Скорость

      Объемное давление в висках расплавляет голову, словно свинец в тигельной печи. Я теряюсь в пространстве одинокой комнаты, мне кажется, что широкая кровать в несколько раз увеличилась в размере, отчего моя опустошенность чувствует себя комфортнее среди этих массивов. Безветренная, удивительно невозмутимая ночь растворилась в дождливом и промозглом утре. По оконной раме отбивает барабанные партии сумасшедший ливень, какого нынешняя осень еще не видела. Крупные капли ударяются и погибают на прозрачном стекле, последний раз разрушая мигренью переполненную голову. Шум дождя проникает в виски и благоустраивается внутри, занимая собой весь мозговой объем. Я схожу с ума от физической боли, головокружения и тошноты. Кажется, за несколько лет подобного образа жизни можно было привыкнуть к последствиям отчаянных действий, но у меня не получается, сколько бы я не старалась, раз за разом впуская в желудок алкогольные океаны и психотропные вещества, завершая все сомнительным десертом — никотином. Как итог: утомляющее похмелье, сбивающее с ног.       Это утро, как и множество других после ночного развязного бодрствования, начинается с оглушающего шороха за дверью. Вопрос, который из раза в раз мучает меня в моменты тяжелого пробуждения: почему при равной доле рискованных веществ в крови Маша и Света чувствуют себя бодрее и энергичнее, чем я? Неужели мой организм настолько ослаб, что я не способна переваривать события? Стоит на секунду задуматься об этом, как разум запускает заржавевшие шестеренки и осознание приходит моментально. Будучи в трезвом состоянии, слабость также заполняет мой организм до краев, выливаясь из щелей потрескавшегося тела. Чувствуя противный остаток сегодняшней ночи, все ощущается несколько мутно и притупленно. Все, но не звуки. Входящее уведомление пленкой обволакивает чувствительный слух. [13:36] Лиза: Привет, Саш. Долго думала стоит ли тебе написать или лучше оставить все так, как есть. Спустя некоторое время, проведенное в раздумьях, все же решила, что я не готова так просто тебя отпускать, несмотря на всю боль, что разрушает меня изнутри день за днем. Можешь считать меня ссыклом, я пойму, потому что я не смогла бы сказать все, что сейчас напишу, глядя тебе в глаза. Не знаю, как ты воспримешь это сообщение, я правда переживаю. Усомнишься ли ты в моих чувствах еще раз или прочувствуешь все мои слова?       При нашей первой встрече я была слишком пьяна, чтобы понять, что я испытала, когда подошла к тебе, когда целовала твои губы, когда мы были откровенно близки на балконе. Честно, я не поняла твоего последнего осуждающего и злого взгляда, так скажем, на не самое красивое прощание, потому что я желала лишь совместного пьяного угара и мне казалось, что ты хочешь именно того же. Что мы разделяем стремления друг друга единожды утопиться в пьяной страсти. Много думала обо всем, что произошло. Это странно, потому что обычно мне похуй на одноразовые знакомства. Все то время, что мы провели вместе, я считала, что знакомство с тобой является таким же, как и все другие. В ту ночь я не хотела чего-то большего, кроме зажиманий и возможного секса. Ни от тебя, ни от кого-то другого. Не знаю, видела ты или нет, но ты не была единственной для меня на той тусовке. Хочу говорить только правду и ничего, кроме нее. За несколько минут до поцелуя с тобой, я целовала другую девушку. Если бы ты только знала, насколько я виню себя за это. Но тогда не винила, тогда все было обычным для меня, как по накатанной. В хлам пьяная я и доступность легкого секса — неразделимые вещи, когда меня ничего не сдерживает. Мысли начали душить лишь ближе к вечеру следующего дня, я не понимала тебя и хотела узнать, что же заставило тебя так огорчиться. Я не понимала себя, не понимала, почему, блять, я вообще хочу знать, что ты почувствовала. И почему у меня не возникало такого желания с другими.       После долгих и мучительных раздумий я пришла к выводу, что я пиздецки хочу увидеть тебя еще раз, чтобы убедиться в том, что мои мысли — не плод бухого воображения. Судьба — злая штука и иногда неожиданно происходит то, о чем мечтаешь. Мысли материальны. Мы встретились снова у Жеки на дне рождения и я была бесконечно рада этому, сама того не осознавая. Я не сводила с тебя глаз, честно, раздевала тебя ими, чтобы добраться до истины моего влечения. Почему-то я боялась подойти и все объяснить, как будто бы мой мир рухнул из-за этого. Мы обе прекрасно понимаем, что ничего бы не случилось, но тогда все равно колени ебануто дрожали. На тот момент, я все также не понимала, почему я вообще хочу оправдаться перед тобой. Все также не понимала, почему ты не хочешь говорить со мной, почему посылаешь на хуй, потому что искренне верила в то, что в первую встречу мы желали одного и того же. Тот секс после моих жалких оправданий лишний раз доказал мне то, что я права в своих предчувствиях, но необъяснимые сомнения все равно грызли и грызли. Приехав домой, я окончательно запуталась.       Мне искренне хотелось все решить с тобой, с собой в том числе. Со мной подобное произошло впервые. Никогда и никто не заставлял меня так активно разбираться в ситуации. Обычно я просто забиваю хуй на чувства других, но с тобой все по-другому и это пугало. Достать твои контакты не оказалось проблемой, у меня много связей, которые помогли мне в этом вопросе. Я знала, что ты насторожишься, но согласишься на встречу. Несмотря на мою уверенность, я все равно была приятно удивлена, когда ты дала положительный ответ. Ты была невероятно красива, как и все предыдущие разы, когда я видела тебя. Было бы очень просто, если ты чаруешь меня только внешне, но дело даже не в том, что ты божественно привлекательна. Все мои слова о том, что я скучала по тебе — это правда лишь отчасти. Я действительно хотела тебя видеть снова и снова, быть рядом, будто бы «скучала» — это единственное верное слово, которое я могла подобрать в тех ситуациях. Но основной причиной было то, что я просто хотела узнать, что заставило тебя так ярко реагировать на все, что мы ощутили рядом друг с другом. И узнать, почему же, сука, я так реагирую на тебя, что это за химия такая. За ужином я сказала, что ты мне нравишься. Я не солгала. Но, опять же, слишком громкие слова для того, чтобы произносить их, когда я не понимаю, что со мной происходит. Я боялась, что ошибаюсь в чувствах, но ты первая, кто заставил меня думать о себе так много, до блевоты много. Мое предложение с гостиницей не имело никакого пошлого контекста. Во время той встречи я поняла, что твое тело — последнее, что так тянет к себе. Твоя реакция еще сильнее ввела меня в заблуждение и я почувствовала что-то странное. Боль? Скорее всего.       Я не хотела приезжать к вам. Думала, что ты не позволишь девочкам приглашать меня, думала, что ты не захочешь меня видеть. Не думала, была уверена, но все оказалось совсем не так. Я знатно охуела, когда увидела сообщение от Маши. Рядом с тобой я чувствую себя трусливым ребенком. Но внутренний стержень все-таки прочнее, чем страх. Я приехала без какой-либо надежды даже на простой разговор с тобой, но когда Барби предложила поиграть в правду или действие, я поняла, что это еще одна моя попытка разгадать тебя. Радостнее, чем когда ты сказала, что готова дать мне шанс, я никогда не была. Но я чувствовала, что ты злишься, и злилась тоже. На что-то большее я не рассчитывала, это огорчало.       А потом я уехала в Сербию и думала, что это конец. Но ты опровергла все мои опасения, когда сказала, что я нужна тебе. И в тот момент я почувствовала, как мое сердце рвется к тебе. Неосознанно и, блять, очень сильно, буквально проламывая грудную клетку. Когда ты плакала в трубку, я ощутила, как моя душа разбивается на осколки. Я хотела все бросить, прилететь первым рейсом, но я не могла. И от этого страдала еще сильнее. Непонимание стало привычным и я отпустила все размышления насчет тебя. Устала копаться в себе и не находить ответы, решила поступить привычным образом и не ошиблась. Как только я это сделала, я поняла, что влюбилась в тебя. Бесповоротно.       Я знала, что ты будешь на гонках, но не хотела говорить о том, что я тоже буду там. Хотела появиться неожиданно и посмотреть на то, как ты будешь себя вести. Ты удивила меня. Все твои слова были полны искренности, боли и реального желания видеть меня. Быть со мной? Не знаю. Но я точно очень хотела быть с тобой. Я сказала тебе об этом, ты промолчала, я не ожидала тишины в ответ. Правда думала, что моя безумная влюбленность взаимна. В кальянной я разозлилась до предела, еще немного и я бы просто взорвалась. Я чувствовала себя чем-то пустым для тебя, бесполезным. Ебучей игрушкой, захотел — поплакал, захотел — поцеловал, захотел — поиграл. Я насильно перевела злость в страсть, чтобы показать тебе, наконец, что я чувствую, когда ты рядом и как мне больно слышать все, что ты говорила. Больно слышать это именно от тебя. Ты сказала, что я нравлюсь тебе. Я наивно поверила и летала где-то на седьмом небе от счастья, забыв про ярость, которая окутала меня в тот вечер.       Когда я снова уезжала, я хотела разгромить весь мир к хуям за эту несправедливость. Я просто хотела быть рядом с тобой. Изучать тебя и твои истинные чувства ко мне. Понять, наконец, где в твоих словах правда, а где ебливая безысходность. Твой холод морозил все время, что я была в Сербии. А затем снова эти чувственные слова. За что ты так со мной, я до сих пор не осознаю. Я пиздецки теряюсь во всем. Очень ждала твоих сообщений, очень хотела, чтобы ты позвонила. Но не дождалась. Это поставило точку на всех моих грезах о взаимности, я будто бы забыла, что ты говорила мне ранее.       Я вернулась из командировки, из аэропорта сразу приехала к тебе, но ты снова не ответила ни на сообщения, ни на звонки. Что с тобой, для меня до сих пор загадка. Почему ты игнорировала меня — тоже. Я прождала несколько часов, оборвала телефоны твоих подруг, но все безуспешно. Почувствовала, что все потеряла. Но так и не понимаю, что значит это «все». Я бегала по квартире от счастья, когда вчера ты ответила на мой миллионный звонок. Лучше бы ты не отвечала.       Я искренне не хочу вспоминать, что было вчера, потому что меня убивает осознание потери. Я реально думаю, что я потеряла тебя. От ебейшей боли и ненависти к себе я была зла настолько, что ничего лучше не пришло в мою голову, как найти тебя снова. Опять же, это не доставило трудностей. Прости, что пугаю тебя своей настойчивостью, но я не могу иначе, когда ты закидываешь меня в тотальный игнор. Твой поцелуй с каким-то хуем окончательно снес мне башню. Это самая сильная боль, которую я когда-либо испытывала из-за человека, от которого сердце в груди дробится на части.       Я не спала всю ночь, думала о твоих словах. Позволь доказать мне, что все серьезно и то, что ты чувствуешь из-за моих действий — ошибка. Я в тебя по уши, Саша.       Мне тяжело дается прочтение сердечного и откровенного сообщения Лизы. Глаза наполняются тяжестью колючих и горячих слез, губы нескромно дрожат, а душа зарывается глубже в яму, на дне которой лишь боль и разочарование. В голове щекотливые мысли не понимают, что им делать с эмоциональной информацией, будто отвергая слова на потресканном экране. Ледяной слой на сердце не пропускает Лизины чувства внутрь, в эпицентр жара, в котором и рождается любовь. Почему мне так сложно полюбить вновь, если шрамы прошлых отношений побелели и больше не болят? [14:12] Саша: Привет. Спасибо за твою искренность. [14:13] Саша: Встретимся?       Я бесцельно прожигаю экран телефона глазами, ожидая быстрый ответ, который так и не поступил спустя несколько десятков минут. Поясница онемела от неудобного горизонтального положения, язык умолял смочить его прохладной водой, а голова молчаливо пульсировала, намекая на то, чтобы я приняла быстродействующее обезболивающее. Телефон тонет в мягкости подушки. Я поднимаю обезвоженное тело с мятых простыней и выхожу в гостиную, из которой доносятся едва уловимые разговоры ни о чем. Света, запрокинув голову, тихо курит горькую сигарету, которая стремительно умирает между ее пальцев. Маша нервно перебирает аптечку, выискивая среди множества лекарств заветные таблетки от похмелья. Я рассматриваю невыспавшихся девушек, от взгляда на них пульсации в голове странно усиливаются.       — Доброе утро, — здороваюсь с подругами, прикрывая широкий зевок ладонью.       — Доброе, — Маша приветствует меня в ответ, Света аккуратно кивает и хмурится от этого несложного действия. — Ты как?       — Хуево, одним словом.       — Понимаю, — тихо проговаривает Света, выдыхая последний дым из легких.       — Что вчера было? Я почти ничего не помню, — стеклянный стакан наполняется желанной водой, я выпиваю жидкость залпом.       — Я помню только, как мы приехали, потом свалили от твоего «очередного», выпили еще дохуя спиртяги и все, — Маша замолкает, сводит брови к переносице и бегает карим взглядом от меня до Светы, ожидая, что мы дополним ее воспоминания своими и соберем единую картину.       — Лиза была или мне приснилось? — с явным сомнением спрашивает Света, глядя куда-то в потолок.       — Была, да, — я горько вздыхаю, — лучше бы я этого не помнила.       — Значит, я помню еще Лизу, тебя злую, Сань, и то, как мы уехали домой.       — Как мы уехали домой? — интересуемся в унисон мы с Машей.       — Даша довезла.       — Че? — Маша чешет подбородок и смотрит на меня таким же шокированным взглядом, как и я на нее. — Внатуре?       — Да, — Света отрывает взгляд от пустоты потолка и переводит его на Машу, затем на меня, — такси не ехало, я ей и позвонила.       — Охуеть, — срывается с моего языка, я отчего-то чувствую ужасный стыд. — Я этого не помню.       — Я тоже, — поддерживает Маша.       — Потом скажет мне, что я еще и за это ей должна.       — По-любому, — Света ненавязчиво смеется, контролируя громкость смеха, чтобы лишний раз не спровоцировать вспышки головной боли. — Забей, Сань, решим.       — Решала хуева, — я подкрадываюсь сзади к подруге и игриво взъерошиваю светлые волосы.       Мощный поток холодной воды струится из смесителя, который покрыт множеством разводов. Я опускаю ладони в раковину, позволяя хаотичным струям охлаждать мои руки. Запачканное зеркало отражает сухой взгляд покрасневших глаз, безжизненный блеск тускло сверкает в зрачках. Карий пигмент чернеет с каждым днем, будто разрастаясь на все лицо. Я не вижу себя прежнюю, организм наполняется неконтролируемым страхом от истинности картины в зеркале. Водные процедуры затягиваются на целую вечность, я пусто рассматриваю бледные черты, касаясь пальцами миллиметров лица, надеясь на сказочный восстанавливающий эффект от касаний. Глухой стук в дверь возвращает меня в реальность.       — Сань, тут это, — произносит из-за деревянной двери Света, заметно мнется и, кажется, несколько смущается, — к тебе пришли.       Я вытираю холодные капли с лица белым махровым полотенцем и медленно выхожу из ванной комнаты. По центру тесной прихожей с огромным букетом белых лилий в руках стоит Лиза. Цветы не вызывают во мне никаких эмоций, в отличие от прошлого раза, как и девушка с отблеском вины в темных зрачках. Я облокачиваюсь спиной на деревянную плоскость двери и внимательно пробегаю глазами по Лизе.       — Привет еще раз, — Лиза здоровается первой, ее голос предательски дрожит так же, как и букет в ее трясущихся руках.       — Привет.       — Ты не отвечала, — девушка переминается с ноги на ногу, ее колени готовы вылететь из суставов от волнения. — Это тебе, — Лиза делает шаг вперед и протягивает мне роскошный букет.       — Спасибо, — сухо благодарю я, принимая цветы в свои объятия. — Где ты их берешь осенью?       — Связи, Саш, — невинная улыбка скромно появилась на ее лице. — Ты хотела встретиться.       — Ну, проходи, раз пришла.       Неприбранность комнаты заставляет меня краснеть, когда Лиза перешагивает порог и закрывает за спиной межкомнатную дверь. Я замечаю, как ее глаза блуждают по пыльным полкам, разбросанным на полу элементам одежды, пустым жестяным банкам пива и незаправленному хаосу на кровати. Я пулей убираю все, что мешается под ногами и накидываю на постель измятое одеяло, наполовину вылезшему из пододеяльника.       — Прости за беспорядок, я не ожидала, что кто-то придет.       — Я не осуждать тебя за беспорядок пришла, — Лиза ухмыляется, ее лицо смягчается, а напряжение постепенно спускает свои цепкие руки с плеч.       Я сажусь по-турецки на край кровати, сгорбившись и перещелкнув фаланги пальцев. Лиза опускается напротив меня на стул, который служит очередной условной вешалкой для одежды. Мы молча смотрим друг на друга, избегая прямого зрительного контакта глаза в глаза. Я рассматриваю обыденный черный образ Лизы, цепляясь взглядом за мелкие детали. Порезы на джинсах оголяют острые колени девушки, пальцы обеих рук украшают серебряные массивные кольца, кожаная декоративная портупея поверх черной футболки добавляет некий шарм и необычную грубость, притягательную и противоречивую. Лиза прячет взгляд под козырьком кепки, мне хочется скинуть ее в противоположный угол комнаты.       — После моего сообщения, — девушка на секунду замолкает, пока наши зрачки, переполненные болью, не столкнулись, — ты все также сомневаешься в моих чувствах?       — Ты сама в них сомневаешься, Лиз, — я закусываю нижнюю губу, собирая мысли в общую массу. — Как и я сомневаюсь в своих чувствах к тебе.       — Чего нам не хватает?       — Друг друга, когда это действительно нужно, — ощущаю, как затекают ноги и спина, но не от некомфортного положения, а от напряжения, повисшего среди пыли в воздухе. — Не было ни одной ситуации, когда бы ты была рядом в моменты, когда я нуждалась в тебе. Все наши встречи — только по твоему желанию.       — Я не всегда могу быть рядом, Саш, — Лиза огорченно хмурится, ее скулы скачут, как на батуте. — Блять, как я могу быть рядом, если я нахожусь в другой стране? Я бы не оставила тебя, не будь ебучего расстояния.       — Не заводись, — приостанавливаю подступающую злость девушки, — иначе попрощаемся. Я не хочу ругаться.       — В чем моя ошибка? В том, что я хочу тебя, как и все вокруг? Ты цепляешься только за этот факт.       — Не цеплялась, пока вопрос ребром не поставила, Лиз, — воспоминания вчерашнего дня обрабатывают сердце наждачкой. — Привычная практика моей жизни, когда выражением чувств является секс. Я устала от этого. Мне нужна твоя поддержка, а не тупое вожделение.       — Проблема в том, что я думала, что ты взаимно хочешь того же. Я писала об этом.       — Нет, Лиза, нет, — я закусываю щеки изнутри, перебарывая в себе желание вновь выпустить из глаз водопады слез. — Мне не нужен секс от тебя, он уже вот здесь, — двумя пальцами упираюсь в горло. — Ты ведь не такая, как все. Докажи это, я очень тебя прошу. Меня тянет к тебе, я хочу быть рядом с тобой, хочу говорить с тобой, узнавать тебя.       — Я тебя услышала, — подытоживает Лиза. Сегодня девушка крайне неразговорчива, наверное, из-за пустоты, окутавшей ее сердце.       — Я думаю, что мы договорили, — последний раз скольжу взглядом по Лизиному лицу, словно стараясь запомнить каждый сантиметр ее кожи.       В ответ снова молчание, которое кажется громче раздирающего горло крика. Я поднимаюсь с кровати, встряхивая затвердевшие мышцы, Лиза также встает с места, застыв, как гипсовая фигура.       — Поцелуешь на прощание? — непривычно спрашивает Лиза, ломая все мои шаблоны насчет нее.       Я безмолвно и не амплитудно отрицательно мотаю головой в ответ, волосы упрямо спадают на щеки. Девушка выдыхает и медленно выходит из комнаты, оставляя меня наедине со своим бардаком не только вокруг, но и внутри искалеченного сердца. Ледяная корка наращивает свою ширину, запирая в себе чувства, которые постепенно начинали просыпаться. Что же мне делать с каньоном, огромными площадями занявшим все мое сознание? Где искать выход из сложившейся ситуации? Есть ли этот выход вообще?