Сон

* * * Накормить милого смешного заклинателя обедом, как оказалось, было решением стратегически совершенно верным. Ситуация "на озере" повторилась один-в-один – все бросились спасать Бинчан, меня банально позабыв. Так и провалялась бы я в садике хорошо если до утра с необходимостью переть домой на своих двоих. Вспомнил обо мне только этот маленький заклинатель – вернее, об ужине, который я обещала ему и котенку по возвращении, и, не обнаружив ни меня, ни ужина, вернулся за мной. За что и был щедро вознагражден – и не только ужином. Генеральская я дочка, или кто? После чего наутро мне пришлось спасать муженька от разгневанного генерала и расстроенной бабушки. Которым муженек очередной раз показал, какой он никчемный и как нехорошо относится к милой Сиу, которая так добра к нему. Сперва почти дал утопнуть, потом не защитил от разбойников (мужчина, называется!), а теперь и в демоническом лесу ставил помирать. Опять вспомнив о старшей сестре и ринувшись ее спасать, и позабыв о собственной жене! Пришлось на ходу объяснять, что о моем исчезновении никто не знал, и что я окажусь жертвой – потому даже не подумал, так что не надо никого винить. Это уже начинало раздражать – неподражаемая способность пострадашки вляпываться в неприятности и необходимость его спасать и защищать. Эй, я не та светлая дуреха, играющая роль красавицы при чудовище! Я тут по идее вредная генеральская дочка! И я решила постараться немного форсировать события. Я ж вроде обещала разобраться с муженьком, "как нам жить дальше"? Вот и стоит ему, наконец, объяснить правила игры. Так что, наказав Чунь Тао принести нам большой чайник чая и сладостей, вызвала мужа "на разговор". Чтобы понять, о чем я толкую, пострадашка должен был включить мозги. Мозги энергии жрут немеряно! А от плотного ужина он только размякнет и заснет. Так что тонизирующие свойства чая и быстрые углеводы – печеньки, конфетки и пирожные – нам были просто необходимы! Тот приперся с видом несчастной жертвы, думая, что я его опять бить буду. Типа "не дала папаше, чтобы лично". Размечтался, мазохист хренов! Я, конечно, женщина недобрая и давно не невинная девушка, но БДСМ-игрища меня никогда не привлекали. Тем более от кнута я давно избавилась, капризно сыграв "принцессу на горошине". Ну, право же, при таком тонком матрасике как на таком вообще можно спать!? Выглядел муженек по-прежнему "краше в гроб кладут", но хотя бы одет уже поприличней. Я окинула его оценивающим взглядом, сдержала скептический хмык и указала место напротив на кушетке. Нет, все-таки кушетки с чайным столиком – вещь весьма удобная. Я не помнила, есть ли такие в дораме, но, устав тянуться к чайному столику с кушетки, при первой же возможности таким разжилась. Мой сон, обустраиваю как хочу! – Я с тобой обещала потолковать, как нам с тобой жить дальше, – без лишних предисловий сказала я. – Так что садись и слушай. Говорить буду много. И не забывай про сладкое к чаю – для работы головы сладкое полезно. Мозгами поскрипеть придется, уж не обессудь. Сама я попросту забралась с ногами на кровать и закуталась в одеяло. Горло все еще драло, я сипела, и совершенно не хотела читать эту "лекцию", но иначе он меня в покое не оставит. – Во-первых, я должна перед тобой извиниться. На этой фразе рука муженька, почтительно наливавшего мне чай, застыла так, что он чуть не пролил мимо весь чайник. Хорошо я вместе с чайным столиком разжилась и глубокой чабанью* – туда б три чайника спокойно бы влезло, и ничего! (*Обычно это специальный поддон с решеткой, на котором проводят китайские чайные церемонии, но может иметь разную конструкцию и форму). – За то, что ошиблась. Сочла тебя умнее, чем ты есть. Тот, казалось, облегченно выдохнул – а, так я его привычно оскорблять собралась. Увы, я его разочаровала, продолжив: – И, нет, это не оскорбление. А констатация факта. Позволь поясню. Люди, конечно, имеют общие признаки, свойственные большинству. Обычно мужчины выше женщин, у них плоская грудь и узкие бедра, а женщины, наоборот – ниже, с большой грудью и широкими бедрами. Так что, когда говорят об обычном человеке, и представляют их на основе таких признаков, и судят о них по таким признакам "большинства". Вместе с тем, если присмотришься – вокруг полно людей, имеющих свои особенности. Встречаются высокие женщины с плоской грудью и фигурой юноши, встречаются низкие пухленькие мужчины, среди большинства черноволосых встречаются люди с рыжиной. И если внешние признаки хорошо видны взору, так что, решив подарить красивое одеяние, тебе достаточно взглянуть на одариваемого, чтобы не ошибиться с размером, то с душевными качествами и особенностями все много сложней. Нужно быть очень внимательным и иметь немалый опыт, чтобы уметь читать в душах, видеть и не ошибаться. Я пожала плечами. – Я признаю, что у меня, при всех стараниях, опыта и наблюдательности маловато, особенно когда взор затуманен чувствами. И признаю, что ошиблась. Как и ты ошибся, судя о некоторых моих особенностях на основе признаков большинства. Вот о них я в первую очередь тебе и растолкую – чтобы разобрать, что мы поняли не так, что неправильно сделали и как нам это исправить. Самое простое. Ты, верно, решил, что, называя тебя недостаточно умным, я имею целью тебя оскорбить. Обидеть или причинить боль. Вот только, на самом деле... Люди в большинстве своем – эгоисты, и думают прежде всего о себе. Тем более я, избалованная девочка! Так что на самом деле, называя кого-то дураком, лицемером и так далее, я в последнюю очередь хочу причинить этому человеку обиду или порадоваться его боли, а в первую очередь – выражаю свою, личную боль, обиду и расстройство! На не соответствующее мои ожиданиям устройство мира. Знаешь, я хочу, чтобы люди вокруг были умными. Добрыми. Честными. И, знаешь, совсем не расстроюсь, если кто-то окажется умнее или добрее меня. Наоборот, это будет так здорово! Но люди меня разочаровывают. И я высказываю свое негодование. На них. На себя. Что ошиблась. Решила, что они не такие, как я о них подумала. Эй, я хочу, чтобы ты был умным! Я считала тебя умным! А ты, ты – ты дурак! – Фыркнула я. – А теперь главная моя особенность и странность, почему я это делаю. Потому, что я очень, крайне эмоциональна. Родилась такой, верно, со преобладанием стихии дерева и огня. Вот, образно, если обычному человеку выдают малую кучку хвороста, чтобы он согрел свой котелочек с водой, то у меня целый стог пересушенного, да еще порохом присыпанного. Довольно одной искры, чтобы это взвилось пламенем выше дома, а котелочек выкипел почти мгновенно. Знаешь, что бывает с котелком, если под ним развести слишком сильный огонь, да еще прикрыть плотно крышкой? Хорошо если паром просто крышку снесет, а то и котелок может перегреться и треснуть, разлетевшись осколками. Вот так я и живу – каждое мгновение, пытаясь где-то раздобыть воды и долить так, чтобы от столкновения жара и холода котелок не треснул, пытаясь пустить пар так, чтобы никого не обжечь и удержать крышку так, чтобы она никого не зашибла. Будь я обычным человеком – право, мне было бы проще жить. Сильные эмоции, которые не сдерживают, свойственны детям. Младенец пачкает пеленки – взрослый спокойно идет до отхожего места, ребенок плачет – взрослый сдерживает слезы и улыбается даже тогда, когда больно. Я, увы, не могу вести себя так, сдерживаясь. Или напряжение внутри разрушает меня так, что не выдерживает тело и я заболеваю, или я все равно теряю контроль, выплеснув избыток эмоций, как река, прорывающая дамбу. Буквально ослепленная и не соображающая, что я делаю, и способная даже убить. Потому я всегда ищу способ, как снять это напряжение наименее безвредно и безопасно для окружающих. Ты видел, как я глупо прыгала при виде котенка? Как маленькая девочка. И пусть я выглядела в глазах министра ритуалов полной дурочкой, и даже отец сделал мне замечание, это было наименьшим злом. Мужчины и так невысокого мнения об уме женщин; а отец, я знаю, в детстве так умилялся мне-малышке, что я просто подарила ему немного приятных воспоминаний, и на самом деле он не сердился. Я могла бы промолчать, сделав подобающее серьезное лицо, а внутри бы меня ломало, поскольку радость от вида котенка была подобна фейерверку. Я и так еще не оправилась от простуды, и потому точно бы заболела. Расстроила бы бабушку. Я не могу позволить себе болеть! Так что, если ты думал, что я злыдня, получающая удовольствие от страданий других и потому мучающая тебя, и каждое мгновение думающая только о том, какую бы пытку поизощеренней изобрести, ты, увы, ошибся. На самом деле ты, считающий себя несчастным и обиженным, даже не понимаешь, насколько тебе повезло. На лице муженька было крайне скептическое выражение, я же, почти охрипшая от долгой речи, выхлебала чай, схватила пирожное – жестом напомнив ему, чтобы тоже брал, и, совершенно бесцеремонно жуя, пояснила чуть не с набитым ртом: – Сейчас разъясню, в чем тебе повезло и почему считаю тебя идиотом. Я прикончила еще одну пиалку чая и приступила. – Во-первых, уверена, ты даже никогда не задумывался, как со мной поступил. При том, что я тебя никогда и ни чем не обижала. Хотя причин у меня было более чем достаточно! Твой отец напал на мою страну, а мой отец проливал кровь, защищая ее! О, уже этого бы хватило, чтобы возненавидеть его сына и решить отыграться на принце Цзин, раз уж до императора Цзин я дотянуться не могу! И никто не посмел бы меня упрекнуть. Тем более это было так просто! Кто стал бы защищать тебя? Никто! Вот только я предпочитаю бороться с причиной и корнем проблем, даже если это сложно, а не искать легких побед, лишь бы потешить самолюбие. Отыгрываться на мальчишке, который ничего не решал и сам жертва своего отца? Пфф! Не ты отправлял войска против Шэн – так с какой стати мне мстить тебе? Император Цзин, его советники и генералы – вот кто виноват и ответственен. И твои мучения не стали бы хорошей местью, не причинили бы им боль. Поскольку им – все равно. Так что ты, хоть и императорского рода Цзин, врагом мне не был. Я вообще не думала о тебе! И вдруг ты внезапно появляешься в моей жизни и ни с того ни с сего рушишь ее, рушишь мою репутацию, отнимаешь мою честь! Я зло стиснула пиалку – хорошо, керамика была плотной и не треснула в руках. – Что бы ты там обо мне не навоображал, в глазах народа Шэн я – благородная молодая госпожа из семьи Е, знатного происхождения, дочь прославленного генерала, достойная и невинная девушка, что вела себя пристойно и блюла свою девичью честь. А кто ты? После поступка твоего отца здесь, в Шэн ты был уже не принц, а ниже, чем раб, разбойник, презренная пыль под ногами! И вот ты со своим положением и статусом осмелился меня опоить и обесчестить, прилюдно изнасиловать! Это было столь невероятно, как если бы грязный нищий напал бы на меня на базарной площади, сорвал одежду и обесчестил на глазах у черни! Вот только это было много хуже, потому что ты ниже самого последнего нищего, но подданного Шэн, а обесчестил ты меня на глазах Императора и всего двора! Тебе повезло. Я была столь шокирована подобным совершенно невероятным развитием событий, что, совершенно огорошенная, промолчала, не рассказав правду о случившемся. Что ты со мной сделал. А окружающие решили, что молодые люди воспылали внезапной страстью, и поженили нас. Ты добился своего – не только выбрался из "холодного дворца", но и заполучил богатую знатную жену, вошел в благородную семью, под защиту влиятельного генерала. Тебе повезло. Придя в себя, у меня хватило сил поразмыслить и понять, что, хотя я хочу справедливости и расплаты за обиду, я не могу просто пожаловаться отцу и рассказать ему правду. Не только потому, что это безумно расстроит его и бабушку. Я знаю своего отца. Да, к моему удовлетворению тебя накромсали бы на тысячу кусочков, вот только, увы, этим отец не ограничился бы. Он обвинил бы Императора и его двор, что они допустили бесчестье его любимой дочери. Что не уследили за тобой, что дворцовая охрана и слуги не защитили и не спасли меня. Он отправил дочь на праздничный пир, уверенный в полной моей безопасности, а что с ней посмели сделать в императорском дворце?! С попустительства Императора, так?! Отец не сдержал бы себя, и пусть это были бы всего лишь слова горя и гнева, вот только при дворе нашлось бы тех, кто обернул бы недовольство отца в желание мятежа. Внушенные опасения внесли бы раскол меж отцом и двором, к удовольствию императора Цзин. Я подумала – а не этого ли ты добивался? И придержала себя. Но, как я и сказала, я бушую чувствами, а обида была безумно велика. И вот здесь ты проявил себя полным глупцом. Нет, дело даже не в том, что ты счел меня обычной злобной дурочкой. Ты, вместо того, чтобы удовлетвориться полученным, решил еще и потешить свое самолюбие, перевернув все с ног на голову и представив себя благороднее и чище небожителя, несчастной обиженной жертвой. Будто бы не ты меня обесчестил, а я, бесстыдная развратница и злыдня, соблазнила бедного невинного мальчика! А теперь мучаю бедняжку! Ах, какой ты хороший, и какая я плохая! Вот только, – я хмыкнула, – моя эмоциональность не означает, что рассудок у меня отсутствует. Я в состоянии понять, что такие благородные и честные люди, как принц Сяо Линь, в этом мире безумная редкость. Уверена, он предпочел бы умереть, чем обесчестить любую девицу, будь это даже последняя рабыня или даже демоница. Я в состоянии понять, как люди боятся смерти, и на что готовы, чтобы сохранить жизнь. Я могла принять во внимание, что ты пошел на подлость из страха, чтобы спасти свою шкуру. Что только люди не творят из страха! Не все люди храбрецы. Большинство как раз нет. Я могла смириться с тем, что мне достался в мужья обычный человек – не лучше и не хуже прочих. Но обычный человек хотя бы имеет совесть, и, совершив подлость, чувствует свою вину. Стремится ее загладить. И, если уж не просит прощения, то хотя бы не усугубляет. Тебе же мало было меня обесчестить. Ты еще лицемерно решил обелить себя, представив виновной в случившемся – меня! Мол, так тебе и надо, угодила в свою яму! Ты кем себя возомнил, небесным судией? – теперь уже я посмотрела на него скептически. – Мало того, что ты, подонок, ухмылялся, чувствуя себя безнаказанным победителем, тебе хватило наглости бросить это обвинение мне в лицо! Я хмыкнула. – Ты, верно, совсем меня идиоткой считал, полагая, что я, развесив уши, поверю в рассказанную сказочку, сильно огорчившись? Вот только этой сказочкой ты не огорчил меня, а выдал себя, и я, наконец, поняла, кто это все устроил. Ты, а не Бинчан. Я спокойно взяла пирожное и стала демонстративно лакомиться. – Подумай сам. Любовные снадобья – вещь дорогая и редкая. Я, конечно, богата – но зачем мне было бы покупать снадобье цзинями? Ни торговать им, ни открывать весенний дом я не собиралась. Скорее всего, мне продали бы ровно одну порцию – на один раз, на двоих. А, значит, я должна была бы подмешать его ровно в два пирожных – для двоих любовников. Ведь, если порцию разделить на несколько, вдруг оно, разбавленное, не подействует? Если можно захмелеть с бутылки вина – вряд ли захмелеешь с одной чашечки. К тому же я должна была убедиться, что потенциальный любовник пирожное съест. А если их будет два – вдруг он насытится одним, а нужное не возьмет? И плакала тогда моя затея! Положим, про сестру я знала, что она любимые пирожные умнет до крошки. А про принца Ляна я могла такое предположить? Никоим образом! Принц, конечно, толстячок, и любит поесть, но будет после сытного пира! Так что любая самая тупая служанка сообразила бы, что пирожное для каждого надо приготовить одно, причем не просто одно, а с каким-нибудь редким и ценным ингредиентом, например, с дурианом, объясняющим, почему порция так мала. Мол, особый деликатес! О, если бы им тайком облагодетельствовали Бинчан, например, как тайный подарок от принца Линя, а мне бы не досталось, она бы точно попробовала бы! Да и принц Лян, как бы сыт ни был, не отказался бы от редкости! Ты же пытался меня убедить, что я такая глупышка и неудачница, что положила одно пирожное в целую гору других, наивно уверенная, что принц его обязательно возьмет, и это одно-единственное пирожное с зельем аж с целого блюда бросили именно тебе! Дорогой мой муж, а ты не думаешь, что столь же случайно пирожное могло обломиться не тебе, а облагодетельствованному прихвостню принца? Среди которых есть красавчики довольно высокого статуса. И моя сестрица получила бы вполне симпатичного и знатного мужа вместо отвратительного толстячка? Разве злыдня стала бы так рисковать? Предположим дальше – я все же такая гениальная, что решила не выдавать отравление особыми пирожными, и подложила одну порцию в обычные и самые любимые пирожные Бинчан, а вторую – действительно, аж в целое блюдо. Положим, любимых пирожных принца. Я же богата, могу себе позволить! Вот только – ни о какой оргии после того во дворце слышно не было. Ни принц, ни его прихвостни, ни даже слуги, подбирающие объедки – никто не испытал на себе действие зелья. Значит, все же отравлено было лишь одно пирожное. Вот только – ты мог ошибочно считать меня дурочкой, но я знаю, что я не дурочка, и интригу продумала бы хорошо, минимизировав все риски. Вот только – у нас с сестрой разные вкусы, ее любимые пирожные я не стала бы есть. И ты упустил еще несколько деталей. Я – младшая госпожа семьи Е, а не служанка. Ты думаешь, я лично умею готовить пирожные? Да еще на уровне дворцовых поваров – так, чтобы никто не заподозрил? Или буду их подавать? И у меня, юной девицы, есть во дворце такие связи, чтобы что-то незаметно подложить аж принцу? И я, гостья во дворце, буду в одиночестве, даже без сопровождения служанки, позабыв о статусе и приличиях, гулять по дальним закоулкам, чтобы, невероятно, случайно встретиться с тобой? А теперь сложи все озвученные тобой факты и все вероятности. Вероятность того, что я съем нелюбимое пирожное, унизительно стащив с тарелки сестры, причем зная, что ее пирожные отравлены зельем; вероятность, что тебе бросили именно то самое пирожное с тарелки принца Ляна; вероятность, что я, почувствовав себя нехорошо и даже в мороке, не отправлюсь домой, не начну искать лекаря, тем более скушав пирожное сестры, и настолько тупа, что даже не заподозрю, что отравилась сама – пусть не своим же зельем, а, очнись, я в императорском дворце, здесь полно недолюбливающих моего отца и просто выясняющих отношения ядами, а вместо этого потащусь самостоятельно бродить незнамо где, и встречу именно тебя, тоже отравленного – из сотен молодых людей, что были во дворце. Так что в твою сказочку о невероятных совпадениях и небесной каре я не поверила. Все было проще – зелья в пирожных для принца не было вообще. Ты разыграл представление – не сработало бы с принцем, выпросил бы у слуг объедки, и, мол, якобы так отравился, а на самом деле ты просто принял уже имеющееся у тебя зелье, вторую же порцию подложил мне. Ты знал, что зелье мутит разум, и я буду плохо помнить, что происходило в тот день. И потому поверю, что придумала такую подлую интригу, и так неудачно ее воплотила, и понадеялся, что это меня безумно расстроит. Вот только... ты оценивал меня как обычную злую дурочку, и счел, что такая затея могла родиться в моей маленькой злобной головке. Я же... слишком хорошо знаю себя. Да, могла бы придумать такую идею. Вот только... я бы удовлетворилась воображением ее во всех красках и подробностях, и... не стала бы воплощать. Потому что я "спускаю пар", и это – один из способов. Ровно так же, как я могу тысячу раз грозиться убить сестру, но никогда не сделаю это в реальности и в здравом уме – напротив, она моя сестра, и я сделаю все, чтобы она была жива. Единственно, когда я могу причинить ей вред – в бешенстве, но тогда я скорее зарублю ее мечом или столкну в пропасть, чем сумею провернуть такую хитроумную интригу. Знаешь ли, в состоянии ярости голова недостаточно хорошо для того соображает, – хмыкнула я. – А если бы я действительно решила провернуть что-то такое, уж поверь, тщательно бы продумала и минимизировала все случайности. Начиная с того, что заранее распустила бы слухи об интересе Бинчан к принцу Ляну. А то, вот досада, я слишком хорошо знаю, как сестрица умеет играть в жертву. Даже застань ее, действительно, с принцем Ляном – она останется лишь чистой, бедной поруганной жертвой, и вывернет все так, чтобы принц Линь взял ее в жены, чтобы компенсировать проступок брата. Нет, действуй я спонтанно, ее никто бы не счел развратницей и не отдал принцу Ляну. Она от этой ситуации только выиграла бы. Я потянулась к чаю. Момент с "отравлением" был одним из самых крупных косяков в дораме. Я как зритель знала, что все провернул этот задохлик, но так, как это было показано – он технически не мог бы провернуть. Полагаться, что ему пирожное бросят? Что именно "то самое"? Или что все блюдо отравили, но потом никто и ничего? Да не смешите мои тапочки! Или он полный кретин, глупо рисковавший потерять редчайший шанс выжить, либо все просто было совсем не так. Не через пирожные. Но именно эту версию он с ясным взором и честным видом изложил в глаза Сиу, выставляя ее стервой, а себя – белым и пушистым! Тоже мне святая невинность, которую сразу стали жалеть юные зрительницы. А эта старушка уже слишком стара, чтобы покупаться на такие простенькие манипуляции и игры с этикой. "Ну он же страда-а-ал" для меня не оправдание мелких пакостей – например, такого наглого вранья в лицо девушке. Я никак не могла удержаться, чтобы не ткнуть носом мальчишку, как котенка в наделанную лужу. Ври-ври, да не завирайся! В жизни правда имеет неприятное свойство выползать наружу в самый неподходящий момент, а ложь – в самый неприятный момент выходить боком. И хорошо это его добрая я на этой мелкой лжи поймала, а не по-крупному влетел. Всему-то учить надо... – мысленно проворчала я.