Девчонка

       Коснувшись ручки двери, ещё совсем маленький, но не по годам «прошаренный» в жизни Глеб стоял у порога. В душе засела глубокая, колкая обида на мир. На себя, на свою внешность, на мальчишек, на школу… на брата в конце концов. Помедлив несколько секунд, он открыл дверь ключом и дёрнул ручку. Заперто изнутри. Уже не выдерживая в себе всех тех эмоций, что накопились у него внутри голубоглазый очень сильно толкнул ногой дверь. Раздался сильный грохот, а затем быстрые тяжёлые шаги и скрип паркета. Открыл брат.        Одетый в чёрный свитер и такие же чёрные с начесом брюки, он выглядит совсем как школьник, хотя школа им была уже закончена. Молча впустив младшего, Вадим сразу почувствовал его настроение и не стал раздражать заботой и вниманием ведь прекрасно понимал, что в такие моменты лучше остаться одному, чем выслушивать все эти заунывные «все будет хорошо».        Быстро стянув с себя верхнюю одежду, Самойлов-младший быстрыми шагами, достаточно сильно топая зашел в детскую. Пахло бумагой, сыростью и немного чувствовался приятный, как показалось Глебу, запах табака. Небольшой бардак творился там, учебные принадлежности и бумаги Вадима занимали почти весь их письменный стол, лёжа не по стопкам, как раньше, а раскиданные, перепутанные и испачканные в чернилах.        Сдвинув всю эту груду на край стола, Глеб осторожно опустился за стол. Младшего била небольшая дрожь, а глаза были готовы пустить по щекам капли солёной воды. Не уж-то он и вправду такой ужасный?        Достав из верхнего ящика то самое деревянное зеркальце, мальчик стал рассматривать себя. Трогая короткие, сухие кудрявые волосы, а затем проводя рукой по подбородку Глеб задумался. Неужели он так сильно напоминает девчонку?        Отклонившись на спинку стула, у него вновь встали перед глазами неприятные воспоминания сегодняшнего дня. Пятеро мальчишек из класса вновь подкараулили его после школы, закидали снежками, немного побили и успели наговорить ему столько, сколько ни разу не говорили. — Посмотрите на него, ребята, какие губы пухлые, а волосы? Волосы какие! Отрастить и вообще будет баба. — Ну ты давай, заплачь ещё! — Слаба-ак!        Вспоминая все это, натыкаешься на мысль. А может и вправду? Дать сдачи не смог, чуть не разрыдался и сейчас сидит и рассматривает себя в зеркальце.        Положив зеркало на стол мальчик разрыдался от своей беспомощности. Коснувшись канцелярского ножа, что лежал на стол, тот выдвинул его немного и посмотрел на свою руку. Такую тонкую, красивую, женственную. Осторожно следя за лезвием заплаканными глазами, Глеб сделал один надрез, затем второй, а за ним последовал и третий. Не глубокие, слабые, еле видные на коже красные линии виднелись на руке. Переключив вам своё внимание на физическую боль, младшему стало легче. Стало легче дышать, думать, да и на душе. Странно, подумайте сами, но для кого-то этот метод рабочий.       Закрыв нож и положив его рядом с рукой, Глеб всматриваться в капельки крови, что показывались на свежих порезах. Маленькие, ало-красные, блестящие, словно рубины.       Поднеся руку ко рту, младший слизнул кровь. Кислая, с металлическим привкусом. Не вкусно, нет, совсем.       Почесав затылок убранной ото рта рукой, Глеб задумался и сидя в таком же положении, отклонившись на спинку шаткого старого стула, он уснул. Не крепко, беспокойно, но уснул, видя во сне серо-черные мелькающие картинки — идеи, для будущих песен.