За пределами лабиринта

Холодные руки с длинными тонкими пальцами осторожно перебирают его внутренности. Алан не чувствует боли, тьма, растворенная в воде, действует как лучший анестетик в мире, однако разум его полон сомнений и страха. — Том... Том, пожалуйста, — Алан бормочет что-то неразборчивое, сам не зная, какую мысль хочет донести. Любовь Зейна для него больше похожа на проклятие. От нее плохо, и горит огнем внутри от каждого прикосновения, и хочется вырваться и убежать, но за пределами домика утонувшего поэта только ночь и темнота. — Разве тебе не нравится? — голос Тома вкрадчивый и чуть охрипший после недавней декламации стихов под бутылку виски. — Алан, мой дорогой Алан. Том поворачивает голову, чтобы взглянуть Алану в лицо. Что-то противно хлюпает, когда он достает из распоротого живота окровавленные руки. Алан моргает, и наваждение проходит. Они все еще лежат на кровати, но никакой крови и развешанных гирляндами кишок и в помине нет. Только мятая бумага, разбросанная повсюду, и бутылки, много пустых бутылок. — Ты так торопишься домой? — Том ухмыляется. Его вопрос звучит скорее как утверждение. Он уже знает, что услышит в ответ. — Дорога такая длинная, Алан, она уходит прямиком во тьму. Но ты все равно хочешь по ней пойти? Алан пьяно смеется, когда Том его целует. Их губы мокрые из-за пролитого алкоголя, и волосы слиплись от пота, и шелест волн раздается за окном, будто вечная мелодия тьмы. — Элис ждет меня, — говорит Алан, глубоко вдыхая после поцелуя. — Я знаю, — Том раздражен, это видно по резкому движению его плеч и искрам в глубине темных глаз. — Ты всегда оставляешь меня ради нее, но, Алан, — он переходит на осторожный шепот, будто сейчас поведает страшную тайну, — ты все равно возвращаешься обратно. Ко мне. Эмоции Тома быстро меняются. Он счастлив, когда говорит это двусмысленное «ко мне». Алан не чувствует подтекста. Он слишком пьян, чтобы чувствовать что-то еще, кроме рук Тома на своей груди, вырисовывающих бесформенные спирали. Том опускает голову Алану на плечо. Волосы щекочут кожу, и Алан поворачивается на бок, чтобы обнять Тома. Они оба ужасно пьяные, чтобы воспринимать все всерьез, и только это делает ситуацию немного лучше. Алан чувствует усталость и разочарование. — Ладно. Уходи, если хочешь, — Том говорит это спокойно и тихо. То ли наконец смирился, то ли не хочет больше затевать ссору. Он медленно проводит ногтем по животу Алана, поднимаясь по коже вверх. Палец замирает напротив горячего, беспрерывно стучащего сердца. — Ты знаешь, что нужно делать, — Том слабо улыбается. Буря за окном становится сильнее. — Открой дверь, Алан. Выпусти тьму наружу.