Я скучаю по тебе (Но мне не хватает слов, чтобы это сказать)

      Пхаю стоял в пробке и нетерпеливо постукивал пальцами по рулю своего автомобиля. Автобус Рейна уже должен был прибыть, но сам Пхаю опаздывал. Стук пальцев не сильно помогал ему в ожидании, но отвлекал от тянущего чувства в груди. Мужчина знал, что оно не успокоится, пока его младший снова не окажется рядом.       Чем глубже Рейн погружался в учёбу на втором курсе, тем ярче проявлялась его страсть к традиционной архитектуре.       В то время как Пхаю предпочитал современное строительное искусство, проектируя для заказчиков безопасные и удобные дома, Рейн всё больше интересовался сохранением ценности исторических зданий. Вероятно, это увлечение появилось при посещении древних храмов в Корее и Японии во время семейных поездок. Или это была его любовь к воспоминаниям, которые хранили старые здания.       Благодаря тому, что в работах младшего сочетались древние и современные архитектурные стили, они были замечены профессорами университета. Поэтому для Рейна стало приятной неожиданностью, когда профессор истории архитектуры позвал его присоединиться к двухнедельной исследовательской поездке. Эта экспедиция должна была задокументировать изменения на древних объектах, которые были разрушены сильным наводнением. Целью поездки было — собрать данные до того, как ещё какие-то разрушения произойдут.       Две недели съёмок, измерений и чертежей. Рейн был дико взволнован из-за процесса, а Пхаю дразнил его, потому что его парень должен был бесплатно выполнять поручения участников поездки все эти две недели.       Но в тот день, когда младший, затаив дыхание, рассказал ему об этой возможности, Пхаю очень гордился своим партнёром.       Это было важное достижение. Пхаю прекрасно понимал значимость, так как его самого пригласили в аналогичную поездку только на третьем курсе. Для студента второго курса приглашение принять участие в каком-либо исследовательском проекте было невероятным делом.       Мужчина знал, что у младшего хорошие навыки, он видел это в его проектах и заданиях, но приглашение было истинным доказательством успеха Рейна в учёбе. Казалось, что он очень серьёзно отнёсся к своему обещанию получать только высшие оценки во время их пляжного приключения на прошлых летних каникулах.       Поэтому Пхаю был рад помочь своему парню собрать вещи в прошлую субботу и отвезти к автобусу, чтобы он поехал в эту поездку. Он думал, что эти две недели пройдут как обычно. Рейн обещал писать каждый день так же, как это делал старший, когда ему приходилось уезжать с ночёвкой в рабочие поездки. Но они оба знали, что Рейн будет занят весь день. И мужчина это прекрасно понимал. Кроме того, нельзя сказать, что ему нечем было заняться без своего партнёра.       Параллельно с работой архитектора ему также нужно было подготовиться к следующей гонке. Возможно, у него даже появится немного времени, чтобы заняться восстановлением старого мотоцикла, который он купил на аукционе несколько месяцев назад. Так что двухнедельная разлука обещала быть немного одинокой, но не сложной.       Он никогда в жизни так чертовски не ошибался.       Последняя неделя его жизни была настоящей пыткой. Причём не первая неделя отсутствия Рейна. В то время днём Пхаю был занят завершением проекта в агентстве, а ночью готовил мотоциклы к пятничной гонке. Возвращаться в одинокую холодную постель было непривычно, но младший ранее тоже иногда оставался на ночь в общежитии у Ская или в библиотеке. Или где-то ещё, если ему было нужно закончить задания очень срочно. Нельзя сказать, что они проводили вместе каждую ночь.       Это было малоприятно, но терпимо. Всё же они взрослые люди.       И только после гонок в пятницу вечером Пхаю начал чувствовать тянущую боль в груди.       Скай пришёл на гонку, чтобы поболеть за участвовавшего в ней Прапая. Друзья обнимались у мужчины перед глазами, но их счастливый союз не раздражал.       Боль началась тогда, когда он вернулся домой после встречи в баре, где они зависли с Прапаем, Скаем, Сайфой и близнецами.       Он начал чувствовать что-то странное, сидя за столиком в баре и думая о том, как Рейн всегда садился рядом с ним и касался его ногой… Но, опять же, это не значило, что он всегда ходил в бар только с ним.       Однако, когда он лёг в постель той ночью, боль усилилась. Кровать показалась ему слишком большой. Слишком холодной. Слишком пустой без его младшего. Он сопротивлялся желанию обнять подушку Рейна, как ребёнок. Он был в таком отчаянии…       В понедельник Пхаю сдался и проснулся, уткнувшись лицом в чужую подушку. С того дня он начал замечать все моменты своей повседневной жизни, в которых не было Рейна и которые ему удавалось игнорировать на прошлой неделе.       Недостаток общения… хотя младший послушно присылал сообщения с пожеланиями доброго утра и спокойной ночи каждый день, иногда даже с фотографией. Это не было похоже на их обычную жизнь, когда Пхаю мог получить случайные сообщения в течение дня: фотография собаки, которая показалась Рейну похожей на Чая, глупый тик-ток, подтверждение планов на ужин, вопрос о том, какое пирожное купить в их любимой кондитерской.       Стандартные сообщения «доброе утро» и «спокойной ночи» только усиливали отсутствие всего остального.       Пхаю знал, что, вернувшись домой, не увидит родную рыжеволосую макушку сидящей на диване с книгой. Некому просить его петь во время приготовления ужина. Ему не нужно было накрывать на стол на двоих, потому что противоположное место пустует. Из ванной не доносилось приятного пения на разных языках, пока Рейн обычно выполнял свои утренние процедуры.       В доме было пусто из-за призрака младшего, которого там не было.       Тяжелее всего было ночью. Дело даже не в том, что Пхаю был возбуждён… ладно, он был немного возбуждён. Попробуйте ему что-то за это предъявить.       В основном ему не хватало голоса юноши, ощущения тяжести на груди и его солнечной улыбки — он так сильно скучал по своему парню. Пхаю был уверен, что за всю вторую неделю он спал не более 10 часов вместе взятых.       Он поймал себя на мысли, что раньше его кровать не казалась ему такой большой и пустой. Всегда ли она была такой одинокой?       Когда, наконец, наступила суббота, мужчина был более чем раздражён, стоя в пробке, чтобы забрать Рейна с университетской парковки.       Он не мог перестать постукивать пальцами по рулю, проклиная тот факт, что не смог бы разместить чемодан юноши на мотоцикле. В противном случае он уже был бы на парковке, рррррррр.       Пхаю знал, что ему следует немного успокоиться, но был настолько ошеломлён собственной реакцией, что не понимал, как ему снизить градус своего раздражения. Наконец, он преодолел самый большой затор и, сделав глубокий вдох, заехал на стоянку.       Он увидел припаркованный автобус и несколько человек, которые разгружали из него оборудование, но Рейна не было среди них.       Пхаю припарковал «Лендровер» и поторопился выйти, чтобы найти своего младшего. Подойдя к автобусу, он увидел парня на верхней ступеньке ближайшего выхода, разговаривающего с другим участником поездки. Рейн ещё не заметил его, но даже от одного его появления перед глазами боль в груди Пхаю немного утихла.       Судя по тому, что он мог видеть — Рейн выглядел прекрасно (одно из тайных переживаний мужчины было о том, что он мог пострадать в поездке. Рейн был из тех, кто может пораниться даже во время замера помещения рулеткой), и тянущее чувство в груди стало ещё меньше.       Через несколько мгновений младший повернулся и увидел его. Он мягко улыбнулся Пхаю, быстро помахал рукой и повернулся к собеседнику, чтобы завершить разговор.       Хм. Окей.       Пхаю явно не этого ожидал. Рейн всегда был шумно рад его видеть. И обычно его присутствие было ощутимо.       Даже когда юноша был измотан, его глаза всегда излучали то особое сияние, которое мужчина очень любил наблюдать. Это было выражение глаз, означающее «Я люблю тебя и очень рад, что ты рядом».       «Так что, чёрт возьми, только что произошло?» — Он пытался сдержать вернувшуюся боль и начал рассуждать логически.       «Рейн разговаривал с кем-то, кто явно был его старшим товарищем. Разве не он сам учил его правильному общению? Было бы невежливо, если бы младший сбежал вниз по лестнице и прыгнул к нему в объятия прямо посередине важного рабочего разговора. Так что он должен гордиться тем, как Рейн по-взрослому поступил в этой ситуации».       Это звучало убедительно, но Пхаю подавил желание потереть грудь с левой стороны, чтобы облегчить тянущее ощущение — он делал так всю последнюю неделю, но безрезультатно.       Он взял себя в руки, и как раз Рейн закончил свой разговор и вышел из автобуса.       — Пхаю! — воскликнул юноша и тут же обнял своего старшего за талию. Мужчина крепко прижал к себе Рейна, вспоминая как дышать свободно. Он поцеловал его в лоб.       Младший отстранился через мгновение и улыбнулся:       — Как дела?       — Я в порядке, Рейн. Рад видеть, что они тебя там не потеряли, — тоже улыбнулся Пхаю.       — Эй! Я могу позаботиться о себе, ты же знаешь, — немного возмущённо сказал парень, отпуская фигуру Пхаю и тут же взял его за руку. — Но мои вещи ещё там.       Мужчина позволил Рейну отвести их к автобусу, где на земле уже стояла его спортивная сумка. Пока младший прощался с остальными, Пхаю наслаждался ощущением руки Рейна в своей руке, подхватил сумку и повёл своего партнёра к машине.       По дороге домой было тихо. Юноша тоже молчал.       У людей было ошибочное представление, что Рейн никогда не прекращает говорить, но не всегда это предположение было верным. Были дни, когда младший мог быть тихим и погружённым в себя.       Пхаю мог определить, когда это была грустная, сердитая или усталая тишина. Но сегодняшнее молчание не было похоже ни на что ранее. Рейн едва слышно мурлыкал песню, звучавшую по радио, и смотрел в окно. Казалось, что он в порядке, и Пхаю решил заговорить первым:       — Как прошла поездка?       — Всё хорошо. Было интересно. Главный храм был немного великоват, но… мы справились, — ответил парень, всё ещё глядя в окно и даже не повернувшись.       Мужчина опять почувствовал, как потянуло в груди.       — Мм. А чертежи были не слишком сложными? — он попробовал ещё раз, стараясь говорить спокойным тоном.       — Нет, не так уж сложно, — ответил Рейн. По крайней мере на этот раз он немного развернулся к нему, прежде чем перевести взгляд на окно.       Пхаю начинал заводиться. Но это было нечестно по отношению к младшему. Он мог устать после двух тяжёлых недель поездки. Он мог заболеть. Он мог просто не хотеть разговаривать.       Всё было хорошо. Всё. Хорошо. Мужчина кивнул, и разговор сошёл на нет.       Вскоре они подъехали к дому. Он предложил Рейну пойти освежиться, пока готовит ужин. Парень согласился и пошёл наверх. Он даже не попытался поцеловать старшего в щёку.       «Неужели Рейн не скучал по мне?» — подумал Пхаю и начал резать овощи на ужин.       «Может быть, он хочет быть менее ласковым? Может ему так удобнее сейчас? Я не против».       Приготовление пищи помогло немного отогнать эти мысли, вскоре сверху спустился младший, одетый в привычную домашнюю одежду. Мужчина заканчивал обжаривать мясо, пока парень играл в игру на телефоне. После этого они сели есть, как обычно.       Но только на первый взгляд, потому что между ними всё ещё стояла тишина. Пхаю хотел что-то сказать, уже что угодно, но ему показалось, что его язык прилип к гортани. Когда Рейна здесь не было, тишина была навязчивой. Но в его присутствии тишина стала угнетающей. Это было неправильно. Всё, что сейчас происходило, было неправильно. Пхаю очень редко в своей жизни чувствовал себя беспомощным, но в очередной раз это произошло именно рядом с этим младшим.       Когда они закончили есть, то по привычке пошли вместе мыть посуду. Пока старший мыл тарелки, Рейн протирал их полотенцем.       Молчание затягивалось. В голове Пхаю крутились мысли: «Как мне это исправить — я ненавижу это — как мне это исправить — я ненавижу это», — пока он механически мыл и думал снова и снова: «Что же мне сделать —ужасный момент — как всё исправить?»       — Мы ссоримся?       Он обернулся, чтобы взглянуть на Рейна. «Откуда, черт возьми, он это взял?» Младший грустно смотрел на него своими большими оленьими глазами.       — Что?       — Я сделал что-то не так? Ты можешь сказать мне, что я сделал не так? Я исправлю это, что бы ни было, Пхаю. Я обещаю, что исправлю.       Неужели мужчина что-то пропустил? Он тут же захотел, чтобы Рейн взял свои слова обратно.       — С чего ты взял?       Глаза Рейна расширились, что ещё больше испугало Пхаю, так как он хотел бы, чтобы его младший успокоился.       — Я так и знал! Я сделал что-то, что тебя разозлило. Ты не отвечал на мои сообщения последние несколько дней, а теперь ведёшь себя странно. Так что случилось? Это…?       В этот момент мозг старшего словно отключился. Он не ответил на сообщения Рейна… этого не могло быть. Он… он… О боже, он действительно сделал это. Он столько смотрел на них и переживал, потому что всё то, что он хотел написать юноше, казалось настолько незначительным и совсем не выражающим все его чувства, что даже Прапай посмеялся бы над ним. Он был идиотом! Неудивительно, что Рейн не был рад встрече. Он подумал, что они поссорились или что он каким-то образом расстроил Пхаю.       Мужчина почувствовал, как боль от сердца распространяется по всему телу, загораясь огнём.       Рейн всё ещё вглядывался в старшего, чтобы понять, что же он натворил. Он огорчился и его лицо заливалось краской. Пхаю чувствовал, как стыд и вина растут в нём с каждой секундой, поэтому он сделал то, что у него получалось лучше всего. Он поцеловал Рейна.       Первые несколько секунд младший не отвечал. Он явно был в шоке, но этот поцелуй стал для них ключом, открывающим замок. И Пхаю ничего не мог с собой поделать. Он знал, что должен остановиться, чтобы они поговорили, но его младший был таким отзывчивым, а он так по нему соскучился.       В тот момент, когда Пхаю добавил язык в поцелуй, Рейн немедленно впустил его. Они целовались так несколько минут, прежде чем почувствовали необходимость в воздухе. Ненадолго. Пхаю приподнял парня за бёдра, чтобы посадить на стол, и сразу же вернулся к его рту. Через несколько мгновений голова Рейна откинулась назад, так что мужчина переключился на его шею.       Именно Рейн заставил его отодвинуться на несколько сантиметров, чтобы они могли посмотреть друг другу в глаза. Увидев напряжённые и потемневшие от желания глаза Пхаю, у него перехватило дыхание. Старший нежно зарылся рукой в волосы парня, другая осталась лежать у него на бедре.       — Рейн, послушай меня. Мы не ссоримся. Я чувствую себя таким виноватым оттого, что ты хоть на мгновение мог подумать, что мы ссоримся. Я так сильно скучал по тебе, что не мог этого вынести. Каждый день я замечал что-то новое в том, что тебя не было рядом. Я чувствовал, что схожу с ума, потому что не мог тебя видеть. Ты меня слышишь?       Рейн ошеломлённо кивнул, но всё ещё не отводил глаз.       — Я скучал по твоим сообщениям. Я скучал по твоим песням в ванной на всех языках. Я скучал по тому, как ты ждал меня на диване. Я скучал по тому, как ты сидел рядом со мной за ужином. Я скучал по тебе в нашей постели. Я скучал по тебе. Всё, что касается тебя. Так… сильно… — с каждым предложением Пхаю слегка сжимал бедро Рейна, но не разрывал зрительного контакта.       — И я знаю, что не ответил на твои сообщения. Прости меня. Я должен был ответить. Но, честно говоря, всё, что я хотел написать, это «вернись домой», и это было бы нечестно по отношению к тебе. Для тебя это была потрясающая возможность. Ты так усердно работал в университете ради этого. Больше всего на свете я горжусь тобой за то, что тебя пригласили в эту поездку. Но это было чертовски сложно, и я так рад, что ты дома. Так что нет, мы не ссоримся. Я не расстроен. Я невероятно рад, что ты дома. Ты понимаешь? — взгляд юноши немного затуманился, но он одобряюще кивнул. Пхаю закрыл глаза, и они прижались лбами друг к другу. Как же было хорошо вместе. Мужчина должен был убедиться, что Рейн понял, как ему жаль всей этой ситуации.       — Покажешь мне? — с надеждой спросил Рейн после минутного молчания. Пхаю не нужно было повторять дважды. Он поднял его на руки и отнёс наверх в их спальню.       Позже Пхаю принесёт Рейну в кровать упаковку его любимого мороженого из морозилки.       Позже Рейн расскажет ему всё о своей поездке и о комплиментах, которые сделал ему профессор.       Позже Пхаю признается, что он плохо спал, если не обнимал подушку Рейна.       Позже Рейн смущённо покажет, что на самом деле взял в поездку одну из рубашек Пхаю, чтобы спать с ней по той же причине.       Позже, когда они уже будут засыпать, Пхаю обнимет Рейна и будет шептать ему на ухо нежные слова и признания.       Позже Пхаю почувствует, как остатки боли в его груди уходят в темноту, потому что Рейн использует его грудь как тёплую подушку.       Но это будет намного намного позже.