О безвольности

Это я через сто лет? — думает Чхон Мён, держа более молодое, более нежное лицо, чем его нынешнее. Сходство поразительное, но, если бы он не знал, то подумал бы, что это его внезапный родственник, сын или, быть может, учитывая его возраст, внук. Будущий он расслаблен и безволен в его руках, спящий и тихий, невероятно беззащитный, когда он думает об этом. В будущем нём есть что-то привлекательно неправильное: где-то между вседозволенностью, запахом слив в его волосах и копоти крови на его чёрной одежде. Чхон Мён подносит его лицо ближе, аккуратное и мягкое, к его удивлению, без единого шрама; и что-то в нём закипает. Он тянет его к себе, более резко, чем следовало бы; раздвигает его безвольные губы, вторгается внутрь: это тепло, это скользко, это на вкус, как его любимый алкоголь. Его тело лёгкое, но неудобное, полностью бессознательное, грозящееся выскользнуть у него из рук, когда он обхватывает его — свою — тонкую талию, прижимая, как можно ближе; когда портит пальцами причёску, зарываясь между прядями, сбивая такую же зелёную ленту, как и у себя, чтобы наклонить его голову под правильным углом. Будущий он не просыпается. И это злит.