«доволен?»

В пыльную коморку влетают двое парней. Ну, если уж быть точнее, то одного из них просто напросто насильно запихивают внутрь не особо хорошо освещённой комнатушки, а второй же заходит следом и захлопывает за собой дверь. Первый, и более высокий, парень несильно ударяется о полочки с цирковым реквизитом и сразу же болезненно шипит. Глаза свои жёлтые открывает и пытается понять, где он. Да вот только не успевает, ибо его за локоть разворачивают и припечатывают к стене. - Руи. – собственное имя слетает с чужих уст. Голос звучит так недовольно. А глазами он тут же пересекается с чужими, и тут Камиширо может поклясться в том, что если бы не колено Тенмы между своих ног, то он бы уже давно рухнул на пол. Коленки трясутся от подобного взгляда на себе, а предвкушение того, что с ним сейчас сделают, забирает способность дышать. - что? Больше не собираешься быть таким игривым? Больше не станешь выводить меня из себя? Ему никак и ничем не отвечают. От Руи слышится лишь шумный вздох. И от этого по губам Тенмы расползается такая гадкая и самодовольная улыбка. И хочется стереть эту ухмылочку с прекрасных губ Цукасы. Заставить его вымаливать о чем-то большем, пока сам будешь сидеть на нём и дразняще медленно поглаживать его возбуждённый член. Но увы и ах, доминирует сегодня далеко не драгоценный директор цирка, Камиширо Руи, а его не менее драгоценный работник – шут. С уст срывается удивлённый вздох, когда его рабочую желетку просто напросто рвут, от чего пуговицы разлетаются по всему тесному помещению. И увы, его рубашку постигла та же участь. О, ему придётся провести чуть-ли не целую ночь над тем, чтобы пришить каждую пуговицу на своё место. Но это определённо стоит того, чтобы ощутить как мягкие ладони Цукасы сжимают талию, а дальше расползаются по телу. Одна к пояснице и дальше по спине, а вторая начинает блудить по чуть впалому животу, поднимается чуть выше и еле очерчивает красиво выпирающие ключицы. А директор начинает плавиться под касаниями любимого шута. Не знает, что ему сделать сейчас. Руки у Цукасы всегда до ужаса ледяные и этот холод не особо приятно обжигает тёплую кожу. И от этого парень начинает сходить с ума от незнания чего ему хочется больше. Податливо выгнуться навстречу этим требовательным касаниям и всем своим естеством показать то, как сильно он желает больше. Или же более правильным решением будет попытаться убрать с себя чужие руки, избавившись от этого обжигающего холода, что так и сбивает некогда ровное дыхание? - ты всегда специально выводишь меня из себя, хихикаешь надо мной, а потом в итоге скулишь и стонешь подо мной, как девушка лёгкого поведения. Неужто это то, чего ты всегда добиваешься, а, дорогой директор? Голос, что раздается у него прямо над ухом, всё ещё раздражен. Но сейчас в нём слышаться нотки насмешки и подразнивания. Как бы сильно сейчас Тенма не хотел бы пристыдить и принизить Руи за весь этот цирк, он не может отрицать того, что такое тоже приходиться ему по вкусу. И на эту своеобразную провокацию хочется ответить что-нибудь эдакое, чтобы позлить шута ещё чуть-чуть, да только не успевает в очередной раз. Всё, что успевает сорваться это довольно громкий стон, что спустя мгновение превращается в скулёж, когда колено любовника сильно жмётся к паху и начинает потирать его сквозь ткани. Колени лишь сильнее трясутся от такой стимуляции и Камиширо кажется, что вот-вот и он рухнет на пол, а потому и спешит вцепиться своими пальцами одежды шута, ища в нём поддержку. Но вместо этого он лишь слышит надменное хихиканье и чувствует покусанные и шершавые губы возлюбленного на своей шеи. Чувствует эту дорожку мокрых поцелуев, что чередуются несильными укусами. Довольный вздох срывается с губ, а тело выгибается вперед, навстречу приятным чувствам, что заставляют бабочек в животе оживать, а в паху приятно тянет от такого. И уже не волнует то, что руки у Цукасы до ужаса ледяные. - п-прости! Ты просто- мф! Так мило бесишься… А такой исход событий, как п-приятный бонус для нас обоих..! Который раз Цукаса слышит эти слова? Он уже давно сбился со счёту. Но каждый раз эти слова действовали на сознание юноши как в первый. Камиширо ведь прав, несомненно. И это больше всего раздражает Цукасу. В подобных ситуациях он никогда не уделяет внимания прелюдиям. В подобных ситуациях единственное чего он желает так это как можно скорее вытрахать всю душу из этого прекрасного парня, что в его умелых руках тает быстрее льда в языках пламени. И отчего-то в голове мелькает мысль, что если бы он озвучил это вслух, то Руи непременно бы сравнил Цукасу с огнём, назвав его горячим. Это заставляет усмехнуться. Церемониться с Камиширо он сегодня явно не намерен, а потому пока его партнёр с трясущимися коленками пытается хоть как-то собрать мозги в кучу и начать соображать, Цукаса быстренько разворачивает его лицом к стене, прижимая к ней, и стягивает белые штаны прямо с нижним бельём. Руки шута сразу же оказываются на заднице директора, с нескрываемым удовольствием сжимая ту до белых пятен, что вскоре, вероятно превратятся в синяки. Оба это знают, но обоих это совершенно не волнует. Руками Тенма разводит мягкие ягодицы своего партнёра и взгляд скользит сразу же между них, от чего и округляются глаза шута в немом шоке, застывая на месте на какое-то время. И директор это чувствует, понимает в чём дело и смотрит на горячо любимого блондина через плечо, пока свои глаза хитренько сщуривает. - ну чего же ты застыл, Цукаса-кун? – голос его так и пропитан самодовольством. И от этого у названного чуть-ли глаз не дергается, - ты в последнее время уделяешь мне так мало внимания и мне так скучно и одиноко! Поэтому я решил немного поиграть с собой этим днём после репетиции. Чертила. Руи самый настоящий чертила. И ох, как же сильно Тенме хочется обругать этого черта. Да не может ведь! Понимает ведь, что тот этого только и добивается. Да и любит его он уж слишком. Даже если иногда и срывается подобным образом. - и разве это не хорошо, что я уже и смазан и растянут? Сейчас не придётся растягивать меня слюнями зато. И вместе с этими словами Камиширо своим задом жмётся к натянутой ткани штанов в области паха, начиная потираться и пытаться добиться своего, нетерпеливо прикусывая губу и чуть хмуря свои бровки. Тенма лишь роняет матерное слово себе под нос и спешит так же спустить себе штаны в придачу с нижним бельём, наконец, освобождая своё возбуждение. Ах, боже, и когда он успел возбудиться настолько сильно? Что ты творишь с ним, Руи? - хотел бы я выбить из тебя всю эту дурь, что происходит в твоей красивой голове. Да вот только от чего-то мне кажется, что в тебе её станет в два раза больше. То-ли устало, то-ли раздражённо выдыхает Тенма и руками хватается уже за бёдра Камиширо. Мельком смотрит на его лицо и, видя это нетерпение в любимых глазах, наверняка бы усмехнулся, да вот только у самого терпения никакого нету. И секунды не проходит прежде чем Цукаса выровнял свой член с чужим нутром и одним толчком вошёл в своего партнёра, это действие выбило стон из обоих парней. Одну руку шут решает запустить в фиолетовые локоны Руи, тут же сжимая их между пальцев и начиная тянуть их на себя. От директора раздаётся всхлип, и следом он выгибается в спине дугой, лишь бы уменьшить тягу на своих волосах. Глубокие и грубые толчки не заставили долго ожидать себя, уже через пару жалких секунд заставляя Руи расплываться в стыдливо-высоких и громких стонах. Ох, Господи, Цукаса каждый такой раз так груб с ним! И это не может не нравится юному директору. В обычных обстоятельствах Тенма непременно бы уделил безумно огромное количество времени прелюдием, обласкивая Камиширо как и где только можно. И конечно же усыпал бы его безграничным количеством комплиментов, нежно отымев его в конце концов под слова сильной любви. Но Руи был слишком плохим мальчиком. Он не заслужил и капли нежности со стороны шута. Своим поведением он заслуживает абсолютно целое ничего. Даже то, что возлюбленный грубо имеет его в какой-то очень грязной кладовой — подарок от высших сил. Но он совершенно не против грубости со стороны своего парня. Наоборот, видеть подобную доминантность было несомненно чересчур горячо. До такой степени, что уже спустя несколько касаний и пару не особо пристойных слов на ушко в штанах становилось чересчур тесно. В слух Руи никогда этого не признает, да и нужды в этом не было от слова совсем, но ему безумно нравилось то, как Тенма шлепает его по ягодицам, заставляя бледную кожу краснеть. Ох, а чего только стоил один голос Цукасы, что сейчас был немного ниже чем обычно из-за явного возбуждения. Грубые укусы, что тут и там оказывались на его шейке, оставляя еле заметные следы. Быстрые и грубые толчки, что проезжались прямо по простате и заставляли буквально визжать от удовольствия бедного Руи (хотя бедным его ну никак не назовёшь), что казалось ещё чуть-чуть и директор попросту сорвёт свой голос. Но практически концом для Камиширо становится именно тот момент, когда рука Тенмы незаметно соскальзывает на истекающий смазкой член своего возлюбленного и сперва чуть-ли не до боли сжимает пульсирующую плоть в руке, а затем начинает ритмичными движениями надрачивать своему дорогому директору. – Ц-Цукаса..! Я-я.. А-аАх! – громкие стоны, что беспрерывно срываются с его губ, мешают сказать и слова, заставляя просто беспомощно мямлить себе под нос что-то неясное. Но и Цукасе не нужно каких-то слов, чтобы понять о чем именно хотел сказать ему Руи. Шут пытается ускорить свои толчки ещё хотя бы чуточку сильнее. Хочет поскорее довести и себя и любимого до желанного оргазма, но увы он лишь сбивается со своего устойчивого темпа. Да и не то чтобы кого-то из них двоих. Особенно когда уже через пару мгновений удовольствие накрывает их с головой. Ноги у Руи дрожат ещё пуще прежнего, пока руками он пытается зацепиться хоть за что-то, да вот только перед ним лишь одна стена. И зацепиться за неё будет той ещё задачей. От оргазма, что настиг его через чур уж быстро, он сжимает все имеющиеся мышцы в своём теле и слышит тяжёлый стон, который раздаётся над самым ухом. А затем внутри становится теплее и влажнее, чем раньше. Ох, кажется директор забыл упомянуть, что в кармане штанов у него имелся призерватив, который он "по чистой случайности" прихватил на работу в цирк. Но думать об этом уже немного поздно. – я надеюсь теперь-то ты доволен? – голос звучит наигранно недовольно и с явным придыханием. Всё же отдышаться после таких страстей было довольно тяжёлой задачкой. – я был бы более чем доволен, если бы ещё разок- Договорить ему не дали, в очередной раз шлепнув по заднице и ворча твёрдое «Руи». – молчу-молчу~