Чья ты?

      - А теперь – задание к следующему вторнику; - заканчивая урок зельеварения, произнёс профессор Снейп, - выучить названия всех противоядий, защищающих от яда слюны оборотня, и рецепты их приготовления. Я ещё не знаю, кого на этот раз назначат вам в качестве нового преподавателя защиты от тёмных искусств, но эти знания… - он помедлил, обводя глазами класс, - вам, несомненно, пригодятся.       Нисколько не обращая внимания на праведный гнев, запылавший в глазах Гарри при этом намёке на профессора Люпина, Снейп взмахнул рукавами чёрной мантии над кафедрой, и книги, весь урок лежавшие на ней, с испуганным хлопком исчезли. Занятие было окончено.       - Но, сэр! – возразила Гермиона и выскочила в проход между партами так резко, что едва не сбила с ног Невилла, спешащего выбраться из класса и из подземелий вообще. Впрочем, к седьмому курсу тот стал чуть более ловким, чем был в детстве. Профессор остановился.       - В чём дело, Грэйнджер? Вы хотите продолжить занятие? В индивидуальном порядке?       «Да что он себе позволяет?!» - промелькнуло в голове Гермионы. Вслух же она сказала:       - Мы не успеем приготовить такое большое задание! Нам и так много задали выучить по трансфигурации и …       «Она не изменилась. И никогда не изменится. Та же дерзость. Та же гордость. Но всё это окутали пышные волосы, и глаза блестят не по-детски ярко, а приглушённо, как засыпающий в камине огонь. В них затаилось что-то новое...»       …Вслух же он сказал:       - Молчать! Если вы хотите стать настоящей волшебницей, юная мисс, а не оставаться бестолковой белоручкой, то должны подчиняться учителям, которые старше и опытнее вас. Это во-первых. А во-вторых…       Но дальше Гермиона уже не могла слышать его. Ученики обтекали её, задевали, толкали, пробираясь к выходу, а она стояла один на один с профессором зелий, прямо перед его лицом, и давила слёзы. Гермиона просто оглохла от обиды, в глазах было горячо и мокро, но она не могла отвести взгляда от высокой чёрной фигуры за кафедрой.       - Идите. – Разрешил Снейп, окончив свою тираду.       Захочу – отпущу. Не захочу – не отпущу.       Итак, урок закончился для Гермионы унижением. Она – лучшая ученица курса – бестолковая белоручка?! Как же она ненавидела этого жестокого, сухого, бесчувственного…о нет! Совсем не бесчувственного – наслаждающегося своей жестокостью Снейпа! Пусть он лучший зельевар и сильный маг, пусть он не раз спасал её саму и её друзей, Гарри и Рона, от опасностей – сейчас всё это не имело значения.       - Зачем ты вечно споришь с учителями?! Это не приводит к добру, особенно если учитель – Снейп! – Рон встретил её за дверью класса и теперь принялся укоризненно отчитывать. – Чудо, что он не снял баллы с Гриффиндора…       - Смотрите-ка! – раздался насмешливый, кривляющийся голос. – Мнит себя первой заучкой Хогвартса, а испугалась задания профессора Снейпа!       Конечно, это был никто иной, как Драко Малфой. Этот белобрысый циничный слизеринец вечно выступал в адрес Гриффиндора и особенно троих друзей – Гермионы, Гарри и Рона. На старших курсах среди нечистых на язык учеников поползли грязные слухи о Золотой троице, и говорили, что исходят они именно от Малфоя. Почему отпрыск аристократического рода опускался до изобретения сплетен, что его на это толкнуло – оставалось загадкой.       Одно было ясно – серые глаза и длинные белые волосы Драко Гермиона ненавидела не меньше, а то и больше, чем облик профессора Снейпа…       В другое время Гермиона непременно ответила бы что-нибудь столь же язвительное, но на старших курсах она стала всё реже обращать внимание на его выпады и не удостаивала даже взглядом. Это злило Драко Малфоя ещё больше. Чем дальше, тем больше…       В тот же вечер Гарри и Рон собрались на вылазку в Хогсмид.       - Ты идёшь с нами? – Поинтересовался Гарри у Гермионы.       - Конечно, нет! – Недовольно отозвалась та, собирая со стола в гриффиндорской гостиной свитки пергамента и перья. – Не помните, что ли, сколько нам задали на выходные?       - Ну и глупо терять время! – Вмешался Рон. – Всё равно мы не успеем приготовить всех заданий. Зачем и стараться?       - Ладно, Герм, как хочешь. Мы пошли. Вернёмся поздно!       - Валяйте. – Гермиона шутливым жестом затянула потуже вязаный шарф на шее Гарри, что заставило Рона отвести глаза. – Филч будет рад ловить вас. – Впрочем, в её голосе как будто проскользнула нотка сожаления, оставленная юношами без внимания.       Из гостиной Гриффиндора друзья разошлись в разные стороны. Гарри и Рон отправились развлекаться, как это подобает молодым людям их возраста – даже волшебникам, - а Гермиона поспешила в библиотеку. Учеников там было немного, и это устраивало старшекурсницу, которой хотелось серьёзно позаниматься в тишине. Она с удовольствием обнаружила, что её любимый стул – с высокой мягкой спинкой и резными ножками – не занят, и, усевшись поудобнее, погрузилась в чтение.       Наступал поздний вечер. Из библиотеки разошлись все ученики; даже самые усидчивые, позёвывая, отправились спать. Теперь почти ничто не нарушало тишины: лишь треск немногих оставшихся гореть свечей, да изредка скрип пера, которым Гермиона выписывала названия трав из фолианта в пыльном кожаном переплёте. Сейчас она не думала ни о чём, кроме выполняемого задания. Ей не вспоминались нежные отношения с Роном, которые развились до самых близких и интимных, а потом, словно сделав круг, вернулись к прежним, дружеским. Она давно забыла кратковременное увлечение Виктором Крамом. И она совсем сейчас не размышляла о том, что ждёт её в будущем, не мечтала и не строила планов на роман с кем-либо… Если бы кто-нибудь в этот момент заглянул в опустевшую библиотеку, он не увидел бы прекрасной девушки, устремившей вдаль мечтательный взгляд, покусывающей кончик пера или наматывающей локон на пальчик. Но он увидел бы прекрасную девушку, склонившую стройную спину над книгой, изредка отводящую с глаз непокорную прядь густых каштановых волос. Тепло от пламени свечей отражалось на её щеках в виде лёгкого румянца, а их свет – в огромных карих глазах крохотными бликами…       Если бы кто-нибудь…       Но этот кто-нибудь действительно стоял, прислонившись к стеллажу с книгами, и смотрел на Гермиону. Уже прошло немало времени с той минуты, как Драко Малфой бесшумно, словно змея, проскользнул в библиотеку и встал поблизости от стола, за которым сидела увлечённая чтением девушка. Неизвестно, сколько бы ещё времени прошло, прежде чем она его заметила, если бы он, наконец, не разрушил хрупкую тишину.       - Что, никак не можешь справиться?       Это прозвучало настолько резко и неожиданно для Гермионы, мирно занимавшейся своим любимым делом, что её сердце рванулось от испуга и болезненно заколотилось. Увидев, что её напугал всего лишь Малфой, она попыталась взять себя в руки.       - Да что бы ты понимал! – Зло и раздражённо (то ли на него, то ли на саму себя – за малодушный испуг) бросила Гермиона. – Я должна заниматься больше других, потому что хожу на дополнительные занятия по древним рунам!       «А зачем это я оправдываюсь? Кто он такой, чтобы я объяснялась перед ним?».       Удивлённая и всё ещё раздражённая, Гермиона независимым движением отбросила назад свои пышные, кудрявые волосы. Этот жест заставил кончик языка Малфоя на мгновение показаться между его ярких и тонких, словно выточенных резцом, губ, но Гермиона этого не заметила, так как демонстративно уткнулась в книгу, давая понять, что их разговор окончен.       - Хочешь быть самой умной, выскочка? – Холодно произнёс Малфой. От такой навязчивости Гермиона повторно вздрогнула и удивлённо подняла на него глаза, словно интересуясь, почему он ещё здесь. Но, как бы она ни придавала своему взгляду безразличие, её колени предательски подрагивали. Ей отчего-то было не по себе. Вот он стоит перед ней и не собирается уходить – высокий, длинноволосый, светлый – словно ангел, словно антипод греха и в то же время – самое яркое его воплощение.       - Да тебе никогда не быть умнее мужчин. Ты всего лишь глупая девчонка…       - Что за ерунду ты несёшь, Малфой?! – От всей души возмутилась Гермиона.       - …По крайней мере, сейчас я тебе покажу, что сильнее ты не можешь быть точно!       Гермиона даже не успела вскочить, как он в один момент оказался позади неё и, схватив за руки, завёл их за спинку стула, удерживая запястья скрещенными.       - Где же твои друзья, Грейнджер?.. Почему они тебя не спасают? - Почти ласково пропел Малфой в запылавшие ушки своей жертвы. – Кстати, как тебе, - сладко с ними обоими?..       - Как ты смеешь?!! – В испуге и негодовании вскрикнула Гермиона. Крик получился совсем невнушительный и перешёл в задавленный взвизг: - Помогите!!! Помогите-е-е!!!       - Не вздумай говорить мне, что я смею и чего не смею! – Взорвался Малфой, превращаясь изо льда в пламя. – Попробуй ещё покричать, лохматая сучка!       После этих слов он с размаху опустил свою гибкую ладонь на щёку Гермионы. Длинные пальцы оставили пылающий след. Ахнув, Гермиона не выдержала боли, и слёзы хлынули из её опущенных от стыда глаз. Но она не потеряла надежды избавиться от Драко и, собрав все силы, принялась вырываться из его крепких рук.       - Рвись, рвись. – Со своей обычной усмешечкой прокомментировал её тщетные попытки Малфой. – Мне это даже больше нравится. А насчёт твоих любовников… Ну-ну, не красней, солнышко, – я знаю, что это неправда. Тебе не нужны эти добренькие слабаки. Тёмный путь гораздо интереснее, и это мой путь. Но сейчас я хочу говорить с тобой не об этом. – Продолжал он тоном светской беседы, словно говорил с дамой на приёме, а не выкручивал ей руки. – Мне наскучила твоя заносчивость, знаешь ли. И меня раздражает то, что ты время от времени позволяешь себе лупить меня своими слабыми ручонками. Я устал быть джентльменом и без ответа оставлять твои выходки. Сегодня ты сполна получишь ответ. И не просто сегодня, а сейчас.       С этими словами он дал Гермионе ещё одну звонкую пощёчину, да такую сильную, что её голова мотнулась в сторону, а волосы на мгновение скрыли пылающее лицо.       - Смотри мне в глаза, дрянь, и проси прощения! – Твёрдо и сердито потребовал Малфой и стал наносить ей удары по лицу один за другим, правда, не столь сильные.       - Прости…прости… - Лепетала Гермиона, послушно глядя в его серые глаза. Теперь её голова уже не моталась из стороны в сторону от крепких пощёчин – это были уже скорее шлепки. Наконец Драко Малфой замер, словно задумавшись о чём-то. Гермиона тоже притихла, надеясь, что это всё. Но он медленно приблизился к ней вплотную и, нырнув к её шее, тронул нежную кожу острым кончиком языка. Гермиона вздрогнула. Ей показалось, будто внутри неё вспыхнула шаровая молния и разлилась по всему телу, обожгла самые чувствительные места… А Драко продолжал жалить её, исследуя языком неприкрытую мантией шею, и ниже - треугольничек кожи в разрезе воротника, – и выше – мочки ушей… Запястья Гермионы он по-прежнему крепко сжимал в своих руках.       Бедная девушка просто не понимала, что происходит в её жизни. Мысли в голове проносились, как кометы, показывая одни только пылающие хвосты. «Гарри и Рон в дурацком Хогсмиде…» «Кто мне поможет?» «Боже! Неужели это действительно со мной?!» «Хоть бы кто-нибудь зашёл в библиотеку!»       Но всё это происходило в её протестующей голове. Тело же корчилось и извивалось под изощрёнными, почти болезненными прикосновениями Малфоя. Наконец, внезапный укус возле ключицы вырвал из губ Гермионы дрожащий стон. Услышав это, Драко откинулся назад и с удовлетворением посмотрел на свою растрёпанную жертву. Но звук собственного голоса в то же время и отрезвил Гермиону.       - Малфой, ты подлец! – Выплюнула она, пытаясь отодвинуться от него. Стул под ней зашатался.       - А с чего ты взяла, дорогая, что я способен только на подлости? – С деланным удивлением поинтересовался Драко. После этих слов он неожиданно, но довольно мягко толкнул Гермиону в плечо. Медленно, с взвизгом, та упала на пол. Её любимый стул смягчил падение, но теперь она оказалась в ещё худшем положении – лёжа на полу, совершенно беззащитная. Драко Малфой сделал шаг и наступил одной ногой на широкий рукав её мантии, не давая подняться. – Разве я не могу немного осчастливить свою рабыню?       - Вот её и осчастливь, а меня оставь в покое сейчас же! – прошипела Гермиона, сжимая кулаки и сжигая мучителя взглядом. Безуспешно.       - Бестолковое маггловское отродье. Ты и есть моя рабыня.       - Драко. - Гермиона решила успокоиться, не обращать внимания на оскорбления и попробовать убедить Малфоя. - Прекрати нести эту пошлую ересь. Найди себе другую девушку – ту, которая на это согласится!       - М-м-м… - Он поцокал языком и качнул длинной белокурой чёлкой. – Мне нужна ты, Грейнджер. Ты гордая. Ты ершистая. Но я тебя сломаю.       - Никогда! – Гермиона изо всех сил рванулась, но он не дал ей ни малейшей надежды освободиться – мягко, но решительно поставил вторую ногу Гермионе на грудь и прижал к полу. Девушка расслабилась, чтобы он не подумал, что она хочет опять вырваться, и не надавил сильнее. Продолжать неприятную беседу приходилось в таком положении.       - Спорим, Уизли никогда тебе такого не делал. И Крамм тоже.       - Не твоё собачье дело. – Ответила Гермиона, уже почти спокойно глядя на него снизу вверх.       - Не моё собачье…что? А кто тут из нас маленькая, недотраханная сучка? – Надменно вопрошал Малфой, глядя на неё сверху вниз. – Кто у чьих ног лежит, - фраза сорвалась в усмешку, - и, наверняка, истекает соком?       Гермиона молчала, опасаясь от слизеринца ещё одной вспышки гнева. Она лежала, разметав по полу библиотеки полы широкой мантии и длинные, пышные волосы – хрупкая, нежная, тяжело дышащая…       - Всё. Мне надоело разговаривать. Ещё раз повторяю: не вздумай кричать или громко реветь. То, о чём ты думаешь, всё равно случится.       Он убрал ноги с груди и рукава Гермионы, освобождая её. Сверху к ней, словно белая птица, спустилась узкая ладонь.       - Целуй.       Медленно, нерешительно девушка приложила губы к его прохладной руке. В этот момент ей показалось, что с тихим щелчком захлопнулась ловушка, и она сама дала согласие в неё войти. Гермиона приподнялась с пола, встала на колени и, обхватив ноги Малфоя, прижалась щекой к его мантии. Он запустил длинные пальцы в её волосы.       - Хорошая, послушная девочка… Будешь такой и дальше – я не сделаю тебе слишком больно…А теперь пойдём.       Он наклонился, поднимая Гермиону с пола, и сгрёб её в охапку. С лёгкостью, необычайной для такого стройного и гибкого юноши, он понёс её вон из библиотеки. Гермиона догадалась, что Малфой направляется в свою отдельную спальню, и издала тихий протестующий возглас.       - Ш-ш-ш. - Беззлобно успокоил её Драко.       На самом деле Гермионе не хотелось его останавливать. Она была согласна хоть бесконечно лежать у него на руках, чтобы он нёс её, нёс, нёс… А она могла расслабиться, как сейчас, и ни о чём не думать, не заботиться. Чтобы, наконец – в кои-то веки – сильный мужчина всё решил за неё.       И этот мужчина решил – пинком открыл дверь спальни, бросил Гермиону на кровать и стал задирать мантию ей на голову, пытаясь стащить. Гермиона отчего-то забыла свою мечту о сильном покровителе и, прерывисто выдыхая «Нет, нет, нет…», извивалась, отползала, хватала Драко за руки, мешая ему.       - Что такое? Непослушание? Бунт? – Насмешливо спрашивал Драко. С каждым словом он шлёпал её по сопротивляющимся рукам. – Ты забыла уговор? Хорошее поведение – мало боли. Плохое поведение – много боли.       Гермиона осеклась и затихла, прижавшись к резной спинке широкой кровати.       - Я сейчас тебя здесь разложу, Грейнджер, сучка, - ласково, но ядовито продолжил Малфой, - и лучше бы тебе не препятствовать мне.       Гермиона вздохнула.       - Как захочешь, Драко. – Выронила она.       - Нет. Неправильно. Ты должна тоже этого хотеть. Мечтать. Умолять меня!       Гермиона минуту помолчала. Затем, словно решившись и не желая дать себе опомниться, потянула мантию через голову. Расстегнула блузку. Швырнула в сторону юбку. Всё это она проделала, не отрывая взгляда от загоревшихся глаз Малфоя, выражение которых становилось всё более довольным. Она хотела стащить толстые, шерстяные, полосатые гольфы, но Драко остановил её, положив на ногу руку. Затем Гермиона соскользнула спиной на простыни, окончательно решив ни о чём не думать и просто раскрыться перед этим человеком, как раскрываются книги – книги, которые она всегда так любила…Она лежала на глазах Малфоя – совершенно обнажённая (за исключением трогательных гольф на ножках), прикрыв грудь одной рукой и всё ещё боязливо сдвинув колени.       С коротким довольным смешком он набросился на её нежное тело. Она застонала, ощутив его тяжесть на себе. Его руки жадно и бесстыдно исследовали всё, что она так покорно предоставила ему. Он отбросил руку и волосы с её груди и водил по ней губами, не целуя и не засасывая. Она охнула, когда ощутила, как его пальцы скользнули в её святая святых и принялись терзать её изнутри, разжигая бесстыжее пламя.       - Сучка, ты потекла! – Прошептал Малфой. – Тебя нужно трахнуть! Боишься?..       - Да… - Выдохнула Гермиона, зная, что именно такого ответа он хочет.       Драко тихо засмеялся. Он расстегнул брюки и, сняв, бросил их прочь. Не в силах удержаться от любопытства, Гермиона искоса взглянула на то, чем одарила его природа. То, что она увидела, вызвало у неё смешанное чувство, которое возникло бы у любой молодой и не слишком опытной девушки: радостный испуг. У Драко Малфоя был член похотливого кобеля: длинный, толстый, расширяющийся к основанию. Когда он широко, как можно более удобно для себя развёл ноги Гермионы, та сделала лёгкое движение, пытаясь ускользнуть от вторжения, но он остановил её, положив руки на плечи, и придвинул к себе. Втянув сквозь зубы воздух, и зарычав, он приставил член к входу во влагалище и надавил. Гермиона вскрикнула от боли, но, спустя несколько мгновений, привыкла. Теперь эта боль от распиравшего её влагалище члена стала сладкой, и Гермиона стонала уже от удовольствия. Драко рычал и стонал, с хлюпаньем вытаскивая член почти до конца и снова засаживая его до основания. Он то опирался на локти и смотрел в глаза Гермионы, то опускался ниже, и его грудь тёрлась о её соски, а белокурая чёлка смешивалась с каштановыми кудрями девушки. Потом он, не выходя из неё, слегка отстранился и, сведя колени Гермионы вместе, чтобы сузить вход, продолжал двигаться. Ступни девушки он поставил себе на грудь и придерживал руками.       - Сучка! Шлюха! – Шептал он ей, и от этих слов она заводилась ещё больше. – Шлюшка!.. Получи!.. Стони, дрянь! Кричи!       Гермиона сходила с ума. Темнота, царившая вокруг, качалась и звала упасть на самое дно. Она смотрела на этого ненавистного слизеринца, которого знала уже семь лет, на его лицо, которое раньше казалось ей самым неприятным, а теперь, возмужавшее и овеянное страстью – самым красивым и притягательным. Она не верила, что лежит в его спальне, что он трахает её – сильно и грубо – а ей это только нравится… Высокомерный и самодовольный отпрыск древнего аристократического рода Малфоев, много лет обзывавший её грязнокровкой, сейчас зарывается лицом в её волосы, гладит бёдра и щекочет напряженные соски…       Все эти мысли текли в голове Гермионы, словно на поверхности – легко и почти незаметно. А в глубине в тот момент не было ничего. Ничего…       Зато были попеременная жестокость и нежность; страстный, безудержный секс; заклятый враг, стонущий от сладких судорог и терзающий большим пальцем её клитор… И невыносимое, жгучее удовольствие, заставившее изогнуться дугой и закричать, теряясь в самой себе…       Они испытали оргазм почти одновременно – но Гермиона уже почти отпраздновала маленькую смерть, когда Драко ловко вышел из её влагалища и, сомкнув два пальца кольцом вокруг своего огромного члена, выпускал последние белые капли на живот девушки. Несколько горячих капель попали ей на лицо, и это было словно ещё одно маленькое унижение за тот вечер, точнее, уже ночь.       …Да, это была ночь. Гермиона очнулась, словно вернувшись в другую реальность. Она увидела звёзды в окне замка, серебристо-зелёную спальню, окутанную полумраком, услышала собственное глубокое дыхание.       Они оба лежали на спине, не глядя друг на друга. Драко прикоснулся прохладными кончиками пальцев к её вздрогнувшему плечу.       - Как давно я об этом мечтал.       Гермиона промолчала, хотя удивление тронуло её брови. В то же время она не стала скрывать от самой себя, что испытала неожиданно приятное чувство, услышав это.       - А ты, оказывается, сладкая.       Вот это её уже слегка смутило. Она не просила давать ей оценку. И не знала, как расценивать этот слегка насмешливый комплимент.       - А ты думал иначе? – Спросила она.       - Я о таком даже не мечтал. – С улыбкой, но вполне серьёзно ответил Малфой.       В груди Гермионы приятно защекотало. Она довольно улыбнулась и устроилась поудобнее. На мягкой перине и больших шёлковых подушках было очень уютно лежать. Неужели у парня такая кровать?       - Ты неженка, Малфой! – произнесла Гермиона, блестя глазами в темноте. – У тебя постель, как у девушки!       - Не тебе об этом рассуждать, Грейнджер! – Надменно, но вяло ответил Драко. – Кончай болтать и дай мне отдохнуть.       - Ох, ты вымотался, бедненький! – Расшалившись, язвительно сказала Гермиона и придвинулась к Драко тёплым бедром. Она подняла руку и намотала его длинный белый локон себе на пальцы. – Как быстро иссякли твои слабые аристократические силы! – С этими словами она сильно дёрнула его волосы, наслаждаясь тем, что теперь она причиняет ему боль.       - Ну всё, дрянь, ты меня разозлила! – Сцепив зубы, воскликнул Драко и, мгновенно перевернувшись, оказался на ней сверху, крепко придавив её тело к кровати. – Тебе мало, гриффиндорская потаскуха? Да я могу иметь тебя хоть всю ночь, если захочу! – И он вновь принялся скользить руками по коже Гермионы, целуя и покусывая её, вырывая ответные судорожные ласки и стоны…       - Довольно! – Вернул их с небес на землю негромкий окрик. Оба молодых волшебника икнули от страха, узнав этот голос; Драко скатился с Гермионы, и они лихорадочно закутали свои обнажённые тела в пышное одеяло.       В дверях спальни стоял Северус Снейп.       - Вам, мистер Малфой, конечно, и в страшном сне не могло такое присниться! – Рассерженно, но тихо проговорил Снейп. Так рокочет далёкий, но сильный гром. – Вы в постели с девушкой, и вдруг появляется ваш декан! – Он пристально посмотрел сквозь темноту на испуганную Гермиону, словно желая убедиться, что глаза его не обманывают. – И куда, кстати, только смотрит профессор МакГонагалл!..       Щёки Гермионы жгло немилосердным огнём. Она не верила, что это происходит, и хотела бы сейчас только одного – чтобы у неё был плащ-невидимка Гарри! Тогда бы она скрылась от пронзительных чёрных глаз Снейпа. Мерлин, он отчитывает их, как напроказивших младшекурсников!       - …Вы прекрасно знаете правила. Вы их нарушили. Минус сто очков со Слизерина и пятьдесят – с Гриффиндора. С вас, мистер Малфой, больше, поскольку вы хотите вести себя как взрослый мужчина – так извольте и отвечать за свои поступки по-мужски! Даю вам минуту на то, чтобы выйти из спальни. – Это уже явно относилось к Гермионе.       Он вышел за дверь, но оставался поблизости.       - Нет, я всегда знала, что ты дурак, Малфой! – Дрожащим голосом напустилась на Драко Гермиона, одновременно ища свою разбросанную одежду. - Почему ты не наложил на дверь какого-нибудь запирающего заклинания? А как насчёт обычного, банального замка? – Она пыталась натянуть юбку, но оттого, что нервничала и торопилась, ничего не получалось – ткань перекручивалась, застревала на теле, выскальзывала из рук. В конце концов Гермиона плюнула и на юбку, и на блузку и, запахнув мантию на голом теле, в одних гольфах пошлёпала к выходу из спальни. Тронув ручку двери, она оглянулась. Драко сидел одетый, но босой, на краю разорённой постели, сцепив руки и уронив их между колен. Он не посмотрел на Гермиону, он глядел вперёд, очевидно, просчитывая в уме вероятность сдать предстоящий экзамен по зельеварению на высший балл. Девушка решительно нажала на ручку и отворила дверь. Даже зная, что от Малфоя ничего хорошего ждать нельзя, она была обижена его независимым и равнодушным видом. Отвернувшись, она не увидела, что он на секунду скосил серые, как весенний лёд, глаза ей вслед. И – вот она ушла, исчезла. А он остался ждать профессора Снейпа и серьёзного разговора с ним.       Гермиона аккуратно притворила за собой скрипнувшую дверь и сделала шаг в полутёмный коридор.       - Люмос. – Холодный свет на конце палочки высветил шагнувшую к ней высокую тёмную фигуру. Гермиона отпрянула, но длинные крепкие пальцы впились в её плечо, не давая уйти…       - Мерзавка.       …и тут же брезгливо отпустили, словно по ошибке схватили отвратительное насекомое.       Профессор Северус Снейп – с презрительно сложенными губами, с прямой спиной и стремительной походкой – ворвался в спальню Малфоя и захлопнул за собой дверь. А его растрёпанная ученица, сверкнув слезами в больших карих глазах, упала коленями на холодный каменный пол и громко заплакала, пытаясь вернуть, докричаться, объяснить:       - Профессор!!! Нет, пожалуйста!!!..       Я вас люблю, Северус Снейп. Я вас не хочу потерять. Я не обижаюсь на вас за грубое слово, я его заслужила. Кто бы рассказал мне – ещё до того, как всё случилось – что люди хотят друг от друга верности, даже когда между ними ещё не сказано ни одного слова о любви?.. Но ведь я не хотела этого, профессор! Это он, Драко Малфой, заставил меня предать миллион наших горячих взглядов, тысячи случайных прикосновений, сотни резких, злых слов, сквозь которые рвалось «Люблю! Люблю тебя! Слышишь?!» Мы разгадали друг друга, теперь я знаю это точно. Но как же мы были глупы! Почему то, что было, наконец, сказано вслух – не ласковые слова, а оскорблённые, ревнивые обвинения? И можно ли теперь что-то исправить? Профессор?.. Ну услышьте меня, пожалуйста! Простите меня, я сделаю что угодно, я переверну Землю, я буду самой верной и самой лучшей для вас, только простите! Сто пятьдесят миллионов взысканий, лишь бы вы ещё хоть раз посмотрели на меня… Что угодно… Что угодно…