пока Чонгук и Луис войдут в квартиру. Чонгук шарит по стене, нащупывает выключатель и тусклый свет освещает узкий коридорчик. Альфа уже не ждёт больше, он торопливо входит за охраной и застывает. Дальше ему пройти не позволяет тихое хосоково: — притормози Юнги. Юнги терпеливо ждёт пока альфы быстро осматривают комнаты. Да тут и смотреть-то… Юнги успевает выхватить взглядом за отодвинутой жалюзийной дверью небольшую ванную комнату, её и комнатой назвать сложно. Унитаз, раковина, над ней крохотный шкафчик, вместо ванной — душевая лейка, закреплённая держателем на стене, штора, завернутая и скреплена зажимом, в углу угловая полочка с бутылочками, полотенцами и ещё какими-то вещами, тут же корзина под бельё. А вот стиральной машины нет. Странно. За то висит на крючке ванночка. Между стенами натянуты две верёвки, на которых развешаны детские вещички. Дальше не разглядывает, Чонгук негромко говорит: — Юнги, входи, здесь никого нет. Альфа входит в комнату. Она хоть и небольшая, но уютная. Старенький телевизор на комоде, диван с кучей мягких подушек. Несколько цветов в разноцветных кашпо. На стене, над диваном, натянуты гирлянды, видимо они заменяют ночное освещение. На стенах фотографии в рамочках. Юнги проходит и размещает Чимина на диване. Омега приходит в себя, пытается принять положение сидя, но только хнычет от бессилия. Альфа осторожно помогает ему присесть. Омега сразу же понимает, что он в своей квартире и срывается с места в сторону дверного проёма в конце комнаты из которого выходит Хосок и тут же перехватывает омегу. Чимин бъётся раненой птицей и кричит: — Пустите! Тэ… там мой маленький сын… пустите! Но альфа удерживает омегу. Юнги не успевает перехватить Чимина,однако в один миг оказывается рядом с Хосоком и только шипит на друга. — Руки убрал! Только Хосок в ответ тоже огрызается. — Не рычи! Ему туда пока лучше не входить. Сам осмотри! — Одной рукой удерживает омегу, который уже обессилил и теперь только подвывал, а второй рукой толкает Юнги в комнату. Юнги оказывается в детской комнатке. Она крошечная. Метра два на три. Небольшое окно с опущенными жалюзи. На комоде стоит включенная настольная лампа с золотистым абажуром. Этого небольшого источника света достаточно для того, чтобы разглядеть полочки с плетёными корзинками, бутылочками и игрушками. Здесь же стоит кресло-качалка с пледом и кроватка. Альфа видит, что в кроватке лежит ребёнок. Только ноги словно приросли к полу и он не может сделать шаг. Боится увидеть то, чего никому не пожелаешь. Но из ступора его выводит толчок в спину. Луис отталкивает Юнги и в один шаг оказывается около кроватки. Закрывает обзор спиной и Юнги не видно, что он делает. Альфа уже в себя пришёл и тоже подлетает к кроватке. От увиденной картины волосы на загривке встают дыбом и из груди вырывается глухой рык. В кроватке, мокрый, грязный от собственных испражнений, с опухшим от слёз личиком, лежит малыш. Луис держит палец на шейке. Под пальцем еле заметно пульсом отзывается жизнь. — Живой! — выдыхает облегчённо. — Дышит. Юнги его отталкивает. Осторожно подсовывает под спинку и голову руки и поднимает ребёнка. Тот еле слышно пискнул и затих. Альфа растерянно смотрит на Луиса. Тот подхватывает с кресла плед, одной рукой сдвигает с комода всё, что там стояло и застилает пледом. — Положи сюда, ребёнка нужно переодеть в сухое. Только Юнги прижимает к своей груди комочек и головой отрицательно трясёт. Ему кажется, что если он отдаст малыша, тот просто рассыплется, на столько лёгок и хрупок этот маленький мальчик. — Юнги, посмотри на меня. — голос Луиса спокойный. — Я знаю как обращаться с детьми, у меня ведь такой же есть, вспомни. Лучше сообрази теплую воду, его нужно напоить и помыть. Сам же начинает осторожно расцеплять пальцы альфы. Юнги нехотя отдаёт ребёнка. Всё же слова охранника доходят до него. Отдав ребёнка альфа не сводит глаз и следит за движениями Луиса. Всё внимание поглощено только им и Юнги не слышит, как Хосок гонит на кухню Чонгука за водой. Не слышит, что друг гремит кастрюлями, набирая воду и ставя ёмкость на огонь чтобы согреть. Не слышит звука кипящего чайника. Он старается уловить хотя бы ещё один звук из маленького тельца. Луис начинает раздевать малыша. Делает это аккуратно, уверенно, всё же отцовство это хороший опыт. Одежда на ребёнке практически мокрая. Кофточка, штанишки, футболочка. Ребёнок в памперсе, тот переполнен и лопнул. Фекалии и моча вытекли и перемазали тело так, что нет чистого места, даже личико и ручки в них. Запах резкий, но не противный. Правда альфам до запаха дела нет. — Помогай, чего таращишься. — Луис бурчит на Юнги. В другом месте и в другое время охранник и не подумал бы так разговаривать с боссом, но тут уж не до субординации. — приподними малыша, я сниму памперс. — командует Луис. В данный момент он босс, а Юнги подчиненный и альфа слушается. Подхватывает малыша на руки и прижимает к себе совсем наплевав на то, что его рубашка пачкается, это совсем не важно в данный момент. Головка ребёнка укладывается на плечо Юнги и он чувствует холодный носик и губки, да и весь малыш холодный. Зверь очнулся и скребёт по рёбрам, требует наказать виновных в мучениях детских. Альфа согласен с ним. Он накажет! Луис разрывает липучки по бокам на памперсе, тот разваливается на части в его руках. На спине остатки бумаги прилипли к тельцу, их просто так не снять — присохли. — Отойдите. — слышен голос Чонгука. Юнги отодвигается в сторону. Альфа вносит крохотную ванночку. Ставит на пол. Хосок несёт следом воду в кастрюле, кипяток уже разбавлен холодной водой. Выливает и сразу же уходит за новой порцией. Удивительно, но в таком крохотном пространстве четверо взрослых мужчин не сталкиваются и ничего не громят. Луис уже на коленях возле ванночки стоит. Закатывает рукава водолазки, опускает локоть в воду и проверяет температуру. Затем протягивает руки. — Юнги, отдай ребёнка и вставай рядом. Будешь помогать. Альфа падает на колени. Передаёт драгоценность в чужие руки. Но только на время. Он уже знает, что ни за что не оставит в этом месте малыша и его родителя. Только приведёт их в чувство и увезёт в свой дом. Луис осторожно опускает малыша в воду. Ребёнок так глаза и не открыл, да и на изменение температуры пока не реагирует. Альфа придерживает голову на водой. В этом возрасте дети уже сидят самостоятельно, но данный случай исключение, ребёнок обезвожен и обессилен и тельце как у куклы тряпичной. — Аккуратно смывай грязь с лица. — Говорит он Юнги, — только не спеши, чтобы в нос не попала грязь. Просто смачивай свою руку и протирай, а ещё лучше возьми платок носовой. Есть? Получает утвердительный кивок. Юнги вытаскивает из кармана наглаженный предмет, который лишь занимает свое место не столько из-за положенности, а не по необходимости. Насморком альфа не страдает, но платок всегда носит. Мальчишки Намджуна вечно пачкаются и Юнги им помогает смывать или стирать следы сладостей или художеств оставленных фломастерами и ручками. Опускает в воду, сжимает в кулаке, отжимая лишнюю влагу и осторожно прикасается к личику. И так много-много раз, пока на свет не появляется прелестный облик. Юнги и сам не замечает, как издаёт довольное урчание. Так бывает доволен лишь родитель когда видит своего аккуратного ребёнка. Дальше объяснять не нужно. Он начинает так же отмывать волосики, ушки, шейку. Луис приподнимает малыша и альфа моет тельце. Вода становится тёмной от грязи. — Надо воду сменить — слышат альфы за спиной. Поднимают головы, отвлекаясь от занятия. В дверях стоит Хосок с новой порцией подготовленной воды. Юнги кивает. Луис поднимает руки с малышом. Ванночка тут же исчезает. Чонгук словно маг-волшебник, рывком подхватывает купальный предмет и несётся в сторону туалета чтобы вылить содержимое в унитаз. За минуту возвращается обратно. Он не только вылил, но и умудрился сполоснуть ванночку. Только ванночка оказывается перед стоящими на коленях альфами, Чонгук впечатывается в стену, пропуская Хосока с кастрюлей. Пройдёт время и альфы захотят повторить те действия которые они в данный момент совершают и потерпят полное фиаско. В скромном помещении невозможно развернуться чтобы что-то не снести, а уж тем более носиться с ванной по комнатам, да ещё и помыть её, не говоря о том, что Юнги и Луис занимают половину комнаты. Но это будет позже, а пока… С неба удивлённо наблюдают ангелы за слаженными действиями людей и благодарят создателя, который внял их просьбам подождать ещё немного и не забирать человеческую душу из этого страшного, мерзкого места под названием — Земля. Свежая порция воды налита и Хосок исчезает, он спешит на кухню, чтобы вновь наполнить ёмкость водой и разместить на плите. Попутно бросает взгляд на омегу, которого он всё-таки умудрился немного успокоить и усадить на диванчик. Омега сжался в комочек, прижал к груди кулачки и не отрывает взгляда от мелькающих в соседней комнате людей. Ловит не только движение, но и пытается услышать голос своего малыша, который молчит. Родительское сердечко заходится от тревоги и боли, но тот добрый альфа, который бегает по комнате сказал, что малыш жив, но его необходимо умыть и попросил несколько минут потерпеть. Чимин почему-то верит этому альфе, хотя он уже потерял надежду и веру в хороших людей. Ещё почему-то верит тому альфе, который привёз его к сыну. Альфа пахнет домом, уютом и надёжностью. Как давно не чувствовал себя так Чимин? Вот уже больше года омега живёт в страхе. В страхе за свою жизнь, в страхе за жизнь маленького сына, в страхе за брата… В руках этого странного альфы Чимину не было страшно. А свежий аромат альфы хотелось вдыхать бесконечно. Омега через проём двери видит этого альфу. Юнги… кажется так его называют пришедшие с ним люди. Альфа стоит на коленях и помогает купать Тэджина. Самого сынишку омеге не видать, но раз эти двое до сих пор его моют, значит всё хорошо. Только почему Тэ молчит? Он ведь голодный, должен же был подать голос, да и родителя должен был почувствовать. Няня говорила, что омежка папу чувствовал на расстоянии. Стоило Чимину подойти к дому, малыш начинал активно лепетать и высматривать родителя. А сейчас молчит. Почему? Руки опять начинают сжиматься в кулачки, а тело предательски пробивает дрожь. Как ни пытается омега собрать себя у него нет сил сопротивляться страху. Воздух наполняется горечью и цветочный аромат становится неприятным. Изменения сразу-же чувствуют отсутствующие альфы, Юнги разворачивает корпус и встречается взглядом с омегой. Он шепчет. — потерпи немного. Чимин всхлипывает и только кивает. Альфы вдруг напрягаются. Слышно топот ног по ступеням. К квартире кто-то торопливо приближается. Чонгук уже замер за косяком двери, в руке блестит сталь пистолета. Хосок тоже готов встретить гостей и замер в скромном ванном помещении. Дверь от пинка слетает с петель и валится на Чонгука. Слышится звук падения и негромкие маты вперемешку со стоном. А мимо упавшего дверного полотна протискивается высокий, стройный омега и тут же выползающий из-под двери Чонгук получает удар по рукам сумкой. Пистолет вылетает из рук под аккомпанемент мгновенно вскипевшего вошедшего. — Совсем страх потеряли утырки мало развитого индивидуума?! Я вам покажу как на Омегу свои пукалки направлять! Повырываю ваши грабельки вместе с корнем и наоборот пришью! Юнги… твою мать, где ты поскребыш енотовый?! — Радость моя, прекрати моих друзей называть поскребышами, они же альфы, а не твои подопечные. — Слова альфы обрываются Чонгуком, который решил поднять дверь, но та по какой-то причине не удержалась у него в руках и ожила. То, что было раньше дверью отлетает в сторону и со всего маху целует следующего за омегой Намджуна. На лбу альфы расцветает синяк и видимо будет хорошая такая шишка, но это не так страшно, как тот взгляд от которого у Чонгука пересыхает во рту. — Намджун, черт… я не хотел… — Ответишь… потом. — И красноречиво машет кулаком перед носом альфы, — лёд есть? Чонгук срывается в сторону кухни. Там он видел стоящий крохотный холодильник, значит там есть и лёд. Льда не оказалось, но была курица, которая оказалась прижатой ко лбу Намджуна. — Джи-ин, напомни мне пнуть рукожопу. — стонет Намджун. Но его дражайший супруг не слышит причитания мужа, а уже стоит на коленях рядом с альфами, которые замирают: один придерживает тельце ребёнка скрытое наполовину водой, а второй держит в руках ковш с чистой водой. Альфы только что были намерены закончить купание, но после такого феерического появления супругов Ким, уже не понимали как себя вести. Джину достаточно одного взгляда на ребёнка и его совсем не радует открывшаяся картина. Малыш не реагирует на людей, даже на воду, которая должна была привести его в себя. Значит организм не просто ослаб и обезвожен, здесь видимо инфекция проникла в слабое тельце. Омега осторожно подсовывает руки под спинку ребёнка и поднимает над водой. — Луис водой обмой. — альфа обливает водой тельце стараясь не попасть на лицо. — Юнги, найди простынь чистую и на… — омега быстро окидывает взглядом крошечное помещение, — на комод положи. Альфа встаёт на ноги и начинает проверять полочки со сложенными вещами. Искомая вещь находится быстро. Да и вещей-то не так уж много. Он расстилает на поверхности скромного предмета ткань и замирает в ожидании следующего распоряжения. — Всем выйти и штору задёрните. — Джин аккуратно укладывает вялое тельце на простынь. — И, папочку придержите. Юнги это тебя касается. Сейчас ему поддержка понадобится. Альфам только остаётся подчиниться. Луис быстро собирает грязные вещи из кроватки и с пола. Складывает в пелёнку которую нашёл под кроваткой, туда же отправляется грязная одежда малыша, что и одеждой-то назвать трудно. Подхватывает узелок рукой и вместе с вещами забирает ванночку. В другой комнате ванночку у него забирает Чонгук. Альфы выносят всё в ванную. Вода выливается в унитаз, а узелок пока остаётся в мусорной корзине. Затем они возвращаются в комнату и замирают. — Чего топчетесь в дверях? — ворчит Хосок, — на кухню идите. Джин осмотрит ребёнка, дальше что делать скажет. Луис, ты бы к парням сходил. Мы ведь всех практически из постели вырвали, надо им перекус организовать. Не известно сколько им здесь придётся сторожить. Альфа коротко кивает и исчезает в проёме выбитой двери, только лёгкое эхо от стука каблуков по ступеням. Хосок подталкивает альф к кухне. Да они и сами понимают, что сейчас не до разговоров. Да им отлично будет видно и слышно что происходит в комнате. Хоть один, маленький, плюс от габаритов квартиры. Юнги присел рядом с омегой и нерешительно тронул его за руку. — Чимин, посмотри на меня. Омега вздрагивает и кое-как отрывает взгляд от закрытого тканью проёма. Тело дрожит, а кулачки то сжимаются, то разжимаются. Омега на грани истерики которая вот-вот его накроет. Юнги осторожно накрывает своими ладонями руки омеги. Ладошки такие маленькие, что совсем прячутся в крупных руках альфы. Глаза омеги с такой болью и надеждой смотрят, что зверь воет и рвётся наружу, требует успокоить кроху. Альфа его понимает, он еле сдерживает себя, чтобы не заграбастать переживающего родителя, но боится напугать и поэтому давит зверя, заставляет притихнуть. Хотя бы на время. — Чимин, ты видел омегу который прошёл к твоему сынишке? — альфа в глаза заглядывает, ищет разума огонёк. Омега согласно кивает «видел». — Это муж моего друга. Он прекрасный человек, папочка троих детей, а ещё он врач-педиатр. Джин сейчас осмотрит Тэ и ты сможешь его взять на руки. — Тэ… он… он молчит. Почему молчит Тэ? Ему больно? Почему он молчит?! — голосок срывается на всхлип. — Чимин, посмотри на меня, не отводи взгляд. — Юнги необходимо держать омегу под контролем, на каком-то подсознательном уровне альфа понимает, что ещё одной истерики омега не выдержит. Да и вообще не понятно, как он ещё может держаться. Видимо ответственность и любовь к дитя это последнее, что держит в сознании и омегу. — Маленький, ты должен успокоиться. Помнишь я говорил, что если будешь переживать молоко станет горьким, а ведь твой малыш голодный. Как тогда ты его накормишь? Давай подышим. Давай. Повторяй за мной: вдох-выдох, вдох-выдох. Омега опять всхлипывает. Слеза ползёт из уголка глаза, он старательно пытается повторять дыхательную гимнастику за альфой, хотя с первого раза не получается и дыхание рвётся от клокочущих в горле рыданий. Но постепенно дыхание выравнивается. Чимин не отводит взгляда и дышит… дышит… Дышит так, словно от этого зависит всё в его жизни. Друзья удивлённо наблюдают за взаимодействиями альфы и омеги. Они таким Юнги ни разу не видели. Истерика сходит постепенно на нет. Чимин всё ещё икает и всхлипывает, но взгляд его становится ясным и осознанным. Омега прерывает зрительный контакт с альфой и переводит взгляд на руки. Видит соединенные руки и лицо стремительно начинает заливаться румянцем. Он вырывает свои ладони и обнимает себя словно прячась. А Юнги… Что, Юнги. Юнги с сожалением отпускает руки омеги, которые так правильно смотрятся в крупных руках альфы. Однако Юнги понимает почему так происходит. А ещё видит как омега приходит в себя и осознаёт, что находится в своей квартире. Видит как Чимин осматривается и, словно заново, замечает незнакомцев альф, которые практически заняли всё пространство в крохотной комнате. Альфы же дышат через раз и выдавливают глупые улыбки, лишь бы омега не впал в истерику вновь. Первым приходит в себя Хосок. Он осторожно, боком, начинает продвигаться в сторону плиты, бормоча «вы тут посидите, а я чайник поставлю. Чонгук, Намджун, чего замерли? Уматывайте отсюда!» подталкивает растерявшихся друзей к окну чтобы хоть как-то создать видимость отсутствия посторонних. В комнате остаются Чимин и Юнги, да за занавеской слышно негромкий голос Джина. — Чимин. — Юнги осторожно зовёт омегу. Тот вздрагивает, отрывает взгляд от шторы и смотрит на альфу. — А как полное имя твоего сынишки? — вопрос покажется не к месту, но это помогает прийти в себя Чимину. — Тэджин… Моего сына зовут, Тэджин. — Красивое имя… Кто так назвал? — Мы… я… — слова даются омеге с трудом. Альфа понимает, что дальше не стоит продолжать. Не сейчас. Поэтому переводит разговор в другую сторону. А вот список вопросов которые он так хочет задать омеге увеличивается. Имя-то не простое. — Ты можешь переодеться пока Джин с ребёнком занимается. — У омеги в глазах вопрос. Однако вопрос исчезает сразу. Перед омегой, рядом с диваном, стоит небольшой комод с зеркальной стенкой и омега видит себя. Небольшие руки сразу же выныривают из плена натянутых на кисти рукавов и начинают судорожно поправлять взлохмаченные волосы. Это выглядит так мило, что альфа вместе со своим зверем практически воют от умиления. Так и хочется заграбастать в объятия, спрятать от всех этого замученного, лохматого воробушка. А нельзя… Пока, нельзя… Чимин быстро понимает тщетность предпринятых попыток справиться с волосами. К тому же омега замечает неприличные пятна на кофте и опять краснеет. Руками начинает прикрывать грудь и растерянно смотрит на Юнги. Альфа понимает, надо спасать положение. Вот-вот омега опять начнёт плакать. Альфа начинает быстро-быстро тараторить. — Чимин, не переживай ты так. Одежда твоя не грязная, это просто молоко грудь не держит. Ведь ты не кормил ещё малыша, вот оно и вытекает. Джин сейчас принесёт твоего сына, ты его покормишь и всё нормализуется. Слышишь? Всё будет хорошо. — А… а если оно всё вытечет? — и опять всхлип. — Нет. Не вытечет. — Уверенно твердит альфа. — У Джина так же бывало когда он не успевал накормить своих пацанов. А у него два альфы, это тебе не омеги, они такие жадюги были до папиного молока, что прямо ух. — Правда? — А то. Стал бы я тебе врать. Вот выйдет, сам спросишь. Только знаешь что, ты пока можешь подготовиться к кормлению. Как ты там делал до этого? Помнишь же? — омега кивает. — Ну вот. Давай я помогу тебе встать и ты пойдёшь в ванную. Хорошо? Юнги протягивает руку. Омега осторожно протягивает свою лапку и как только аккуратные пальчики оказываются в ладони альфы, зверюга взрывается рыданиями. Альфа в шоке. Такого он ещё не чувствовал. Чтобы его зверюга, да плакал… Когда такое было?! … Даже в тот день зверь просто скулил… Омега поднимается на ноги, покачивается, но стоит. Это уже хорошо. Затем Юнги делает осторожный шаг назад, тянет за собой омегу и тот двигается за ним. Так, пятясь, Юнги и доводит Чимина до комнатки с душем. И только когда омега оказывается в крохотном помещении, раздаётся растерянный голос. — Я одежду не взял. А вы… вы можете принести мне? Она там, к спальне. Юнги дважды просить не нужно. В несколько шагов альфа оказывается в комнате-спальне и замирает. Около комода стоит Джин и держит в руках малыша. Ребёнок уже одет в чистую одежду, умытый. Омега прижал малыша к груди так, чтобы голова того лежала у него на плече и осторожно поглаживая по спине, что-то тихо напевает. На появившегося альфу Джин вскидывает глаза, в них вопрос. — Я Чимина мыться отправил, пришёл взять одежду чистую. — В углу, на полках посмотри. — Шепчет Джин, — я там видел. — Как малыш? — Юнги не подходит, тянет голову чтобы увидеть крохотное личико. — Не плохо. Обезвожен сильно, опрелости, а в целом… на троечку. Я ему микстуру дал чтобы организм начал реагировать на голод, минут через пять можно будет кормить. Чимин успеет умыться? Юнги только кивает. Пять минут… Это много и так мало. Поэтому альфа больше не задерживается. Он немного выдохнул, что с ребёнком будет всё хорошо, теперь папочке надо помочь в себя прийти. Юнги уверенно, словно всё знает в этой комнате, подходит к углу, что закрыт шторой. За занавеской и вправду, стопками, сложены вещи омеги. А то, что Чимина, по запаху определил. И вот тут нос Юнги ловит ещё один запах. Тоже омежий и тоже нежный, но другой. Взгляд альфы выхватывает другие вещи, не Чимина. Чьи они? Это он выяснит позднее. Быстро выбирает брючки, футболку, кофточку, нижнее бельё и удаляется. Штора в углу с лейкой уже опущена, но за ней тишина. Юнги стучит костяшками по деревяшке проёма. — Чимин. Я принёс одежду, возьмешь? Из-за шторы тут же появляется голова омеги и оголённое плечо, тонкая рука протянута, а альфа… Стоит… Пялится и… Молчит. Его взгляд прикован к обнажённому кусочку тела и зверь вновь начинает выть. Всё же гон никуда не исчез, а лишь отступил под силой блокаторов и инстинкты начинают просыпаться. Воздух насыщается ветивером и кедром создаётся впечатление, что люди находятся в лесу после дождя. Омега отмирает первым (слава богу, пришёл в себя). Он видит жадный, голодный взгляд альфы и куда тот смотрит, а так же Чимин вспоминает о ситуации с альфой. Поэтому, омега густо краснеет, выхватывает одежду из рук Юнги и быстро исчезает с одеждой за шторой. Только разве спрячет ткань запахи… Юнги приходит в себя, но несколько секунд тупо пялится на штору за которой спрятан желанный омега. Тут же рыкает на зверя, тот обиженно скулит. Не справедливо! У него жажда. Ему нужна разрядка. Но и понимает своего хозяина. Нельзя. Нельзя брать силой того, кого можно только ласкать и нежить. Гон… Гон отодвинут, заткнуты инстинкты. Всё же препараты хороши. Тяжесть отступает, хоть в паху и ноет от напряжения, в голове становится яснее. — Чимин, — голос альфы хрипит словно от простуды. — Джин сказал, что ты можешь минут через пять накормить сына. Я буду ждать в комнате… ты… ты мойся спокойно. Не бойся меня. Я не трону. Отходить от ванной комнаты трудно. Тем более преграда в качестве куска ткани, это тьфу… Юнги машинально делает попытку раздвинуть жалюзийные пластины, но они намертво присохли к косяку двери, видимо давно уже не работают. Альфа обреченно вздыхает, кидает тоскливый взгляд на угол, где уже негромко шумит вода и бредёт в сторону комнаты, которая считается главной в этой крохотной квартирке. Она тоже крохотная, но всё же больше спальни и кухни. Пять минут. Может меньше, а может больше, но альфе хватает этого времени чтобы оглядеться наконец в комнате. Окно с видом на многоэтажки сверкающего разноцветными огнями города. Пластик в раме настолько тонок, что слышно дыхание ночного города, а ведь ночью звуков намного меньше. Юнги передёрнул плечами. Представил какой шум стоит в квартире когда город проснётся и зазвучит какофонией звуков. Лёгкий тюль висит на тонкой гардине. По воздушной ткани струятся нити гирлянды. Видимо они включаются для дополнительного освещения. Под самым потолком лампочка висит на проводе, украшена простеньким абажуром из бумаги. Над диваном расположились небольшие картины. Они совсем не редкие, нарисованные карандашами и красками. Но, раз они висят в рамках, значит они дороги омеге. Над телевизором полочка. На полочке в скромных рамочках фото стоят. Юнги подходит, всматривается. На одном изображен Чимин с альфой. Они в свадебных ханбоках, улыбаются, смотрят в объектив счастливыми глазами. У омеги есть альфа? Юнги крутит головой, ищет следы его присутствия, только нет ничего. На другом омега держит свёрток на руках, по видимому это фото из роддома. Однако рядом нет альфы, а стоит незнакомый, миловидный омега. Только вид Чимина уже не счастливый, хоть он и улыбается. Что произошло? Несколько фото где изображён Тэджин в по мере взросления и не одного фото с альфой. Странно. И только после взгляд выхватывает снимок. Он висит выше всех и… Чёрная лента перечеркивает молодоё, улыбающееся лицо альфы. В груди Юнги разливается боль. Выходит альфа Чимина умер. От чего? Когда? Почему омега оказался в таком положении. Где родственники омеги и родня супруга? Почему омега так бедно живёт? Столько вопросов в голове. Юнги слышит шорох в стороне. Голову повернул. Рядом стоят Хосок и Чонгук, за их спинами Намджун. Альфы тоже рассматривают фотографии. — Хосок… — Юнги смотрит на друга. — Уже. Скоро всё узнаю. Как только сюда вошёл, закинул своим спецам. Они узнают всё. Юнги благодарен другу, да и Чонгуку с Намджуном. Их дружба вышла за рамки простой дружбы. Они семья. Вросли в друг друга так, что даже разговаривать не нужно. С полу взгляда, с полу вздоха понимают друг друга. — Хос, узнай кто рядом с Чимином стоит — альфы смотрят на Чонгука, который жадно всматривается в лицо незнакомого омеги. — Мог бы не напоминать — ворчит Хосок — я по твоему тупой что ли? Естественно про всех узнаем. Однако Чонгук словно не рядом, не здесь. Альфа тянется корпусом навстречу фотографии и вглядывается, запоминает каждую чёрточку на милом личике, впитывает улыбку на пухлых губах. — Узнай, Хос. Узнай. И как можно быстрее. — А те чё, Копперфильд — возмущается Хосок — или волшебник, блядь?! Заладил. Узнай-узнай… Без твоих советов обойдусь. — Стой, Хосок. — Пытается перехватить возмущённого друга Намджун. Альфа успевает схватить друга за локоть и кивает в сторону Чонгука и Юнги. — Он же не в себе. Не видишь, переклинило. И не его одного, между прочим. Не ворчи. Ты когда в последний раз видел Чонгука и Юнги такими, а? Я вот не припомню чтобы они вот так зависали при виде омег. Да чего там, омег. Просто от фотографии. Хосок быстро заводится, но и быстро остывает. Это знают его друзья. Альфа и сам уже с интересом рассматривает любопытную картину на которой изображены два «прихлопнутых» чувствами альфы. Намджун прав, когда такое было. Но, и оставлять просто так, без ответки, не в правилах альфы. Он неожиданно, отвешивает смачный подзатыльник Чонгуку. Тот от такой наглости друга прямо взвыл: — охуел?! И тут же, уже с другой стороны, прилетает второй подзатыльник уже от Намджуна. — Не матерись! Здесь ребёнок, между прочим. — Вы совсем уже. Хосок. Намджун. Вы… Альфа не успевает договорить. Откидывается штора на двери в комнату входит Джин с малышом на руках. Стоящие замирают. Омега слышал все слова и взгляд у него… Альфы нервно сглатывают. Друзья знают каким бывает Джин и что тот не посмотрит на чины и значимость фигурантов, будет гонять всем, что попадётся под руку. Проходили. Знают. Знают и о том, что лучше промолчать в данный момент. Авось пронесёт, ведь руки омеги заняты ребёнком. — С вами я позднее разберусь. — Сверкают опасным огоньком глаза омеги, — Юнги, сходи за папочкой. Малыша надо накормить. Альфа отмирает и бочком-бочком, на сколько позволяет пространство, проскальзывает мимо Джина в сторону ванной комнатки. Только позвать не успевает омегу, тот выходит сам. Зверюга довольно урчит при виде омеги, а у Юнги дыхание перехватывает. Умытое личико светится нежной красотой. Щёчки покрылись румянцем. От омеги пахнет свежестью миндального мыла. На Чимине чистая одежда. Она простая, домашняя, но омега в ней такой уютный и такой свой. Коридор узок. Чтобы разойтись нужно одному развернуться и вытянуться вдоль стены, что и делает альфа. Но всё равно омега проходит слишком близко и сердце у бедного Юнги вот-вот выпрыгнет из груди или же остановится от количества испытанных эмоций. Альфа, словно бычок, послушно топает за омегой в комнату, а тот уже рядом с Джином стоит, руки протягивает. — Отдайте… Пожалуйста… Тэ… он же голодный… Пожалуйста. Джин передаёт малыша омеге и тот вдруг покачнувшись начинает заваливаться набок. Юнги успевает подхватить Чимина и усаживает на диван. Омега некоторое время сидит не двигаясь, прижимает к груди ребёнка словно не веря в то, что происходит. Джин толкает в плечо Юнги, кивает головой в сторону Чимина. Юнги как помог омеге присесть так и сидит рядом, одной рукой придерживая ребёнка, а второй обнимая омегу за талию. После прикасания Джина альфа отмирает. Не хотя убирает руку с талии, но от малыша нет. Придерживает головку Тэджина на плече омеги. Альфа понимает, что хотел от него Джин. Юнги негромко зовёт омегу по имени, но тот всё равно вздрагивает, переводит взгляд на альфу и в глазах появляется страх и паника. Только и Юнги уже не осторожничает, не позволяет панике захватить разум омеги. Он строго смотрит прямо в глаза Чимина и негромко, но чётко произносит. — Не смей плакать, Чимин. Ты должен помнить. Если ты начнёшь истерить, то молоко будет непригодным для кормления. Уложи ребёнка удобнее и накорми. Странно, но именно строгий тон приводит омегу в себя. Без суеты, аккуратно переворачивает Тэджина, укладывает малыша спиной на пол согнутую руку. Второй рукой поправляет головку. Малыш чуть слышно всхлипывает. Открывает, на сколько это возможно, припухшие глазки и делает попытку ухватиться пальчиками за футболку родителя. Омега начинает поднимать свободной рукой край одежды и вдруг вновь замирает. Вскидывает голову. Юнги чувствует волну страха, растерянности и чего-то ещё, омега вновь увидел в комнате нескольких незнакомых альф. — Валите отсюда! — шипит недовольно Юнги. Друзья приходят в себя и начинают пятится из комнаты. В дверях получается небольшая пробка. Комната-то маленькая, проём нестандартный, небольшой, а альфы-то каждый под два метра ростом. Как всегда в подобных ситуациях быстрее всего действует Джин. Омега быстро разбирается с возникшим коллапсом и вот уже в комнате только Юнги и Чимин. Альфа слышит как Джин отчитывает друзей. Хоть и негромко, шепотом, но дверей в комнатах нет, да и стены «бумажные». Как только друзья исчезли из виду, Юнги тоже поднялся на ноги. Альфа понимает. Кормление ребёнка дело интимное, таинственное. Так всегда говорит Намджун. Даже в семьях омега не всегда позволяет альфе присутствовать при кормлении, а он-то чужой. — Как покормишь, позови. Хорошо? — Чимин кивает, а сам настороженно смотрит вслед альфе пока тот совсем не скрывается из вида. И только когда Юнги исчезает в темноте коридора, омега рывком поднимает полу футболки и помогает малышу наконец-то присосаться к груди. Хоть малыш и слаб, но инстинкт срабатывает и вот уже омежка делает первые торопливые глотки папиного молока. Чимину больно. Малыш проголодался и кусается, но омега терпит. Эта боль не страшная. Главное малыш живой. Его малыш живой… ********************************* Изначально эта работа должна была приобрести ещё десяток страниц и закончена. Но… Оказалось, что многое остаётся непонятным, а мои читатели слишком пытливые и требовательные. Поэтому работа пополнится на несколько частей. Особенно нетерпеливых приглашаю в телеграмм канал, на мой канал. Там опубликованы уже восемь частей.