Боишься?
13 ноября 2023 г., 19:14
Примечания:
Кто заметил отсылки — молодцы!
— Тигнари? — зовёт, будто находясь под непроглядной гладью морской воды крайне знакомый, энергичный и громкий голос, отдающий легким волнением.
Парень не реагирует, лишь раздражённо дёргает большим зелёным ухом, на котором в такт движению звякает золотая серьга.
— Тигнари! Вставай давай! — прокричали громче, и на этот раз парень распахнул свои большие сапфировые глаза.
Вокруг — приглушённый жёлтый свет от почти погасших свеч; книги, лежащие на длинных столах небольшими стопками и многочисленные тетради с красиво написанными конспектами по...микробиологии, кажется.
— Ну хвала Архонтам, очнулся! — быстро проговаривает блондин и слабо улыбается, стирая со лба невидимый пот. — До тебя не достучаться! Шатал-шатал тебя, а ты словно помер. Я уже испугался, хотел за Хайтамом бежать, а тут библиотекарь шикнула на меня, чтоб не орал, представляешь? Ну, нет, это, конечно, логично, но как мне быть-то с тобой?! — на одном дыхании нервно шептал Кавех, стоя рядом с сидящим Тигнари.
Ото сна в неудобной позе за жёстким столом мышцы нещадно ныли, а рука и вовсе затекла — теперь от пальцев до плеча бежали тысячи и тысячи мелких иголочек... Бр-р-р! Тигнари помотал головой и свесил руку вниз, а сам потянулся на стуле так, что спина хрустнула.
— Кавех, Кавех, успокойся. Со мной всё в порядке, просто устал, — заверил его брюнет спустя несколько мгновений. — Сам знаешь, сколько задают. Вот и приходится жертвовать сном. Ты бы тоже поучился, знаешь? — сказал Тигнари, слабо улыбаясь.
Блондин только-только хотел возразить, но как услышал последнюю фразу — сразу замолчал, а при виде этой лукавой лисьей улыбки вздрогнул и отшагнул назад, выставляя руки перед собой.
— Я учусь! Ты что думаешь, я совсем дурак?! Друг называется! — напыщенно, но с некой долей актёрства сказал Кавех и протяжно вздохнул. — Хайтам проходу не даёт. У меня уже его бубнёж в горле костью торчит. Ты хоть не досаждай с этим... — умоляюще добавил он и всё же подошёл ближе, чтобы помочь Тигнари собрать сумку.
Тигнари же вздохнул и кивнул. Не было сил на препирательства, поэтому брюнет тихо поблагодарил друга за помощь и отвернулся, чтобы собрать все свои исписанные тетради обратно. Было приятно, что Кавех вообще пришёл его проведать и помочь, ведь они об этом не договоривались. Если б не он, то Тигнари опять проспал бы до поздней ночи в таком положении...
Парень зевнул и принялся было задвигать за собой стул, как вдруг послышался очередной оклик Кавеха:
— Эй, Нари, это тоже твоё? — слегка озабоченно спросил блондин, держа в руках пирожок с какой-то сладкой начинкой.
Тигнари недоумённо посмотрел сперва на пирожок, потом вокруг, в поиске другого ученика, который мог оставить здесь свою еду. Но брюнет никого взглядом не нашёл, а потому лишь покачал головой.
— Нет, это не моё. Вероятно, кто-то другой оставил это здесь, пока учился, но я не помню, чтобы со мной кто-то сидел... — задумчиво ответил Тигнари и закинул сумку себе на плечо.
— Да? Ну, тогда я это съем! Выглядит очень аппетитно! — сказал Кавех и сразу же откусил пирожок, из которого полился ещё тёплый ягодный джем.
Тигнари хотел было предупредить друга, чтобы тот не ел всё, что попадается под руку, тем более чужое, но Кавех что-то уже довольно промычал и принялся есть с ещё бо́льшей жадностью, так что Тигнари просто пожал плечами и вздохнул.
Перед тем, как выйти из библиотеки, брюнет ещё раз осмотрел всё вокруг: было достаточно поздно и помимо них двоих в помещении была ещё библиотекарь — милая молодая девушка с прекрасной улыбкой, — но больше никого.
— Ну ты идёшь? — нетерпеливо спросил Кавех, стоя в дверях. Он уже прикончил пирожок и выглядел крайне довольным.
Тигнари слабо улыбнулся на прощание библиотекарю, кивнул головой и вышёл вслед за Кавехом.
***
Спустя день ситуация повторилась, но на этот раз Тигнари не заснул за столом, а отошёл взять книгу со стеллажа, а по приходу его ждал — ого! — опять пирожок! На этот раз с флягой воды. Тигнари так и застыл на месте, невольно качнув хвостом. Он подумал, что какой-то ученик, видимо, не заметил, что это место занято, и таким образом «приватизировал» его. Но когда библиотекарь, улыбаясь одними уголками губ, сказала, что никого не видела кроме самого Тигнари, то последний опять недоумённо застыл. Как можно ничего не увидеть, если это происходит прямо у тебя под носом? Тигнари вздохнул и снова вернулся к своему месту. Он сел, осторожно отодвигая еду в сторону. Парень положил перед собой книгу на имитированную подставку, чтобы было удобнее читать, а сам принялся писать. Вот только голову Тигнари никак не покидала мысль о том, что это чья-то злая шутка. Зачем подкладывать ему еду? Разве это можно назвать совпадением? Ответ на первый вопрос не заставил себя долго ждать: в тишине библиотеки, нарушаемой разве что шуршанием страниц книг, неожиданно раздалось весьма громкое урчание живота. Тигнари смутился и уронил своё бледное лицо в мягкие ладони. И именно в этот момент, длящийся не более минуты, брюнет услышал шорох над ухом, но когда открыл плотно сомкнутые доселе глаза, — уже никого не было. Лишь на столе покоилась записка, написанная чёрными чернилами с сильным наклоном вправо: «Почему не ешь?» Тигнари подскочил так, что стул упал на пол, а библиотекарь вздрогнула от испуга. Хвост парня встал дыбом и нервно покачивался из стороны в сторону. Он оглянулся назад, но, как и ожидалось, никого не увидел. Тигнари теперь точно не решится прикоснуться к предоженной кем-то еде. Что ещё за анонимность?! Походит на сталкерство! Брюнет прижал уши к голове, успокаивая бешено бьющееся сердце. Он торопливо закинул учебники и тетради в сумку, а книги со справочным материалом даже не потрудился убрать на свои места! Тигнари пулей вылетел из библиотеки. Что ж, видимо, недельку-другую придётся поучиться в общежитии вместе с непоседой-Кавехом и молчуном-Хайтамом...***
Тигнари раздражённо потянул себя за волосы и с силой бухнулся головой в конспекты. Ничего не получалось, а до зачёта оставалась всего неделя! Аль-Хайтам, спровадивший Кавеха в магазин, посмотрел на Тигнари и поинтересовался: — Может, отдохнёшь? — но брюнет лишь покачал головой и опустил плечи. — Тогда лови, — кротко сказал аль-Хайтам и бросил своему приятелю какой-то тёплый свёрток. Тигнари поймал и с удивлением посмотрел на Хайтама. Тот пожал плечами и уткнулся в книгу, как делал это обычно. — У Кавеха нашёл. Опять сладости ест. Если спросит, куда делось — вали на меня. — немногословность, как и всегда... Тигнари опешил, но кивнул. Развернув свёрток из бумаги он обнаружил внутри...пирожок. Брюнет качнул ухом, сморщил нос. Но всё же решился откусить, поскольку был голоден. Из пирожка вытекла ягодная горячая начинка, а вместе с ней показалось что-то белое. Тигнари аккуратно доел десерт, потёр руки о хлопковые пижамные штаны и удивлённо покрутил в руках клочок бумаги. Развернув его, парень снова вздрогнул. Это снова была записка! «Прости, не хотел пугать тебя. Я просто хочу, чтобы ты поел», — гласил текст с тем же самым почерком. Тигнари вновь невольно застыл. Записка выглядела...искренне? Будто человек и впрямь не имел злых намерений. Но это всё оставалось очень странным. Почему нельзя просто взять и подойти? Почему нельзя просто познакомиться и предложить еду лично? Что за игры... Тигнари облизал губы от джема. На удивление, оказалось достаточно вкусно. Тем более, с одним из любимых вкусов парня — с лесными ягодами. Сладкое дало прилив сил, а горячее помогло согреться изнутри. И спустя полчаса с небольшим последний конспект был написан! Тигнари даже не заметил, как Кавех вернулся в их общую комнату и начал что-то готовить. Хайтам же неизменно сидел на зелёном диванчике и читал книгу по психологии, словно экзамены его не волновали. Тигнари слабо улыбнулся, наблюдая эту идиллию. Он наконец-то вылез из учебников, погасил свечу и побрёл к своей кровати, чтобы просто полежать. Пока Кавех снова что-то отчаянно пытался внушить аль-Хайтаму, Тигнари молча пялил наверх, чувствуя запах чего-то горелого. За пару лет жизни со своими соседями брюнет научился абстрагироваться от внешних факторов, так что теперь его мысли занимал один вопрос: почему двухъэтажных кроватей две, а сожителей — всего три?***
Однажды Тигнари сам решил оставить записку. Это произошло спустя ещё парочку подкинутых кем-то булочек и воды. Один раз этот Аноним вместо сладкого пирожка принёс с грибной и сырной начинкой, и, о Архонты! Это было восхитительно! Тигнари уже почти не пугала чужая осведомлённость в его собственных предпочтениях. Если говорить не о еде, то этот самый Аноним даже умудрялся подкладывать на стол Тигнари такие книги, о которых он мог только мечтать! Нет, там не было запретных тем, но в библиотеке Академии Сумеру таких изданий просто не найти. Поэтому такие «подарки» заставили душу и сердце брюнета потеплеть. «Почему ты это делаешь? Есть ли смысл спрашивать, кто ты?» — быстро написал Тигнари записку и оставил её на столе, а сам пошёл якобы взять очередной справочник. Поначалу парень хотел подловить Анонима, но потом понял, что это невозможно и бессмысленно. Во-первых, Аноним не даст себя так просто поймать, раз уже ранее успевал за считанные секунды проскользнуть незаметной тенью прямо перед носом Тигнари. Во-вторых, если человек держит свою личность а секрете, значит для этого есть весомая причина. Этих двух простых причин было бы достаточно, но есть и третья, самая простая: зачем? Зачем его пытаться подловить, если можно пообщаться путём переписки? Может, человек не показывает себя из-за страха? Или это какая-нибудь матра на задании? Последнее, впрочем, очень маловероятно, но имеет место быть, ведь бывали случаи, когда матрам было заперещено контактровать с учениками, собирая информацию лишь посредством наблюдения со стороны. И всё же тут другой, но похожий случай — с непрямым контактом. Тигнари успел многого надумать на досуге, но всё бе́столку, ведь проще просто спросить, верно? Так он и сделал. А когда вернулся к столу, то рядом уже покоилась другая записка: «Ты усердно учишься, но жертвуешь здоровьем. Я не хочу, чтобы ты захворал.» Ответа на второй вопрос Тигнари не последовало, да оно и понятно почему, ведь смысла правда нет. Но стоит сказать, что подобная прямота поставила Тигнари в тупик. Он вздохнул, убрал обе записки в карман и принялся учиться дальше, вот только все мысли вновь были заняты этим Анонимом. Хотя, он и не покидал их переделы...***
Спустя ещё недели две такого общения Тигнари понял, насколько этот человек...специфический, если так вообще можно охарактеризовать кого-то. Неуместные шутки порой заставляли задуматься чем-то типа: «а это точно человек моего возраста?» Хотя, сомнений быть не могло, ибо Аноним сам это подтвердил. В процессе переписки они много рассказывали друг о друге, но Аноним не высказывал и тени удивления в ответ на откровения Тигнари. Видимо, он и так знал это. И про соседей, и про любимые книги, и про любимое хобби, и про внеурочную деятельность... Не то, что бы Тигнари разбалтывал всё подряд, вовсе нет! Но, должно быть, этот человек давно «присматривает» за хвостатым. Это должно вызывать тревогу, но Тигнари ничего такого не ощущал. Испуг прошёл без следа — вместо него пришло чувство трепетного волнения перед каждым новым днём, словно Тигнари вникнул в эту систему и с нетерпением ждал новых записок. Хотя, по сути, так оно и было. Кавех даже перестал спрашивать, откуда берутся эти булочки, ибо всегда получал один и тот же ответ: «я не знаю». Аль-Хайтам ничего не говорил по этому поводу, лишь приподнимал бровь, когда видел, как многочисленные записки, накопленные за один день, валятся из карманов академической мантии. Тигнари же неловко улыбался и всё спешно прятал обратно по карманам, а приходя в общежитие клал в банку, которая стояла на его столе. — Можно же выкинуть, — предложил однажды Кавех, когда Тигнари брал вторую трёхлитровую банку из ящика на кухне, чтобы складировать туда новые записки. Брюнет покосился на него непонимающим взглядом и проигнорировал, идя к себе в комнату. — Себя выкинь с балкона, будь добр, — очень вежливо и невозмутимо отозвался аль-Хайтам, сидя на диване в гостинной. Позади послышалось гневное «Эй!» и отборная брань. Тигнари усмехнулся.***
С начала их общения прошло чуть больше месяца. Большинство зачётов и экзаменов было успешно сдано. Осталась лишь парочка контрольных, а потом — тёплая весна и солнечное лето. Тигнари уже мысленно грелся на солнышке, как вдруг его прервал толчок в спину. Это был Кавех, который явно был чем-то взволнован. — Смотри, смотри! Чего мечтаешь?! У нас новенький! — шёпотом лепетал он, наклоняясь к большому уху Тигнари с верхнего ряда. Да, они сидели в просторном лекционном зале, поэтому ряды с длинными партами были расположены снизу-вверх, по возрастанию. Сам Тигнари уже знал всё то, что рассказывал им профессор, но из вежливости приходил на пары, готовясь на них к другим предметам и изредка отвечая на вопросы, когда другие не могли этого сделать. Тигнари был старостой группы, а значит с него всё будет спрашиваться и на него наложена бо́льшая часть ответственности и задач. Поэтому он обязан всегда быть на месте и знать на порядок больше, чем другие. Но это не доставляло ему удовольствия, была лишь сильная усталость. А когда Кавех сказал, что сейчас приведут какого-то новенького, то хвост брюнета внезапно напрягся. Он поднял голову и посмотрел на дверь. В эту же секунду в неё неспеша вошёл студент. У него была такая же форма и берет, как и всех; волосы пепельного оттенка, но издалека могло показаться, что это — седина; и яркие алые глаза, почти как два горящих рубина, которые с первых же секунд смотрели на Тигнари. Парень сначала даже не понял, что чужой взор обращён на него. Но когда по позвоночнику пробежала толпа мурашек, то сомнений не осталось. — Поприветствуйте Сайно, нашего нового студента. Он был переведён в Академию за исключительный ум совсем недавно, а потому ему требуется помощь в освоении некоторых материалов и всего места обучения, — сказал старый профессор своим размеренным и спокойным тоном. — Тигнари? — позвал он вдруг и посмотрел на парня. Тот неотрывно смотрел на Сайно, даже не думая моргать, словно что-то его зацепило... Услышав обращение, брюнет тут же встрепянулся и привстал со своего места. Теперь не одна пара глаз смотрела на него, а пара десятков. — Да? Вы хотите, чтобы я помог ему? — предположил Тигнари. — Верно. Какой проницательный ты всё же юноша! Я очень полагаюсь на тебя. — сказал профессор, улыбнувшись уголками губ и почесав свою седую бороду. — Сайно, — названный даже не обернулся, а всё так же смотрел на Тигнари. — Пройди и сядь к нашему старосте. Позже он сможет тебе всё показать, чтобы тебе было легче освоиться на новом месте, — сказал профессор и кивнул в сторону брюнета. Сайно кивнул и медленно прошёл по рядам, достигая парты Тигнари. Место с ним всегда пустовало, поэтому парень помедлил, но сел. Вот только сел он будто специально подальше, что смутило Тигнари. Но он не придал этому большого значения и сам придвинулся поближе. Профессор одобряюще кивнул и вернулся к лекции, а Тигнари протянул свою тонкую бледную ладонь в знак приветствия. Блондин нерешительно занёс руку для рукопожатия, помедлил и пожал в ответ. Хват его был сильным, ладонь — грубой. Тигнари слабо улыбнулся и украдкой посмотрел на Кавеха с Хайтамом, которые сидели прямо за ними. Те лишь посмотрели в ответ, но ничего не сказали. Правильно. Сперва надо дослушать лекцию, а потом уже болтать. Тигнари еще раз улыбнулся и отвернулся от Сайно, делая вид, что занят написанием очередного конспекта к скучной и монотонной лекции. Но продолжал чувствовать и видеть на себе этот томный взгляд.***
После окончания занятий все четверо вышли из аудитории и отошли подальше от лишнего шума. У троих это уже стало привычкой, ибо Тигнари не выносил громких звуков. Четвёртый же молча последовал за ними, оставаясь подле хвостатого. Когда они подошли к большому витражному окну, Тигнари заговорил первым: — Сайно, это мои друзья и сожители: Кавех и аль-Хайтам, — он поочередно указал ладонью на каждого. Кавех помахал ему рукой, а Хайтам хмыкнул. Тигнари закатил глаза. — Ты...не обращай внимания, они всегда такие, — нервно уверил он Сайно. Тот лишь кивнул и снова начал неотрывно смотреть на Тигнари, словно остальное не имело никакого значения. Брюнету стало не очень уютно под этим пылким взглядом алых глаз, поэтому он поспешил спровадить своих друзей подальше, чтобы поговорить наедине, а заодно и показать Академию Сайно. Кавех напоследок сказал что-то про невежливость, но аль-Хайтам быстро заткнул ему рот одним лишь взглядом. Блондин надулся, но послушно пошёл вслед за Хайтамом. Тигнари облегчённо вздохнул и посмотрел на Сайно в ответ. — У меня что-то на лице? Почему ты так смотришь? Это из-за ушей? — спросил Тигнари и почечал затылок. Сайно же с явным непонимаением продолжал смотреть. — Нет, почему? — бросил тот. — Просто смотрю. Нельзя? — лукаво вдруг спросил Сайно и прикрыл глаза, наклоняясь в сторону Тигнари. Брюнет поджал уши от внезапно нахлынувшего смущения: — Я не запрещал. Я...привык ко взглядам, — стараясь как можно спокойнее ответить пробормотал Тигнари. «Просто твой другой...» — пронеслось в голове, но с губ так и не слетело. Сайно хмыкнул, будто чем-то расстроенный, пожал плечами и отодвинулся, а Тигнари наконец-то смог выдохнуть. От Сайно пахло...будто песками или пылью и чем-то сладким. Чем-то, очень похожим на финики. Хвостатый предложил пройтись и они двинулись с места для обхода всей Академии. Поскольку следующая лекция лишь через час, Тигнари вполне успеет объяснять самое основное: где что находится, за каким преподавателем какой закреплён кабинет, с кем полезно иметь знакомства и где находится общежитие. Кстати, об общежитии... Пока они шли мимо большой столовой, Тигнари задал волнующий его вопрос: — Ты уже заселился куда-то? Если нет, то нужно сходить на вахту и попросить ключ. — Нет, не заселился. Но ключ у меня есть, — кротко ответил Сайно и остановился. Тигнари тоже остановился и поправил сумку на плече. Всю дорогу ему казалось, что с его новым сокурсником что-то не так. Будто он уже всё знает и не питает абсолютно никакого интереса к окружающему миру. Дак ещё и ключ имеет от комнаты! Тигнари нахмурился и поинтересовался: — И...в каком ты корпусе? — неуверенно задал вопрос ушастый. Их общежитие делилось на несколько корпусов, коих было всего двенадцать. В каждом корпусе было деление на женские и мужские комнаты, а эти комнаты — на секторы. У каждого такого сектора был свой номер и буква, которые обозначали группу, в которой учатся студенты. Неважно, к какому даршану ты принадлежишь — группа собиралась общая, а пары — разные. Изредка они совпадали. Таким образом, Кавеху, например, иногда перепадали совместные пары с Тигнари и аль-Хайтамом, хотя они все на разных даршанах. Буква же определялась самим даршаном. Например, Ртавахист — «А», Амурта — «B», Хараватат — «С», и так далее. Сайно почесал бровь, не закрытую волосами, и ответил: — Сектор «С2», корпус — шесть, — невозмутимо ответил блондин и подошёл ближе к Тигнари. Последнего словно удар хватил. Это же его сектор и корпус! (Или же «гениальный» авторский ход.) Тигнари ответил: — Так ты со мной! Теперь понятно, почему снизу кровать пустовала... Очень удачное совпадение! — он мягко улыбнулся уголками губ и поправил сумку на плече. — Пойдём тогда скорее, пока время есть, я тебе покажу нашу уютную и не тихую обитель! — позвал Тигнари энергично и мотнул головой в сторону коридора. Он не стал дожидаться, пока Сайно сдвинется с места, ведь брюнет знал — он безусловно пойдёт следом. Но вот вопрос: а точно ли это совпадение? Сайно могли определить ещё в семь соседних комнат, поскольку в группе всего двадцать четыре человека, из возможных двадцати восьми, а свободных мест на кроватях — четыре. Но комната, закреплённая за пепельноволосым, оказалась именно их — Тигнари, Кавеха и аль-Хайтама. Как бы то ни было, скучать теперь не придётся.***
Идя по запутанным коридорам и лестницам общежития, Тигнари всем телом ощущал повисшую неловкую тишину между ними двумя. До комнаты оставалось не так много, поэтому брюнет решился задать первый пришедший в голову вопрос: — Слушай... Профессор сказал, что тебя перевели за...«исключительный ум», кажется. Может, расскажешь про это, пока мы идём? — парень мягко и неловко улыбнулся, шагая ногу в ногу с Сайно. Тот, в свою очередь, задумался на пару мгновений, а затем легко кивнул: — Ну, мои знания выходили за пределы моего прошлого места обучения, поэтому я решил перевестись к вам, ибо перспектив там не было. — коротко бросил пепельноволосый и опустил взгляд в пол. Тигнари хмыкнул и качнул хвостом, случайно задевая им ногу Сайно. Тот слегка вздрогнул, но ничего не сказал. — Прости, — шепнул брюнет. — А «там» — это где? Сайно остановился и нахмурился, глядя на Тигнари. Взгляд алых глаз словно прожигал его изнутри и снаружи, поэтому Тигнари тоже остановился и вытянул руки вперёд в оборонительно-извиняющимся жесте. — Прости-прости! Если не хочешь, то не говори, я просто так спросил... — промямлил хвостатый и вздохнул. Сайно ничего не сказал, лишь продолжил идти вперёд, словно прекрасно знал, где именно находится его новая комната, а Тигнари за его спиной вновь глубоко выдохнул и направился следом. И кто кого ведёт...***
— У тебя...не так уж много вещей, — скептически оценил сумку Сайно Тигнари, когда они стояли возле кровати. — Нет необходимости, если надо — куплю. — безэмоционально ответил Сайно и оглядел весьма просторную комнату ещё раз. Помещение было хорошо освещено не только люстрой, но и большими окнами на кухне, в гостинной и в спальне, и свечами на каждом из письменных столов, коих было всего два. Зато какие столы! Место было более чем достаточно для четверых человек. Кавех мог спокойно развернуть свиток с бумагой для черчения, а Аль-Хайтам с комфортом мог продолжать писать или читать, сидя за этим же столом. Только у Тигнари доселе стол был оккупирован лишь им одним. Теперь пришлось делиться, но минусов в этом нет. Гостиная была значительно больше остальных комнат, тем более, если все они — смежные, без дверей. Только в туалет и ванную, естественно, были двери на щеколдах. Имелся большой диван, на котором кроме Хайтама обычно никто не сидел. Кавех предпочитал сидеть на кровати, спать за столом, а всё оставшееся время пытался готовить на кухне. Часто у него получались действительно кулинарные шедевры, а иногда он умудрялся сжечь простую яичницу. Аль-Хайтам на это просто закатывал глаза и шёл готовить сам. Тигнари же был по части десертов: он часто следовал старинной книге рецептов, доставшейся ему от матери, в которой было много чего вкусного. Например, пастила, рахат-лукум, пахлава, дондурма... Но и от простых пирогов или кексов не отказывался. На выходе из гостиной стоял большой книжный шкаф. Для удобства ребята поделили его на своеобразные секции, чтобы не путать, где чья книга лежит. Бо́льшая их часть была, разумеется, у Тигнари. Другая коллекция, чуть поменьше, была у аль-Хайтама. Ну а самая маленькая была сверху. Там были в основном книги по архитектуре древности, сборники по черчению и математике... Ну а снизу лежали их общие учебники, чтобы не захламлять стол. Спальня была не такой просторной, зато здесь царил уют. Был платяной шкаф для одежды. Благо, они все умели складывать вещи аккуратно, иначе вышла бы полная неразбериха в ученических мантиях и беретах. Раньше двухэтажные кровати стояли по обе стороны одной стены. Но ребята решили передвинуть их, и теперь они стояли друг напротив друга. Так было намного компактнее и появилось место для прикроватных тумбочек с личными вещами. Очки, наушники, расчёски, ещё парочка недочитанных книг... Всё это мирно лежало на тумбочках. Кавех даже додумался повесить плакат на стену, но проверяющая комнат это не одобрила, так что огромный флаер с каким-то популярным фильмом пришлось снять и выбросить. Блондин тогда ужасно расстроился, но аль-Хайтам подбодрил его конфетами. Тигнари тепло улыбнулся, вспоминая это, но заметил на себе всё тот же пристальный взгляд и снова смутился. Кажется, он раньше вообще не знал, что такое «краснеть» и «смущаться». Так почему же в последнее эти два понятия нагло вторглись в его жизнь?! А всё эти переписки... Тигнари помотал головой, прогоняя лишние мысли. Сайно приподнял бровь и подошёл, чтобы разложить вещи по местам. — Ты можешь занять две левых полки в шкафу, они как раз пустуют. А тумбочку придётся делить. Надеюсь, ты не против, — улыбнулся Тигнари и подошёл к этой самой тумбочке, беря в руки книгу. Сайно приподнял голову: — Что это? — он указал на книгу в руках Тигнари. Тот молниеносно занёс её за спину. — Это? М-м, один...друг подарил. Очень интересно, между прочим! — замялся брюнет и неловко улыбнулся. Сайно приподнял бровь и хмыкнул. — Я знаю. Листал до последней страницы? — спросил он будто невзначай. Брови Тигнари сошлись в переносице, образуя легкую тень. — Э, нет. Вдруг увижу что-то, что связано с развязкой сюжета? — спросил он, негодуя. — Не увидишь. Открой, — бросил пепельноволосый и начал складывать одежду ровными стопками в шкаф. Тигнари успел заметить пару каких-то маек, обтягивающих футболок и чёрных джинс. Странный выбор для студента знаменитой и самой престижной Академии во всём Тейвате... Но это всё дело вкуса. Сам ушастый предпочитал более официальный стиль. Какие-нибудь брюки в пол, свободную хлопковую рубашку да свитер сверху. Ну или галстук. Или джемпер... Брюнет достал книгу из-за спины и ловко открыл заднюю корку. Его зрачки сузились. — Это..? — неверяще пробормотал Тигнари, смотря на красиво выведенные синие буквы. — Ага. Подписное издание. Редкое. Достаточно сложно достать, потому что автор — чертов отшельник. — весьма прямолинейно, как и всегда. Тигнари ещё раз с восторгом осмотрел подпись и удивлённо вздохнул: — Вот это да... Я о таком даже мечтать раньше не мог! — прошептал он и осторожно провёл пальцами по шрифту. Автора этого сборника небольших по объёму рассказов о Пустыне Сумеру и её окрестностях действительно можно было назвать отшельником. По слухам, он жил где-то у чёрта на куличиках, либо постоянно путешествовал, меняя место жительства, словно перчатки. Так что те, кто смог увидеть его вживую, да ещё и получить автограф — настоящие баловни Небес! Кстати говоря... Тигнари вдруг нахмурился и искренне поинтересовался: — У тебя тоже есть этот сборник? Ты так уверенно об этом говоришь, — сказал брюнет, отложив книгу обратно на тумбу. Движение рук Сайно на секунду остановилось. — Вроде того. Имел честь знаться с ним и ему подобными. — ответил он невозмутимо, захлопнув шкаф. Тигнари издал простое «о» и кивнул. Его новый сожитель, оказывается, весьма эрудирован.***
— Архонты, как же я устал... — простонал Кавех и пару раз ударился головой о поверхность деревянного стола библиотеки. Аль-Хайтам, сидящий рядом с ним, отложил свою книгу и легонько похлопал блондина по спине. Кавех ещё раз протяжно вздохнул и так и улёгся щекой на листок со сложным чертяжом. С момента знакомства с Сайно прошла всего пара дней, но он на удивление отлично вписался в их компанию. Все ребята приняли его радушно, можно сказать, с распростёртыми объятиями. Сайно казался на редкость молчаливым, но имел свою особенность: он умел мастерски́ поддержать абсолютно любой разговор и имел на всё свою точку зрения, которую яростно доказывал. Парень казался человеком закона, если так можно выразиться. У него была чётко поставленная речь, красивый и ровный почерк... А иногда он травил такие шутки, что было не понятно, что делать — плакать, или же смеяться. Конечно, видя реакцию его новых товарищей, Сайно зачастую пытался объяснить смысл сей шутки. Но это либо делало ситуацию ещё более нелепой, либо напрочь перекрывало желание смеяться. Кавех как-то раз сказал со всей серьёзностью, что от таких шуток у него мороз по коже. Сайно, казалось, не обижался, но сразу переставал улыбаться... Сайно почти никогда ничего не делал, лишь лежал или что-то читал. В основном он сидел подле Тигнари, где бы тот ни был: в библиотеке, в их комнате, за столом, за партой, в столовой... Даже за ключами бегать с ним соглашался (хотя его даже не просили), а это занятие муторное. Представьте себе бежать с последнего этажа Академии на круговым лестницам на первый, забирать жалкий ключ от кабинета по просьбе какого-либо преподавателя, а потом бежать обратно. И чем быстрее, тем лучше, ибо задерживаться на пять лишних минут после лекции на перерыв мало кому хотелось. Сам Тигнари был не против, но он сперва всегда думал о других, и только потом о себе. От этой беготни кружилась голова, но Сайно отлично справлялся с этим. Застав однажды его за переодеванием (не то, что бы это было что-то из ряда вон выходящее, они же все парни, но Тигнари тогда почувствовал, как кровь приливает к щекам, а хвост предательски начал хлестать по полу), брюнет обнаружил для себя, что блондин в очень даже хорошей физической форме. Сразу виден результат изнурительных тренировок. Тигнари же не был столь накачан, но сила у него была. Но кулаками размахивать и кичиться прессом — не его конёк. Уж лучше словами, они побольнее всякого оружия будут. На лекциях Сайно тоже много не писал. Тигнари сперва гадал, почему так, а потом получил простой ответ, как раз в стиле пепельноволосого: «Я знаю весь этот материал и у меня хорошая зрительная и слуховая память». Так просто..! Вот и сейчас, сидя в библиотеке, все усердно занимались, кроме него одного. Сайно закинул ногу на ногу, откинулся назад на деревянную спинку стула и что-то читал. Кажется, это одна из книг аль-Хайтама по психологии. Тот любезно одолжил её без лишних вопросов. Сегодня была суббота, учёбы нет, предстоящие контрольные и самостоятельные только на следующей неделе, а это значит, что у них появилась прекрасная возможность уделить свободное время другим, менее важным урокам. Тигнари расслабленными движениями кисти руки выводил аккуратные буквы на странице тетради. Иногда приходилось макать перо в чернила, а иногда — подсматривать в книгу, чтобы выписать очередную строчку. Шея немного затекла со временем, поэтому Тигнари отложил перо и сладко потянулся. Сегодня не было нужды носить мантии, поэтому все были в привычной им одежде. Так было гораздо комфортнее. Сайно исподлобья посмотрел на Тигнари и захлопнул книгу, предварительно загнув уголок страницы. Пока Хайтам не видит — значит можно. Он наклонился вниз, чтобы достать что-то из своей сумки. И тут в его руке оказался белый свёрток с масляными пятнами. Он протянул это Тигнари: — Поешь. Ты, должно быть, устал, — кротко сказал он, а брюнет принял загадочный свёрток бумаги. — Спасибо... — пробормотал Тигнари, разворачивая бумагу. В его руках оказался...пирожок. Тигнари нахмурился и медленно поднял взгляд на Сайно, но тут же наткнулся на яркие алые рубины. Кавех, всё также лежащий щекой на столе, вдруг поднял голову и с явным аппетитом в глазах посмотрел на еду: — Это же такой же пирожок, который тебе даёт тот твой Аноним? Поделишься? — с интересом спросил Кавех, отцепляя от своей вспотевшей щеки приклеившийся листок. Тигнари неожиданно зарделся и отвел взгляд. Сайно приподнял бровь, но ничего не сказал. Брюнет разломил пирожок на четыре части и протянул каждому. Сайно в ответ на это улыбнулся уголками губ и откусил кусочек. Тигнари, смотря на то, как он жует, невольно опустил взгляд на его губы. — М-м, да. Неплохо. Впервые прикупил попробовать. Ешь, Тигнари. Вкусно, — сказал Сайно в ответ на взгляд ушастого. Хвост предательски дёрнулся и легонько закачался. Тигнари как в тумане кивнул и откусил. Действительно, тот же самый вкус. Грибы и сыр. Его любимый... Брюнет уставился в стол. Прожевав, он поблагодарил друга ещё раз и отряхнул руки о штаны. И принялся снова писать, вот только... ...Вот только правда ли Сайно прикупил это «впервые»..?***
У Тигнари начало складываться неоднозначное мнение о Сайно. Спустя ещё неделю их общения стало ясно, что тот будто не от мира сего. Его ничего не интересует, кроме как спрашивать, как дела у Тигнари; кроме как справляться о самочувствии Тигнари; кроме как звать Тигнари в кафе «Пуспа» неподалёку от Академии; кроме как постоянно находиться рядом с Тигнари и ежеминутно помогать ему даже в самых незначительных вещах... Сайно даже взял на себя роль будильника, хвала Архонтам, не только для Тигнари: тот забавно свешивался головой вниз со второго этажа кровати и качал своей шевелюрой, которая была особенно разлохмачена по утрам, попутно напевая какую-то частушку, причём, каждый раз новую. Кстати говоря о волосах. Тигнари, чтобы хоть чем-то отплатить Сайно взамен на его доброту, вызвался расчёсывать их по утрам и вечерам. Выглядело это, конечно, довольно странно. Но и аль-Хайтам иногда так делал для Кавеха! Так что вопросов не должно было возникать. Тем более, что у Тигнари есть куча эфирных масел с различными ароматами и с эффектом сияния, которые он использует для своего хвоста и ушей. Для сайновских запутанных волос они подошли идеально, делая из этого вороньего гнезда шёлковую пепельную ленту с лёгкими волнами. Вот только сам Сайно странно реагировал — то вздрагивал, то наоборот замирал, словно его парализовало. А временами на его открытой смуглой шее пробегала толпа мурашек. Тигнари не подавал виду, но после этого его движения всегда становились нежнее и мягче, стараясь не причинить боль. Сайно тихо благодарил в ответ. Нельзя также не упомянуть случай, когда Сайно заметил две банки на столе Тигнари. Он и раньше их видел, но вопросов не задавал и интереса особо-то не высказывал. А тут почему-то решился. — Что в них? — спросил пепельноволосых однажды, пока Тигнари разбирал у себя на полках. Брюнет даже сперва не понял, о чём речь, ведь его руки были заняты, а разум занимала только мысль о скорейшей влажной уборке, а то на книгах много пыли скопилось! Позор! Но когда всё же понял, то издал нервный смешок, будто это был какой-то секрет. — Это... Помнишь ту книгу, с подписью-то? Вот эти записки мне тот же человек присылал. Правда, сейчас их стало в разы меньше, и я не могу понять почему. — без утайки ответил Тигнари и в его голосе прозвучала толика грусти. Да, записок действительно стало меньше. Аноним это никак не аргументировал, да и Тигнари не спрашивал. Зато письма стали гораздо больше по объёму и содержанию. Личные факты, как таковые, не открывались, но поскольку невидимый собеседник был излишне прямолинеен, то как-то раз упомянул что-то и про чувства, и все его намерения читались буквально среди строк. «Я не любитель писать поэмы, но для тебя я и балладу готов придумать, только скажи...» «...Я не считаю тебя заучкой, как другие. Их рты я уже заткнул. Я думаю, что ты действительно умный человек, умнее своего века. И если кто-то ещё хоть раз косо на тебя взглянет — ты только напиши, и они тебя больше никогда не побеспокоят...» «...Мне неважно «какой» ты. Главное, что это «ты», а не кто-то другой.» «Я вижу, тебе понравилась та энциклопедия. Если хочешь, то в следующий раз я принесу тебе редкую красную книгу растений Пустыни.» «...Чхать я хотел на них. Тигнари, держи в голове то, что ты — уникален. Тебе нет равных, и никогда не сыщется никого, кто хоть чем-то сможет затмить тебя в моих глазах...» «Ты правда думаешь, что ты чего-то не сможешь? Поверь, если ты захочешь, то каменную вековую скалу разобьёшь на мелкие кусочки одним лишь взглядом. Думаешь, что какой-то жалкий учёный тебе помеха? Он больше никогда не встанет у тебя на пути, можешь не беспокоиться.» «...Ты спрашиваешь, почему я не показываю себя? Подумай над этим. Вероятно, ответ уже приходил тебе в голову, а может и не один. Но всё гораздо проще — я уже показался.» Эти письма давали Тигнари призрачную надежду. Надежду на взаимность. А над последним он особенно часто размышлял последнее время. Он тщательно анализировал своё окружение, но под подозрение, как ни странно, попадал именно один Сайно. Тот был добр и умён. Знал про всё понемногу. Всегда приходил на помощь, подкармливал Тигнари. Как и Аноним... Но оснований было слишком мало, чтобы делать выводы. Да и брюнет не относился к числу тех, кто бежит что-то яростно доказывать, не имея достаточного количества доказательств. Поэтому это дело он отложил. До поры до времени. Сайно что-то снова хмыкнул, ничего не говоря. Тигнари уж было решил, что разговор на этом исчерпал и снова отвернулся, чтобы протереть тряпкой верхнюю полку, как Сайно неожиданно тихо произнёс: — И...как? — голос внезапно осип и в нём слышалась...неуверенность? Тигнари замер и посмотрел парню в глаза. Как обычно, эти рубины прожигали до костей, заставляя плавиться, будто ты рыба на раскалённой сковороде. — Что «как»? — недоумевая, задал встречный вопрос ушастый. — Ну...что ты думаешь на счёт него? — кашлянул Сайно и качнулся с пят на носок. Тигнари почесал затылок и отвернулся, чтобы протереть, наконец, эту полку. — Ну, он кажется очень добрым по отношению ко мне. В смысле, так и есть. Кто бы стал незнакомому человеку уделять столько времени, как он? Так ещё и проявлять такую...заботу, — сказал Тигнари на выдохе и мягко улыбнулся. — Поначалу мне это казалось странным и я боялся. Но потом понял, что человек не стал бы делать такое без весомых причин. Приятно знать, что я хоть кому-то нравлюсь, даже если я этого человека пока не видел. Да и не важно, каким он будет. Главное, что он мне показал, что забота и любовь бывает не только дружеская или материнская. Тигнари сморщил нос и тихо чихнул, улыбаясь ещё шире: — Видишь? Значит правда! С этим человеком я узнал, что искренне улыбаться можно не только по случаю чьего-то дня рождения! Ответом послужил странный взгляд Сайно, на лице которого было явное удивление и...радость? Пепельноволосый улыбнулся так, что на щеках образовались ямочки, но тут же отвернулся, чтобы расставить книги Тигнари на другую, уже чистую полку.***
— Пойдёмте в кафе! Всё равно заняться нечем, чего сидеть просто так? — предложил Кавех, лёжа на диване. Голова его покоилась на острых коленях у невозмутимого аль-Хайтама. Тот снова читал какую-то книгу, а свободной рукой поглаживал блондина по голове, не задевая перо, которое торчало за белоснежным ухом. Тигнари подумал, что делать и правда нечего, да и они давно на улицу не выходили... А, ну и после того шедевро-салата от шефа Кавеха у всех так скрутило животы, что пришлось бегать в соседний корпус занимать туалет. Было...неловко. Еда от проверенных поваров точно не помешала бы. Так что Тигнари согласно кивнул и продолжил расчёсывать волосы Сайно. — Хайтам, а, Хайтам? Пойдёшь? Пойдёшь же? — не унимался Кавех, строя тому глазки. Аль-Хайтам вздохнул и отложил книгу: — Куда ж я денусь... — и прикрыл глаза, нажимая на веки большими пальцами обеих рук. Кавех победно воскликнул и рванул в спальню в поисках подходящей одежды. Сейчас они все были чуть ли не в пижамах, так что одеться надо было подобающе. Тигнари проследил, как и Хайтам встал с дивана и ушёл в соседнюю комнату вслед за Кавехом. Тогда ушастый спрыснул волосы Сайно эфирным маслом с ароматом сандалового дерева и тихо поинтересовался: — Хочешь пойти? Лично я голоден, — честно сказал Тигнари и провёл расчёской от корней до кончиков пушистых, но теперь уже мягких волос. Сайно без промедления ответил: — Я не против, тем более, если и ты идёшь, — будто это что-то само собой разумеющееся... Румянец прилил к щекам, но Тигнари ничего не сказал в ответ. На сборы потребовалось не так много времени, все оделись достаточно быстро, за исключением Кавеха — тот долго выбирал, в чём пойти, пока Хайтам не ткнул ему в первый попавшийся наряд. Впрочем, все выглядели по-простому одинаково: свободный верх, состоящий либо из рубашки с тёплым свитером, либо из футболки и толстовки, ну и такой же свободный низ — либо брюки, либо джинсы. Сайно не изменял своему стилю и надел свои любимые, хоть и довольно старенькие протёртые чёрные джинсы. А Тигнари выбрал коричневые брюки и идеально подходящие к ним чёрные лоферы. Но сверху пришлось докинуть пальто, ибо на улице под вечер начал дуть холодный февральский ветер. Снега не было, зато моросящий дождик неприятно капал на лицо. Когда они вышли, Сайно неожиданно повязал свой шарф на шею Тигнари. — Чтобы не продуло. — аргументировал он и сразу отошёл на шаг. Брюнет удивился, но потом благодарно и тепло улыбнулся.***
В кафе «Пуспа» они заняли их любимый столик у окна в углу и каждый заказал что-то для себя. Верхняя одежда покоилась на вешалке неподалёку. Кавех, не изменяя себе, заказал сливочный суп со свежей красной рыбой, канапе из сыра, пахлаву и стакан светлого крепкого пива. Аль-Хайтам обошёлся одним мясным рагу и стаканом холодной воды. Тигнари предпочёл простой, но весьма сытный ужин — картошку, приготовленную на углях вместе с запечёными грибами. Ну и горячий несладкий чай. И специй попросил добавить поменьше. Сайно выбрал наугад какой-то овощной салат, куриный стейк в соусе терияки и кофе. Весьма плотный ужин, как бы живот не заболел... Но волноваться не о чем — после того-самого-случая Тигнари приобрёл кипу различных лекарств на все случаи жизни. Так что теперь ни понос, ни золотуха не помеха! Их заказ, по словам официанта, принесут через полчаса, поэтому у компании было предостаточно времени для беседы и игры в домино. Тигнари расслабленно сидел на стуле, пока Кавех старательно расфасовывал всем игральные кости. По шесть на каждого. Остаток блондин сложил в уголок. Сайно услужливо отодвинул салфетки и перечницу подальше. Азартом был переполнен только Кавех. Играют они не только в домино, но ещё и в карты, и в «Священный Призыв Семерых», и в шахматы... Да во что только не играют, но исход всегда оказывался один — победа за Сайно. Так что радости ни Тигнари, ни аль-Хайтам не испытывали. Они обречённо вздохнули. Только Кавех до сих пор был полон надежд хоть раз обыграть Сайно, ведь до его появления в их компании именно он выходил победителем! Но, кажется, исход игры уже с её начала был предопределён... — Вы все «козлы»! — радостно воскликнул блондин после нескольких ходов. На него скептически посмотрели оставшиеся трое. Тигнари закатил глаза. — Рано радуешься, — предостерёг Сайно. И действительно, спустя ещё парочку ходов, обладатель алых глаз ухмыльнулся и положил в цепочку домино свою кость: — Рыба, — сказал он и откинулся на спинку стула. Тигнари вздохнул и начал собирать кости со стола обратно в коробку, но Кавех не унимался: — Подожди-подожди, как это «рыба»?! Ты жульничал, я требую матч-реванш! — он хлопнул ладонями по столу так, что домино подпрыгнуло. Сайно лишь развёл ладони в сторону, мол, я не при делах. — Кавех, успокойся. Ты же знаешь, что Сайно не мухлюет. Да и как можно сжульничать в домино? Мы все проиграли, так что ничего страшного... — уверил его Тигнари спокойным и тёплым тоном. Кажется, это помогло, потому что Кавех состроил обиженную гримасу и сложил руки на груди. — Ладно. Но ты у меня ещё попляшешь! — это должно было прозвучать угрожающе, но Сайно лишь посмеялся своим бархатистым голосом. — Жду не дождусь... — с лёгкой улыбкой ответил он, а у Тигнари от этого всего защемило сердце. Спустя несколько минут незамысловатой беседы про учёбу, официант принёс их заказ. Ребята порядком подустали и проголодались, поэтому без лишних слов принялись есть. Тигнари потянулся было за солью, но Сайно его опередил: едва заметив движение со стороны хвостатого, тот сам потянулся и подал ему соль. Тигнари же благодарно улыбнулся и кивнул, слегка посыпая свою ароматную картошку сверху. Аль-Хайтам предпочёл есть молча, не говоря ни слова. Он подцепил блестящей серебряной ложкой своё рагу и отправил порцию в рот. По его лицу нельзя было прочесть, понравилось ему или нет, но если брать в расчёт то, что парень заказывает это блюдо здесь каждый раз, то да, должно быть, очень нравится. Кавех же первым делом сделал большой глоток алкоголя. Нельзя сказать, что с этой кружки он напьётся, но опьянеть вполне может. Ну, а если и поймает «белочку», то аль-Хайтам возьмёт на себя роль персонального транспорта для Кавеха. Был случай, когда блондину стало настолько грустно, что он всю стипендию спустил на алкоголь, а до дома на закорках его тащил именно аль-Хайтам. Выговор Кавех потом получил знатный... Тигнари молча покачал головой, вспоминая тот случай. И тут Кавех, издав довольное мычание и стерев с губ белую воздушную пенку, внезапно спросил: — Нари, а что там твой Аноним? Я давно булочек не получал... Ты ему там припомни хоть обо мне..! — и без церемоний засунул себе в рот канапе из четырёх кусочков солёного сыра. Тигнари закашлялся и опустил уши. Сайно приподнял бровь и осторожно постучал ему по спине, другой рукой поглаживая того по плечу. — К-Кавех, а нельзя ли быть более осторожным в выборе слов?! Ты что думаешь, он будет персонально тебе булочки поставлять? Что вообще за вопросы..? — недогуя, шикнул на блондина Тигнари, покрываясь лёгким румянцем. Кавех же, казалось, ничего такого в своих словах не видел, а потому продолжил с набитым ртом: — Ну и что? То ты без устали трендел про него, а теперь ходишь осунувшийся. И пирожков не видать! — раздосадованно выдал он, вгоняя Тигнари в ещё бо́льшую краску. — Сайно! — переключился он на пепельноволосого. — А где ты купил тот пирожок? Ну, тогда, в библиотеке-то. Помнишь? — искренне поинтересовался он, отправляя в рот ещё одну шпажку с сыром. На этот раз с какими-то орешками. — Помню. Но где покупал — не скажу. Ты всю лавку скупишь, а мне она ещё нужна... — невозмутимо отозвался Сайно, но его прервали: — Ты нахал! Так жалко?! И зачем тебе эта лавка? — надулся Кавех, стукнув кулаком по столу. Аль-Хайтам, всё это время сидящий в гордом молчании, вдруг прикрыл глаза и вздохнул: — Кавех, тебе, что, еды мало? Ты ешь больше нас всех вместе взятых, а Тигнари зачастую вынужден голодать. Имей совесть. Можно же вежливо спросить... — И ты туда же?! — наигранно возмутился Кавех. — Это ты не высказываешь своих предпочтений, вечно со своей каменной миной ходишь! А я говорю в открытую! Тигнари никогда не жалуется, всегда делится. Вот я и спрашиваю! — возразил он и гневно сделал ещё один крупный глоток пива. Тигнари, который всё это время сидел с красным лицом, неожиданно встал и вздохнул: — Так, успокойтесь... Я спрошу у него, ладно? Мы просто редко стали...списываться. Не к чему разводить театр, — упрекнул парень, отодвигая стул чуть назад. — Я выйду подышать, а вы перестаньте ссориться. Нашли тему для раздоров... — сказал он напоследок, прежде чем снять в вешалки своё пальто и выйти из кафе. Прохладный вечерний воздух сраху же обдул кожу лица и кисти рук, заставляя поёжиться. Благо сайновский шарф на его шее не позволял коварному ветру пробраться под одежду. Тигнари убрал руки в карманы и прислонился спиной к большой резной балке около входа. Парень прикрыл глаза, вдыхая морозный воздух. А когда открыл, то перед ним уже стоял Сайно. Его алые глаза сейчас казались на несколько оттенков темнее. Тигнари издал испуганное «воу!» и по неосторожности врезался поясницей в эту проклятую балку. — Как ты так бесшумно передвигаешься? Что за магия? — спросил брюнет и выдохнул, потирая поясницу. Сайно ничего не ответил, лишь пожал плечами. Тигнари привык к этому. — Не против? — тихо спросил пепельноволосый после нескольких мгновений молчаливого разглядывания друг друга. Тигнари покачал головой, а Сайно подошёл ближе и тоже прислонился к колонне. Оба уставились в закатное небо, на котором сейчас играли всевозможные цвета. От солнца осталось меньше полукруга — оно давно скрылось за спокойной водной гладью озера. Люди редко проходили мимо, чаще всего шли к рынку и сворачивали на другую тропу. А некоторые, наоборот, спускались вниз к причалу. Они стояли в тишине ещё какое-то время, пока Сайно первым её не нарушил: — Так ты скучаешь? — не нужно было спрашивать, чтобы понять, о ком речь. Бархатистый голос Сайно мягко ласкал чувствительный слух Тигнари. Последний качнулся с пят на носок и честно ответил: — Думаю, это и так ясно. Зачем спрашиваешь? Тигнари мягко улыбнулся, смотря на чёткий профиль Сайно. Такая улыбка могла бы растопить тонны сердец. Но зачем, если достаточно одного? — Просто так, — пожал плечами парень и точно так же улыбнулся в ответ. Мягко и тёпло, одними лишь уголками губ. Тигнари замер и, казалось, задержал дыхание. Вокруг — тишина и никого нет, кроме них. Тигнари не имел права засматриваться, когда его сердце стенало по другому. Но глаза сами непроизвольно опустились чуть ниже острого носа Сайно. Губы его всегда были сухими, словно он пол жизни провёл в какой-нибудь пустыне, где песок нещадно хлестал по лицу, а солнце пекло голову так, что можно запросто упасть в обморок. Тигнари непременно бы упал там. Или здесь. Сейчас. Если продолжит смотреть. Внезапно эти самые губы чуть шелохнулись, выдавая почти бесшумное «пойдём внутрь?» Тигнари вздрогнул потупил взгляд в пол. Он кивнул и не говоря ни слова подошёл обратно к массивной двери, намереваясь её открыть. Но его опять опередели — чужая смуглая и сильная ладонь толкнула дверь, придерживая её, чтобы хвостатый смог спокойно войти. Тигнари помедлил, но так же безмолвно вошёл. Такое трепетное обращение и незначительные знаки внимания начали наводить на определённые мысли...***
Записки совсем прекратились. С момента последней, оставленной Анонимом в сумке Тигнари, прошло уже полторы недели. За всё это время Тигнари успел многое надумать. Он хотел бы верить, что у его Анонима появились срочные дела, из-за которых он вынужден на время прекратить переписку. Но разве он бы не предупредил об этом? Помнится, был случай, когда у него возникли «непредвиденные трудности», из-за которых он не мог писать письма два дня. Тогда те два треклятых дня казались Тигнари огромным расстоянием, долгой разлукой. Но потом было и три дня молчания, и пять дней, и неделя. А теперь — полторы. Тигнари привык. Но голову не покидала тревожная мысль: «почему?» Почему он оставил затею переписок? Неужели, Аноним действительно показался, как писал ранее? Книги, подаренные им, были давно прочитаны и сейчас покоились на полке в общей мини-библиотеке ребят. Все десерты, предложенные им, были съедены без остатка. Вся вода — выпита. Последним его подарком оказалось небольшое золотое кольцо на цепочке. А записка к этому кольцу гласила следующее: «Будь внимателен к тем, кто тебя окружает. У меня такое же кольцо, только серебряное. Если увидишь — считай, что ты меня поймал. Я люблю тебя, Тигнари, но я не жду, что ты ответишь мне взаимностью. Носить или нет — дело твоё.» И Тигнари носил. И хотел ответить взаимностью. Но это не представлялось возможным без непосредственного физического взаимодействия. Кольцо было надёжно спрятано под слоями повседневных одежд. Даже при купании Тигнари его не смел снимать — считал, что стянув с себя метталическую цепочку, может случиться что-то недоброе. Как разбитое зеркало — семь лет несчастья. Выходя из душа, Тигнари по обычаю садился на стул и позволял Сайно нанести на хвост и уши специальные масла. Тот делал всё аккуратно, едва касаясь, будто боялся навредить. И гребнем орудовал весьма умело. Он заметил украшение, появившееся недавно. Майка особо ничего не скрывала, как, например, растянутая футболка. Но вопросов, как обычно, не задавал. Лишь один: «Нравится?» На что Тигнари ответил широкой улыбкой: «Нравится!»***
У Кавеха сегодня была практическая работа, поэтому он, вместе с остальными студентами-архитекторами, коих было не так уж много, был «заперт» в аудитории на несколько часов. По его словам, им всем предстояло создать макет какого-либо здания в городе. Аль-Хайтам просто просиживал на парах. Мог бы и не идти, но, видимо, не захотел иметь пропуски в учётной книжке. Ну а Сайно и Тигнари, отсидев всего одну пару, направились в общежитие. Пятница — поистине святой день! Правда, не для всех... Они решили приготовить закусок к вечеру и выпить. Алкоголь, естественно, на Кавехе. Он в этом деле мастер: пронесёт запрещёнку так, что никто и не подумает проверять его сумку! Ну а приготовление креветок в кляре, картофельных чипсов и острых куриных крылышек возьмут на себя Сайно с Тигнари. Аль-Хайтам же обещал где-то раздобыть какой-то «проектор», как он выразился. Как Тигнари понял, это что-то в роде голограммы. Как хорошо иметь нужные связи..! У них получится отличный вечер пятницы, прямо как в шаблонных историях о подростках из книг. Больше походило на жанр фантастики, если честно... Тигнари подошёл к камере хранения, которая занимала небольшой шкаф на кухне. Внутри она представляла из себя несколько полок, которые были со всех сторон были обтянуты толстым слоем фольги, а по углам был разложен лёд в специальных пакетах. Так еда дольше сохраняла свою свежесть. Брюнет качнул хвостом и достал оттуда пакет с куриными крылышками. Креветки уже были разморожены и лежали в небольшом тазу на столе. Оставалось их промыть и отварить. Пока Сайно занимался снятием кожицы с курицы, Тигнари поставил кастрюлю с водой на огонь, подсолил её и накрыл крышкой. Парень попутно что-то мурлыкал себе под нос. Он наклонился, чтобы достать из мешка немного картофеля. Хорошенько промыв овощи, Тигнари начал неторопливо нарезать их на ровные тонкие дольки. Картофель был молодым, значит кожуру счищать не требовалось. Сайно, казалось, заинтересовался песней, которую напевал ушастый. Парень неспеша взял соль и засыпал ею очищенные куриные крылышки. — Что это за мелодия? — поинтересовался он, наблюдая за тем, как Тигнари ловко нарезает картофелины. Тот улыбнулся: — Услышал, как ребята из нашей группы напевали. Похожа на песню с прошлогоднего праздника Сабзерус, не думаешь? Сайно хмыкнул. — Да, действительно похоже. Но я обычно не посещаю шумные мероприятия. Ты, должно быть, тоже. — без толики сомнения сказал он и засыпал курицу перцем. Получился своеобразный маринад. Тигнари кивнул в знак согласия, а затем одним движением руки отправил нарезанный картофель отмачиваться. — Ты как всегда прав. Но я бы очень хотел посещать такие обширные праздники, только не могу из-за... — он подёргал рукой одно длинное ухо, в котором звякнула серьга. — Поэтому приходится вместо весёлого вечера в компании друзей забиваться в уголок и молиться, чтобы парад на улице прошёл мимо моего окна, — парень вздохнул, разведя руки в стороны. Сайно издал короткое «о» и начал перемешивать содержимое таза руками, чтобы каждое крылошко пропиталось специями. Когда картофель был разложен на протвине и выпекался в печи, а курица мариновалась в соусе, Тигнари решил заняться креветками. Сайно тоже встал со своего места, тщательно промыл руки и присоединился. Они оба начали чистить креветок от панцирей. — Знаешь, там, откуда я родом, тоже есть свои праздники. И они совсем не шумные. Скорее, семейные. — добавил Сайно, а потом прокашлялся. — Я...кхм. Если ты согласен, то мы могли бы как-нибудь туда сходить. На границе с Пустыней. — тихо сказал парень и на смуглой коже появился слабый румянец. Тигнари этого не заметил, лишь движения его рук на секунду замерли. — Так и знал, что ты родом не из Сумеру, — гордо сказал он и посмеялся. — Да, я согласен. Хотелось бы увидеть твоих домашних. Мои родители всё время в разъездах, учёные же... — Они не совсем «мои домашние». Это, скорее, небольшая община. А в доме со мной живут два человека и оба — мои верные товарищи. — ответил Сайно, подсаливая воду, в которых будут вариться креветки. — О, извини. Но я в любом случае буду рад! Ты так мало рассказываешь о себе, что приходится жить в догадках, ха-ха, — Тигнари неловко посмеялся и засыпал остаток креветок в кастрюлю. — Зачем? Если тебе интересно, то спрашивай, я не против. — безэмоционально ответил Сайно, слегка улыбаясь. Тигнари поставил кастрюлю на огонь и сел за стол вслед за парнем. Он сложил руки и склонил голову вбок. — Тогда... Ты много времени проводишь в Пустыне, верно? У тебя там...какая-то работа? — Тигнари начал сыпать своими догадками. Сайно покачал головой: — Нет, только дом и прошлое место обучения, — ответ казался размытым, но Тигнари и этого хватило. Он задал следующий вопрос: — И как давно ты здесь? Не считая времени с момента нашего знакомства. Сайно выглядел озадаченным, словно вёл подсчёт в уме. — Без малого — три месяца. А так, то четыре. Что-то в его ответе казалось не так... Почему четыре месяца, если они знакомы чуть больше двух? Был ли смысл тогда показывать Сайно Академию? А ведь Тигнари уже тогда задумался, а не знает ли он тут всё на самом деле? Почему тогда не отказался от «помощи в освоении»? Тигнари хмыкнул и потёр лоб ладонью. Внезапно его осенило: — Понятно... Послушай, как ты думаешь, может мне стоит написать Анониму о прекращении переписки навсегда? Ты ведь в курсе, что он и так не пишет... — сказал Тигнари, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. Тот виду не подал, но, казалось, слегка вздрогнул: — Да, я в курсе. Но зачем? Тигнари ответил с лукавой улыбкой: — Просто появился человек, который мне милее него, — без уклона. И попал точно в цель! Сайно замер и его лицо посуровело. Парень хорошо умел прятаться за маской отрешённости, равнодушия и холодности, но сейчас все краски просто сбежали с его лица. Но лишь на секунду. — Тогда... Тебе стоит написать ему об этом. И, наверное, упомянуть, что это за человек? — с некой надеждой добавил Сайно, поджимая сухие губы. — Нет нужды говорить, кто это. Он скоро сам это поймёт, — с улыбкой ответил Тигнари. Душа его ликовала, но тот тоже хорошо держал эмоции в себе. Он хотел было что-то сказать, но Сайно шмыгнул носом и прервал его на полуслове: — Что-то горит. — они оба изумлённо посмотрели на картофельные чипсы, которые начали превращаться в чёрное нечто из-за вышедшего из-под контроля огня. — Твою матушку..!***
— Вы обещали мне чипсы. — сурово и с явным недовольством сказал Кавех, сидя на диване. Тигнари неловко почесал затылок, а Сайно просто уселся напротив дивана на небольшой пуфик, который они стащили из прихожей. — ...Зато есть креветки и крылышки..! — взмолился Тигнари и сел следом за Сайно. Кавех цокнул языком, но потом улыбнулся: — Расслабься, я шучу. Будто я не жёг еду, — усмехаясь, добавил он и протянул каждому по бутылке холодного пива. За окном уже стемнело, даже солнца не было видно. Оставались лишь послезакатные разводы красных цветов на небе, но оттенки медленно перетекали в фиолетово-синий, сливаясь с остальным ночным небом. Уже виднелась полярная звезда. Только луна куда-то спряталась. Аль-Хайтам, как и обещал, принёс проектор. Он направил свет его ламп на стену, рядом со шкафом, чтобы всем было видно. Ребята долго выбирали, что посмотреть. В итоге сошлись на каком-то очень старом ужастике, ещё прошлого столетия. Не ясно, как его вообще отсняли, ведь раньше это была сценка в театре... Холодное пиво освежало, приятно разливаясь по горлу. Кавех принёс почти безалкогольное, чтобы наутро не гудела голова. Спросите, смысл тогда его пить? Да просто так. Не зря же закуски готовили. Кстати, о них. Крылышки вышли довольно острыми, так что Тигнари отказался от них. Остальным понравилось. Креветки потом поперчили и залили лимонным соком. Вышло тоже неплохо. Брюнет сделал пометку в голове впоследствии покупать морепродукты именно у того продавца. Пока все были заняты просмотром фильма, а Кавех активно комментировал происходящее на экране аль-Хайтаму на ухо, мысли Тигнари были заняты другим: у него созрел план. План по раскрытию личности Анонима. Всё уже было готово, оставалось только ждать. Тигнари даже делать ничего не нужно будет, просто вести себя, как обычно, и тогда Аноним сам себя раскроет. Тигнари так задумался, что не заметил, как ему на ухо шепчет Сайно: — Нари, Нари, подай и мне креветок, пожалуйста... Он был так близко, а горячий шёпот так обжигал ухо, что Тигнари невольно вытянулся в струнку и пару раз хлестанул хвостом по ногам обоих. Парень даже не понял, что от него хотят. Поэтому машинально передал свою бутылку пива. Сайно покосился в ответ и бархатисто засмеялся: — Креветки, Нари. Креветки. — ещё и это нежное «Нари»... Что называется: «зови небо – не ответит, зови землю – не поможет»..!***
Всё шло точно по плану. После того разговора за столом, Сайно стал чуть отстранённее. Нет, он всё равно продолжал оказываться всяческую помощь, был рядом. Но ощутимо держался столбом. Дёргался даже от назначительных прикосновений. Тигнари мог бы обидеться, но сейчас наоборот радовался. Видя его лисью улыбку, Сайно искренне недоумевал. Все его эмоции казались, словно на ладони. Так и хотелось поддразнить, но Тигнари держался... Брюнет действительно написал записку Анониму прямо в присутствии алых рубинов. Письмо с коротким содержанием осталось лежать на столе в библиотеке. Тигнари не было нужды отходить куда-то, ведь он знал, что записку сразу же прочли.***
Просидев до третьей стражи за учебниками, Тигнари встал со стула и потянулся. Спину ломило, хотелось прилечь, но парень решил незаметно прошмыгнуть мимо охранного поста общежития и выйти на улицу. Наспех накинув пальто прямо на пижаму, ушастый вышел. Виляя по давно изученным коридорам он без особого труда выбрался на улицу. Уже более теплый воздух обдул лицо, но заставил поморщиться. Тигнари покрепче закутался в пальто и подошёл к ближейшей каменной колонне, которая была подле беседки, и с невозмутимым видом начал расхаживать туда-сюда широкими шагами, не заглядывая за саму колонну. — Знаешь, мне глаза, наверное, свиным жиром залило, раз я ничего не заметил с самых первых дней. Вернее, заметил, но увидеть не захотел. Или боялся. Или не верил... — ответом послужила тишина. Тогда Тигнари остановился и обернулся: — Ах, да... Кхм, почему глупый человек выжил в очереди на расстрел? Совсем рядом прозвучал до боли знакомый голос: — До него не дош...чёрт. Тигнари улыбнулся, сложил руки за спиной и наклонился к колонне. Прямо за ней стоял Сайно. — До тебя, видимо тоже. Алые глаза прищурились. Тень вышла из-за колонны, поровнявшись с Тигнари. — Ты...догадался? — голос, которым было сказано это, ощутимо дрожал. Глупый вопрос, не требующий ответа. Но Тигнари сделал шаг вперёд, беря тёплые и шершавые ладони Сайно в свои, мягкие и холодные. Контраст температур всегда проглядывался между ними. Да и не только температур. Даже цвет волос, цвет кожи, цвет глаз, манера общения... Всё отличалось. Сайно вздрогнул, наровился выдернуть ладони, но крепкая хватка Тигнари не позволила этому свершиться. — Почему даже сейчас убегаешь? Боишься? Кого? — брюнет огладил чужие ладони в попытке успокоить. — Не боюсь, — шепнул тот. — Тогда покажи. Что не боишься, — в полголоса сказал Тигнари в ответ. Его руки тоже начали едва ощутимо дрожать. Сайно неотрывно смотрел в яркие сапфиры. Зрачки у обоих расширились. Уши опустились, хвост снова вышел из-под контроля, собирая всю пыль с земли. Но на это было наплевать. Взгляд Сайно медленно переместился на пухлые розовые губы. Как же давно этого хотелось... Приходилось тешить себя одними лишь мечтами и фантазиями, однако теперь это стало явью. Сайно придвинулся ещё ближе, не вынимая рук из надёжной хватки. Наклонился так осторожно, словно боялся спугнуть. Тигнари же замер, как громом поражённый. Вроде кичился смелостью, а сам первый шаг не делал. Сайно остановился всего лишь в паре миллиметров от желанных губ: — Пообещай, что потом не пожалеешь, — с отчаянной надеждой прошептал он. — Обещаю, — честно ответил Тигнари и получил то, что так давно хотел — долгий, нежный поцелуй, переполненный любовью и заботой.
Примечания:
До третьей стражи — время с 23:00 до часу ночи.
