Get lit

      Без трудностей не обходилось даже при их сплошном везении.       Один из кланов ни в какую не собирался уступать клану Бан свои территории. Даже за деньги. Даже за огромные деньги. Более того, они были настолько закрытыми, что на них даже не было никакого компромата.       Казалось бы — плевать, можно не обращать на них внимания, просто захватить другие кланы, а потом подмять их под себя. Но это всё равно было не так-то просто.       Именно эта проблема стала главной темой, которую вынес на обсуждение Бан Чан. У него идей не было, и он хотел послушать, что могут сказать другие.       Но идей не было ни у кого. Феликс предложил было просто взломать их базы данных, но вот незадача — не было у того клана баз данных. Они всё хранили в бумажном виде.       Проникнуть штурмом — тоже не вариант. Можно, конечно, было попросить Сынмина втереться к ним в доверие, но и тут облом — Сынмин был на последних переговорах с тем кланом, его запомнили.       В итоге они разошлись ни с чем. Минхо просто сказал, что они придумают потом, когда будет более подходящее время. У них и без того есть дела.       Однако на следующее утро проблем у них прибавилось.       Хёнджин проснулся в постели один. Обычно, конечно, рядом с ним спал или просто лежал Сынмин, но иногда Киму не хотелось просто валяться, тем более, что он был ранней пташкой.       Обычная ситуация. Хван потянулся, пошёл умыться, а затем спустился вниз, намереваясь позавтракать.       Но и внизу Сынмина не было.       На вопрос, где Ким, на Хёнджина уставилось несколько пар удивлённых глаз. Джисон озвучил их общий вопрос: — В смысле где? Вы же с ним шашни крутите, нам откуда знать? На завтрак не спускался.       Хёнджин нахмурился, а затем почти бегом вернулся в комнату, в которой они с Сынмином жили.       В глаза бросилось всё, что он не заметил с самого начала. Части вещей не было, телефона не было тоже, что логично. Пропала зубная щётка Кима, зарядка для телефона, очки, линзы, какие-то лекарства, которые Сынмин принимал. Вещи, которые понадобились бы ему в первую очередь, исчезли.       Хёнджин торопливо залез в тумбочку Кима, где тот хранил разные безделушки, подаренные Хваном.       Его сердце упало.       Кольцо — тонкое, серебряное, купленное специально для Сынмина и подаренное на годовщину их отношений, лежало там, среди прочих украшений. Сынмин никогда его не снимал, потому что оно ему нравилось, не мешалось, и служило напоминанием о том, что Хёнджин всегда ждал его дома.       Хван тяжело сглотнул, выуживая кольцо и надевая его на палец. Сынмин оставил его дома… почему? Потому что решил бросить его? Решил покинуть клан? Сбежать, пока не стало слишком поздно?       Хёнджин едва встал с колен, пошатываясь, вышел в коридор, где наткнулся на обеспокоенного Чонина. — Его нигде нет… и он забрал вещи, — потерянным голосом пробормотал Хван, чувствуя крепкие объятия Яна. — Он ушёл… и ничего не сказал. Ни записки, ни полслова…       Чонин вздохнул, поглаживая Хёнджина по спине. Тот, несмотря на рост и мускулатуру, вдруг показался таким хрупким, что, казалось, ещё секунда — и он рассыплется. — Идём, тебе надо поесть для начала, — Чонин потянул Хвана вниз, аккуратно ведя его за руку по лестнице. — А потом мы все вместе постараемся найти Сынмина, хорошо?       Хёнджин кивнул, но былой уверенности в его движениях не было. Казалось, кто-то выдрал из его тела железный стержень, оставив слабую человеческую оболочку.       Пока Хван вяло ел, закидывая в себя еду по кусочкам, Чонин сообщил всем остальным, что Сынмин пропал. Видимо, ушёл сам. — Предатель, — пренебрежительно фыркнул Минхо. — Так и знал, что таким скользким типам, как он, доверять нельзя. — Я поищу его через камеры, но если по нашим я ещё что-то найду, то по другим не обещаю, — выдохнул Феликс, подсаживаясь ближе к поникшему Хёнджину и гладя его по спине, тихо увещевая и успокаивая. — Ну, и дела, — присвистнул Джисон, попивая холодный кофе. — На всякий случай надо… — Усилим охрану дома и всех наших стратегически важных территорий, — громко отчеканил Чанбин, кивая Бан Чану. — Феликс, сообщишь, если отыщешь нашу крысу. Обещаю притащить живым, если найдём.       Хёнджин издал странный всхлип и окончательно опустил голову. Джисон, охнув, тоже подошёл к нему, пока Чонин прожигал Чанбина осуждающим взглядом.       Еда не лезла в горло. Хван отодвинул тарелку, прижимаясь к Чонину. Тот почему-то внезапно оказался якорем, за который было приятно уцепиться и не думать больше ни о чём.       Джисон обнял его с другой стороны, заняв место Феликса, побежавшего в свою комнату, за компьютер.       Бан Чан, поднявшись, чуть потрепал Хёнджина по макушке. — Уверен, всё не так, как кажется. Но мы всё равно должны изначально думать обо всём плохом, чтобы не получить пулю в лоб.       Хёнджин кивнул. Он понимал, он всё понимал, но его сердце болело так сильно, что заглушало голос разума.       Чонин утащил его в гостиную, чтобы Хван не потерялся в своей комнате, среди вещей Кима. Минхо, проходящий мимо, цокнул языком. — Иди куда шёл, хён, — прошипел Чонин, поглаживая Хёнджина по плечам и спине. — Я тебя знаю, ты и до истерики довести можешь своими словами.       Минхо закатил глаза, но вышел вслед за Баном. Стоило решать проблемы по мере их поступления. Пока Сынмина ищут, они будут заняты немного другим. — За что он так со мной? — хрипло прошептал Хван, вертя кольцо на пальце. — Он сказал, что он никуда от меня не уйдет… А затем исчез. Без слов, без записки, без… объяснения.       Чонин прижал свою голову к голове Хёнджина, тихо шепча: — Я не знаю, хён. Я не знаю Сынмин-хёна так долго, как его знаешь ты, но мне кажется, что это всё неспроста. Он не плохой человек, мы оба с тобой это знаем. Но…       Хёнджин сглотнул, пытаясь сдержать слёзы. — Я знаю. Я понимаю, что он действительно может предать, и тогда жалеть его нельзя, но… мне нужно время. Извини, что я оказался таким бесполезным…       Чонин крепко обнял его, шепча на ухо: — Хён, это нормально. В деле замешаны чувства, и я понимаю, насколько тебе больно. Ты не должен храбриться, ты можешь плакать и страдать, потому что бросил он в первую очередь тебя.       Хван всхлипнул, пряча лицо в плече Чонина и пачкая слезами его футболку. — Прости, я просто… Он… Он оставил кольцо, которое всегда носил. Которое я подарил ему на нашу годовщину… Я просто не понимаю, что могло заставить его так уйти…       Пока в гостиной успокаивали Хвана, Феликс просматривал камеры. Сынмин вышел из дома ночью, ещё до рассвета, с небольшой сумкой в руках. Оглянулся на камеру, точно зная, где она расположена, хотя она была скрыта, и мягко улыбнулся. Затем двинулся к выходу с территории особняка.       У соседнего дома его ждало такси. Сынмин сел в него, и такси куда-то двинулось.       Феликсу пришлось задействовать нейросеть, которая распознавала номера автомобилей, чтобы отследить, куда уехал Сынмин. Тот даже не скрывался особо, наоборот, смотрел в камеры, иногда даже махал им ладонью, когда никто не видел.       Он доехал до круглосуточной забегаловки, поел там, судя по проведенному времени. Рассвело, прошло несколько часов.       Сынмин снова вызвал такси и снова куда-то поехал. Снова поиск, Феликс едва нашёл, где остановилось такси.       Это была территория клана, который никак не сдавался клану Бан никаким образом. Их личная головная боль.       Судя по всему, Сынмин, оценив все риски, решил просто предать их и уйти в клан, который держался особняком. И, если учесть, сколько всего из подноготной клана знал Сынмин, его приняли с распростёртыми руками.       Феликс набрал номер Чанбина и сообщил всё, что узнал. Тот чертыхнулся, выматерился, а затем начал чем-то щёлкать прямо в микрофон телефона. — Ясно. Тогда мы усилим охрану. Пришлю к вам парней, пусть посидят пока на точках. Не знаю, когда эти сволочи решат напасть, но они точно это сделают.       Ликс вздохнул, открывая ящик в столе и доставая одноразовую электронную сигарету. Хотелось курить просто безумно, но дома он мог позволить себе только это. — Понял. Я пока не буду включать сигналку, но в любой момент готов её активировать. Если что — ты знаешь, где кнопка, твои парни тоже, — Ликс затянулся, наслаждаясь привкусом яблока. — Знаю. Хван расклеился? — Чонин с ним, должен успокоить. Хёнджин нам нужен собранным и спокойным, — Феликс крутанулся на своём стуле. — В любом случае, нам придётся ждать. Буду следить за периметром, плюс за офисом. — Удачи, — кратко пробурчал Чанбин и бросил трубку.       Феликс снова затянулся сигаретой, разворачивая камеры на все три монитора, чтобы изображения не были слишком мелкими. Стоило бы попросить Джисона принести ему энергетики и батончики — именно на них жил Феликс, когда ему приходилось следить за камерами и не спать.       К концу дня Хёнджину стало намного легче. Он всё ещё был грустным, но уже не порывался плакать, а взгляд его обрёл осмысленность.       Вечером он поблагодарил Чонина за объятия и слова поддержки, а затем поднялся к себе в комнату и, не обращая внимания на вещи Сынмина, принялся чистить винтовку, остервенело натирая металлические части и смазывая их. Его малышка должна быть полностью готова, если что-то случится.       В особняке было тихо, но вне его… Чанбин фактически объявил среди своих солдат, что Сынмина нужно найти, предпочтительно живым, и доставить лично ему. Он искал его, роя носом землю.       Чанбин не выносил предателей. Он был воспитан в среде честности и доверия, в их клане эти понятия тоже процветали. Иногда баламутил воду Джисон, но он уже давно приучился что-то красть и мгновенно отдавать, называя это практикой.       В отличие от других, Со был уверен, что Сынмин просто предал их, посчитав, что он может найти место получше, а заодно ещё и нагреться на знании их секретов. Будь его воля, он бы расстрелял крысу на месте, но…       Перед глазами стоял образ расклеившегося Хёнджина, прижимающегося к Чонину, ищущего, за кого бы зацепиться, чтобы не утонуть в собственных переживаниях. Ему было больнее, чем Чанбину, и это заставляло сострадательное сердце Со болеть.       Хван был хорошим человеком — честным, добрым, хоть и весьма закрытым. Он поначалу забавно стеснялся, а затем постепенно втянулся в их жизнь, начал шутить, подшучивать над Минхо и огребать за это. Хотелось бы, чтобы он всегда улыбался и был счастлив, как и остальные участники клана.       И поэтому следовало найти Сынмина и допросить его. Заставить его смотреть в глаза Хёнджину — брошенному, потерянному, надломленному, — и отвечать на вопросы.       Однако ему улыбнулась удача. Даже ничего не пришлось делать.       На третьи сутки Феликс влетел в гостиную, где сидели все, обсуждая дела. — Ахтунг! Сынмин направляется к нашему дому. Один!       Чанбин тут же прижал ладонь к уху, где находился наушник. Нажав на кнопку, он коротко отбрил: — Отставить. Не трогайте его, пусть заходит. И не ёрзайте, он не должен ничего заподозрить.       Феликс объявил трёхминутную готовность и убежал за оружием.       Когда время почти закончилось, у каждого из них было оружие в руках. Даже Феликс и Хан, которые обычно не стреляли и не держали оружие в руках, стискивали пистолеты, боясь их даже с предохранителя снять.       Минхо даже пистолета в руках не держал. Он просто затаился в углу, рядом со входом, чтобы врезать вошедшему первым делом.       Дверь зашумела — у Сынмина были ключи. Он открыл замок, звуки были привычными. Парень явно не испытывал волнения.       Дверь медленно открылась, Сынмин прошёл в дом, стянул с себя ботинки. Сбросил что-то — сумку, наверное. Медленно двинулся к комнате, открывая дверь в неё.       На него были нацелены несколько стволов пистолета, один автомат и винтовка без видоискателя. Винтовка, конечно же, принадлежала Хёнджину, и руки его почти не дрожали. — Ребята, вы чего? Мне такие игры не нравятся, — улыбнулся Сынмин, а затем получил внезапный удар от Минхо, пришедшийся из-за разницы в росте в подбородок Кима. — Ты мне никогда не нравился, мелкий сученыш! — фыркнул Минхо.       Сынмин пошатнулся и рухнул на пол, папка в его руках раскрылась, оттуда высыпались бумаги. Шикнув, Сынмин принялся их собирать. — Вы совсем ебанулись?! — рявкнул Ким, даже не поднимая глаз на коллег. — Сука, я три дня ебался с этими уёбками, чтобы они мне поверили, что я вас предал, и пустили к документации, ещё и искал самые сочные материалы для компромата, и вот как вы меня приветствуете?!       Он, наконец, собрал бумаги и впихнул их в папку. — Да, кстати, Чанбин-хён, классно шороху навёл, я еле досюда доехал, чтобы никто меня не сцапал. Я всегда знал, что ты умнее, чем кажешься, подыграл мне как боженька просто.       Хёнджин медленно опустил винтовку. — Сынмин, ты сделал… что?       Сынмин замер, недоуменно глядя прямо в глаза Хвану. — В смысле? Ни у кого не было идей, как бы подкопать под тот клан. Я сделал вид, что предал вас, ушёл к ним, украл документы и вернулся. Правда, теперь они меня явно будут не рады видеть, но… я же справился. Решил проблему.       Хёнджин медленно встал во весь свой немаленький рост, подошёл к Сынмину, не отпуская винтовку, а затем хлёстко ударил его по щеке. — Хотя бы один раз подумай чуть дольше, — прошипел Хёнджин, слыша, как остальные убирают оружие. — Хоть бы намекнул, что собираешься сделать! Хотя бы записка!       Хван развернулся и покинул гостиную, поднимаясь на второй этаж. Сынмин хотел было кинуться вслед за ним, но Чанбин остановил его, грубо пихнув в плечо. — Рассказывай, мерзавец. Из-за тебя мы тут все на ушах уже который день.       Сынмин вздохнул, передал папку Чану, и принялся рассказывать.       Как ему в голову пришла мысль, что он мог бы переиграть тот клан, заставив их принять его к себе. Якобы он предатель, но его голова полна секретов клана Бан, так что он может быть полезен им в любом случае.       Да, он подозревал, что план выглядит чересчур самонадеянно, да и про записку забыл, хотя и думал, что они поймут, что он собирается делать. Объявленная на Кима охота была ему только на руку, ему поверили, доверили документацию. — Я же в каждую камеру улыбался! — взвыл Сынмин, тряся Феликса за плечи. — Да по мне видно было, что я пошёл их наебывать! Ликс, мать твою! — Отвали! Хёнджин был расстроен, и ты не оставил никаких признаков того, что это всё наёбка для уёбка! — Ликс оттолкнул его, обнимая себя за плечи. — В любом случае… — Сынмин повернулся к Чану и низко поклонился. — Простите, что заставил вас всех побеспокоиться. Я решил, что дело стоит риска. В следующий раз я предупрежу вас.       Бан вздохнул, похлопав его по плечу. — Просто больше не исчезай так внезапно. Я подозревал, что за этим что-то стоит, но даже я не мог додуматься до настолько самоубийственного решения. — Но ты молодец, — буркнул Минхо, скрещивая руки на груди. — И… извини за то, что ударил. И за фразу. Я напиздел.       Сынмин невесело усмехнулся, глядя на озлобленное и одновременно расстроенное лицо Минхо. — В любом случае… Мне нужно поговорить с Хёнджином. Кажется, я очень сильно его обидел.       Сынмин поднялся по лестнице и, постучав в дверь, вошёл в комнату, внутренне опасаясь, что Хван вынесет ему мозги одним выстрелом.       Но этого не произошло. Хван сидел у открытого окна и курил, кажется, уже третью сигарету подряд.       Сынмин подошёл ближе и сел на кровать. — Прошу, если сможешь — прости меня. Я… в голове всё помутилось, я правда был уверен, что оставил записку.       Хёнджин молчал, даже не глядя на Кима. Его лицо было сухим, но глаза блестели от слёз, а уголки губ были опущены. — Я должен был сказать, объяснить… Возможно, я и правда не самый умный человек в этом доме, — Сынмин сглотнул. — И я обидел тебя. Мне очень жаль. Если после этого ты больше не захочешь меня видеть… мне будет больно, но я пойму.       Хёнджин чуть повернул голову в его сторону, затягиваясь. — Ты оставил кольцо. Я был уверен, что ты бросил меня. Что ты предал клан и сбежал. Что ты предал меня, Сынмин.       Ким вздохнул, опуская голову. — Веришь или нет — я не хотел оставлять его. Привык. Это ведь твой подарок. Но я так боялся его где-то потерять за время этой аферы…       Хёнджин затушил сигарету и закрыл окно. Повернувшись к Сынмину, он подошёл к нему, нависая сверху. — Ты обещал недавно, что никогда от меня не сбежишь. И в итоге я получил нечто иное. Как ты думаешь, как я должен был себя чувствовать?       Сынмин поднял голову, глядя на Хвана снизу вверх. — Мне очень жаль. Я виноват. Хёнджин, пожалуйста, прости… я правда… я не думал, что забуду написать записку. Умоляю, прости меня…       Губы Сынмина подёргивались от сдерживаемых слёз. Он всегда так делал, когда собирался заплакать по-настоящему, а не наигранно.       Сердце Хёнджина не выдержало. Он наклонился, обнимая Сынмина и усаживаясь к нему на колени. — Они говорили, что ты можешь предать, но я не верил… не мог поверить, что ты бы сделал это, — заполошно шептал Хван, стискивая Сынмина в своих объятиях. — Ты ведь сам меня упрашивал присоединиться к ним… Ты бы никогда. Но мне было так больно, Минни…       Ким всхлипнул, обнимая Хёнджина в ответ. — Прости, прости, я всегда буду рассказывать тебе обо всех своих планах, — выдохнул Сынмин. — Не буду больше молчать. Пожалуйста, Хёнджин…       Хван чуть отодвинулся, но только для того, чтобы поцеловать губы Сынмина, чтобы показать ему через поцелуй, насколько плохо ему было.       Чтобы он больше даже не думал о том, чтобы молча исчезать, оставляя его в одиночестве.       Тем временем Бан и Ли разобрали документы. Сынмина, несмотря на переполох, можно было только похвалить — компромат был лучшим из лучших. Этого бы хватило, чтобы клан противников оказался разрушен и перестал чинить им препятствия. — Но он, конечно, идиот, — фыркнул Минхо. — Хотя, спору нет, шпион из него прекрасный. Надеюсь, они помирятся. Хван может быть злопамятным.       Чан усмехнулся, откладывая бумаги и подпирая голову ладонями. — Иногда так бывает. Все мы когда-то были идиотами. Вспомни хотя бы, как мы с тобой познакомились.       Минхо беззлобно зашипел, шлёпнув ладонью по столу. — Эту историю я вообще никому не рассказываю. Не поймут. — Зря, — Чан мягко улыбнулся. — Может, наоборот, это бы помогло им осознать кое-что важное.       Минхо покачал головой. Нет, этим детям ещё рано было до понимания того, что даже идиотам приходится взрослеть и набираться ума. Пусть они пока побудут такими же дурными и бешеными, пока можно.       В гостиной Чанбин коротко отдал приказ сворачивать всю операцию по поимке Сынмина. В конце концов, он и правда сделал кое-что полезное для всего их клана. Хотя, конечно, всё равно хотелось его ударить или даже выпороть. Чтобы неповадно было.       Едва разговор закончился, Чонин, который тоже отдавал приказы по телефону чуть ранее, поймал подбородок Со своими ладонями, чуть приподнимая его голову. — Устал? Думаю, можно заказать еду, а потом сходить в ванную вместе и лечь спать, — сладким голосом протянул Чонин, целуя шрам на подбородке Чанбина, а затем — и его губы. — Я не против. Со всеми этими происшествиями… ох, даже не помню, когда я нормально ел, — Чанбин мягко поцеловал Чонина, лизнув губы напоследок. — Надо проверить Феликса. — Феликс ушёл спать, попросил его не будить в ближайшие сутки, — хрумкая чем-то, объявил проходящий мимо Джисон. — Я потом его тоже покормлю, так что занимайтесь собой.       Чанбин, нимало не стесняясь, снова поцеловал удивительно податливого Чонина. Кажется, успокаивая Хёнджина все эти дни, он тоже устал.