Бесёнок

Тэхён встречает Чонгука на пороге их квартиры, улыбается счастливо, но ничего толком не успевает сказать, ведь младший одним махом хватает его за талию и властно притягивает к себе. Вместо лишних слов, Чон сразу же напористо целует, вжимая чужое тело в своё и гладит по пояснице, периодически спускаясь к заднице и вновь поднимаясь выше. Он чертовски соскучился по старшему, мчал к нему на всех парах с мыслью о том, как, наконец-то, поцелует и обнимет. Ким оторопело моргает, растерявшись, но расслабляется и отвечает на поцелуй. Обнимает своего мужчину за шею и тихо стонет, когда любимый кусается в порыве эмоций; шире открывает рот, только чтобы сплести язык с чужим, и срывается на громкий стон. Не сдержавшись, Чон поднимает его над полом и прижимает к стене. Вынуждает обвить свою талию ногами, и телом вжимает парня до болезненного стона. Нежными касаниями его ладони скользят от подмышек к локтям, кончиками пальцев касаясь гладкой смуглой кожи, настигают косточки чужих тонких запястий и фиксируют их над головой одной ладонью. Чон с ума сходит от его нежных пухлых губ; утопает и растворяется в его шоколадных глазах, которые всегда смотрят на него так невинно из-под густых милых ресниц. Обожает его родинки, которые каждый раз собирает поцелуями в созвездия и создаёт новые. Ким сейчас кажется таким внеземным и осознание того, что он принадлежит ему — бьёт будто обухом по голове. Тэхён порой не понимает откуда в нём страсти, а потом вспоминает — Чонгук, у него, огонь. В нём взрывной характер, непокорный нрав и спокойствие поровну с лаской сочетаются удивительно. Сам Ким скорее вода — спокойный, избегающий конфликтов и невозмутимый, но не значит, что слабый. Он тоже умеет колко ответить и поддеть, если нужно. Однако… Младший успевает сделать это быстрее, ведь за своё стоит горой и не терпит каких-то плохих высказываний в сторону своего парня. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, такие абсолютно разные — они идеально сочетаются: спокойный и взбалмошный, молчаливый и дерзкий, нежный и страстный. Сходятся они в любви, во взаимоуважении и планах на жизнь, ведь оба планируют провести её друг с другом. Чонгук им с пятнадцати лет восхищается и никак восхититься не может. Просто потому, что влюблён до одури, до приятного покалывания в кончиках пальцев. Весь Тэхён такой красивый до умопомрачения, сладкий на вкус и мягкий на ощупь, дико сексуальный и такой чонгуков. Его человек. И, чёрт возьми, Тэхён для него идеален во всём: в милых привычках, по типу того, как старший мило жмурит носик, в его действиях и поступках, когда он тратит круглые суммы на благотворительность, в его зрелости, когда они обсуждают небольшие недомолвки. Они так много разговаривают, теряя времени счёт, потому, что нет его. Чонгук с ним теряется. Теряется и не находится. Особенно, когда кожа к коже, сердце к сердцу, а душа к душе. Одно дыхание на двоих, сбитый к чертям пульс и красные от поцелуев губы. Чонгук его от и до выучил, знает каждую привычку, знает каждое предпочтение: от сахара в какао до позы в сексе, знает каждую чувствительную точку и каждый раз охотно применяет свои знания на практике. Как сейчас, когда целует сначала в скулу, к мочке уха поднимается и затем зубами цепляет колечко серебряной серёжки, оттягивая. Это слабое место Кима. Следом он поцелуями к излюбленной шее спускается и оставляет за собой алые метки, подхватывает за талию и несёт на руках к кухне. Они ни на секунду друг от друга — зависимые до одури — не отстраняются, даже когда дыхания не хватает и носом дышать едва удаётся. Мятноволосый кладёт его спиной на поверхность длинного стеклянного стола и скользит ладонями по плавным изгибам любимого тела. Они пленяют взгляд, манят коснуться любимых форм: трогать, гладить и щупать. Чонгук готов петь серенады. Серенады о его несравнимой красоте, великолепии и грации. Он тянет руки к талии старшего и прижимает его ближе к себе, рукой зарывается в блондинистые волосы и несильно сжимает мягкие пряди. Тэхён сладко стонет в поцелуй, извивается под младшим змеёй, не в силах выдержать нарастающий жар собственного тела. Он подставляет смуглую шею под горячие поцелуи и распахивает губы в беззвучном стоне наслаждения. Чонгук влюблён до потери пульса. Снова и снова пробует любимые губы на вкус, испивает их до дна, но никак не может насладиться. Этот источник вечный, слишком манящий и самый желанный. Ладони свободно гуляют по стройному телу блондина, ласкают каждый открытый и доступный сантиметр поцелованной солнцем кожи. Тэхён поджимает пальцы на ногах от удовольствия, которое ощущает, когда младший гладит его всюду, где дотянется, а затем ладонями сжимает ягодицы, стискивая каждую в ладонях. Пальцы в чужих мятных волосах путает и закатывает глаза, ведь этот паршивец кусает ключицы и расстегнув домашнюю рубашку — губами обхватывает левый сосок. По коже мурашки, а внизу живота рождается тепло. — Мх… — Ким скулит, когда чужие зубы обхватывают кончик соска и немного оттягивают. — Ч-чонгука~ — Нравится, хён? — впервые после долгой разлуки — в четыре дня — Тэ слышит его томный и низкий голос. — Я соскучился по тебе очень сильно, а ты?.. — И… — Чон касается его члена сквозь тонкие домашние штаны и немного сминает его, — И я с-соскучился, — голос снова переходит на низкий стон. — Чонгук, т-ты… — Я с ума от тебя схожу. — Влюблён в меня? — Тэ шипит, раздвигает ноги и обнимает за шею, сокращая меж ними расстояние. Он подыграет, если нужно. — Я собираюсь любить тебя долго, хён, — Чонгук кладёт руки на его талию и несильно сжимает. Он самодовольно улыбается уголком губ, целует куда-то в линию подбородка, наклоняется ниже и спускает со старшего пижамные штаны, пальцами обхватывает уже очевидное возбуждение и наблюдает, как белокурый уже от этого на атомы распадается. Чон снова улыбается, когда видит мокрое пятнышко на чужом нижнем белье. Тэхён сгибает ноги в коленях и не знает куда деть свои руки, куда деть себя, когда младший языком размашисто лижет его промежность через ткань боксеров. Он стонет, распахивая опухшие и покрасневшие от поцелуев губы, ладони сжимает в кулаки и бьётся затылком о стеклянную поверхность холодного стола, когда запрокидывает голову. Тело горит и просит большего, а Чон медлит нарочно, ведь любит доводить хёна до точки кипения, до мольбы о том, чтобы его коснулись где нужно. — Г-гук, — шепчет и прикрывает веки с дрожащими чёрными ресницами, тень от которых падает на скулы. — Я… Я хочу… — Проси, — нарочито медленно и чётко проговаривает мятноволосый. — Прошу-у… — он начинает ёрзать и сам тянет ладонь к изнывающему органу, но Чонгук его руку отталкивает. — П-пожалуйста~ Пальцы блондина теряются в ментоловых волосах младшего, сжимают их в отместку. Пальцы на ногах подгибаются, а Чон двигает его дальше, так, что голова со стола вниз свисает, а ноги пятками в края упираются, запускает ладонь в чужое бельё, пальцами обхватывает член и проводит большим пальцем по головке. Он размазывает капельку предэякулята, из-за чего та становится блестящей. Водит пальцами по стволу вверх-вниз и неотрывно смотрит в чужие глаза, второй рукой сжимает член у основания, из-за чего Ким громко стонет. Чонгук видит, как его возлюбленный закусывает губу, как его ресницы становятся мокрыми от подступающих слёз. Именно поэтому водит по стволу усерднее и мнет яички, не прекращает смотреть на него и на секунду, не может лишить себя удовольствия наблюдать, как Тэхён находится на грани. К слову, кончает тот громко и обильно, ведь младший за пару движений доводит его до долгожданной разрядки. Струя спермы выстреливает в сжатый на его головке кулак, а сам блондин тяжело дыша откидывается назад и пытается прийти в себя. — Так нуждаешься во мне, тигрёнок? — низким голосом шепчет Чонгук и окончательно спускает с него бельё, целуя чужой лобок. — Чёрт возьми, — шипит Ким, пытаясь отдышаться. — Обязательно возьму, потерпи ещё немного, — смеется парень. — Ты… Дьявол, — стонет Тэхён, когда понимает, что любимый со своими мучениями ещё не закончил. — А ты — мой ангел, и я с удовольствием провожу тебя до Рая, — он его под бедро удерживает, целует каждое и оставляет на левом укусы и засосы, когда губами кожу обхватывает. Ким задыхается, когда Чон своим блядским языком касается головки и сразу же берёт не успевший опасть член в рот по основание. Старший едва ли не подпрыгивает на столе от такой резкости, от контраста ощущений, когда чужие зубки чуть кусают чувствительную плоть. Он стонет громко и пошло, совсем ничего не стесняясь, и никаких мыслей, кроме как о Чонгуке, в голове не держит. Чонгуке, который доставляет ему удовольствие, двигаясь своим горячим ртом, пальцами массируя яички. Тэ мычит, стонет сквозь стиснутые зубы и закусывает губы до их покраснения, сильнее сжимает чужие волосы и сам Чона на себя насаживает. Внизу живота снова сладко и приятно пульсирует, под закрытыми веками калейдоскоп разноцветных огней, а дыхание уже сбито к чёртовой матери. Кончает он так же громко, как до этого стонал, тяжело дышит, краснея лицом. Боже, он сейчас с ума сойдёт от возбуждения, распадётся на атомы и просто испарится от того, насколько всё тело горит. Все мысли исчезают из головы в один миг и он не ощущает ничего, кроме полёта на эти несколько секунд, ничего кроме блаженства и приятного тока. Младший, довольный собой, отстраняется и сглатывает. — М… Мы ещё не закончили?.. Да? — едва дышит старший и улыбается уголком губ. После оргазма бёдра дрожат, тело мокрое и блестит от пота, а белокурая чёлка прилипла ко лбу. Перед глазами всё ещё темная пелена, а взгляд устремлён в навесной потолок. — А ты хочешь продолжения? — смеётся мятноволосый и поцелуями поднимается к животу. — Хочу… Тебя в себе, — Тэ его за шею обнимает и тянет на себя, чтобы поцеловать глубоко, чтобы ощутить, как чужой язык вылизывает его изнутри. Чонгук подхватывает на руки и несёт в спальню. Тэхён целует его словно в последний раз и ощущает полуголой спиной — на предплечьях всё ещё висит ненужным грузом рубашка — мягкое покрывало. Он торопливо расстёгивает пуговицы на чужой идеально белой блузке и пальчиками поглаживает чонову сильную грудь. Чонгук такой накачанный и стройный, что дух захватывает. По его шее вниз, к прессу, стекают капельки пота; влажность тела подчёркивает каждую мышцу и мускул. Младший настойчив и напорист, когда дело касается любовной близости с Тэхёном, и он точно знает, что его партнёру такое нравится. Нравится отдавать себя, нравится чувствовать себя защищённым в чужих руках, пока те ласкают стройное тело. Киму нравится его доминантность и пылкость во время соития; нравится, как Чонгук рычит в поцелуй, заставляя Тэ шире открывать рот. Пальцы Чона стягивают висящие на ногах старшего домашние штаны вместе с бельём и его пальцы почти сразу поглаживают горячую кожу. Тэхён отталкивает его от себя, но только для того, чтобы стянуть с локтей этот чёртов пиджак и схватиться за его плечи. Мятноволосый смеётся от его нетерпеливости и наклоняется к чужой груди, чтобы провести губами от самой шеи и ниже, к пупку, опалив его горячим дыханием. Любимое тело от такого жеста покрывается мурашками, а с искусанных губ слетают мягкие стоны. Тэхёну так чертовски мало, что он резко дёргает своего парня на себя, сам расстёгивает пуговицы и молнию, спуская чужие брюки вниз. Ему уже не терпится, и Чон это видит, но намеренно растягивает момент, когда достаёт из тумбочки бутылочку смазки и нарочито медленно выдавливает её на свои пальцы. Да, чёрт возьми, Чонгук любит изводить его, доводить до исступления и сорванного, от криков и стонов, голоса. Прямо как сейчас, когда неспешно касается его ануса пальцами, указательным водит по сжимающейся дырочке и с хлюпом вводит его внутрь. Блондин шипит сквозь стиснутые зубы и жмурится от небольшой боли. Впивается в плечи младшего ногтями и выгибается в спине до хруста, — уже от новой волны экстаза — когда тот добавляет второй палец и начинает активно двигать ими внутри Кима, чтобы раздвинуть стенки. — Потерпи, малыш, — Чонгук снова припадает к манящим губам, поцелуями пытается отвлечь парня и боль его себе забрать, даже если она мизерная. Третий палец внутри заставляет слёзы Тэхёна брызнуть из глаз. Он агрессивнее целует младшего и рвано дышит, воздуха кажется так мало. Катастрофично мало. — Я... М-мне хорошо, — шепчет белокурый меж поцелуями. Когда три пальца входят свободно, Чон понимает, что пора. Тэ уже насаживается сам и всхлипывает от ощущения пустоты, прекрасно понимая, что пальцы заменит нечто большее. И Чонгук заменяет ему всё. Заменяет ему пустоту внутри. В буквальном и переносном смысле. Младший вынимает пальцы, подтягивает его к себе за бёдра, устроившись меж раздвинутых ног, и заменяет их своим членом, входя аккуратно и постепенно. Тэхён действительно чуть-чуть отвык от его размеров, ведь в отсутствие любимого лишь пару раз дрочил на его фотки, но не пользовался какими-либо игрушками. Поэтому сейчас медленно дышит и неспешно двигает бёдрами, чтобы привыкнуть. Спустя пару минут он уже самостоятельно насаживается на чужой член и поскуливает от приятных ощущений. Один его положительный кивок меняет ход событий. Чонгук хватает его за бёдра, оставляя на них красные следы от пальцев – на утро, вероятно, синяки – и постепенно входит полностью, по нарастающей набирает темп. По комнате раздаются донельзя пошлые и развратные шлепки тел друг о друга. Толчки становятся всё быстрее, на лбу блондина появляется испарина, волосы липнут к лицу, а дыхание становится рваным. — Я... Я т-тебя... Ах! – прокушеная до крови губа становится ценой признания. — ...Мхм... Л-люблю... Чон вдалбливает парня в кровать, наслаждаясь его стонами и всхлипами. Двигается резко и размашисто, ладонями сминая упругие половинки, и рычит словно зверь, когда Тэхён сжимает его в себе. Старший действительно громко стонет, почти срывается на хрипы и вцепляется пальцами в простыни настолько, что слышит их треск и то, как они рвутся под напором. — Чонгу-ук… — грудная клетка бешено вздымается и резко опускается, сердце стучит так, словно выпрыгнет в эту же минуту. Он извивается под чужим телом, глубже насаживается и цепляется за мощные плечи, бьётся мелкой дрожью в татуированных руках от каждого толчка. Царапает ногтями спину до красных полос, двигается в такт и мычит. Чонгук его ноги к себе на плечи закидывает и входит в него до упора, заставляя замереть и на несколько секунд утратить способность дышать. Горячие губы сцеловывают слёзы с бронзовых щёк, целуют каждый сантиметр мягкой кожи и оставляют мягкий поцелуй на приоткрытых губах. — И я... — он и сам тяжело дышит, пока капли пота с его лба и кончиков волос падают на чужую грудь, которая учащенно вздымается. — И я тебя люблю, — всё же договаривает, когда старший вновь сжимает его член в себе. — Знаю, — шёпотом на выдохе. — П-продолжай... Мужчина его несомненно слушается и вновь двигается, почти сразу переходя на бешеную скорость. И когда Гук попадает по заветной точке снова и снова, Тэхён уже кричит, периодически выстанывая имя партнёра. Потрясающее удовольствие ему доставляет ещё тот факт, что его собственные ноги, которые сейчас закинуты на чужие плечи, покачиваются от каждого толчка. Он уже чувствует, что готов кончить, как Чонгук наклоняется к нему, одним поцелуем перекрывает доступ к кислороду и тянет Тэхёна на себя. Ким толком ничего не соображает, пока младший усаживает его на свои бёдра, а сам принимает лежачее положение. Придерживая за задницу и не разрывая поцелуй, он помогает Тэхёну насаживаться со звуками хлюпанья из-за большого количества смазки. Отстраняясь, чтобы вздохнуть, блондин разрывает поцелуй, улыбаясь из-за образовавшейся ниточки слюны меж ними. Возвращает себе остатки разума и опирается ладонями о чоновы ноги, откидывая голову назад. Алые губы приоткрываются в рваных стонах удовольствия, шепчут чонгуково имя. Он протяжно стонет когда, двигаясь вверх-вниз, находит самое удобное положение, а затем постепенно ускоряется, из-за чего Чонгуку приходится придерживать его за талию, чтобы не свалился. Внизу живота снова приятно тянет, а желаемое возбуждение уже близко. Чон завороженно смотрит на него, одной рукой лаская чужую грудь и чуть щипая за сосок. Ким крупно дрожит, распахивает губы и кончает с громким криком. Младший придерживает разомлелого возлюбленного и валит на бок, не покидая его тело. Ускоряет темп до победного, вбивается в старшего по самые яйца и размазывает сперму по подтянутому животу. Перехватывает его ладони, заводя их над головой и удерживает обе одной рукой. Тэхён под ним мечется из-за перевозбуждения, особенно, когда Чон попадает по комку нервов снова и снова. Он укладывает ладонь на кимову шею и сжимает чужое горло, пока его обладатель хрипит что-то неразборчивое и закатывает глаза. Воздуха вновь не хватает, но это лишь добавляет адреналина, от чего он кончает ещё раз, и сразу же обмякает, наслаждаясь негой и теряя связь с реальностью на несколько секунд. Чонгук кончает следом, громко рыча, отпускает запястья и горло Кима. Тэхён имеет кинк на асфиксию. А мятноволосый любит выполнять его прихоти, но делает это весьма осторожно, дабы не навредить. Он покидает тело старшего и валится с ним рядом, наблюдая, как последний тихо дышит с закрытыми глазами. Чонгук его, ещё в себя не пришедшего, в охапку сгребает, целует во взмокшие от пота волосы и наслаждается их запахом. Гладит по спине и талии, носом утыкается в макушку и пытается восстановить собственное дыхание, когда слышит негромкое мычание. — Тебе всё понравилось? — мятноволосый гладит его по волосам, улыбается, смотря как Тэхён едва ли не засыпает. — Мхм, — тихонько кивает блондин и снова утыкается носом в чужую грудь, сразу же жмётся к боку. Сразу после занятия любовью он становится таким сонным, прижимается ближе и хочет обниматься. Весь такой ласковый и податливый, мягонький, как тесто — лепи что хочешь. Чонгук и рад окружить его заботой и любовью, укутать в свои объятия и любить. Измотанный сексом он выглядит невозможно красивым. Спутанные светлые волосы оставляют на одеяле несколько мокрых капель. Красные щёки видно даже в полумраке и слёзы, точнее следы от них, поблёскивают на свету. — В душ не пойду, — бурчит Ким и прижимает ладони к груди, сжимая их в кулачки. — Мне у твоей груди хорошо. Очаровательно. — Хочешь на ней уснуть? — Чон улыбается. — Планирую вот, но ты не замолкаешь, — язвит Тэ и целует его в ключицу. Такой противоречивый. — Я тебя люблю, но сначала придётся помыться, грязнуля, — смеётся Чон и поднимается с постели. — И я тебя люблю, Чонгук, но у меня абсолютно нет сил по твоей вине, — Ким разворачивается спиной на постель и мельком смотрит на порванную простынь. ...Упс? — Ничего страшного, я возьму на себя ответственность, — откуда-то из ванной комнаты отвечает Чонгук и вновь появляется в спальне. Только сейчас Тэхён слышит шум воды. — Возьмёшь что? — грациозно, словно кошка, он поворачивается боком к своему парню и, словно невзначай, демонстрирует все свои изгибы и его же метки на своём теле. Изголодавшийся взгляд тёмных глаз скользит по ним плавно и неспешно, явно наслаждается. В голове ещё сотни вариантов для расположения новых укусов, засосов и поцелуев, сотни поз для того, как Чонгук может разложить его и тысячи разных поверхностей где задуманное можно осуществить. Тэхён – его личное божество, айдол, кумир и всё то, чему он готов поклоняться всю свою жизнь. Он обязательно будет. Ким ощущает как из него вытекает сперма, когда младший подходит к нему совсем близко и поднимает на руки. — Куда держим путь? — улыбаясь, он обхватывает чужую шею ладонями. — Купать и отмывать тебя от наших проделок, — коротко, но понятно. — Значит, ты называешь это проделками? — Чонгук сажает его прямиком в ванную и залезает туда сам, усаживаясь напротив. — Не фырчи, дай смыть с тебя всю эту липкость, — улыбается он и направляет душ на чужое тело. Тэхён смотрит на него внимательно. Разглядывает словно видит впервые. Мятные мокрые волосы, бицепсы и татуированные руки, которые нежно и осторожно поглаживают его. Чон достаёт с полки гель для душа и намыливает им губку, чтобы протереть ей любимого. Он тоже рассматривает в ответ, улыбается иногда уголком губ и не удержавшись – целует блондина в кончик носа. Тот снова показательно фыркает и когда его тело становится полностью вымытым – перехватывает душ и направляет его струи на младшего. Ментоловые пряди спадают на лицо, а кожа выглядит ещё более блестящей, подчёркивая каждый кубик пресса, каждую мышцу. Тэхён опирается о его грудь ладонями и укладывает в лежачее положение. Растерянный таким напором Чонгук лишь успевает повесить душ на специальный держатель и теперь его струи смывают всю пену со старшего. — Чёрт возьми, я хочу тебе отсосать, — Тэхён срывается на рычание и наклоняется ближе к паху, носом тычется в лобок и облизывает свои губы. Вода накрывает их своеобразным балдахином. — Ты сумасшедший, — усмехается Чон. Ким обхватывает его член ладонью и водит по нему пальцами вверх и вниз, вызывая новую волну возбуждения. Чёрт возьми, сам Ким Тэхён держит его член своими длинными и изящными пальчиками, смотрит из-под густых ресниц томно. Эрекция не заставляет себя долго ждать и у Чона уже стоит. Тэхён обхватывает плоть ртом и плотно прижимает язык, насаживается на него снова и снова, выпуская как можно больше слюны. Чуть царапает нежную кожу зубами, в отместку, и слышит чужое рычание, ощущает как пальцы Чонгука цепляют его мокрые волосы и сжимают их на затылке у корней. — Твой рот такой тёплый и влажный, — воркует с ним Чон и, не брезгуя, тянет старшего к себе за волосы, отрывая его от минета. Он близко рассматривает его — особенно красивое сейчас — лицо и довольно улыбается. У Тэхёна глаза с поволокой возбуждения слезятся, алые губы блестят от слюны и выглядят слишком сладкими на вкус, поэтому Чонгук не сдерживается — впивается в них, словно жаждущий воды. Они так чертовски пошло, должно быть, выглядят со стороны, но им обоим плевать. Блондин цепляется ногтями за его надплечья, усаживается на колени и трётся своим телом о чужое. Его всё ещё удерживает за волосы чужая рука, немного оттягивая пряди, тем самым добавляя мизерные, но приятные, болевые ощущения. Вопреки всему Гук целует его максимально нежно и трепетно, а свободной рукой поглаживает влажную кожу поясницы. Язык его своим ласкает, проводит по ровному ряду зубов и вновь сплетает его с чужим. Тихие вздохи наполняют ванную комнату постепенно, становятся громче и чаще. Но Тэхён всё же чувствует, как возбуждение младшего ему в живот упирается, поэтому отстраняется только для того, чтобы начатое продолжить. На его плечах капли воды, щёки красные от жара, а на губах играет игривая ухмылка, которая лишь подстёгивает Чонгука на то, чтобы его коснуться вновь. Он принимает сидячее положение и откидывается на бортики ванной, чужие волосы из своей хватки выпускает, когда Ким отстраняется назад, чтобы пальцами обхватить член и большим надавить на чувствительную головку. Блондин садится на колени и, словно кошка, которая потягивается, соблазнительно прогибается в пояснице. Ладонями упирается по обе стороны от чужих бёдер и сгибает руки в локтях, чтобы низко опуститься перед Чонгуком. Младший шипит сквозь стиснутые зубы, почти срывается на рычание, когда этот бесанёнок зубками проводит по изнывающей плоти и обхватывает её своими пухлыми блядскими губами. Тэхён прикрывает глаза, открывая взгляду свои мокрые и дрожащие ресницы, которые слиплись в треугольники. — Смотри прямо на меня, — негромко приказывает Чон и давит пальцами на чужой затылок, насаживая на свой член по самые гланды. Янтарные глаза краснеют и слезятся, но большей неожиданностью для Тэхёна является то, что его собственный член наливается кровью. Ещё одно мгновение, ещё пара фраз таким голосом и он позорно кончит. Доминантная сторона мятноволосого пускает по коже мурашки, он стонет пуская по члену, во рту, волну вибрации. Рука Чонгука скользит ниже и осторожно поддевает чужой подбородок, одним лишь лёгким жестом заставляя открыть глаза и поднять свой взгляд. Он закусывает свои тонкие губы, в ответ смотрит на старшего настолько голодным взглядом, что тот действительно не выдерживает и обильно кончает, почти на сухую. Чон кончает как только видит, что Ким закатывает глаза и отстраняется, чтобы сделать необходимый глубокий вдох. Сперма выстреливает и попадает на чужие ресницы, губы и щёки. Вода почти сразу смывает с них следы разрядки. Затраханный Тэхён падает на сильную грудь своего парня и тяжело дышит, окончательно лишаясь сил на какие-либо действия. Минут десять у них уходит лишь на то, чтобы отойти от мощного оргазма и привести дыхание в норму. Младший гладит пальцами светлые волосы любимого, поглаживает его по спине и периодически целует в макушку, обнимая покрепче. Именно он и отпыхивает первым: проверяет спит ли его бесоёбинка и натыкается на внимательный взгляд карих глаз. — Ты как? — шепчет тот. — У меня на тебя выносливости не хватит, — смеётся Гук и смывая всё водой, вылезает с Тэ на руках. — Хватит, — слабо и устало улыбается Тэхён, укладывая голову на плечо. Чон улыбается в ответ, целует своего непоседу в лоб и сажает на кровать, а сам достаёт из шкафа вещи для сна и нижнее бельё. Для себя он выбирает обычную чёрную пижаму с чёрными шортами и такого же цвета майкой. А для сидящего на постели он достаёт шёлковую пижаму белого цвета с синими вертикальными полосами: длинные штаны и рубашка с рукавом ниже запястий. Всё это он кладёт рядом с разомлелым старшим, быстро одевается сам, пока тот только боксеры успевает надеть за всё это время. Мягкая и благосклонная улыбка сама собой появляется на тонких губах. Мятноволосый сначала помогает ему надеть рубашку, а потом на каждую ногу по штанине одевает. Натягивает их Тэхён уже самостоятельно, но всё равно выглядит так, словно сейчас заснёт сидя. У него всё немного ломит, а горло от криков побаливает, но мелкая дрожь так и не прекращается, а лицо всё ещё пунцовое. Чон осторожно укладывает уже одетого блондина на кровать и нависает сверху, опираясь руками по обе стороны от его груди. Светлые волосы рассыпаны по подушке и совсем чуть-чуть оставляют после себя влагу на подушке; губы ещё немного припухли и малость покрылись корочкой от того, что он нижнюю прокусил. Из-под полуприкрытых век на него смотрят проницательные глаза с очевидной поволокой безумной любви. У него действительно волшебные и самые красивые в мире глаза, которые обрамляют длинные чёрные ресницы. Чонгук, опираясь лишь на один локоть, осторожно и бережно поглаживает его по щеке, согревает лишь одним любовным взглядом. Тэхён греется. Он видит во взгляде напротив всё то, что сам чувствует по отношению к этому человеку. Взаимность. — Я люблю тебя больше, чем само слово «любовь», — шепчет он бархатным шепотом. — Сильнее, чем химические элементы, которые запускают этот процесс. — А я тебя сильнее, чем ядерное взаимодействие, — Чонгук оставляет поцелуй на его переносице. — Сильнее чем то, на чём держится наша вселенная. — Ляг со мной, — он похлопывает рукой по кровати. — Давай поспим? Ты выглядишь очень измотанным, извини, — младший ложится напротив, укрывает любимого одеялом и внимательно смотрит в его очи, ожидая ответ. — Весь день мечтал о тёплой кроватке, мягком одеялке и о тебе рядышком, — его ладонь в чужой оказывается, а приятные поглаживания расслабляют ещё больше. — Поэтому обними меня покрепче и поцелуй в носик ещё раз, пожалуйста. Младший смеётся, но все указания покорно выполняет, добавляя плюсом поцелуи в любимые щёчки и ворчливые губки. Тэхён улыбается довольно, закрывает глаза и утыкается лбом в грудь любимого мужчины, двигаясь ещё ближе, а уже через несколько минут расслабляется окончательно и спокойно посапывает. Его ладони сжимаются в кулачки, – одна из самых милых его привычек – плечи вздымаются и опускаются от ровного дыхания, а почти высохшая чёлка падает на глаза. Чон кладёт подбородок на его макушку и тоже закрывает глаза, чувствуя горячее дыхание и холодный носик. Их тела плотно прижаты друг к другу, ладони переплетены и это ли не счастье? Засыпать и просыпаться с любимым рядом.