I smile

      Сеул сегодня был невероятно красив в своей предрождественской атмосфере. Молодые люди смеются, а глаза их блестят, отражая светящиеся вывески и огоньки гирлянд. Люди постарше наконец-то выбираются из своих домов и офисных помещений. Они смотрят, как снег падает с неба, окутывая город белым, почти пуховым одеялом. Для Кореи снегопады достаточно редкое явление, а в предрождественскую неделю получить такой подарок – нечто волшебное.       Вот и юноша, что сейчас шел по улочкам Сеула, с удивлением в глазах смотрел, как вальсируют белые пушинки в воздухе. Снег хрустел под его ногами, а сам парень считал себя, кажется, самым счастливым в этот вечер. Да, он приехал на учёбу в совсем неизвестный город один. Да, он был одинок в эти прекрасные зимние вечера, но это не мешало радоваться вот таким простым мелочам.       Он кутается в большой красно-желтый шарф, привезенный из дома, который грел по-особенному. Его связала любимая бабушка, которая с самого детства любила и оберегала одного из своих внуков. Она всегда говорила, что жить надо, как в одной из книжек зарубежной писательницы. Принцип Полианны – так она говорила.       Он заключался в том, что нужно уметь находить положительное, даже если кажется, что всё идет наперекосяк. Вот и сейчас Чонин шел по улочкам, размышляя, что можно такого извлечь из сложившейся ситуации. Он думает, что пусть он одинок в этом мегаполисе, но сейчас Ян может смотреть на всё то, что его окружает, с неподдельным удивлением.       Шапку он натягивает посильнее на замерзшие и покрасневшие от мороза уши, а руки прячет в карманы куртки, куда предусмотрительно перед выходом положил грелки. Он щелкает по металлическим кругляшкам внутри пакетика с раствором, а после ощущает тепло, исходящее от грелок. — Красиво всё же, - констатирует он, застывая посередине улицы, а после выдыхает клуб пара изо рта, который устремляет вверх.       Ян так бы и стоял, наблюдая за всем происходящим вокруг, пока его плеча бы не коснулась чья-то рука, что знатно напугало бедного студента педагогического университета. Человек сзади тоже не ожидал подобной реакции, поэтому резко отскочил и чуть не потерял равновесие, но быстро смог скоординировать свои движения. — Громкий же Вы, молодой человек, - усмехнулся неизвестный.       Он был одет в какой-то пуховик, который был ниже его колен, а из-под черной шапки торчали кудрявые темные волосы. На вид, Чонин бы сказал, что он не старше двадцати трех. На шее у парня висела камера, которая, кажется, стоила очень дорого, так казалось по крайней мере. Чонин виновато улыбается, а после чешет в затылке, от чего его собственная шапка тоже лезет куда-то на глаза. Незнакомца такое поведение знатно смешит. — Извините, если напугал, - он кланяется, но Чонин машет руками, потому что это он чуть не испортил чужую аппаратуру и не помог получить парочку синяков на теле. – Я уличный фотограф, а ты так завороженно наблюдал за всем происходящим, что я не смог пройти. Не хочешь сфотографироваться?       Чонин удивленно приподнимает брови, а после указывает на себя. Он? Сфотографироваться? Нет, он, конечно, видел все эти видео в тиктоке, когда к людям так подходят, но не думал, что с ним самим это тоже произойдет. — Я? — Ты, - парень кивает, а после очаровательно улыбается. В этот момент Чонин замечает ямочку на щеке фотографа. Вот бы тыкнуть в неё. – Так что? — Хорошо, - Чонин неловко улыбается. – Только я не знаю, что мне нужно делать. — Просто стой, как стоишь, а я, не беспокойся, поймаю хороший кадр, - парень отходит назад, а после смотрит через глазок фотоаппарата, пытаясь найти лучший кадр и момент. – Тебя как зовут? — Чонин, - Ян смущенно улыбается, а парень делает снимок, что слышно по затвору камеры.       Ян красив, так все говорят. Сам он в это не совсем охотно верит, потому что в себе не видит того, что может заметить чужой глаз. А сейчас, стоя в лучах разноцветных гирлянд и вывесок различных магазинчиков, что в желтом цвете отливают, падая на медовую кожу парня с одной стороны – он выглядит ещё прелестнее. Чонин, как пингвинёнок, стоит в этом безразмерном белом пуховике, обмотанный шарфом. — А меня Чаном зовут, - фотограф отзывается, продолжая смотреть в «глазок». – Посмотри сейчас наверх, Чонин. Хорошо?       Ян кивает, а после устремляет взор к небу, поражаясь тому, как всё же красиво падают снежинки, они отражают в своих кристалликах все те огоньки города. В глазах Чонина тоже все блестит, словно они звездное небо. Чан думает, что не ошибся с выбором модели ни на йоту. Было в этом юноше с лисьим взглядом что-то завораживающее, но что – он понять так и не мог. — Готово, - Чан счастливо улыбается, а после потирает замерзшие ладони друг о друга. Как на зло забыл сегодня взять перчатки. Потом придется ещё несколько дней мазать руки кремом, чтобы трещинки на коже рук прошли. – Хочешь взглянуть?       Чонин активно кивает, а после приближается к фотографу ближе. Теперь он может почувствовать, что от Чана пахнет едва уловимым запахом мороза и чего-то цитрусового. Но он отгоняет мысль о том, что запах этот довольно приятный. Он смотрит, как Чан листает фотографию за фотографией, показывая результат.       «Вау», - думает Чонин, рассматривая, как он получился на снимках. Если так его видят другие люди, то он понимает, почему все говорят, что парень красив. — Ты мастер своего дела, Чан, - Чонин поражен, проделанной работой. — Это я их ещё не обработал, - парень усмехается, а после стряхивает осевший на шапке снег. — Я обязан отблагодарить тебя, - говорит Ян, а после смотрит на чужие покрасневшие руки и поджимает губы. – И я даже знаю как.       Чан удивляется, когда его берут за руку и ведут в ближайшую кофейню, но не сопротивляется. Чонин кажется ему человеком, который уж точно вреда не нанесет. Сам он смущается и кончиками ушей краснеет, когда в голову приходит мысль, что рука этого паренька очень красиво смотрится в его собственной.       Небольшое помещение в одном из многоэтажных домов выглядит по-домашнему, обставлено различными стульями в мягкой обивке и мягкими диванами вокруг столиков. Где-то на потолке проведены гирлянды, а запах кофе и выпечки заполонил всё кафе. Ян садится за один из столиков, предварительно вешает на одну из вешалок свой пуховик, распутывает длинный шарф. Чан следует его примеру, а камеру кладет на гладкую поверхность стола. — Я сюда иногда захожу, когда возвращаюсь с подработки в садике или пар, - поясняет Чонин, отдышавшись. На его щеках все еще есть приятный румянец, который возникает на морозе. – Я угощаю!       Бан хлопает глазами, обрамленными пушистыми ресницами, но потом неловко кивает. — Так ты работаешь в садике? – спрашивает Чан, когда еду приносят, и теперь они, стуча вилочками для десерта, поедают свои пирожные. — Угу, - Чонин кивает, отпячивая нижнюю губу. – У меня практика в университете сейчас, а так как я пошел на дошкольное образование, то практика у нас соответственно в детском саду. А что? — Поразительно, я бы не выдержал работать с этими мелкими энерджайзерами. Но должен признать тебе в моей голове подходит профессия воспитателя, - заключает Чан, смотря на смущенного студента. – Я вот на журналиста вообще учусь, а фотографией занимаюсь время от времени. — Будешь писать потом статейки про политиков, обкрадывающих людей? – смеется Чонин, вызывая у Чана тоже улыбку. Непроизвольно, но у Яна получается разрядить обстановку одним своим смехом. — Что-то по типу такого, - Бан чешет в кудрявом затылке. – Слушай, давай обменяемся контактами, чтобы я тебе потом отправил фото, как обработаю? Ну и если честно… Я бы хотел пообщаться.       Чонин от этих слов краснеет, рукава свитера натягивает до кончиков пальцев, но с легкой улыбкой на губах протягивает свой телефон Чану, чтобы тот вбил свой номер в контакты. Если жизнь всё же сжалилась над ним, то он готов принять этот подарок перед рождеством.

***

      Чан стоит у калитки в детский сад, наблюдая за снегом и куда-то спешащими людьми. Скоро у Чонина заканчивается рабочий день, а он вызвался встретить его, чтобы новоиспеченному другу не было одиноко идти домой. Честно, он выходить на улицу не то, чтобы любит. То, что он занялся фотографией было по инициативе двоюродного брата, который, увидев работы Чана, сказал, чтобы тот не кис дома за своими статьями часами, а выходил подышать свежим воздухом, общался с людьми.       По натуре свой Чан был домоседом, который мог не вылезать из своего ноутбука, выполняя различные задания по журналистике, заданные в университете. А сейчас он сам не может поверить в то, что по своей воле вышел из дома, чтобы встретить Чонина, которого знал от силы пару дней.       В день их встречи, парень не то, что забежал домой, он залетел в него. Даже одежду не переодел в домашнюю – сразу сел за ноутбук, открывая фотошоп, чтобы прогнать фотографии через редактор. Он довольно смотрел на проделанную работу, подмечая, что Ян и правда выглядит волшебно. А после отослал Чонину, который прислал позднее кучу голосовых сообщений, полных восторга.       Через время он и вовсе сменил аватарку на одну из работ Чана, чем вызвал у журналиста улыбку, которую тот сразу же спрятал, уткнувшись в подушку. — Угадай кто? – звонкий голос будущего воспитателя прозвучал где-то над ухом, опаляя горячим дыханием, а мягкие и холодные руки накрыли глаза Чана. — Даже не знаю. Наверное лисичка? Угадал? – Чан улыбается, потому что ладошки Чонина были убраны с его глаз, а сам юноша стоял, надув губы. — Нет! Это я – Чонин, - Ян показывает язык, а Чан смеется с этого жеста. — Ты уверен, что работаешь в детском саду, а не сам туда ходишь? — Ну, Чан! – Ян легонько ударяет того кулачком в плечо, а после пытается справиться с шарфом. — Дай помогу, - Бан осторожно развязывает шарф, с которым так не мог совладать Чонин, а после снова аккуратно обматывает вокруг шеи младшего, закрепляя концы, чтобы он не развязался. А после с хитрицой в глазах натягивает Яну шарф по самый нос. — Чан!

***

      Прошел год с событий той зимы. Всё меняется, но что-то постоянно. Например, разбросанные по дому вещи Чана, но теперь их собирает ворчливый юноша – его парень. А ещё теперь в комнате Бана на стене висит пробковая доска, которая вся завешана их совместными фото, которые так грели душу. — Уважаемый, ну я же просил хотя бы скидывать вещи в шкаф! – кричит из спальни Чонин.       Он выходит с разными носками в руках и кучей грязной одежды, которую Бан оставил в разных углах комнаты. Чан поправляет очки на своей переносице, отвлекаясь от очередной статьи, чтобы посмотреть на Яна, который теперь расхаживает в его домашних трениках и футболке – таких безразмерных, в который можно, кажется, потонуть. — Я тебя тоже люблю, - Чан очаровательно улыбается, пока возлюбленный осуждающе смотрит на него. – В этом новом году клянусь убирать свои вещи по местам, - он складывает руки в молебном жесте. – прошу сжалься надо мной, грешным. — Ладно, ты всё равно знаешь, что я не могу обижаться на тебя. И пользуешься моей добротой! – Чонин восклицает, а после уходит в ванную, чтобы загрузить стиральную машину. Когда же он возвращается, то «плюхается» на диванчик, где сидел Чан, и кладет свою голову на плечо возлюбленному. – Кстати, ты же помнишь, что мои родители приезжают на рождество, чтобы познакомиться с тобой? — Чего? – Бан удивленно смотрит на возлюбленного, хлопая глазами. — Я тебя предупреждал вообще-то! — Йени, прости-прости, я правда заработался и забыл, - Чан целует того в макушку, моля о прощении. – Так, когда говоришь они приезжают? — Через три для, Кристофер, через три дня. Поэтому нам уже стоит наконец-то украсить дом к рождеству.       И ведь правда на следующий день они уже стоят в одном из магазинов и спорят о том, какие гирлянды стоит купить, чтобы повесить их на окно. Чан утверждал, что стоит взять разноцветные, в то же время, как Чонин настаивал, что теплые желтые будут лучше смотреться. Так твердила его тонкая душевная натура. — Хорошо, - сдался Бан в конце концов. – Бери те, которые хочешь и пойдем уже покупать эту несчастную ёлку. — Ёлка между прочим – самый важный рождественский атрибут!       Бан, как в первую их встречу заворожен тем, насколько же его любимый красивый. В этой предрождественской суете он, словно лампочка светится. Наверное, за эту улыбку, смех с хрипотцой и некую детскость он и полюбил Яна. Чонин умел находить положительное в любой ситуации, а Чан всегда поражался этому.       Кончики пальцев неприятно покалывают от мороза, а Чонин ворчит на Чана, который забыл взять перчатки, поэтому вынужден нести ароматную ель голыми руками. Ян кутается в шарф с носом, пытаясь согреться в этот вечер. Сегодня всё-также красиво, как и год назад. Только сейчас Чонин совсем не одинок, ведь теперь под боком есть любящий мужчина. — Дурак, - ворчит Ян, когда они поднимаются домой. Он ставит чайник на плиту, а сам идет в комнату, чтобы сменить одежду на домашнюю. – Уйти без перчаток в такой мороз! Самый молодой что-ли? — Мне двадцать четыре, а не шестьдесят четыре, Йени, - Чан облокачивается на дверной косяк, наблюдая за тем, как младший стягивает с себя теплый свитер и роется в шкафу, наконец-то найдя любимое худи, которое вообще-то принадлежало Чану, но, со временем, перекочевало во владение Яна. — Ты чего встал? А ну выйди отсюда! – Чонин кидает свою мягкую игрушку в возлюбленного, который сразу же сбегает, как маленький ребенок. – Еще один детсадовец, а я-то думал, что живу со взрослым мужчиной.       Бан разливает чай по кружкам, одна из них для Чонина, который принципиально пил из своей кружки с лапками животных. Мужчина достает из своего тайника мятные пряники, которые припас для особого случая. Чонин хоть и был уже человеком взрослым, но пряники для него были, как отдельный вид зависимости, поэтому, услышав один лишь шум упаковки, из комнаты показалась чужая голова, а на лице была хитрая ухмылка и прищуренные глаза. — Пряники значит прятал, это нож в спину знаешь, да? – Чонин юлит, как кот ходит вокруг Бана, руками длинными обнимает сзади и подбородок кладет на чужое плечо. Он дышит возлюбленному куда-то в шею, а сам тянется к упаковке с любимым лакомством. — Прятал их для такого случая. Держи, а то я знаю эти все уловки, когда ты ластишься, а на деле… - Чан поворачивается к Яну, а после оставляет на носу того легкий поцелуй, от которого у воспитателя носу становится щекотно, поэтому он смешно морщит нос. – Я сделал нам чай. Может посмотрим фильм? — А как же украшение дома? – Чонин выпячивает губы, а Чан осторожно накрывает их своими пухлыми. В глазах Бана – он был прекрасен, даже вот такой растрепанный, в большом худи и клетчатых красно-белых штанах, урванных с какого-то маркетплейса за сущие копейки.       Кристофер мычит в поцелуй что-то похожее на «Подождет, сейчас я хочу быть с тобой». Рождественская пора всегда предоставляет людям побыть в кругу родных, отвлечься от всей той суеты, которая преследует каждый день. Она чарует, завораживает, а иногда помогает сбавить темп. Чонин любит её за теплые взгляды, нежные касания чужих рук о его собственные, когда Бан поглаживает большим пальцем по его костяшкам на руках. Любит за объятия под теплым пледом, когда их ноги переплетаются между собой, а Чониновы пальцы массирую кожу головы старшего.       В этом всём есть своя негласная романтика, доступная лишь близким людям. У каждого она своя, как не странно. Кто-то предпочитает провести эти дни и вечера в шумной компании друзей, кто-то будет смотреть новогодние фильмы с семьей, украшать дом и гулять по улицам. Кто-то будет проводить каждую секунду этого блаженного времени со второй половинкой, а кто-то просто будет сидеть один, попивая горячий шоколад с маршмеллоу.       Чонин лежит на груди Чана, уткнувшись лицом в ткань теплой толстовки, которая пропахла любимым человеком – тем самым уютом и ощущением того, что он дома. Он в нужном месте, и все, что сейчас с ним происходит ощущается ни на есть, как правильно. На телевизоре включена какая-то банальная дорама, которой никто особо то и не уделяет внимания. — Если мы не успеем до приезда моих родителей украсить дом, то во всём будешь виноват ты, хён, - полусонно говорит Чонин, вырисовывая узоры указательным пальцем на ткани толстовки Чана. — Я приму весь удар от будущих тестя и тёщи на себя, не переживай, - Чан улыбается, оставляя воздушный поцелуй в темную макушку. Чонин от этих слов приподнимает голову и удивленно смотрит на старшего, который поглаживает Яна по спине. — Что ты сказал? — Когда-нибудь ты станешь Баном, потому что я не готов отпускать тебя, - Чан с озорной улыбкой смотрит, а после играет бровями. – Думаю тебе очень пойдет моя фамилия. — С чего ты взял, что я возьму твою фамилию, а не ты мою? – Чонин привстает, а после садится на колени старшего, укладывая свои руки на плечи возлюбленного. — Потому что моя будет пойдет тебе куда больше, - Бан притягивает Яна за талию поближе к себе, а после оставляет поцелуй на чужой ключице.       Елку они всё же наряжают, но какими усилиями. Сначала Чонину не нравилось расположение игрушек и их цветовое сочетание, потом они и вовсе отвлеклись, потому что заиграла любимая песня Чана, поэтому он смешно и нелепо танцевал, изображая себя гениальнейшим артистом столетия. Чонин же не мог не смотреть на это без смеха, записывая всё на телефон. После они конечно же пересмотрят это видео, где Бан будет петь в пульт от телевизора, а Ян трясущимися руками попытается все это задокументировать. — Молодой человек, по вам не скучают на небесах? Такой ангел – большая потеря для Рая, - шепчет Чан на ухо Чонину, который оценивает со стороны результат проделанной работы, чем пугает младшего. — Пожалуйста, выключите свой мод глупых подкатов, Бан. — От будущего Бана слышу, - Кристофер смеется, обнимая Чонина со спины. — Всё еще не вижу кольца на своей руке или тебя на одном колене передо мной, - Чонин закатывает глаза, но улыбается от того насколько всё хорошо. – А ещё я всё ещё не согласен, что должен брать твою фамилию, а не ты мою.

***

      У младшего сильнейший стресс. Его родители, конечно, знали о том, что он состоит в отношениях с Чаном, но по факту – это было их первое официальное знакомство. Чонин переживал, что те не примут Бана. Он в сотый раз проверял готова ли еда, хотя сам же провел часы на кухне, чисто ли дома. А выглядит он нормально? Голова шла кругом от всей этой суматохи.       Вообще мистер и миссис Ян приехали в Сеул не только ради того, чтобы встретиться с сыном, которого видели только видеозвонкам, но и для того, чтобы навестить других родственников в рождество. Мама заверяла, что они не потеснят и заедут всего на денек, чтобы пообщаться, а после поедут к её сестре, которая с распростертыми руками была готова принять их к себе.       То, что отступать уже нельзя, он понял, когда по квартире раздалась трель дверного звонка.       Чонин открыл дверь и моментально сжался, когда увидел родителей с сияющими улыбками и едва заметными морщинками под глазами от этого. От их курток исходила прохлада улицы, в руках пакет с мандаринами, которые так любил сын. Ян помог им снять куртки и забрал вещи из рук. Госпожа Ян сразу же набросилась на сына с объятиями и причитаниями о том, как же тот всё же вырос и возмужал. Отец пожал Чонину руку, а после, как в детстве, растрепал темные волосы сына. — Я сейчас поставлю чайник, будете? — Конечно, - женщина присела на диванчик в гостиной, а после разглядывала помещение с непредельным интересом. – А где твой молодой человек? Мы так хотели познакомиться с ним поближе. — Кристофер ушел в магазин за несколько минут до вашего прихода. Я попросил купить его сладкого к чаю, потому что всё закончилось, - Чонин теребит край своей кофты от волнения. Ему бы сейчас успокаивающих объятий от Чана. — Торопиться нам некуда, поэтому рассказывай, как твои дела, сынок, - Господин Ян приобнимает жену за плечо. — Представляешь, твой отец такой растяпа, что чуть не упал, когда шел к вашему подъезду, но какой-то молодой человек помог ему не упасть! – женщина тихо засмеялась, а мужчина же на это закатил глаза. — Ты не меняешься, пап, - Чонин наконец-то расслабляется, ставя перед родителями две кружки с дымящимся чаем на журнальный столик.       И Чонин рассказывает о том, что происходит в его жизни. Рассказывает, как счастлив. Рассказывает о обо всём без утайки. Он смотрит на то, как сияют глаза родителей в свете гирлянд, повешенных на окно, как они смеются искренне. Да, он определенно скучал.       В дверь снова звонят, а Чонин подрывается с места, направляясь в коридор. Это Чан вернулся. Мужчина держит в руках пакет из магазина, его кудрявые волосы все в снегу, а лицо покраснело от мороза. Младший улыбается, а после целует того в губы – так мельком, чтобы никто не увидел. — Они приехали? – шепчет Бан, снимая верхнюю одежду с себя, а после получает кивок от Чонина. – Не переживай, мы поладим. Ты же мне веришь? — Верю.       Чонин критично смотрит на возлюбленного, оценивая то, как тот выглядит. Ему нужно, чтобы родители приняли Чана. Жаль, что он не понимает, что те примут любой выбор сына – лишь бы тот был счастлив. Ян поправляет волосы Чана, перебирая чужие локоны, убирает пылинки, которые, кажется, видны ему одному. Бан перехватывает ладошки возлюбленного, а после целует их тыльную сторону своими мягкими губами. — Мам, пап, - голос у Яна дрожит, когда он входит в комнату со старшим рядом. – Это Чан, он же Кристофер. Я очень надеюсь, что вы поладите.       Взрослые смотрят на мужчину, что стоит рядом с их сыном, а после переглядываются между собой с улыбками на лице. Они уже точно поладят. — Здравствуйте, не знал, что вы родители Чонина, - Чан кланяется в знак уважения. – Будьте осторожны впредь, мистер Ян. — Ты их уже видел? – Чонин приподнимает брови от удивления, а Чан кивает. – Когда? — Когда ты отправил меня в магазин, я встретил пару, которая доставала вещи из машины, а после шла к нашему подъезду. Твой отец чуть не упал, потому что на улице оказалось слишком скользко, а я помог ему этого не сделать.       Тогда у Чонина складывается вся полученная информация в один пазл. Боже, как тесно переплетены все нити судьбы между собой. — Рады видеть, что избранник нашего сына такой приятный молодой человек, - женщина встает с диванчика и, словно Чан их сын, обнимает парня, пока тот стоит с улыбкой до ушей, а Чонин невинно хлопает глазами.       Вот уж точно понравился его родителям. Потому что не знает, как объяснить, что сейчас он, заливаясь краской от смущения, позволяет Чану слушать от родителей постыдные истории из детства Чонина. А тот удивляется и смеется с очередного поступка возлюбленного. Почему-то ему не верится, что такой рациональный Ян в детстве был тем самым ребенком, который плачет, выпрашивая игрушку, а если не получает её, то катается по полу – лишь бы получить желаемое.       И когда взрослые уже стоять у входной двери, прощаясь с сыном и его молодым человеком, Ян младший с облегчением выдыхает, расслабляясь от поглаживаний Чаном его плеча. Мама в который раз зацеловывает лицо сына, а отец обнимает. Кристофер тоже не остается без внимания, но женщина только обнимает его, а после что-то шепчет ему на ухо, пока тот светится от счастья. — Что тебе сказала мама? – Чонин с огоньком в глазах смотрит на Бана, садясь тому на колени, а руками обвивает шею того. Мужчина же улыбается уголком губ, заглядывает в омут карих глаз напротив, рукой ведет по талии младшего. — Что готова принять меня зятем, - а после целует приоткрытые и искусанные губы. Чонин же закатывает глаза, а после отвечает на поцелуй.       Через год Чан все же делает предложение руки и сердца Чонину. Причем это было совсем не клишировано, когда кто-то встает на одно колено, достает коробочку в красном бархатном покрытии. Он это делает, помешивая ложкой свой быстрорастворимый кофе, пока Чонин с заспанными глазами, растрепанными волосами и в помятой одежде пытается приготовить им хоть какой-то завтрак. — Выходи за меня.       Осознание того, что если он сейчас этого не сделает, то упустит всё – к нему приходит моментально. Просто он хочет постоянно до самой старости видеть, как младший ворчит, пока у него не получается написать отчет о практике, когда вот так стоит у плиты, когда нежно целует и ластится. — Что? – Чонин приподнимает брови, думая, что спросонья ему послышалось. — Я хочу, чтобы ты стал моим, - он выделяет последнее слово, поджимает пухлые губы. – Официально только моим, понимаешь? — Понимаю, но фамилию я твою не возьму, - Чану от этих слов грустно, потому что он думает, что Ян ему отказывает. Правда рано он расстраивается. – Только если ты возьмешь мою, жених.       Чан понимает, что сейчас он самый счастливый человек на свете, поэтому подхватывает юношу на руки, кружась вокруг себя. А Чонин лишь смеется громко, ведь кто знает, что бы с ним произошло, если бы не та вечерняя рождественская прогулка.