Котлетки

— Сашенька! — Что, Всеволод Алексеевич? — Сашенька, а сегодня же Виталик придет? Задумывается. Хмурится. Никак не может понять, зачем он мне вдруг понадобился, ведь все в порядке. Эх, девочка моя наивная, не привыкнет ко мне никак. Но есть у нее полезное свойство — она мне полностью доверяет и вопросов не задает. — Сашенька, — говорю и руку ее поглаживаю. Рука у нее, как у мужика, конечно. Вот у Зарины пальчики были! Как говорится, оближешь! А эта… Но от любой ласки она сразу тает и соглашается на все. — Видишь ли, надо Виталика позвать. Пусть в гости придет. А вечером ты котлетки сделаешь. — Смотрю ей прямо в глаза, пока на ее лице не появляется это тупое и покорное выражение, которое я так люблю. — Понимаешь, Сашенька, котлеток свежих хочется. Улыбаюсь ей улыбкой артиста. Девочка покрывается румянцем, будто ей двенадцать, а я — ее одноклассник, который позвал ее на медляк на дискотеке. — Хорошо, Всеволод Алексеевич. Сделаю котлетки. Встаёт и уходит в кухню, где оставила волшебную говорилку. Слышу, как она что-то врет про искрящуюся розетку. А мне вдруг вспоминается Тонечка. Такая она была пышная, нежная. Щёчки румяные. Хрустящие. Девочка тогда чуть не плакала. «Единственная подруга же, Всеволод Алексеевич». Но ничего, перетерпела. Я ее по головке погладил, слезки вытер, ерунды какой-то про любовь и преданность наговорил, она и забыла сразу про Тонечку свою. И про Адельку — кожа да кости, не прожуешь — тоже быстро забыла. Люблю все-таки молоденьких! Виталик, конечно, худощав, но не слишком. Жирок юношеский ещё не растерял. Сойдёт пока. Девочка возвращается в гостиную и сообщает, что Виталик будет через два часа. Дела у него какие-то. Делаю ей «мордочку». Она сразу начинает светиться, делает чай, достает откуда-то конфеты. Где-то она их прячет, чтобы я сверх нормы не ел. Я искал как-то, но не смог найти. Она же ещё ходит за мной, как тень отца Гамлета. Улучил момент, когда в туалет ушла, так только шкаф открыл, она тут же нарисовалась. Тьфу! Так бесит иногда, сил нет. Я бы ее тоже на котлетки пустил. Да боюсь, что отправлюсь. И кто мне потом будет готовить? Впрочем, я ее всё-таки люблю, дурочку наивную. Такая собачья преданность и правда раз в миллион лет встречается. — Вам котлетки с чем сделать, Всеволод Алексеевич? С пюре или с макаронами? Перловка есть… Морщусь. Ну, какая к черту перловка? Какое пюре? Я ей кто, деревенщина? — Сашенька, ну что ты как первый раз замужем? Овощи на гриле сделай. — Как в ресторане, — ворчит она. — Вот именно, — веско говорю я. — Я народный артист всё-таки, а не деревенский оборванец, чтобы перловку твою есть. Девочка чуть краснеет. Ей ужасно стыдно, что она так понизила мой статус. — Это верно, — покорно соглашается она. — Да и углеводов в овощах меньше. Когда Виталик приходит, у Сашеньки уже и шприцы готовы, и на кухне все… Я не участвую. Грязную работу позволяю делать ей. Она только рада. Был бы хвост, виляла бы им от радости. Виталик туповатый и верит, что укол нужен для дезинфекции. Меня чтобы не заразить. Мы же не знаем, у кого он там в гостях был. Обмякшую тушку гостя девочка утаскивает на кухню. Я делаю погромче телевизор. Не хочу слышать, как она его там разделвает и матерится от натуги. Вечером меня кормят нежнейшими котлетками. Дурочка сидит напротив меня и улыбается своей безгубой улыбкой. Ночью я должен проявить благодарность. Всё-таки она старалась. Я и проявляю. Тело ее во мне никакого интереса не вызывает. Ни сексуального, ни гастрономического. Но она верит, что елдак у меня уже от возраста не поднимается, и млеет от моих пальцев у нее между ног. Где сухо, как в пустыне. Потому что получать удовольствие она совершенно не умеет. Эх, вот Аделька — до котлеток и пока я услал под каким-то предлогом Сашеньку в город — была реально хороша и бурно и со страстью удивлялась, что я ещё ого-го. Утром звонит волшебная говорилка, сквозь утреннюю дрему я слышу голос Саши. — Да, мам. Да, все так же. Нет, не помер. Мама! Не смей так о нем говорить! Не… Приехать? Я приоткрываю глаза и вижу, что девочка смотрит на меня. На лице ее сначала ужас, а потом вдруг какая-то хищная радость. — А знаешь, мама, приезжай. Котлетки сделаем.