Цветы увядшей юности, что я тебе принесла

Вы когда-нибудь задумывались о том, что чувствуют созданные вами персонажи? Не в рамках сюжета прописанной истории – за их пределами. Что было бы, узнай они о вашем существовании? О существовании человека, что руководит их жизнью, их прошлым и будущим, ведет линию сюжета так, как желает он, не боясь одним касанием пера к бумаге губить десятки, а то и сотни жизней. Я не раз невольно задумывалась об этом. Представляла, как стою напротив созданного мною персонажа, робко пряча взгляд в ладонях. Передо мной – моё детище, мой ребенок, которого я бросила на смерть, прописав драматичное повествование ее жизни. Дитя, что в один миг могло потерять всё, чего так долго добивалось. Малышка, что в конце истории должна была погибнуть. И я никогда не думала, что мысли воплотятся в жизнь. Стоя на покрытом инее кладбище магов, я смотрела на серую плиту, подернутую пушком белого снега, выпавшего прошлой ночью. Стряхнув хлопья на землю, с осторожностью очистила эпитафию, разглядывая складывающиеся в имя символы: «Годжо Джусэй». Обладательница данного имени – в прошлом студентка Токийского магического техникума, сестра Годжо Сатору и его жена в будущем. Девочка, что в свои семнадцать вынуждена была сражаться с силой, ей неподвластной. Ребенок, что никогда не должен был существовать. Она – воплощение чужого эгоизма. Вопреки истории, она – воплощение моего эгоизма. Сестра Сатору родилась из моего нежелания принимать случившееся в Сибуя. Будучи слабой как морально, так и физически, я желала создать свою противоположность, способную изменить ход истории. Мне хотелось счастливого конца для полюбившихся всем нам героев, и я могла это воплотить в своей истории руками собственного персонажа. Стремясь к идеальному будущему для одних, я не задумывалась о будущем других – самой Джусэй. В конце истории она должна была погибнуть, оставив этот мир в момент счастливого воссоединения ребят так, словно ее никогда и не было здесь. Конец ее истории – конец истории в целом, завершение моего влияния, жирная точка на страницах текста. Таков был изначальный план. Однако, я не сумела совершить задуманное. Позади раздались осторожные шаги. По щеке медленно скатилось несколько слез, опадая холодными каплями на бледные ладони. Губы мои задрожали, дыхание участилось. Я обернулась, внутренне уже понимая, кого увижу перед собой. Девушка с белоснежными волосами и некогда чувственными васильковыми глазами глядела на меня в ответ, с осторожностью изучая. Насупившаяся, бледная, худющая; лишенная правой руки и левого глаза; с потухшим огоньком в глазу – всё это плоды моего творчества. Моего эгоистичного желания сделать работу яркой, а созданного персонажа – живым, хрупким, человечным, со своими слабостями и недостатками. Я считала, что буду разочарована, увидев ее воочию, глупо полагая, что созданный образ получился слишком идеализированным, однако мелкие детали – будь то шрам, оставленный бывшим главой клана Годжо у правого уголка губ, или сплетение узоров, напоминающих черные ожоги, оставшиеся после трансформации души страниями Махито, – всё это придавало ей особого шарма. Это делало ее живой девушкой, со своими недостатками. Возможно, даже более живой, чем я сама. – Ты знаешь, кто я? – обратилась я к гостье, сжимая ладони в кулаки. Мне было невыносимо страшно и стыдно. Всё вокруг было переработано мной, трансформировано во что-то новое, будто бы мир вокруг – кубики лего, а я всего лишь маленький ребенок, собирающий их как попало, лишь бы было красиво. «Кубики» во время написания текста вставали неровно, порой вовсе ломались, с треском осыпаясь кусками тонкого пластика на ковер, оставляя оболочку целостной, но содержимое – разрушенным. И этим содержимым невольно стала и сама Джусэй. – Кажется, да, – отозвался звоном чужой голосок. Он был отличен от моего, звонкий, по-своему мягкий, ласковый. Я не задумывала его таким. После всех невзгод, боялась, что девушка станет совсем замкнутой, холодной, отстраненной, а голос ее – одиноким и хриплым. Однако, не всё же должно идти по моему замыслу, верно? Кажется, некоторые переменные в данном уравнении оказались сокрыты от взора своего создателя. – Джу-чан, я... сожалею. – Под пальцами хрустнули стебли белых цветов, тоскливо припав к земле. До этого момента я их словно и не замечала, будто бы раньше их и вовсе не существовало. – Я... так было нужно. Взгляд мой скользнул от ее раненого глаза к плечу. Девушка коснулась отсутствующей плоти, словно не до конца смирилась с потерей, и медленно кивнула, изображая на лице улыбку. Зная ее характер, улыбка та могла иметь с десяток различных значений. – Я знаю, – тихо отозвалась собеседница, вновь поднимая ко мне взгляд. – Ты меня ненавидишь? – дрожащим голосом спросила я, тут же нервно сглотнув. Не думала, что мне хватит смелости задать этот вопрос, но отступать уже некуда. Мы здесь вдвоем, вокруг лишь заснеженное поле и высящиеся на холме пристройки техникума. Джусэй с задумчивым видом пожевала нижнюю губу, отвела взгляд и медленно подошла ко мне, опускаясь на корточки перед собственной могилой у моих ног. Взор ее был направлен на серую плиту, словно было в ней что-то, для меня незримое. Однако, духом это никак не могло быть – после сражения с Кендзяку Джусэй утратила свои способности. Без проклятой силы она, как и я, теперь всего лишь немаг, посвященный в дела проклятий и шаманов. Хотелось бы мне хоть на мгновение услышать ее мысли, понять настоящие чуства, эмоции, что она сейчас испытывала, однако я могла лишь наблюдать за всем со стороны. Кажется, словно сейчас мы поменялись местами. Джусэй не знала, что готовила ей судьба, воплощением которой являлась раньше я, теперь же мне неведомо собственное будущее, коим по стечению обстоятельств стала эта молодая леди. Плавным жестом выхватив из моей ладони потрепанный букет, Годжо медленно опустила его на могилу, сложив ладони в молитвенном жесте, словно бы для нее это было действительно важно. – Я не испытываю к тебе ненависти, создатель, – внезапно произнесла она, поднимая на меня голову. – Думаю, отчасти я благодарна тебе за возможность провести свою жизнь рядом с ребятами. – Но... всё это – фальшивка, – встрепенулась я, вздрагивая всем телом от одной лишь ее улыбки. Джусэй была сложным персонажем даже для меня, местами она противоречила самой себе, бывая эгоистичной в собственных порывах. Однако, сейчас я словно вовсе не узнавала ее. Вы когда-нибудь задумывались о том, что чувствуют созданные вами персонажи? Не в рамках сюжета прописанной истории – за их пределами. Что, если на самом деле они знают о том, что их мир – плод чьего-то жестокого воображения? – Спасибо, – коротко поблагодарила Джусэй, медленно поднимаясь на ноги и распрямляя плечи, – что не закончила мою историю в больничной палате. – Что? Постой... – Ход с Тенген-сама получился неплохим, хоть и всё еще напоминает мне Бога из машины. Признайся, ты представляла себя на его месте, верно? – Она остановилась, глупо усмехаясь себе под нос, в то время как я ощущала дрожь в коленях. – Отчасти, я виню тебя в произошедшем – ведь это правда. Убитые моими руками люди, раненые маги, пытки Махито и даже это, – пальцами левой руки она смяла пустующий рукав черной куртки. – Однако, ты подарила жизнь моим друзьям. Джунпею, Нанами, Муичи... Благодаря тебе никто не погиб, а Сугуру теперь покоится с чистой душой. Только я хотела ответить, как Джусэй отвернулась, пряча в воротнике куртки свою искреннюю улыбку. – Теперь я живу ради них. Это ведь твое истинное желание, я права, создатель? Покачнулась. Дыхание вмиг сперло. Снег захрустел под ногами, и я бросилась вперед, крепко обхватывая девушку со спины. Лишь заключив ее в свои объятия, я дала волю эмоциям, громко рыдая в ее одежду под заботливое поглаживание по рукам. Я подарила ей жизнь, создав свою историю. И, конечно, я никогда не хотела, чтобы она умирала в ней. Ведь она – это проекция моих мыслей, чувств, эмоций, действий. Она – это другая я. Более особенная, более дурная. Но это – я. Я просто хотела быть счастливой.