Скорость

      Пульсирующие мысли ложатся рядом со мной на кровать, измятую беспокойным сном. Кажется, я безмерно хочу, чтобы сейчас, на двуспальной постели, меня обнимали две надежные руки, в промежутках между горячими поцелуями и стягиванием бесполезной одежды. У меня не хватает сил, чтобы раздеться самостоятельно, скинуть с себя бархатную ткань платья, оголиться до невозможного, до самого сердца. Но я одна, лишь томные воспоминания минувших дней ласкают переполненную ядом черепную коробку. Взгляд бессмысленно устремлен в потолок, пытаясь найти в нем выход, но все попытки безуспешны. Я устала ранить себя непониманием, но убежать от него является чем-то невозможным. Я раз за разом кормлю себя обещаниями завтра бросить затянувшиеся привычки, с каждым новым днем все меньше веря в путь исправления. Было бы проще, если бы эти обжигающие зависимости были связаны с сигаретами, алкоголем, таблетками и беспощадной скоростью. Но все они меркнут в сравнении с зависимостью от двух девушек, одновременно поселившихся в разорванном сердце. Мягкая подушка заботливо утапливает в себе больную мыслями голову. Закрываю одинокий потолок ослепительным экраном телефона. В гуще событий я пропустила долгожданное и безумно важное сообщение от Лизы. Непонятный страх обволакивает каждую клетку организма. [00:57] Лиза: Привет, милая. Вся неделя - суета, никак не могу найти времени на то, чтобы хотя бы так немного побыть с тобой. Я тоже очень скучаю, все из рук валится. У нас разные часовые пояса, но не бойся звонить мне в любое время. Я всегда очень жду твоего звонка, правда, шансы на то, что я смогу ответить, пиздец как малы. Меня разрывает от этого. Я звонила тебе, но ты тоже не берешь трубки. У тебя все в порядке? Я правда волнуюсь. Скорее всего, я задержусь еще на неделю, возможно, даже на две, но как только почувствую, что работа налажена и может спокойно существовать здесь без меня, я сразу первым рейсом вылетаю к тебе. Даже чемодан завозить домой не стану, лишь бы тебя поскорее увидеть. Я все это время думаю о том, что хочу послать на хуй эту Сербию, командировки и вообще работу, из-за которых я не могу быть с тобой. Это больно. [01:09] Лиза: Сейчас я ложусь спать, сил нет, очень устаю. Сладких снов, радость моя. Позвони мне, если еще не спишь. Не бойся разбудить меня, никакой сон не сравнится с твоим голосом. Целую.       Снова и снова бегаю глазами по ярким строчкам. Я перечитала сообщения Лизы, наверное, раз сто, но не могу остановиться и вновь читаю одни и те же слова на разбитом экране. Неразборчивые буквы под трещинами вызывают порывы слез, но я контролирую подкравшуюся слабость. Мне действительно не хватает Лизы, но не сейчас, когда корка льда размякла, когда хочется страстного вмешательства в мое личное пространство и следов влажных губ на коже. Ярко-красный цвет страсти, с которым у меня ассоциируется Лиза, меняется местами с невинным голубым цветом Даши. Страх звонкими цепями сковывает взбудораженное тело из-за осознания, что внутри разбушевалась острая потребность в огне, в котором я хотела бы сгореть до тла с неизведанным телом с запахом цитруса, виски и крови. Я закрываю уставшие глаза, перед ними мельтешат белые точки, медленно заполняя собой плотную черноту. В данную минуту Лиза не та, от кого я хотела бы получить стремительное вожделение и пульсирующее внизу живота возбуждение. Лиза та, кого я хочу любить, а не бесцельно лишь только желать, несмотря на то, что наш с ней секс — это нечто неописуемое и по-своему прекрасное. Она дает мне риск, она овладевает мной, когда ее пальцы вместе с губами скользят по моему телу в не самых спокойных атмосферах. Кажется, мне большего и не надо, но я все равно ежедневно задумываюсь над тем, что чувствую, а не просто позволяю сердцу углублять зарождающуюся влюбленность.       Пустота быстро разрастается внутри мягким мхом, я ныряю в нее с головой, желая навсегда скрыться от четырех глаз, так сильно отличных по цвету. Пальцы неуверенно перебирают буквы на экранной клавиатуре телефона, а слезы сильнее душат измученные карие зрачки. С давящей тяжестью решаю оставить чувственные сообщения Лизы без ответа, набирая абсолютно другой номер. Собеседник не заставил себя долго ждать, в трубке раздался уставший, но до бесконечности окрыленный голос.       — Ты сегодня только и делаешь, что шокируешь меня, — со скрипом проговаривает Даша, я слышу, как на фоне шумит внушительный напор воды. — Все нормально?       — Поговори со мной.       — С радостью, — несмотря на то, что я лишь приглушенно слышу голос Даши через маленький динамик, я будто бы чувствую подкоркой души, как она искрометно улыбается. — Я как раз о тебе думала, смывала остатки крови. Признаться честно, не хотела бы этого делать.       — Почему? — я не хочу слышать ответ на этот вопрос, потому что без слов понимаю, о чем говорит Даша.       — Потому что вместе с ней я будто смываю твой поцелуй, — Даша метко попадает в самый центр моих догадок, на что я лишь тяжело выдыхаю. — Прости, вечер вышел так себе, мягко говоря.       — Со мной по-другому и не может быть, Даш.       — Я знаю, что может, — девушка тихо, но по-доброму усмехается на другом конце провода. — Не знаю, как именно, но точно может. Возьмем в расчет хотя бы наши предыдущие встречи.       — Давай не будем брать их в расчет, — утвердительно и обессиленно произношу я, чувствуя, как сердце Даши останавливается от услышанного. — Давай вообще не вспоминать про них.       — Это невозможно, по крайней мере, для меня.       — Для меня возможно, поэтому, — я замолкаю, позволяя разбушевавшимся чувствам ненадолго выбраться наружу, — я забываю все, что между нами было.       — Это странно, Саш. Ты забываешь все, но при этом звонишь мне.       — Мне стоит произносить то, что я думаю по поводу твоих слов, или ты сама скажешь? — ассиметричная улыбка ненавязчиво захватила мои губы.       — «Допиздишься, больше не позвоню», — Даша практически беззвучно смеется, пародируя меня изумительно точно. — Я хочу, чтобы ты звонила мне чаще.       — Мечтай.       — Это тоже было ожидаемо, — голос в трубке стремительно затихает, Даша раскладывает по полочкам наш диалог в своей голове, такой же затуманенной, как и моя. — Я хочу приехать, нормально поговорить.       — Я не хочу, Даш.       — Оставишь все так?       — Да, — кротко и без эмоций отвечаю я, ощущая, как внутри проносится цунами перемешанных чувств.       — Чего ты боишься?       — Себя, — снова односложный ответ, в котором заключено неприятно много смысла.       — Что будет, если я приеду?       И я немею, прозрачно представляя, что будет, если я снова увижу Дашу этой густой ночью, наполненной мраком и темнотой. Оковы контроля точно спадут и я больше не смогу убегать от желания быть с ней ближе. Я внимательно рассматриваю каждый несуществующий перед глазами кадр, все сильнее понимая, что эти картинки — олицетворение моего сердца. Со всей силы жмурю глаза, чтобы прогнать навязчивые иллюстрации к моим мыслям. Ком в горле разрастается в размерах, сбивая и без того наполненное тяжестью дыхание.       — Неизбежное.       — Что? — в интонации Даши ярко выражается непонимание. — Неизбежное?       — Да, неизбежное, Даш, — я повторно трусливо замолкаю. — Я хочу говорить с тобой, не видя тебя. Я не хочу, чтобы ты была рядом. Это неправильно.       — Что неправильно? Я не понимаю тебя, — девушка скользит по моей ногой душе своей заинтересованностью.       — Что с тобой происходит? Где твой привычный холод? Где та Даша, которую я ненавижу?       — Она здесь, — Даша выдыхает два слова вместе с кислородом, я слышу, как ей становится труднее дышать от острого разочарования. — Саш, я тебе уже все сказала.       — Скажи еще раз. Без трусости, скажи мне это еще раз.       — Я скажу, не бери меня на понт, — девушка откровенно злится на мои слова про трусость, ведь она позиционирует себя как человека, который не боится риска. И она по-настоящему таковой является. — Я скажу, Саш, но только глядя тебе в глаза. По телефону мы все герои, а ты попробуй переваривать мои чувства к тебе, смотря мне в глаза.       — Я не смогу.       — А я смогу, — гордость в ее голосе заиграла яркими красками. — Так кто из нас труслив тогда?       Я. Определенно и точно настоящий трус — это я. Наш диалог с Дашей разрушил во мне все воздушные замки, связанные с глупой романтизацией риска и скорости, с обволакивающим ощущением всесилия. Но я лишь поддаюсь слабости, которую я так боюсь всю жизнь, уступая ей вершину пьедестала. Я слабая, потому что чувства внутри меня в бесконечное множество раз сильнее. И эти самые чувства разрывают пополам, лишний раз доказывая свое превосходство. Я бегаю из угла в угол, от стены к стене, будто к ним тянущейся резиной привязаны мои запястья.       — Ты одна? — одна сторона стены упрямо тянет резинку на себя.       — Да, — быстрый ответ Даши все выше и выше поднимает белый флаг над моей головой.       — Я приеду.       — Хорошо, — холодное и морозное слово обыденно срывает с губ Даши, из-за искажения звука интонация произнесенного слова кажется еще севернее. — Я вызову тебе такси.       Паразитирующие чувства беспокойства и протеста обволакивают каждый уголок в груди, невинно касаясь сердца своими кончиками. Слишком много вопросов к самой себе в голове, отчего дыхание вовсе приходит в негодность. Еще больше вопросов к Даше, а к Лизе — страшно произносить вслух. Но несмотря на всю паутину в запотевшем черепе, я все-таки сижу в люксовой машине бизнес-такси, везущей меня в неизвестном направлении, домой к Даше, и безуспешно пытаюсь успокоить дрожащие колени. Время близится к утру, но мрачное небо не настроено рассветать и от этого на душе становится еще более неспокойно. Пальцы приглаживают, а затем приводят в полный беспорядок брови, сводя их к переносице и вновь отводя в прежнее положение. Я заметно нервничаю, меня выдает обильное слюноотделение и холодный пот в области висков. Я бы закопала свой злополучный интерес поглубже под землю, под самые корни могучих деревьев, поплотнее присыпав песком и пеплом. Но он непобедим, я снова оказываюсь на лопатках.       — Приехали, — монотонный голос водителя такси приводит меня в чувство. — Всего доброго.       — Спасибо, до свидания.       Я небрежно хватаюсь за блестящую металлическую ручку двери и словно тупею, как кухонный нож после разделывания костей. Мне до безумия тяжело дается такое простое действие, но я все же справляюсь с ним и оказываюсь на улице, освещенной высокими фонарями и приподъездными лампами. И голубыми глазами-маяками. Даша осторожно, будто на мягких лапах, подкрадывается ко мне и совершает еще одну попытку объятий. Я привычно игнорирую приветственный жест, кротко кивая в ответ. Я забываю все, что между нами было. Я забываю.       — На что я надеялась, — обиженно проговаривает по слогам Даша и отходит на шаг назад, позволяя моему личному пространству оставаться неприкосновенным. — Пойдем, недотрога.       Я угловато смотрю на Дашу исподлобья, дробясь на маленькие кубики от волнения. Ступни неприятно погрязли в асфальте, я не могу сдвинуться с места. Губы дрожат сильнее, чем если оказаться на морозе абсолютно обнаженной. Я чувствую себя подростком, которым управляет юношеский максимализм. Все, что я делаю, и все, что я чувствую, выходит за грани допустимого. Мне тяжело дается первый шаг, последующие за ним — еще тяжелее. Мне будто положили тридцатикилограммовые гири на стопы, я не могу оторвать их от земли.       — Ты чего стоишь? Пойдем, смелая моя, — местоимение, произнесенное так непринужденно и бережно, режет барабанные перепонки в труху. Я не готова слышать такое от Даши.       Даша нежно берет меня за руку, ее холодная ладонь невероятно мягкая, несмотря даже на надоедливые мозоли. В этот момент я поняла, что никогда не касалась ее рук. Может, оно и было действительно к лучшему. Мы наконец-то добираемся до лифтового холла, это заняло невероятно много времени, будто мы шагали на пик Эвереста. В подъезде витает аромат чистоты, денег и роскоши. Меня немного смущает богатство стен, но я не подаю вида, ведь центральным фактором моего стеснения является Даша. Почему я так переживаю? Двери лифта не спеша распахиваются перед нашими лицами, я бы предпочла подняться по лестнице, если бы Даша не зашла первая и не нажала кнопку, символизирующую двадцать третий этаж.       — Высоко, — констатирую факт, лишь бы хоть как-то снять оковы напряжения.       — Не сказала бы, — парирует Даша, стоя в дальнем углу, опершись спиной о стену лифта. — С тобой хоть к небесам.       — Прекрати.       Обитель Даши выглядит достаточно скромно, я не ожидала лицезреть полупустые серые стены без декора и минимальное количество мебели. И тем более, не думала, что девушка живет в квартире-студии, достаточно просторной, но все же студии. Злосчастные руки так и тянутся обустроить одинокое пространство согревающим уютом. Я быстро стряхиваю с себя странные мысли, забрав непослушные волосы за уши.       — Ну, как-то так, — Даша садится на небольшой кожаный диван в центре, развернутый в сторону огромного окна.       — Миленько, — я цементом застываю за ее спиной, рассматривая пустоту, которую, кажется, невозможно рассмотреть.       — Было когда-то, — девушка с тихой болью усмехается, расслабляя тело на мягкой плоскости дивана, — пока мы с Дианой все не разъебали в такой вот хлам. Я не вижу смысла приводить все в порядок, мне надоело делать это каждый раз после наших ссор.       — Ты решила вопрос с вашим расставанием?       — Нет, — практически беззвучный шепот разламывает пополам мои ребра.       — То есть, вы вместе?       — То есть, мы в отношениях, но не вместе.       — Глупо, — я стягиваю брови в центр, хмурясь от непонятной злости.       — Хочешь выпить? У меня осталось немного коньяка, правда, запивать нечем.       — Хочу, — без размышлений отвечаю я, откинув взгляд на Дашу, — и покурить хочу. Или у тебя дома, как и в машине, не курят? — провокационный вопрос бесконтрольно срывает с губ, я закрываю поганый рот ладонью.       — Курят, еще как. Садись, я все организую.       Я послушно опускаю ошеломленное тело на гладкий диван, изо всех сил пытаясь расслабить натянувшиеся тетивой мышцы. Даша звенит стеклом на открытой кухне, мне кажется, что этот звон звучит где-то внутри головы. Я бесцельно смотрю себе под ноги, приглядываясь к мелким ворсинкам на пушистом ковре. Мысли разбегаются в разные стороны, я не могу словить их в кучу. Даша ставит передо мной низкий квадратный журнальный столик, который закрывает цель моего ленивого взгляда. Теперь мне остается лишь рассматривать его белую гладь, что не кажется такой же интересной. Если вообще можно считать рассмотрение однотонного ковра чем-то захватывающим. Немного позже чуть правее центра напротив меня появляется стройный и, наверное, максимально неудобный стул. На столе ровным рядом выстроены два стакана, бутылка открытого коньяка, пачка сигарет и стеклянная пепельница.       — Жарко у тебя, — выношу вердикт, вытаскивая из коробки сигарету и зажигалку, в Дашином стиле лежавшую внутри пачки. — Дашь мне какую-нибудь футболку?       — Да, конечно.       Даша подрывается с места, словно уже была на низком старте и ждала моего сигнала. Девушка долго возится около высокого шкафа, в котором аккуратными квадратами сложена вся одежда. Мой гардероб бы только позавидовал такому порядку. Даша протягивает мне темно-красную футболку с какой-то вышивкой, мне лень вчитываться в текст чуть выше центра ткани. Я без какого-либо стеснения стягиваю с себя надоедливое худи, оставаясь в одном белом топе, от которого смысла так же мало, как от моих поступков. Я не смотрю на Дашу, но чувствую каждым миллиметром кожи, как она жадно пожирает меня глазами-хищниками. Мне нравится такая игра.       Даша любезно наполняет стаканы согревающим коньяком, а я закуриваю одинокую сигарету, впуская поглубже тяжелый дым. Пару секунд держу его в легких и выдыхаю вместе со всем волнением под потолок. Даша выжигает на моем лице иероглифы своим острым взглядом.       — Почему ты ничего не делаешь с этой ситуацией?       — Потому что Диана пропала, — Даша пальцами разглаживает геометрию на своем лбу, приводя в порядок выбившиеся пряди, — я не знаю, где она и что с ней. Если бы я захотела, то давно бы узнала, это привычная практика, но сейчас мне глубоко похуй. Не до нее.       — Так и дальше будет продолжаться, ты понимаешь?       — Конечно.       — И что тогда? — я успокаиваю неясность разума, запивая никотин крепким коньяком.       — Будь, что будет.       — Ты не чувствуешь ответственности?       — Нет, — Даша пристально уставилась на меня, ни на секунду не отводя ледяного взгляда. — Говорю же, мне не до нее.       — Хуево, что я могу сказать.       — Ты приехала, чтобы поговорить со мной о Диане? — девушку очевидно ранила наша беседа, но мне сложно разгадать ребус ее чувств, ведь говорит она одно, а глаза-предатели выдают ее с поличным.       — Это важно.       — Это неважно, Саш, — резко и без сожаления рычит Даша. — Важно то, что я чувствую к тебе. А еще важнее — что ты ко мне.       — Я ничего не чувствую к тебе.       — Врешь, — Даша выпивает залпом едкий алкоголь и жмурится от его горечи и огня. — Ты бы не приехала, если бы ничего не чувствовала.       — Спортивный интерес.       — Хватит, пожалуйста, выключи ребенка, давай разговаривать, как взрослые. Я наигралась в детский сад.       Интонация голоса напротив до краев наполнена усталостью и ярким желанием расставить все по полочкам. Даша любит порядок, отрицать бессмысленно, ведь она напыщенна опрятностью во всем: одежда идеально выглажена и всегда оставляет за собой приятный шлейф парфюма, прическа аккуратно уложена, за исключением редких случаев, которые моментально пресекаются ее пальцами, в квартире хоть и пусто, но до скрипа чисто, даже в шкафах вещи выложены будто по регламенту. Меня пугает и одновременно восхищает ее щепетильность к мелким деталям. Когда-то и я была такой же, пока дестрой в моем сердце не разросся до таких масштабов, что чистота вокруг сосуществовать с ним просто не смогла.       — Что ты хочешь от меня услышать?       — Зачем ты приехала?       — Покажи мне свою смелость, о которой ты так громко кричишь, — я выбрасываю окурок в пепельницу и скрещиваю руки на груди, становясь в защитную позицию.       — Тебе нужны слова?       — Начнем с них. Говори, Даш, ты же не телефонный герой.       — Ты со всеми так общаешься? — Даша кривой дугой выгибает бровь.       — Не соскакивай с темы. О том, как я разговариваю с другими, поговорим позже, — я кровожадно ухмыляюсь, закусывая нижнюю губу, мои руки по-прежнему крестом лежат на груди.       — Ты мне нравишься, — голубые глаза устремлены прямо в мои, темно-карие, я смело продолжаю зрительный контакт, который несколько десятков минут назад казался чем-то невозможным. — Есть в тебе что-то такое, чего я понять не могу. Этого нет в других. Я буквально не сплю ночами, пытаясь разгадать, что в тебе сидит и что меня так тянет к тебе. Кто ты такая, Саша?       — Даш, ты как раскрытая книга, тебя легко прочитать, поэтому и ответ на твои чувства тоже на поверхности, как ты его не видишь?       — Раскрой мне глаза, — Даша облизывает пересохшие от волнения губы. Девушка старательно избегает малейшего проявления нервозности, но я вижу то, чего не видит она, — что со мной не так?       — Все так, — я ехидно улыбаюсь, чувствуя, как управляю ситуацией, дергая за ниточки Дашиной души, — просто ты человек-победитель. Но меня переиграть не получается, увы. У тебя есть все, чтобы на тебя вешались, как на вешалку, но только я почему-то не ведусь. И в чем же дело? — я замечаю, как Даша готовится противостоять мне и пресекаю это намерение за доли секунд. — А дело в том, Даш, что мне неинтересно быть одной «из»: я либо единственная, либо никак. И для тебя я очевидно не являюсь единственной. Так и на каких основаниях мне что-то чувствовать к тебе? Цепляет, правда, когда что-то не дается так просто?       Даша несогласно усмехается, заводя правую руку за затылок. Моя тревога испарилась, когда я ощутила окрыляющую власть над ситуацией. Внимательно наблюдаю за всеми движениями девушки, улавливая даже самые незаметные из них.       — С чего ты взяла, что мне все дается просто? Ты не знаешь меня.       — Не обязательно знать человека, чтобы замечать такие факты. Со стороны виднее. Если ты хочешь парировать мои слова тем, как тебе тяжело дался рабочий успех и прочая жизненная хуйня, то это бессмысленно, — опускаю голову вниз, отчего мой взгляд становится еще суровее. — Я говорю конкретно про отношения. Мне хватило того времени, что я знакома с тобой, чтобы заметить, как просто ты цепляешь всех, кто попадется под руку. Но зачем? Зачем ты говоришь про какие-то чувства, если сама же их и позоришь?       — Я поняла, в чем дело, — тихо произносит Даша, ее взгляд меняется от осознания и проникает глубже моих зрачков.       — Я тебе прямо только что все сказала.       — Я согласна с тобой, так и есть, но сейчас я говорю про другое, — ненадолго тишина обволакивает пространство. — И дело не в тебе, не в том, что ты не липнешь ко мне, как все эти беспонтовые мухи вокруг. Дело во мне, в том, что я ведусь на тебя, как и другие. Я никогда не позволяла себе идиотски влюбляться первой, до беспамятства, до отсутствия сна. С тобой все иначе, — Даша встает со стула, стряхивая затекшие ступни, и медленно подходит ближе ко мне. — Впервые в жизни я влюбилась в кого-то первая. Я влюбилась в тебя, вот в чем дело. Ты единственная.       Я ощущаю себя в незащищенном положении, когда Даша смотрит на меня с высоты своего роста, и принимаю решение подняться тоже. Она выше меня на пол головы, мне приходится затылком тянутся к полу, чтобы смотреть ей в глаза своим пристальным и колючим взглядом. Я делаю шаг вперед и практически всем телом прилипаю к девушке, ощущая на своей коже ее жар, словно у нее поднялась температура от нашего утомительного разговора. Опускаю ладонь на затылок Даши, легко притягивая ее правое ухо к своим губам.       — Покажи мне, насколько сильно ты уверена в своих чувствах, — томно шепчу, выговаривая каждое слово очень четко и медленно.       — Ты точно хочешь знать все от и до? — нежно шипит рядом с моим ухом Даша, я ощущаю, как внутри нее разгорается возбуждение.       — Я точно хочу знать еще больше.       Влажные губы напротив с безумным напором двигаются ближе ко мне, в одно мгновение они грубо врезаются в цель. Даша стреляет метко даже с закрытыми глазами, поцелуи-стрелы прицельны и сочны, им позавидовал бы сам Амур. Я впиваюсь в ответ жадно и ненасытно, с первых движений выпуская на охоту ловкий язык. Даша не противится, наоборот, поддается искушению и распускает напряженные руки. Ее длинные пальцы крепко хватаются за край футболки, что затапливала мое тело в себе, словно бездушный корабль, и нагло тянут вверх. Я послушно поднимаю руки, сдаюсь, будто у моего виска раздвоенное дуло дробовика. Бесполезная ткань улетает куда-то в бездну. Я не спешу раздевать Дашу в ответ, наслаждаясь сладкими, как мед, поцелуями и блужданием ее рук по моему телу. Девушка прижимает меня к себе еще ближе, будто желая слиться в единую густую массу. Я поддаюсь каждому ее действию, искушая их на вкус. Губы Даши — деликатес, ее прикосновения — экзотика.       Девушка спускает горячие ладони на мои бедра, немного наклонившись вперед для большего удобства, на что мне пришлось сильно прогнуться в спине. Она сжимает их крепко, прилагая силу, отчего по венам быстрее разливается страсть. Грубость провоцирует возбуждение, меня буквально разрывает от желания. Даша разворачивает меня и аккуратно толкает назад, не разъединяя прочную сцепку губ. Сделав несколько шагов в неизвестность, мои подколенные ямки упираются во что-то твердое, сильные руки совершают последний толчок и я быстро лечу спиной на что-то мягкое, обволакивающее. Это была Дашина кровать, спрятанная за невысокой перегородкой, на которую я не обратила внимания. Даша нависает сверху, рассматривая мою шею, ключицы и взмывающую от тяжелого дыхания грудь. Девушка закусывает нижнюю губу и переводит заинтересованный и горящий взгляд на мои глаза. Я смотрю умоляюще, отчасти требовательно и выжидательно. Медленно провожу пальцами по ее напряженным предплечьям, двигаясь выше, задеваю длинную шею и хватаюсь за воротник футболки, чтобы освободить тело Даши от плена трикотажа. Девушка одобряюще помогает мне разделаться с глупой тканью, оставаясь в одном спортивном топе. Вслед за футболкой с моих бедер сползают брюки и тоже исчезают в темноте незнакомой квартиры. Губы Даши нежно опускаются на мой живот, в котором узлом завязалась неудовлетворенность. Поцелуи осторожно скользят вверх, оставляя за собой мокрые следы. Я дышу тяжело и грузно, испепелясь от процесса. Нахальные руки ползут вслед за губами, я громко выпускаю застрявший в легких воздух, как только они оказываются на моей груди. Даша повторно направляет поцелуй в сторону моих губ, мы объединены страстью и вожделением. Я отпускаю всю разросшуюся боль, необъятное непонимание и колючую вину, растворяясь в руках Даши, как в ацетоне. Я отпускаю все, что между нами было, и все, что между нами есть сейчас.       Поцелуи спускаются ниже, с губ на обнаженную шею — самый уязвимый участок моего тела, как и большинства чужих тел тоже. Правая рука Даши смело гладит мою ногу, перебегая от колена до бедренной кости, невзначай задевая другое чувствительное место. Чувствительное место всех людей. С моих губ срывается довольный стон, разряжая тишину, наполненную лишь глубокими дыханиями невпопад. Пальцы блуждают по выбритому затылку, короткие волоски приятно щекочут ладонь. Ощущаю, как телу хочется больше напора, больше власти над ним и снимаю с Даши последний элемент одежды на ее корпусе, провоцируя сделать то же самое. И Даша делает. Я прижимаюсь к разгоряченному телу девушки со всей силы, врастая в нее корнями своего сердца. Опускаю влажные губы на гибкую шею, мне хочется немного взбодрить ее, чтобы она почувствовала, как я разбиваюсь на осколки от того, что хочу быть с ней неприлично близко этой ночью. Прикусываю нежную кожу, обжигая участившимся дыханием. Даша держит меня под лопатками и неконтролируемо отзывается приглушенными звуками на мои прикосновения.       — Сделай это, — еле слышно шепчу на ухо, прищипывая пальцами выступающие ключицы.       — Ты же хочешь знать все, что есть во мне к тебе, — тягостный шепот в ответ, — так что заткнись и чувствуй.       — Как скажешь.       Я легко отталкиваю Дашу от себя и падаю в объятия прохладных простыней. Девушка незаметно ухмыляется, раздвигая мои ноги шире. Ее тело оказывается между них, а губы вновь вычерчивают полосы снизу вверх. Такие тоскливые и прекрасные одновременно — в этом заключаются ее чувства? В желании бесконечно касаться меня, но не залезать куда-то глубже? Я перебираю варианты, надоедливым забором выстроенные внутри воспаленной головы. Кажется, секс — это не тот процесс, в котором стоит уделять внимание раздумьям. Я отпускаю все.       Терпение постепенно заканчиваются с непривычки к затянувшимся прелюдиям. Меня никто и никогда еще не целовал так долго и муторно, заставляя бесполезные трусы промокать насквозь. Я хватаюсь пальцами за резинку на них, желая скинуть с себя последнюю тряпку на своем взвинченном теле. Но Даша препятствует, грубо накрывая своей ладонью мое желание.       — Не так быстро, — северно-холодный взгляд давно растаял и превратился в огниво, Даша заглядывает мне в глаза, обжигая застывшие зрачки, — я сама все сделаю.       Как назло, чужие пальцы проскальзывают по намокшей ткани, разово и мучительно. Я приподнимаюсь от возмущения и тяну тело напротив себя за плечи, зажимая его между коленей. Мои ладони надежно вцепились в покрасневшие щеки.       — Трахни меня, Даша, — измученно смотрю в голубые глаза. — Трахни меня уже наконец.       — Тяжело, когда с тобой играются, не так ли?       — Безумно.       — Рядом с тобой я чувствую себя ровно так же, как ты сейчас подо мной, — голос Даши превращается в нечто призрачное и незнакомое. — Скажи, что я тоже нравлюсь тебе и я перестану издеваться.       — Ты же тоже хочешь, зачем так?       — Не представляешь, насколько сильно хочу, но в этом и заключаются мои чувства, — бессовестная улыбка освещает мое лицо, мне хочется закрыться от нее ладонью, как от яркого солнца. — Ты ведь этого хотела?       — Зачем ты терзаешь нас обеих?       — Это твое желание.       — А ты видимо любишь перекладывать ответственность на других, — привычная злость удушает горло. Мы с Дашей не умеем разговаривать по-другому, да и в этом нет смысла, ведь после негативных бесед и происходили все наши вспышки близости.       — Скажи, что ты чувствуешь ко мне и я исполню твое желание.       — Я тебя ненавижу.       Острые зубы вгрызаются в шею, а руки смелеют, стягивая с меня несносные трусы. Даша с силой толкает меня в плечи, я падаю на лопатки, вновь утопая в болотоподобных подушках. Я становлюсь целым пульсирующим нервом, прекратив понимать, что так сильно раздрабливает мои кости: бесстрашное сердце или дикое возбуждение. Даша влажно целует живот, уже намного быстрее спускаясь ниже. Ее руки нещадно сжимают мою грудь, переполненную до краев желанием. Даша выдерживает паузу, дойдя поцелуями практически до самого беззащитного. Ее глаза, сверкая голодными искрами, вновь оставляют на моих зрачках язвы. Я свожу брови к переносице больше не в состоянии ждать, нагло надавливая рукой на голову, умоляя довести меня до пика. Длинный язык касается жаркой интимной кожи, собирая всю полупрозрачную смазку, что он сам же и выдавил из меня. Комната растрясается звонким стоном, я сбрасываю с плеч рюкзак с ожиданием. И получаю колоссальное удовольствие от быстрых движений шершавым языком между моих ног. Пальцы перемешиваются с осветленными прядями, нарушая строгий треугольный порядок. Я рычу и извиваюсь в такт к прицельным действиям, ощущая, как сводит ноги, а в животе тугой узел постепенно развязывается. Мой конец близок, я чувствую его всей подкоркой уставшего тела, поэтому останавливаю Дашу, притягивая ее за подбородок к своим искусанным губам. Я расстегиваю ее джинсы, спускаю их вниз вместе с бельем, не разрывая опьяняющий поцелуй. Даша помогает мне с таким непростым действием в столь неудобной для этого позе. И вот мы уже абсолютно голые друг перед другом. И наши обнаженные тела — это лишь возможность раздеть до конца изувеченные сердца.       Я окончательно теряю контроль над ситуацией, над омраченным разумом, касаясь Дашиных запретных мест. Даша истекла не меньше моего, отчего пальцы уверенно скользят по оголенной плоти. Я слышу ее голос. Впервые за эту ночь. Она стонет в унисон со мной, будя всех соседей за картонными стенами. Девушка устраивается поудобнее, перекинув ноги и оказавшись справа от меня. Я ускоряюсь, чувствуя и слыша ее наслаждение. Пальцы девушки вытворяют зеркальные действия, а наши губы до сих пор соединены воедино химозным поцелуем. И если бы было возможно, я бы хотела испытать один на двоих такой желанный оргазм, приближающийся невероятно быстро. Но я не в состоянии следить за ним, когда упругие пальцы Даши проникают внутрь. Мы копируем друг друга, я следую ее дурному примеру. Мы превышаем допустимый уровень шума, по крайней мере, меня уж точно оглушают сладкие стоны Даши. Так же, как и ее мои. Последний истошный вскрик добивает барабанные перепонки, я сильнее растекаюсь от экстаза. Даша терпеливо ждет своего финала, а я форсирую поглаживания внутри девушки. Наверное, не прошло и минуты после моего окончания, как Даша обессилено выдыхает последний стон и грузно падает рядом со мной на мятые простыни. Я расслабляю вспотевшую спину, ощущая, как наслаждение распространяется во мне.       — Вызовешь такси? — я разыскиваю в темноте нижнее белье, нещадно выброшенное прочь.       — Не останешься?       — Это ни к чему.