Потерянная нежность

Томо закрыл ноутбук, откинулся на спинку кресла и протер усталые глаза. Он уже потерял счёт времени за этим проектом. Мужчина хоть и любил свою работу веб-дизайнера, был в ней весьма успешен и востребован, но иногда попадались очень уж вредные заказчики. Такие как сейчас. И ни тебе внятного технического задания, ни нормальной оценки, а лишь постоянные правки в стиле "хочу то, не знаю, что". Это бесило, и Томо почти дошёл до точки кипения, поэтому чтобы не сорваться и не завалить всю работу к чертовой бабушке, он решил послушать индийские мантры. Это его всегда успокаивало и умиротворяло. Томо полез в ящик стола, где обычно держал диск (в интернете именно этих мантр было не найти) и неожиданно наткнулся на пустоту. "Неужели опять!" – внутренне раздосадовался мужчина. Было у него несколько дурацких привычек: сутулиться, делая свой невысокий рост ещё короче, стесняться своих серо-голубых глаз, пряча их за темными линзами, не причесывать волосы, оправдывая себя тем, что они короткие, всё время откладывать поход к стоматологу и так и не исправлять неровные зубы, и наконец класть вещи не на своё место, а рядом с тем, где он обычно их использовал. Вот и диски он часто запихивал в книги над DVD-проигрывателем. Чертыхнувшись, Томо нехотя встал и направился к книжной полке. Диск нашелся быстро, он лежал между трилогией Властелина колец и школьным выпускным альбомом. И на последнем Томо против воли задержал внимание, забыв все мантры. Как же давно он порывался его выкинуть, но не находил в себе сил. Он не мог избавится от тех воспоминаний и, вновь наткнувшись на злосчастный альбом, снова захотел в них погрузиться. Аккуратно вытащив напоминание о пережитом в серой обложке, он пролистал свою жизнь на семнадцать лет назад. Вот то самое фото, то самое лицо его неразделённой когда-то первой любви... Память воссоздала этот день, как будто бы он был вчера. Он сидит на скамейке, читая книгу. Ветер слегка колышет его кудрявые волосы, а солнце освещает миловидное кукольное лицо. Неестественно девчачье лицо для парня. Поэтому он не пользовался популярностью у девчонок. Ещё бы. Робкий, смазливые невысокий паренёк – Такеда Юки. Девочки не видели в нём мужчину. А Томо разглядел в нём целый мир. Чистый, невинный, нетронутый райский сад. Юки манил, одурманивал, притягивал, даже не смотря на всю неестественность этого притяжения. Ведь они оба парни. Но для Томо это стало не важно, он принял свои чувства и хотел только, чтобы их принял Юки. Томо несмело подошёл к нему и даже решился подсесть. Юки не возражал, он вообще не обратил на Томо внимания, поэтому парню пришлось обратиться к нему напрямую. Как только Юки среагировал и повернулся к Томо, юноша выпалил признание. Но Юки лишь неловко улыбнулся и мягко, но настойчиво отказал. Боль и дикая тоска тогда охватила Томо. Ему казалось, что земля ушла из под ног и он провалился в пропасть, прямо как Адам изгнанный из того самого райского сада. – Можно я хотя бы обниму тебя? – попросил парень в отчаянной попытке сохранить в сердце хоть что-то, хоть одно объятье от любимого. – Лучше не надо, – холодно отозвался Юки. И мир Томо окончательно рухнул. Ему тогда стоило неимоверных усилий пережить этот удар и смирится. Он окончил школу, выучился на свою профессию, нашёл работу и преуспел в ней, но неудача с Юки оказалась как заноза в сердце, и мужчина никак не мог её вытащить. За всё прошедшее время он так и не обзавелся отношениями, а лишь раз за разом вспоминал пережитое, переживая новые душевные муки. Томо захлопнул альбом и с силой запихнул его обратно на полку. Теперь мантры ему требовались вдвойне, да над проектом работать надо, а то ведь сроки поджимают. И Томо уже открыл дисковод DVD-проигрывателя, но вставить диск не успел – его отвлёк звонок в дверь. – Кого там принесло так поздно? – проворчал мужчина. Идя к двери, он взглянул на часы. Было половина двенадцатого ночи. Действительно, кто это мог быть? Может соседу срочно понадобилась соль. Задумавшись, Томо даже не спросил "кто там?", а на автомате сразу открыл. И обомлел. Перед ним, как ядерный взрыв из прошлого, стоял Такеда Юки. Томо его сразу узнал, хотя прошло целых семнадцать лет, да и Юки был далеко не таким, как прежде, а именно совсем другим. Лицо хмурое и жесткое, глаза будто уменьшились и смотрели враждебно, а на общий вид без слез было не взглянуть. Осунувшаяся, тощая фигура облачённая чуть ли не в лохмотья. Видавшая виды ветровка была явно мала Юки и едва прикрывала порванную в нескольких местах черную футболку, ниспадавшую на засаленные потёртые джинсы, которые, напротив, оказались велики своему владельцу и висели на худых ногах, словно раздвоенный мешок. К тому же от неожиданного визитера страшно разило перегаром. Томо в полном молчании шокировано разглядывал свою первую любовь, пока Юки не нарушил тишину. – Можно я войду? И опять неприятный сюрприз: голос хриплый и грубый, совсем не тот переливчатый и мелодичный, каким его помнил Томо, да и тон разительно отличался, никакого такта, Юки требовал, а не просил. – Так можно? Второй вопрос заставил Томо всё-таки вернуться в реальность. Он неловко отошёл, пропуская гостя. – Спасибо, – немного смягчился Юки. Но когда он прошёл в гостиную и сел на диван, он снова неприятно поразил Томо. – Чёрт, как же давно моя задница не касалось чего-то мягкого! Томо не знал, как реагировать, он закрыл дверь и неловко мялся у порога, словно это он тут был чужим, а не Юки. А вот Юки, напротив, ещё сильнее осмелел. Он расслабленно откинулся на спинку дивана и как будто бы даже задремал, ему, казалось бы, не было совершено никакого дела до хозяина квартиры. Осознание этого всколыхнуло в Томо прежнюю обиду. Человек на его диване, если в нём осталось что-то от человека, просто через давнюю симпатию хочет его использовать, воображая что из Томо можно веревки вить. Но только он не позволит! И тоже пройдя в гостиную, мужчина сел в кресло напротив Юки с намерением строго поговорить и возможно поскорее выпроводить бывшего одноклассника. – Зачем ты пришёл? – сурово начал Томо. – Я вижу, тебя сильно потрепала жизнь, но у меня тут не ночлежка и не благотворительная организация, да и мы с тобой не то чтобы близкие друзья... – Когда-то мне в любви признавался, а теперь даже не спросишь, как я до такого докатился? – горько усмехнулся Юки, обводя рукой свой силуэт. – Только вот не надо кормить меня слезливыми историями, – Томо сразу, как он решил, понял к чему клонит Юки, и ему это не понравилось. – Денег я тебе не дам и на бесплатное жилье не рассчитывай. – Не нужны мне твои деньги! – выпалил Юки почти оскорблено. – Ничего не нужно, кроме... Но может сначала выслушаешь? Так просто не объяснить. – Ладно, – обречённо вздохнул Томо, – по другому ведь от тебя не отделаешься. – Каким же ты всё-таки злым стал, – отметил Юки. И Томо стало даже немного стыдно. "Зря я с ним так, ведь когда-то я действительно сильно был в него влюблён. А сейчас ему явно нелегко, так зачем же усугублять ситуацию?" Но проснувшаяся было в мужчине нежность тут же заглушилась воспоминаниями о том, как его отвергли и он собирал по кусочкам своё разбитое сердце. Так что в конечном счёте Томо решил не извиняться и просто молча дождаться рассказа его гостя. – Говори уже, – поторопил он. – У меня знаешь ли, ещё куча работы... – А я бы тоже мог таким стать, – вместо предисловия выдал Юки. – Такой же скучной, нормальной рабочей пчелкой, которая в свободное от честного труда время развлекает себя сериалами или умеренными попойками. Я и хотел быть таким, хорошо учился, окончил школу на отлично, поступил в университет, но в один день кучка влиятельных и охреневших от безнаказанности ублюдков сломали мне жизнь. До сих пор помню тот злополучный вечер. Они подкупили моего соседа по общежитию и когда он ушёл, ворвались ко мне в комнату, скрутили, заткнули мне рот и изнасиловали. Трахнули каждый по очереди, всё трое. Пустили по кругу, как говорят. Но хоть контрацептивы они использовали, хотя скорее чисто себя обезопасить, предусмотрительные мрази. А один пошёл ещё дальше и, пригрозив перерезать мне горло, заставил ему ещё и отсосать. Вкус спермы отвратный, скажу я тебе, не понимаю, как девчонки соглашаются на это добровольно... Юки рассказывал со злобным почти остервенелым цинизмом, уставившись куда-то в пустоту. Было видно, что он старался показаться сильным, но его лицо застыло в гримасе дикого страха и боли, будто бы прокручивая в голове жуткие воспоминания, он снова это переживал. Это произвело на Томо самое тягостное впечатление, хотя он итак ужаснулся услышанному. Мужчина сразу стал сожалеть о своей недавней жестокости. Он то думал, что Юки забросил себя из-за неудачного расставания с девушкой или просто связался с плохой компанией, хотя буквально ведь так оно и получалось, только вот не по воле Юки. "Я не знал! " – только и вертелось у него на языке, но Томо решил дослушать историю своего гостя до конца не прерывая ни единым звуком. – Но самое веселье началось после, – продолжил Юки всё тем же болезненно ироничным тоном. – Вдоволь поразвлекавшись, эти твари отпустили меня. Это сначала показалось мне странным, ведь они не скрывали лица и я даже знал одного из них по имени – он был моим одногруппником, представляешь! Я, конечно же, сразу пошёл в полицию, и тут всё встало на свои места: оказывается этот мой одногруппничек сынок какой-то большой шишки из их управления и у меня даже не приняли заявление, напоследок пригрозив, что если я буду слишком рьяно добиваться справедливости, то не только у меня, но и у моей семьи будут крупные неприятности. Вот так вот, такие вот у нас служители закона. – Юки попытался улыбнуться, но его гримаса от этого стала ещё более страдальческой. – И этот поганый визит, угрозы и запоздалое осознание того, что со мной произошло положили начало моего падения до того, кого ты сейчас видишь. Я побоялся рассказать родителям правду. Ведь отец бы все силы бросил на борьбу с негодяями, и гарантированно встретил бы свою погибель, а мама бы умерла от горя. Тягаться с несокрушимым злом было бессмысленно, я это понял ещё в полиции, но что тогда мне оставалось делать? Попробовать смириться и забыть всё, как страшный сон? Хороший план, но ни черта не получилось. Сначала мной овладел животный страх повторения пережитого кошмара и я спешно бросил университет и переехал в родной дом, там, где мне казалось будет безопаснее всего. Родители не понимали, что со мной случилось, а я даже не старался объяснить. Меня просто захватила тяжелейшая тоска и апатия – я не мог ни учиться, ни работать, ни жить дальше, а просто лежал целыми днями, смотрел в потолок и всё думал о произошедшем, отвлекаясь только на редкую еду и туалет. Мне было очень плохо и требовалась помощь, но я боялся врачей, боялся, что кто-то узнает мою тайну и потому наотрез отказывался от лечения. Мама не давила на меня и поначалу пыталась говорить со мной, утешать, но вот отец... Он с самого начала проникся ко мне презрением за то, что меня внезапно свалила такая по его мнению мелочь как депрессия. Я примерный сын и так разочаровал его, ни с того ни с сего превратившись из нормального человека в абсолютную амёбу. Он ведь не знал причины, хотя если бы знал, то, наверное, ещё сильнее стал бы меня презирать за слабость и отказ бороться. И не взирая на несмелые сопротивления матери он поставил мне ультиматум, что если я и дальше буду, как он сказал, валяться размазней и никак не стремиться это изменить, то я больше ему не сын и могу выметаться куда глаза глядят из его дома. А мама в конце концов тоже приняла его сторону. Хороша поддержка родных, не находишь? Юки активно замотал головой, будто это воспоминание для него было особенно тягостное и он хотел вытряхнуть его к чертям. А потом он вытащил из внутреннего кармана ветровки жестяную фляжку, отпил немного и, заметив оторопелое лицо Томо, протянул ему. – Нет, спасибо, – смущённо кашлянул Томо, – Лучше просто продолжай. – Ультиматум отца немного меня взбодрил, – невесело хмыкнул Юки снова погружаясь в прошлое. – Я стал обзванивать друзей и знакомых с просьбой пожить у них немного, в подробности не вдавался, однако никто особо и не интересовался, всё сразу давали от ворот поворот. И так я понял, что нет у меня друзей. Хотя почти нет, потому что один друг детства всё же откликнулся и пригласил к себе, я обрадовался, ведь не знал, что меня ждёт. Юки казалось бы помрачнел ещё сильнее и Томо всерьёз забеспокоился. "Неужели его кошмар тогда не закончился?" – Поначалу всё было замечательно, – продолжал Юки. – Друг не пытал меня расспросами, денег за проживание не требовал и даже пообещал помочь с поиском работы, когда я буду готов её искать, поскольку по моему состоянию было видно, что мне нужно время. Так, общаясь с ним я постепенно стал оживать, я думал, что после пережитого в моей жизни началась белая полоса по крайней мере я познал в беде по настоящему надёжного человека, но вот однажды мой друг невзначай предложил мне выпить. Я, ничего не подозревая согласился, а потом уже мало что помню. Очнулся я на следующее утро, с жуткой головной болью, а друга и след простыл. Я ничего не понимал, пытался ему дозвониться, но абонент был недоступен. Не успел я очухаться и понять, что к чему, как ко мне нагрянули какие-то странные типы, похожие на бандитов, причём у них откуда-то был ключ от квартиры. Как потом выяснилось – это друг дал, вместе с распиской о займе у них крупной суммы денег, где стояла моя подпись. Видимо друг меня напоил и подсунул эту бумагу. Я пытался объясниться, но с этими бандюками разговор с самого начала не заладился, однако потом один из них, самый главный, предложил мне сделку, мол "ты такой смазливенький, а нам как раз нужен актер для одного фильма для взрослых", причём взрослых мужчин. Если я соглашусь сниматься, они спишут мне долг. Я не знал, что делать, деньги были не маленькие и как отдавать их да ещё в такие сжатые сроки, как было прописано в расписке, я не знал. Пришлось согласиться. Юки поморщился, словно от резкой боли, а у Томо пересохло в горле. Рассказ всё больше и больше его ужасал. – Так что мне снова пришлось спать с мужиками, только на этот раз ещё и делать вид, будто мне это нравится. – Юки снова приложился к фляжке, чтобы хоть как-то заглушить нарастающее волнение. – Это был настоящий кошмар и длился он, казалось бы, целую вечность. Одно хорошо, бандиты меня не обманули и после всего действительно списали долг, отпустив на все четыре стороны. Но тогда я думал, что лучше бы они меня просто убили, поскольку я был настолько разбит, что убить себя сам оказался не в состоянии, а умереть мне очень хотелось. Но что-то всё-таки меня удержало, наверное, какой-то инстинкт самосохранения. Тогда я стал просто бомжевать уже ни на что не надеясь и никому не веря. Да, я познакомился с парочкой неплохих и жалостливых отщепенцев, которые иногда делились со мной едой, одеждой и даже выпивкой, неплохо заглушающей боль и память, но надежды у меня больше уже никакой не было. Я жил, а точнее существовал, будто в трансе, пока однажды случайно не заметил через витрину в каком-то магазине тебя. Не знаю, какие чувства на меня нахлынули в тот момент, возможно это стоит назвать щемящей ностальгией. Ты предстал передо мной как образ моей беззаботной счастливой жизни. И я как лунатик плелся за тобой, проследив до самого дома. Узнав, где ты живёшь, я пока не спешил к тебе в гости, но всерьез подумывал об этом. Я не знал зачем, пока не знал, но потом задумавшись понял, что раз за разом прокручиваю в голове твоё признание и моё поведение. Мне стало как-то стыдно, я не мог ответить тебе взаимностью, но не стоило так грубо отталкивать и возможно если бы я обнял тебя тогда, сейчас это было бы единственным светлым воспоминаниям в моей беспросветной жизни. По крайней мере мне так казалось, знаешь как бывает, обдумывая своё прошлое, мы полагаем, что поступи мы иначе, то всё было бы иначе. Юки тяжело вздохнул и пристально посмотрел на Томо. – Поэтому я и пришёл, – медленно проговорил Юки после паузы. – Я не прошу у тебя ничего материального, просто обними меня, как когда-то хотел, и я уйду. Просто теперь это по-настоящему нужно мне. Я конечно понимаю... Договорить Юки не успел, Томо подлетел к нему и заключил в крепкие объятья. "Не волнуйся, теперь всё будет хорошо, пожалуйста доверься мне, я тебя не брошу и не обижу!" – горячо шептал Томо, чувствуя, как обмяк в его руках Юки, как зарыдал не его плече так, что рубашка мигом промокла. "Спасибо!" – повторял Юки через всхлипы, как заведённый. Он думал, что стал сухарем за всё время своих мытарств, но это оказалось не так, когда после стольких падений он наконец увидел свет в конце тоннеля. Есть всё-таки хоть кто-то, кто его любит, и Юки на что-то понадеялся в последний раз. А Томо, среди всей бури эмоций, охвативших его вдруг ощутил...прилив радости. "Теперь-то ты точно никуда от меня не денешься", – холодно подумал Томо, продолжая наговаривать Юки нежности и убеждать, что теперь-то всё точно будет хорошо. Несомненно теперь всё будет хорошо для него.