Катастрофа другого масштаба

Это была обычная ночь пятницы. Машина все дальше отдаляется от клуба "Райские сумерки", постепенно набирая всю большую скорость. Гул в салоне разбавляют сильные басы, помогая Эндрю не заострять слух на бессмысленные разговоры остальных монстров, чей пьяный галдёж больше напоминал звук расстроенной гитары: так же проезжался по ушам истошным воем умирающей гиены. Его голова в этот предвыходной день осталась трезвой по неизвестным ему причинам. Алкоголь не лез в глотку, от одного его упоминания хотелось спустить в унитаз свой обед. Возможно, так повлиял на него стресс после последней игры против шакалов. Они тогда чуть ли не проиграли по вине его жалкой копии, который за день до игры поссорился со своей подружкой… Кетрин? Кейси? Плевать. У этого жалкого придурка были тряпичные руки, а его мозги будто бы вышибли пистолетом и оставили там зияющую дыру, откуда теперь было видно дверь в саму Нарнию. Удивительно, что палец, нажавший на курок, принадлежал не Эндрю. Они еле выиграли с разницей 15:13, и тогда он весьма перенервничал. Остальным об этом знать было вовсе не обязательно. Зато сейчас Аарон, видимо, сильнее других праздновал победу или же пытался просто заглушить моральную боль алкоголем. Любой из двух вариантов Эндрю считал омерзительным и анализу не подлежал. Иногда ему кажется, что это была чья-то злая шутка, и на самом деле у него не было никакого брата. Если бы не очевидная схожесть, то он даже экспертизе бы отказался верить. Аарон сопит, мычит, чуть ли не захлебывается собственными слюнями (мерзость), пытается членить слова по слогам, но выходит отвратительно. Эндрю намеревается его уже вырубить, но на удачу Аарона, он сам уже упал на плечо ничего не замечавшего Кевина, о чем-то громко и прерывисто спорящего с визжащим Ники. Эндрю отказался пускать первого на переднее сиденье, пока от него воняет, и наслаждался мнимым одиночеством, если это можно было так назвать. Видимо, даже Ники не выдержал душный характер Кевина, раз уж спустя некоторое время неуклюже потянулся с заднего сиденья к магнитоле, чтоб прибавить громкость на полную мощь, и с довольной рожей победителя завалился обратно на свое сиденье. Эндрю на это никак не отреагировал, лишь бросил на того один предупреждающий взгляд, означавший вести себя нормально, на что Хэммик в неловкости закусил нижнюю губу, отвел в страхе взгляд, но промолчал. Замечательно. Теперь он даже собственных мыслей не слышал. Басы мелкой крошкой впивались в тело, долбили уши, вибрировали и плясали. Эндрю старался сосредоточиться на пустой ночной трассе, пытаясь подавить зарождающийся зуд внизу живота. Он чертовски ненавидел этих троих, что травили его душу каждый день, но, благо, сейчас он их не слышал и не видел, потому мог спокойно выдохнуть полной грудью и подумать о чем-нибудь другом. О чем угодно. Но жизнь смеялась над ним до пузырящейся пены у рта, потому что его кузен был большим ураганом, даже когда был трезв, но, когда он пьяный — он становился разрушительным. Ники навеселе, Ники счастлив, и показать он должен это всем. Ничуть не размышляя, хотя стоило бы, он открывает окно, высовывает сначала голову (лишь бы сейчас проехала мимо какая-нибудь фура, оторвала и превратила бы его пустую коробку в кровавое месиво), затем руки, следом вылезает туловище. От полета его останавливают лишь ноги, конечностями прижавшиеся к основанию сидения. Через зеркало заднего вида Эндрю безразлично наблюдает за Кевином, который слегка хмурит брови от всего происходящего, но молчит. Видимо, на сегодня его словарный запас кончился, а это весьма хорошие новости. Осталось нейтрализовать последнего вредителя: Кевин не хочет с этим помочь? Просто поддеть ноги этого придурка, и смерть сочтут за случайное стечение обстоятельств. Нет? Жаль. Ники громко, буквально оглушительно начал орать текст песни в проезжающие мимо пейзажи, размахивать руками в разные стороны и помимо этого смеяться, как жертва каннабиноида. Эндрю устало закатил глаза, всеми силами стараясь абстрагироваться, не обращать и малейшего внимания на внешний мир, иначе он совершит ошибку. Ужасную, бесповоротную и проблемную: придется искать место, где закопать труп. Он уходил в себя тридцать секунд, минуту, потом его сознание потрескалось по швам благодаря разрывающим глотку визгам. Эндрю метнул убийственный взгляд сначала на причину беспокойства — Ники, потом на любопытное движение рядом с его машиной. Это было… интересно. Ехал парень, нет, летел на мотоцикле без всякой экипировки, в одном лишь шлеме, на одном лишь волоске от смерти. Он качает головой в такт музыке, слегка пританцовывает, его футболка развивается на ветру, держится за руль лишь одной рукой, ноги где угодно, но не на педалях. Выглядит, как чертова катастрофа. Визги Ники не прекращаются, лишь удваиваются, когда незнакомец салютует ему двумя пальцами. Эндрю даже не жмурится от оглушительных криков, его взгляд замирает, не мигая, на этом недоразумении, и он не знает, что испытывает больше: злость, потому что этого мотоциклиста совсем не заботит его безопасность, или восторг от его действий. Он видит обращенный к нему горящий взгляд Ники, шокированное лицо Кевина, замечает, как от ультразвука, вылетающего из грязного рта Хэммика, просыпается Аарон и в непонимании хмурит глаза, оглядываясь по сторонам в поисках причины шума. Ники, подобию разрушительной силы, резко всасывается обратно в машину и тут же подрывается с места к рулю Эндрю. Тот даже не успевает как-то среагировать, так как до этого все внимание его было обращено совершенно на другую фигуру. Не теряя возможности и времени, Ники нещадно начал жать на кнопку клаксона. Звук сигнала бьет по ушам весьма отрезвляюще, потому в этот же момент Эндрю скручивает кисть Ники одной рукой практически до хруста, заставляя того шумно зашипеть и резко отдернуть её. — Мы должны остановить его! — Орет во все горло кузен, неистова тыча пальцем в незнакомца, который все еще ехал на одной скорости с мазерати. — С чего это вдруг? — Кидает безразлично Эндрю, вопросительно подняв бровь. Все мысли смешались в единую кучу. Парень то и дело бросает заинтересованные взгляды на случайного спутника, надеясь то ли на то, чтоб тот испарился или же на то, чтоб не оставлял преследование. Где-то в глубине души, там, где кроме темноты перешептываются лишь его скелеты, он хочет увидеть его в лицо. Глаза в глаза. — Черт, Эндрю, я видел, ты тоже смотрел! Мы его упустим, если что-нибудь не предпримем, — Ники не унимался, бросая лишь взволнованные взгляды в окно. Он был на грани паники. Кажется, если его не поймут, он вполне сможет подстроить аварию. Это плохо. — Ники, ради твоих святых родителей — заткнись, — с мольбой протянул Аарон, зажимая уши ладонями. Кажется, у мальчика отходники пожаловали. Как жаль. Пускай сдохнет в муках. Эндрю крепче сжимает руль в руках, медленно выдыхает через рот спертый воздух, напрягается весь, как каменная статуя, и смотрит остекленевшим взглядом на дорогу впереди. Нервно стучит пальцами по обивке, пытаясь разобраться со своими ощущениями. Их слишком много, они давят, оседают пеплом в легких. Он не помнил, чтоб испытывал подобные чувства ранее, настолько сильные, буквально готовые прорвать грудную клетку и лианами обвиться вокруг его торса. Это звучит и выглядит как бред: его заинтересовал до хруста костей незнакомец, лица которого он даже не видел. Незнакомец, с кем даже не разговаривал. Может, это все еще те нервы, которые мешали ему сегодня напиться? Эндрю не понимал. Это гребанный замкнутый круг: если он остановит этого парня, то будет выглядеть очень глупо и окончательно растеряется в себе, а если не остановит, то это может привести к катастрофе другого масштаба, а именно неунимающийся, капающий на мозг, Ники и не утоленный интерес в виде камня в душе, который в итоге якорем утащит его на дно. К черту все. Эндрю косит взгляд в сторону датчика уровня топлива, что показывает ровно половину. В недовольстве хмурит брови, стискивает зубы, но в итоге решает, что никто все равно ничего не заметит. По его подсчетам, ближайшая заправка находится через пару километров, что ж, он проверит, на его ли стороне сегодняшняя удача. Мотоциклист не снижает и не превышает скорость. Его руки и ноги вернулись на исходное положение, но тот все еще качает головой в такт ритму. Он слегка дрифтит, его заносит, но он вовремя выравнивает транспорт и эти действия систематически повторяются. Кажется, что он больше не заинтересован и его ничего здесь не держит, но он почему-то продолжает ехать рядом. Ники, поникший, наблюдает за ним, облокотившись спиной на кресло, но уже хотя бы не терроризирует его своими возбужденными воплями, а это дает надежду на то, что, возможно, удача все-таки улыбнется ему. Машина подъезжает к заправке, Эндрю поворачивает руль и аккуратно паркует её на одной из свободных дорожек. Здесь пусто. Он убавляет громкость музыки на минимум и ломано выходит из машины. С нервозностью закрыв за собой дверь, парень выжидающе оборачивается, и глаза в удивлении расширяются. Мотоцикл тормозит у дороги, незнакомец спрыгивает с него пушинкой и медленно снимает шлем. Всё это происходит для Эндрю в замедленной съемке, будто весь мир сузился до одной маленькой точки, и вот-вот произойдет взрыв. Его отвлекает резко открывшаяся дверь его мазерати. Ники, чуть ли не падая, вываливается из машины, встает рядом с Эндрю и выжидающе смотрит. Глаза его сверкают, пестрят, готовясь вылететь из орбит. Эндрю с его наблюдательностью готов поспорить, что тот даже так Эрика с аэропорта не встречает. Он будто бы сейчас превратится в псину и побежит облизывать кроссовки незнакомца, а потом встанет на задние лапы и начнет трахать его ногу. Это раздражает. Тем временем из машины настороженно вылезает Кевин, а за ним следом Аарон, который, кажется, был слегка в ярости. Но кого вообще волнует этот хлюпик? Те равняются с Эндрю и Ники, и уже четыре пары глаз следят за тем, как рыжий парень подходит ближе. — А вас, я смотрю, здесь много, — улыбается парень больше насмешливо, чем дружелюбно, пряча руки в карманы тёмных штанов и выглядя при этом максимально непринужденно. Эндрю с прищуром оглядывает прибывшего с ног до головы, пока взгляд не останавливается на его глазах. Глаза цвета стеклянного моря, зазеркальной вселенной, где обитают неизведанные наукам существа, где секреты лежат вдоль дороги, окруженной голубым туманом. Они холодные, отчужденные, от них веет опасностью и диким нравом, остротой самурайского клинка и ледниками Ледовитого океана. Эндрю напрягается, вдоль позвоночника натягивается тонкая леска, он молчит. Молчит и понимает: этот парень станет проблемой. Незнакомец словно понимает, слышит его мысли, его катастрофически губительные глаза смотрят на него в упор, игриво, изучающе, но больше притворно, потому что Эндрю клянётся — он уже видит сталь, направленную на него. Что ж, он её встретит ответным ударом. Молчание неприлично затягивается, пространство вокруг пятерых обрастает куполом, огораживающий их от остального внешнего мира. И в этом закрытом пространстве воздух тяжелее, горячее, искрится на кончиках пальцах и прилипает второй кожей. Эндрю старается взять себя в руки, но внутри разрастается клокочущая пустота. Щупальцами окутывает его органы, сжимает и разжижает, тем самым заставляя сердце биться чаще, ускоряет пульс, что птицей в клетке бьется у запястья. Он скорее ждёт следующего удара, действий, да что угодно, за что можно было бы зацепиться. Если будет хоть один намек на опасность, Эндрю будет к этому готов. Парень чувствует холод металла под черными повязками на предплечьях и это его успокаивает. Но своей мыслительной бури снаружи он никак не показывает: стоит, копируя позу противоположного и скучающего, незаинтересованного, но чуть прищуренного взгляда не отводит. — О боги, если бы я в вас верил, красавчик, я восхищаюсь то… — Эндрю вовремя замечает, как Ники трогается вперед, потому был быстр: в следующее мгновение у шеи кузена оказался один из ножей, взятого из арсенала Эндрю, заставив первого заткнутся, так и не закончив фразу до конца. Это было опасно, думает Эндрю, это было опрометчиво со стороны Ники. Ники тем временем в шоке отшатнулся назад, но глупую улыбку с лица не стер. Кевин рядом на это лишь устало закатил глаза, подняв затем их в небо. Он с Аароном явно хотели домой и забыть уже эту ночь, но вынуждены наблюдать за картиной, в которой Ники восхищается каким-то левым человеком, а Эндрю притворяется, что этого левого человека хочет испепелить взглядом. Незнакомец никак не отреагировал на выпад Ники и даже не смотрел на него, но теперь его лицо вытягивается, в глазах его читаются искреннее удивление и заинтересованность. На Эндрю тот теперь смотрит иначе, он это чувствует всем своим напряженным телом, и пока не уверен, к плохому это или же к хорошему. — А можно… потрогать? — Аккуратно спрашивает он на полтона ниже, чем до этого, сделав пару шагов ближе на встречу компании, в частности — к Эндрю. Все монстры в удивлении скашивают взгляд на Эндрю, ожидая его ответа или каких-либо действий, а тот лишь думает о том, что нихера подобного, и нет, он не даст в руки никому свои ножи, исключено, да и какого вообще черта? Он еще долгую минуту сверлит того уничижительным взглядом, решая в своей голове пути развития событий. — Не поранишься? — скучающе протянул по итогу он, крутя в руках самый длинный из его коллекции ножей. Губы незнакомца растягиваются в искреннюю улыбку, обнажая ряд ровных зубов. Губы Эндрю же в этом момент кривятся в неприязни: она, конечно, не такая глупая, как у придурка Ники, но что-то в ней было такое, от чего Эндрю хотелось пристрелить либо себя, либо её обладателя. Эти эмоции были странными и пока еще неизведанными, но разгадывать ему их предстоит чуть позже. Парень резко повел плечом: — Нет, я умею им пользоваться. Бровь Эндрю скептично приподнимается вверх в немом сомнении. Нет, это бред, он этого человека совершенно не знает, у него на лице написано, что он чертова катастрофа, ему нельзя доверять, его нужно держать на расстоянии, и вообще это была плохая идея останавливаться, о чем он думал? Его мозг точно скис и сейчас вытечет из ушей, думал Эндрю, потому что следующее, что он говорит: — Держи. Рукоятка ножа смотрит прямо на парня, и тот, не задумываясь, ускоренным шагом подходит ближе, останавливается на комфортном расстоянии от Эндрю и принимает оружие, не касаясь пальцами к чужим, что не было упущено от внимания Эндрю. Так же он подметил, что незнакомец был немного выше его самого, потому ему приходилось чуть приподнять голову, чтоб от него не ускользнуло ничего подозрительного, что может появится в чужом взгляде. На его лице была вся та же омерзительная улыбка, пока он рассматривал и вертел в умелых руках нож. Следующее, что он услышал, были возмущенные возгласы очнувшегося Аарона: — Что?! Эндрю, ты с ума сошел? Это что такое? — Ноздри его вздымаются. Вверх-вниз, вверх-низ. Его гневный взгляд был обращен к парню, что с особой бережностью рассматривал гравировки на рукояти ножа и вообще не обращал внимания на остальных, кроме, видимо, Эндрю, который стоял к нему ближе всех. Выглядел он при этом действии комично и глупо. Его бы пнуть в кусты, чтоб не слышать и не видеть. Пока Эндрю об этом размышлял, у Кевина открылось второе дыхание, и он вновь научился разговаривать: — Цирк, Аарон. Я даже знать не хочу, что творится в твоей голове, Эндрю, но завтра у нас с утра тренировка, нам всем осталось спать считанные часы, — устало и с безысходностью вздохнул Кевин и с этими словами отправился обратно в машину, потеряв всякий интерес к этой ситуации, но все сильнее проявляя его ко сну. Остальное происходит для Миньярда, как в тумане: незнакомец машет ему рукой и кидает подбородком в сторону близстоящего дерева, чтоб тот шел за ним. Он идёт. Слышит отдаленно раздраженный и протяжный вздох Аарона, удивлённые визги Ники, обращенные ко всем и ни к кому одновременно. Их он уже не слушал, их он тем более уже не видит. Перед ним сейчас достаточно широкая и по виду развитая спина парня, на чем он зацикливается, и его слегка ведет. От непонимания своих чувств, от ощущений, что с этим парнем точно что-то не так, но это не отвергает, а наоборот притягивает. Хочется изучить, разгадать, вывернуть наизнанку. Ему важно знать ход мыслей его, потому что это все больше походит на сюрреалистичный сон. Слишком много эмоций, чтоб это было правдой. Незнакомец останавливается за десять метров от дерева и ждёт, когда Эндрю остановится тоже. — Я говорил, что умею им пользоваться, — с веселыми нотками пропел парень, затем резко занес руку с ножом в руке для удара и, не задумываясь, метнул его. Эндрю лениво прошелся взглядом по оружию, которое вошло в толстое дерево практически до самого основания. Это катастрофическая проблема. — Как тебя зовут? Парень не спешил отвечать. Он беззаботной походкой отправился к дереву, с небольшими усилиями достал оружие из его ствола, и, почему-то избегая взгляда с ним, смотрел куда угодно, когда вручал в раскрытую ладонь нож достаточно аккуратно, чтоб случайно не задеть пальцами чужую кожу. — Нил, — парень вновь улыбнулся, но эта улыбка была больше вымученной. — Это ведь не твое настоящее имя? Простым мальчикам не следует знать, как правильно обращаться с ножом. Да и смотря на твою демонстрацию навыков, сразу становится понятно, что профессиональной техникой тут и не пахнет. Второй раз Эндрю наблюдает, как маска человека, назвавшимся Нилом, трескается. Над непринужденностью и легкостью всплывает смесь удивления, страха и быстрый поток мыслей. Миньярд бросает взгляд на чужие ладони, которые то сжимаются в кулаки, то разжимаются, следом переходит на руки, покрывшиеся мурашками, а потом на подпрыгивающий кадык. Так он и думал. Слишком много подвохов и недочетов. Слишком хорош, чтоб быть правдой. Но Эндрю не жалеет его: смотрит с тем же внимательным и изучающим прищуром, слишком расслабленный, чтоб выдать свои истинные чувства, слишком упорен, чтоб сойти с линии. Он прожжет дыру в том, если он не поднимет вновь свои идиотские глаза. И тот поднимает спустя долгие секунды, и, придя в себя, смотрит с пониманием и неким сожалением. — Это имя настоящее, ну… с определенного времени, — Нил пожал плечами, не выглядя уже таким насмешливым, как тогда, когда только подошел ближе. — И как давно? — Не сдавался Эндрю. — Три года. — Бежишь? — Это был слишком очевидный вопрос, подумал Эндрю, но ему почему-то надо было знать точно. Внутри родилось и развивалось горькое предчувствие того, что это их первая и последняя встреча. Словно Нил сейчас растворится перед ним прямо в воздухе, превратится в мираж и сохранится в сознании лишь ярким пятном. Почему его это волновало? Эндрю склоняется к тому, что не любит бросать неразгаданные головоломки. — Нет, уже нет. Как полгода живу в Колумбии. Вот, байк прикупил, исполнил детскую мечту, — Нил кивает в сторону мотоцикла с удовлетворенной полуулыбкой на губах и смещает свой фокус обратно на Эндрю. — Могу прокатить тебя в следующий раз, если хочешь. — Откуда ты знаешь, что следующий раз будет? — Эндрю вздергивает нос в раздражении, пытаясь подавить новый импульс неизвестных ему чувств внутри. Дерьмо. Нил вновь лишь пожимает плечами, улыбка становится шире, отчетливее, теплее. И от этого тепла уши Эндрю непроизвольно краснеют. Это плохо, это очень плохо. «Нужно срочно убираться отсюда» — думает Эндрю. Миньярд достает из заднего кармана штанов телефон и как бы невзначай спрашивает: — Номер телефона-то у бегунка имеется? Нил довольно кивает, и из его рта вылетает тихий смешок. Он берет в руки чужой телефон, быстро набирает номер в контактах и так же осторожно, как и в других случаях до этого, возвращает его обратно. Эндрю смотрит, не мигая, на цифры на экране еще какое-то время. Думает о том, не совершает ли он очередную ошибку. Человеку рядом почему-то хочется верить. Пока что. Он записывает его как «идиот» и убирает устройство обратно в карман. — Если мы разобьемся с тобой, я выпотрошу твои кишки раньше, чем ты издашь свой последний вздох, — напоследок кинул Эндрю ядовито, и, отвернувшись, отправился обратно к машине, у которой его уже ждут Аарон с открытым от неверия ртом и Ники, прижимающий свои ладони к губам, чтоб видимо опять не издать звуки, которые способны расчленить землю пополам. — А как мне записать твой контакт? — Спрашивает не много громче обычного Нил. — Эндрю, — не оборачиваясь, отвечает парень. За собой он слышит еле слышное «хорошо», и по голосу, Эндрю клянётся, он видит эту проклятую улыбку на губах: насмешливую, теплую и искреннюю.