Во имя Святого Патрика

Понимаете, О'Райли — ирландец. Ирландцы — народ гордый. Ирландцы не лезут за словом в карман, почитают Святого Патрика, защищают свою землю до последней капли крови и на дух не переносят сраных британцев. О'Райли не пристало пить вместе с этим чванливым Роджерсом, который раздражал всем, от макушки белобрысого накрахмаленного парика до кончиков начищенных офицерских штиблет. Раздражал и из-за этого привлекал внимание, не давал отвлечься на свою кружку заслуженного Гиннеса, чем раздражал ещё больше. Но если О'Райли прямо сейчас встанет и найдёт повод начистить ему смазливую морду, хозяин паба точно вышвырнет его вон, поэтому О'Райли идёт и находит повод начать разговор, стараясь запихнуть желание начистить англичанину морду куда подальше. Понимаете, О'Райли — ирландец, ему не пристало вести разговоры с британской собакой и тем более ему не пристало пить с ним, но, оказывается, им обоим нравится зелёный апрель за окном, книги про путешествия и шотландский виски. Так что О'Райли решает перевести разговор на беспроигрышную тему, ведь ничто не может так объединять ирландцев и британцев (объединять ирландцев и британцев?! Следи за языком, О'Райли!), как ненависть к шотландцам. Ох уж эти шотландцы! Вероломные бессердечные твари, эгоистичные и готовые на всё ради своей выгоды! Адские исчадия уродливых гор в дурацких юбках, с голосами, такими же противными, как их волынки! В этом О'Райли полностью согласен с Роджерсом: сам он близко общался с шотландцем всего раз в жизни, и ему хватило. Пусть только попробует сюда войти хоть одна свинья в килте! Дверь паба открывается, и в паб входит парень в килте. О'Райли и Роджерс оборачиваются на него и даже не успевают спрятать глаза: парень сходу замечает их и удивлённо цедит сквозь зубы, но так, чтобы было слышно: — О'Райли? С каких это пор ты ручкаешься с Роджерсами?! О'Райли удивлённо цедит сквозь зубы, но так, чтобы было слышно: — Маклауд! С каких это пор ты вообще знаешь Роджерса?! Роджерс удивлённо цедит сквозь зубы, но так, чтобы было слышно: — Маклауд! С каких это пор ты прыгаешь в койку к ирландцам сразу после... До неловкости очевидное "сразу после меня" решительно топится в громогласном (и совершенно не похожем на волынку, разве что по внушительности) "Эй, ещё три скотча сюда!" Сидеть у стойки между О'Райли и Роджерсом было бы неудобно — но только не Маклауду, гордому сыну суровых гор. Понимаете, О'Райли — ирландец, а ирландцы — народ гордый. О'Райли не пристало просыпаться за полдень на огромной кровати в комнатушке над пабом, замотанным в красный клетчатый килт, заляпанный чем-то белёсым и предметно пахнущий скотчем; закинув ноги на чужие лодыжки в белых чулках с такими же клетчатыми подвязками и уткнувшись носом во всклокоченный белобрысый парик. Но, во имя Святого Патрика, как же О'Райли похуй.