Ничего святого / Nothing sacred

«я ломал себе рёбра, выплёвывал зубы свои.

я мог стать кем угодно

но стал лишь наивным ребёнком,

который так хочет любви,

но молчит.»

"Прекрасное" утро лиса началось с того, что ему в глаза светило яркое солнце, мешая спать. Зажмурившись, мальчик потянул руку, чтобы закрыть глаза. Прикрыв глаза рукой, он потянул сначала руки, которые лежали на его лице, потом спину. Снова удобно улегся и уже хотел было уснуть, но тут осознание решило придти в его голову. Он резко сел, сразу же пытаясь вылезти из кровати, на которой он спал пару минут назад, но не смог. Мальчик упал обратно на спину из-за того, что его что-то потянуло за шею. Джонс в панике посмотрел на то, что мешало ему встать с кровати. Ошейник с цепью. На его шее находился красивый чёрный ошейник с какими-то рунами. К этому ошейнику была прикреплена металическая не короткая, но так чтобы можно было сидеть на кровати. Встать с неё невозможно, цепь не настолько длинная. Сердце лиса бешенно билось в груди. Казалось, что его сердцебиение можно услышать во всем Манхеттене. Судорожно и с трясущимися руками, мальчишка пытался снять ошейник. Когда он понял, что его попытки не увенчаются успехом, Стайлз просто плотно забился в стену. Притянув колени к груди и зацепив их в замок руками. Уткнувшись головой в колени, лис начал размышлять и вспоминать вчерашний вечер. Он мало что помнил после действия препарата, что Джонс себе вколол. Совершенно очевидно, что он провалил задание. Его поймали. И наверное оставят тут, под руководством Хейла. Судя по ошейнику, тот уже сделал его своим ручным лисом. Стайлзу было, откровенно говоря, плохо. У него болело всё тело. Невыносимая усталость и желание дальше пойти спать заставляли на долгие пару секунд закрывать глаза. У него невыносимо болела голова. Хотелось плакать не только от головной боли, но и от бессилия, от понимания, что он теперь игрушка Хейла. тот может сделать с ним всё что захочет. Он снова не властен над своей жизнью. Сначала Девкалион, теперь Питер. Если бы он успел, то сейчас был бы свободным, если, конечно, Девкалион когда-нибудь планировал его опустить. Желание плакать мальчик не смог удержать только у себя на уме. Спустя пару минут послышался первый всхлип, лис сильнее сжался в колени. Ему было страшно. Дверь в комнату открылась. Оттуда послышались голоса. Один из них он уже слышал. Хейл. Питер зашёл в комнату разговаривая с каким-то мужчиной, если судить по мужскому голосу второго. Лис их не видел из-за того, что сидел уткнувшись в колени. Голоса приблизились, казалось, что они стояли в паре метров от кровати, на которой находился мальчишка. — Стайлз, — Питер позвал его, дабы тот поднял голову. Никакой реакции. — Стайлз. — уже более требовательно прозвучало от альфы. Ответной реакцией же послужил всхлип. Мальчик сильнее сжался, а казалось бы куда еще сильнее. Его нехило трясло. — Стилински, голову поднял, живо. — с рычанием проговорил Хейл. Мальчик вздрогнул от настоящей фамилии. Хейл знает его настоящую фамилию! Ему крышка. Если мужчина знал его настоящую фамилию, то он знал о нём всё, начиная от его интересов и доходя до времени, когда он родился. Заметив этот вздог волк ухмыльнулся. Он знал, что это вызовет такую реакцию. Лис медленно поднял голову, сразу же обращая внимание на двух мужчин. Вид мальчика оставлял желать лучшего. Мятая рубашка, расстегнутая на две пуговицы, растрепанные волосы и красные от слёз голубые глаза, дрожащаяя и закусанная до крови нижняя губа. — Вот, так то лучше, лапушка. — С довольной ухмылкой, которая обычно была у волка, который поймал свою добычу, ответил Хейл. — Как вы себя чувствуете, Стилински? — спросил мужчина, который до этого ни слова не сказал, наблюдая за ситуацией со стороны. Он был в белом халате. Врач? Молчание. — Лапушка, на заданные вопросы нужно отвечать. — Снова с недовольством произнес Питер. Стайлз перевел свой загнанный взгляд на Питера. Тот был одет в чёрную облегающую водолазку, которая подчёркивала его мышцы, на шее был красивый кулон клыка. Штаны были классические. — Н-нормально, — запнувшись в самом начале из-за больного горла, наконец-то ответил лис. — Врать не хорошо. — Сделал ему замечание Питер, смотря прямо в глаза мальчика. Он смотрел в душу. Он чувствовал его ложь, поскольку Джонс не мог сейчас нормально врать. — Я не вру, — шепотом ответил мальчик, опустив взгляд. — правда что-ли? Молчание. — Мистер Стилински, мне нужно знать ваше состояние. Тот препарат, что вы себе вкололи очень опасен. Вы могли умереть. — врач продолжал попытки узнать состояние парня. — Не мог. Максимум испортить здоровье. — С чего такая уверенность, мистер Сти.. — не успев закончить предложение врача перебили. — Хватит, не произнесите эту фамилию! — Крикнул лис. Ему было противно, ее слышать. Это давало возможность пролиться в памяти старым воспоминаниям. — Если бы была хоть малейшая вероятность, что этот препарат может меня убить, то мне бы его не дали! Кажется у него истерика. — Тише-тише, я понял. Но это не отменяет того факта, что препарат тебе очень навредил. Я должен узнать твое самочувствие. — продолжал док. — И кажется я забыл представиться. Меня зовут Алан Дитон. Тишина. — Стайлз, просто скажи, как ты себя чувствуешь. Большего я пока что не требую. — Питера это откровенно бесило. — Г-голова очень кружится, всё тело болит. — медленно и тихо с запинками проговорил Джонс. Он подумал, что не стоит сильно раздражать Хейла. Неизвестно, что тот сможет с ним сделать. — Хорошо, это нормально после такого препарата. Сердцебиение у тебя тоже в порядке. Так что скоро ты придешь в норму, но всё равно нужно будет попить кое-какие таблетки. — медленно проговорил Алан. — Я не буду ничего пить! — Будешь. — твёрдо сказал Питер, смотря на мальчика красными глазами альфы, что не оставляло другому выбора. Внутренний лис Джонса покорно повиновался оборотню, потому что понимал, что в этой битве он не выиграет. Стайлз снова опустил голову между коленей. Мужчины еще пару минут переговаривались между собой и позже разошлись. Лис не слушал их, снова впав в свои мысли. — Стайлз, — мягко произнес Питер, будто-бы это сейчас не он был раздражен чуть ли не до предела. — поговорим? Не став даже дожидаться ответа мужчина продолжил: — Я удивлён, что ты, будучи лисом, осмелился попытаться что-то у меня украсть. Но знаешь, я впечатлен. Ты почти что ушёл и единственное, что тебя подвело это запах, который ты не смог нормально скрыть. Меня очень раздражает, что этот отвратительный аромат до сих пор перекрывает твой настоящий. И по поводу твоей фами- — Вы ведь меня не отпустите, да? — перебив мужчину, мальчик задал вопрос, подняв голову и посмотрев прямо в глаза тому. — Во-первых, Стайлз, я не люблю, когда меня перебивают. Запомни это. Во-вторых, нет. Какой дурак отпустит редкого лиса? Я никогда не был дураком. — с раздражением в голосе альфа ответил на вопрос. — Девкалион будет против. Я важен для него. — И чем ты важен для него? Тем, что ты лис? — Не только. — Глаза Джонса снова заслезились. Ему было тяжело. Питер это видел. Мужчина не хотел давить на него еще сильнее, но всё нужно было решить сейчас. — Лисёнок, будь конкретнее, пожалуйста. — мягко проговорил голубоглазый. — Я д-должен ему крупную сумму, — Стайлз, снова запнувшись, решил не просить Хела прекращать давать ему прозвища, так как понимал, что это безполезно. — Хм, и сколько же? — Если бы я украл ваш бриллиант, то смог бы покрыть долг. Я больше не должен был бы ему. — тихо произнес кареглазый, по его щекам уже скатывались слёзы. — Лапушка, ты правда думал, что он отпустит тебя, после выплаты долга? — Хейл посмотрел на него, как на дурака, который даже 2+2 посчитать не может. — Нет, но надеялся. — Допустим, зачем тебе нужна была такая огромная сумма? — Было видно, что тот действительно интересуется. Почему? Разве со своими рабами так беседуют? — Мне не зачем, а вот отцу нужна была. Он хотел покрыть лечение мамы. — Взглянув в глаза альфы, ответил на вопрос. Он подумал, что если будет более честным и открытым, то Хейл над ним сжалится. Питер взмахнул рукой, как бы говоря: продолжай. — Лечение маме не помогло и она умерла спустя полгода. Отец не хотел выплачивать долг, поэтому сбежал, чтобы спасти свою жизнь. А меня оставил. Когда Девкалион пришёл за жизнью отца, то нашёл только меня. Позже он узнал, что я лис, поэтому и забрал к себе. Сказал, что я буду выплачивать долги отца. — закончив свой монолог парень опустил глаза с глаз Питера на его руки. Те были сжаты. Питер злится? Почему? Он что-то не так сказал? — Твой отец настоящий ублюдок. Теперь я понял почему ты так не хочешь слышать свою настоящюю фамилию. — разжав кулаки, ответил на монолог Стайлза Хейл. — Не переживай, я заплачу Девкалиону оставшуюся часть долга. С этого дня ты больше не его должник. — Что?! — Джонсу показалось, что это какая-то глупая шутка. — То, лисёнок. — Но зачем? не надо! — Слушай, по-моему мне решать, как пользоваться своими деньгами? — с усмешкой сказал голубоглазый. — Ладно, продолжим. Тебя насиловали в шайке Девкалиона? Может избивали? Лис застыл. Этот вопрос поставил его в тупик. Ему стало страшно. Зачем он спрашивает это? Кареглазый опустил взгляд на свои колени. — Стайлз, я жду ответа. — Произнес мужчина с рычанием, из-за которого Джонсу пришлось поднять голову. Внутренний лис подчиняется альфе. На Стайлза уставилась пара алых глаз. — Да, — шёпотом ответил мальчик. После ответа кареглазого рычание усилилось, но оно уже было направлено не на него. А на Девкалиона. — Те шрамы на спине, это всё дело рук Девкалиона? — Да, — глаза Джонса снова покрылись пеленой слёз. На спине лиса действительно были горизонтальные полосы от деревянной палки, которой его били за каждое неповиновение. Послышался шумный вдох, а после выдох. Хейл пытался успокоиться, его глаза перестали светиться красным. Спустя пару минут тишины, которую прерывали всхлипы уже плачущего Стайлза Питер вновь задал вопрос: — А руки? — Сам, — шёпотом ответил мальчик. Он надеялся, что его не услышат. Не вышло. Альфа хмыкнул. Интересно. — Что вы со мной сделаете? — так же шёпотом спросил Джонс. — Смотря что ты имеешь в виду. — Ну, я пытался обокрасть вас, — вслед за этой фразой послышался всхлип носом. — А, ты про это? — Питер сделал вид, будто-бы он размышляет о плане захвата мира. — Ничего? Я же уже сказал, что впечатлëн твоими деяниями. Так зачем тогда тебя за это наказывать? — Что теперь будет со мной? — Ну, я убью Девкалиона, а тебя оставлю рядом с собой. — С довольной ухмылкой сладко проговорил Хейл. Кареглазый резко встал на колени. — Убьёте?! Вы сказали, что отдадите оставшуюся часть долга! — Крикнул Стайлз. Он был удивлён. С чего бы Хейлу убивать Девкалиона? — Это было до того, как я узнал, что он сделал с тобой. — Но почему?! Какая вам разница? — А ты ещё не понял? — Хватит говорить загадками! — Ты мне нравишься, Стайлз. — Твёрдо ответил мужчина. Джонс сразу же как услышал эту фразу подавился собственной слюной. Открашлившись, он попытался прислушаться к сердцебиению Хейла. Тот не врал. Но почему именно он? Он пытался обокрасть альфу. Что он пропустил? — Ч-что? — дрожащим голосом спросил мальчик. — Ты мне идеально подходишь, лисёнок. Я думаю, что ты бы прекрасно подошёл на роль моего мужа. — Питер проговорил это с ухмылкой и мечтательно посмотрел в окно слева от лиса. — И плюсом ты ещё и являешься лисом. Тем более тебе через пару месяцев восемнадцать, так что все было бы законно, хотя меня бы не остановил закон. — Я не хочу! — Звонко прокричал Джонс. Замуж за Питера Хейла? Он не псих, чтобы выходить за него. — Хорошо, как ты пожелаешь. Но уверен, что потом не пожалеешь об этом? — Было видно, что его забавляла эта ситуация. — Сам же потом прибежишь. — Мне семнадцать лет! Я не хочу замуж. Тем более за тебя, дьявол! Хейл рассмеялся. — Дьявол? Мне, конечно, приятно, когда меня так называют, но от тебя мне было бы приятнее слушать или альфа, или любимый. — Питер был самым настоящим дьяволом. Саркастичным дьяволом. Искусителем. — Дьявол. — На глазах у мальчишки уже не было слёз, они высохли еще пару минут назад. Он твёрдо смотрел в глаза Хейла, будто-бы у него тут преимущество, а не у альфы. На глубах мужчины расцвела восхищенная ухмылка. — Вот этим ты мне и нравишься, лисёнок.