The Way We Once Were

Йен стоял перед дверью в квартиру, которую он когда-то делил с Калебом. Его руки были засунуты в карманы, и он оставался неподвижным, закрыв глаза. Ему не хотелось видеть перед собой своего бывшего парня после прощания с Микки в аэропорту, но он должен был это сделать. Диски были ему очень дороги, но в итоге он забыл взять их с собой, когда переезжал. Более того, если бы он не забрал их, Калеб преследовал бы его до конца жизни. В конце концов, Йен решил покончить с этим и не тратить время впустую. Он поднял руку и постучал в дверь, тяжело дыша и ожидая ответа. Калебу потребовалось несколько секунд, чтобы появиться по ту сторону и отпереть замок. Он распахнул дверь, и когда увидел Йена у входа, его тёмные глаза сверкнули. Другой мужчина лишь сохранял спокойствие и безразличие во взгляде, его мысли мчались к тому, чтобы как можно скорее убраться оттуда. — Привет, — Калеб мягко поклонился, толкнул дверь пошире и впустил Йена, не дожидаясь ответа. — Ты рано. — Был недалеко, — ответил он, обводя взглядом квартиру, словно она была ему незнакома. — Правда? — он приподнял бровь и мило улыбнулся. Затем он шагнул за Йеном, закрывая дверь. — Я думал, ты уже давно на работе. Что ты делал? Йен глубоко вздохнул, избегая зрительного контакта с другим мужчиной. Он не хотел признаваться в том, что Микки уехал на некоторое время; Калеб воспользовался бы случаем, чтобы доказать, что его возлюбленный решил бросить его, как и раньше. И всё же Йену надоело мнение окружающих. Он был гораздо более рассудительным, чем они. Мужчина заставил себя зафиксировать взгляд на другом, как только Калеб повернулся обратно к веснушчатому лицу. — Я пришёл сюда не для того, чтобы болтать. Йен решил не обращать внимания на его недовольный, хмурый взгляд. Он хотел получить то, за чем пришёл, и покинуть здание. — Да, точно. Твои диски… — начал он, проводя линию на губах и кивая головой, — я схожу за ними. Дай мне секунду. Зеленоглазый никак не отреагировал, лишь одарив Калеба взглядом согласия, и темнокожий мужчина исчез из его поля зрения так быстро, как только возможно. Йен тяжело вздохнул и шагнул вперёд, оглядывая всю гостиную. Он не мог поверить, что каждый день приходил в это место и не замечал, что здесь происходит. Однако он не мог не удивиться тому, насколько пустой она стала. Большая часть мебели была вывезена, и было похоже, что Калеб съезжает. Это озадачило Йена, но он не был уверен, правильно ли задавать вопросы. Первой его мыслью было, что мужчина решил переехать к женщине, с которой Йен его застал. Тем не менее квартира не была ужасной, а цена не была непомерно высокой, учитывая нынешний уровень инфляции. Йен, несомненно, оставил бы её себе, если бы это означало, что он не будет видеться с Калебом, но квартира принадлежала им обоим, и парень решил оставить её, а не таскаться по судам. Пробежав взглядом по всей комнате, он заметил на диване какой-то предмет, который вызвал у него интерес. Он подошёл к нему поближе и взял в руки. Когда он разглядел блестящий серебряный браслет, который когда-то подарил Калебу, его глаза заблестели от смущения. Это был подарок на их первую годовщину. Йен вспомнил, что не мог найти подходящий подарок, поэтому согласился с выбором Алисы. Ей не нравилось, что Йен покупает подарки своему бывшему парню, ведь он ей сам никогда не нравился, но в итоге она показала Йену один из браслетов, который привлёк её внимание. Длинный палец прикоснулся к серебру, и в этот момент в гостиную вошёл Калеб. Он повернулся к другому мужчине, который сжимал в руках несколько компакт-дисков, и вздохнул через нос. — Прости, я не знал, что он до сих пор у тебя. Калеб моргнул, и его губы сложились в линию. — Я не выбрасываю подарки, — он сделал шаг к Йену и забрал браслет. Другой мужчина смотрел, как он надевает аксессуар на запястье, и не мог поверить, как легко он это делает, несмотря на то что они уже расстались. — Ты всегда был ужасен в выборе подарков, — усмехнулся он, демонстрируя свои белые зубы и разглядывая браслет. — Но мне он нравится. Йен ничего не ответил, лишь уставился на аксессуар, жалея, что не смог подарить его Микки вместо него. Это больше подошло бы ему, и действие было бы обусловлено искренними чувствами. — Можно мне взять диски? — спросил он, отбросив текущую тему и почесав щеку. Калеб кивнул и быстро передал их в руки другого мужчины. Йен осторожно взял их и уже собирался развернуться и уйти, но его остановили. — Эй… — начал Калеб, его голос был наполнен беспокойством и досадой. — Мне жаль, что всё так получилось. Я знаю, что поступил неправильно. Йен знал, что у Калеба найдётся причина пригласить его к себе, но он не думал, что ему хватит смелости вернуться к этому разговору. — Да, именно, — вздохнул он, крепко сжимая диски и стараясь сохранять спокойствие. Калеб заметил, что другой мужчина оставался равнодушным и беспечным, поэтому сделал шаг ближе к нему. — Я никогда не любил её, ясно? Ты единственный человек, который имеет для меня значение. Веснушчатый нахмурился, его нос прищурился в раздражении от услышанных слов. Ему показалось невероятным, что Калеб посчитал это подходящим моментом для того, чтобы начать оправдываться. — Ну… Думаю, мы не разделяем это чувство, — тихо ответил он. Калеб глубоко вдохнул и чуть не сдался. — А где ты вообще сейчас живёшь? — Это не твоё дело, — Йен внимательно следил за своим лицом, сознательно не давая себе наговорить лишнего. — С Микки, я прав? — Калеб саркастически ухмыльнулся, и упоминание о другом мужчине ускорило сердцебиение Йена. — Блять… Ты называешь меня изменщиком, когда сам всё это время был с ним. Йен не мог больше терпеть неуважение. Как бы сильно он ни любил Микки, он никогда не думал об измене Калебу и занимался с ним чем-то интимным только после их разрыва. Он схватил футболку Калеба и крепко сжал её, его челюсть сомкнулась, а взгляд стал яростным и враждебным. — Слушай сюда, урод. Я никогда не думал о том, чтобы, блять, изменять тебе, ясно? Но, знаешь что? Я благодарен, что всё получилось именно так. Я рад, что всё, чёрт возьми, закончилось. Калеб приковал свои чёрные глаза к зелёным и несколько секунд молчал, прежде чем произнести: — Нам было хорошо вместе. — Ты помог мне забыть о Микки, — пробормотал Йен прямо в лицо другому, уже не обращая внимания на его слова. — Я бы не назвал это хорошим времяпрепровождением. Калеб рассмеялся: — И всё? Я всего лишь помогал тебе забыть о твоём бывшем? Йен выпустил из рук мужскую футболку и вздохнул. Он не решался сделать то, о чём позже пожалеет. — Я любил Микки. И до сих пор люблю. Ты был совсем не похож на него. Калеб облизнул нижнюю губу, явно раздосадованный этим заявлением. — Точно… Я забыл, что я не педик с отцом-абьюзером, который слишком боялся держать своего дружка за руку на публике… Калеб был прерван, когда Йен потерял контроль над своим гневом и нанёс удар кулаком по лицу мужчины. Тот сразу же потерял равновесие и повалился на диван, застонав от боли. Темнокожий мужчина поднёс ладонь к щеке и уставился на Йена, потеряв дар речи. Йен, в свою очередь, взглянул на мужчину с возмущением. — Ты не имеешь права говорить дерьмо о Микки, слышишь меня? — он слегка наклонился и стал ждать ответа. Он не мог вспомнить, когда в последний раз бесконтрольно бушевал, но нахождение рядом с Калебом помогло ему выпустить это наружу. — Напиши мне, позвони или появись на моих глазах снова, и я без колебаний сломаю тебе челюсть в следующий раз, — шипел он прямо в лицо Калебу, наблюдая, как его взгляд меняется на отчаянный. Затем, не дожидаясь ответа, Йен развернулся и почти покинул квартиру. Калеб медленно выпрямил спину на диване, его руки прижались к ушибленной щеке, заставив его прищуриться от дискомфорта. Его взгляд упал на спину другого. — Если бы не та девчонка, ты бы вечно мне врал? Услышав вопрос, Йен остановился и несколько секунд молча смотрел на случайный предмет перед собой. — В тот день я хотел порвать с тобой, но ты лишь помог мне в этом. Калеб сохранял пустое, жестокое выражение лица. — Это уже второй раз, когда ты врезал мне из-за Микки. Йен понял, как сильно он переживал за этого человека. Он обожал Микки, и слышать, как кто-то негативно отзывается о нём, приводило его в бешенство. — Мне не жаль, — тихо заявил он, качнув головой в сторону, чтобы взглянуть на Калеба. — Не лезь в нашу с Микки жизнь, и мне больше не придётся этого делать. Карие глаза медленно поднялись на него, и Калеб несколько секунд оставался немым. Однако он был не в силах сдержать закипающий в нём гнев. Он был уверен, что уже потерял Йена, поэтому хотел рассказать этому человеку всю правду. — Твоя сестра была права, ты чудовищно упрям, — пробормотал он себе под нос, переведя взгляд на случайный предмет на полу. Его пальцы всё ещё потирали кожу, пытаясь унять усиливающуюся боль. Услышав голос другого мужчины, Йен обернулся и нахмурил лоб. Он не был уверен, что ослышался, или то, что сказал Калеб, было правдой. — Откуда ты знаешь мою сестру? Сидящий усмехнулся; видимо, он не ожидал, что Фиона будет утаивать столько секретов от собственного брата. Страшно представить, как это было мучительно. — Она ведь не сказала тебе, правда? — в конце концов Калеб поднял подбородок и встретился взглядом с Йеном. Он чувствовал растерянность и разочарование, отражавшиеся в зелёных глазах. Йен, несомненно, был глуп, и на мгновение ему стало его жаль. — Она заплатила мне, чтобы я пошёл с тобой на свидание. — Что? — Йена парализовало, и всё его тело сжалось. Пустое выражение лица Калеба оставалось неизменным, и он не мог поверить в то, что слышит. Это звучало как ложь. Затем он сделал глубокий вдох и размял пальцы, чтобы расслабиться. Йен растянул губы в слабой улыбке, пытаясь отшутиться. — Я не настроен на шутки. — Это не шутка, — вздохнул Калеб, видя, как веснушчатое бледное лицо впадает в полное недоверие. Он встал с дивана и лизнул внутреннюю сторону правой щеки, чувствуя, как она опухает. — Я получил сто баксов за то, что провёл с тобой час. Нижняя губа Йена задрожала, а глаза полностью расширились. Он хотел что-то сказать, но был слишком растерян, чтобы говорить внятно. Голос Калеба звучал искренне, но он был последним человеком, которому Йен поверил бы. — Чушь собачья. Калеб ожидал, что Йен откажется ему верить, и это его не удивило, но он также чувствовал себя виноватым за то, что разъяснял ему всё это. Он вздохнул, опустил взгляд на свои ноги и неловко потрогал брови. Мужчина чувствовал, как зелёные глаза смотрят на него с пытливым, требовательным и любопытным выражением. — Помнишь, как я встретил тебя чуть ли не плачущего в том клубе? — наконец спросил он, но Йен не ответил, продолжая стоять на месте. — Ты поссорился со своей сестрой, прежде чем прийти туда. А ещё ты решил покинуть семейный дом. Как думаешь, я всё выдумал? Зрачки Йена сузились, а губы разошлись в недоумении. Он не мог объяснить, что чувствовал в тот момент: предательство или гнев? Йен знал только одно: он так и не объяснил Калебу, почему пришёл в этот клуб, и никто, кроме Фионы, не мог ему этого сказать. Было очевидно, что они общались лично, но Йен всё ещё не мог поверить, что его родная сестра способна на такое. Его глаза учащённо моргали, когда он пытался осмыслить ситуацию. Он не понимал, почему Фиона не рассказала ему об этом и почему Калеб выбрал именно этот момент, чтобы открыть правду. — Зачем она это сделала? — его голос ослаб, и как бы он ни старался не брать Калеба в голову, его эмоции победили, когда дело дошло до лжи, которую ему раскрыли. — Она любит тебя, а ты рыдал по своему бывшему, который бросил тебя, — Калеб пожал плечами, и его тон показал, что его больше не беспокоит видеть Йена в таком состоянии. — Но я никогда не лгал тебе о своих чувствах. Она не платила мне за все эти отношения. Я сам этого хотел. Йен поднял свои глаза к тёмным глазам и сделал более глубокий вдох, теряясь в потоке свежих мыслей. Фиона не только прятала от Йена письма Микки, но и наняла другого мужчину, чтобы тот помог её брату забыть о его прежней любви. Йен не хотел с этим мириться: ему казалось, что это выдуманная история, а сам он выступает на сцене в роли марионетки, удовлетворяющей чужие потребности. Он сжал компакт-диски в ладонях и нервно сглотнул, после чего отвернулся и направился к двери. Калеб всё это время не сводил глаз со спины Йена, прижав обе ладони к своим бёдрам. — Если он ушёл однажды, то сделает это снова. Его суровый голос заставил Йена остановиться перед дверью, на мгновение оставив его в недоумении. Его мысли вернулись к Микки, уехавшему в Нью-Йорк без него. — Ты не знаешь Микки, — ответил Йен свирепым и решительным тоном. Никто не знал истинной причины, по которой Микки пришлось покинуть Чикаго десять лет назад, и он презирал, когда другие осуждали его, не разобравшись в обстоятельствах. Не дожидаясь реакции Калеба, он поднял руку, взялся за ручку двери, распахнул её и вышел из квартиры. Он вышел из здания и сделал глубокий вдох, наслаждаясь свежим воздухом. Его мысли были беспорядочны: и Калеб, и Фиона заставили его почувствовать себя использованным и преданным, и оказалось, что Микки всегда был единственным, кому он мог доверять. Тем не менее Микки временно отсутствовал, и Йен потерялся в огромном мире, не зная, что с собой делать. Он уже давно сел на самолёт, поэтому звонить ему было бессмысленно. Йен хотел, чтобы Микки вообще не уезжал, так как страх, что мужчина не вернётся, начал разрастаться в его груди. Он был непреодолим, и, как бы он ни верил, что они любят друг друга, у него было тревожное чувство, что все близкие рано или поздно бросят его. Он искренне надеялся, что это только мысли и Микки не окажется плохим для Йена.

──────────

Микки неподвижно сидел на стуле рядом с больничной койкой. Его багаж лежал прямо возле его ног, а локти упирались в колени. Голубые глаза были прикованы к лицу Терри, его кожа была морщинистой, веки закрыты, и он медленно дышал через маску. Микки вспоминал, как его отец любой ценой избегал больниц, отказываясь от любых врачебных осмотров, поскольку считал, что все они пытаются убить его своими рецептами. В результате чего с возрастом он стал всё чаще болеть. Он отказывался принимать лекарства и не обращал внимания на боли в груди, что позволило болезни распространиться по его организму с большей лёгкостью. Когда Терри ввели в кому, Микки не удивился. Он ожидал, что рано или поздно это случится, но не хотел, чтобы это затягивалось. Он надеялся, что мужчина не очнётся, и оставался в больнице как можно дольше, но когда узнал, что его отцу осталось жить недолго, был ошеломлён. Ему казалось, что его мольбы были услышаны, но в то же время какая-то его часть чувствовала себя потерянной. Конечно, он был рад впервые в жизни оказаться на свободе, но осознание того, что никто из родителей не увидит, как он осуществит задуманное, не давало покоя. Микки поднял руку и провёл ею по подбородку, помолчав несколько секунд. Он сомневался, что мужчина его слышит, но всё равно решил заговорить. — Я слышал, у тебя осталось не так много времени, — прошептал он, его веки ослабли, а зрачки сузились. — Думаю, это к лучшему. Я начал налаживать свою жизнь, знаешь… Я нашёл работу в Чикаго и снял квартиру. Я даже приютил кошку, представляешь? — Микки слегка усмехнулся, вспоминая Ворону, живущую под его крышей, несмотря на то, что он годами избегал любых животных. Казалось, что он их пугает. Терри продолжал тихо дышать, и Микки не знал, слышит ли он его. Мужчина смотрел на свои руки, медленно потирая их. — Я вернулся за Йеном, — уверенно заявил он. Он знал, что если Терри в сознании, то он не оставит это так просто и придёт в ярость. — За тем рыжеволосым веснушчатым мальчишкой, у которого ты меня забрал. Микки не хотелось думать о прошлом, но пришлось. Какая-то его часть постоянно тянула его назад, к тому, кем он был раньше, к воспоминаниям, которые он делил с Йеном, или ко всем тем годам, которые прошли между ними. — Я не женюсь на женщине, папа, — Микки вернул взгляд к лицу старшего мужчины, наконец-то сумев выразить отцу свои истинные эмоции. — Я люблю его. Я надеюсь провести с ним всю оставшуюся жизнь. Я знаю, что это звучит охренеть как абсурдно, но… я серьёзно, да. Микки почувствовал тепло в груди, когда подумал о том, как близки они с Йеном были в течении столь долгого времени. Прошло всего несколько недель после его возвращения в Чикаго, но он был уверен, что они с Йеном созданы друг для друга, и десятилетняя разлука не имела значения. Микки вздохнул и осторожно придвинул свой стул поближе к мужчине, но не слишком близко к его лицу. — Наверное, всё, чего я всегда хотел, — это чтобы ты хоть раз гордился мной, — он слабо, иронично улыбнулся, но в глубине души был уязвлен тем, что высказал это. — Но с тех пор как мы переехали сюда, ты смотрел на меня свысока, как будто я урод. Я не урод, папа. Я тоже человек, — голос Микки стал слабее, и он сглотнул, пытаясь удержать все свои эмоции внутри. Его взгляд оставался прикованным к бледной коже другого. — Мама бросила нас, потому что ты и её не хотел принимать, да? Резкая тишина охватила всю комнату, и Микки просто смотрел на Терри с простым, но обиженным выражением лица. Он избегал говорить о своей матери с этим человеком, поскольку это его злило. Микки было искренне интересно, где находится его мать, почему она уехала и что с ней могло случиться. По его мнению, она ушла от Терри, так как жить с ним было нелегко. Жаль, что она оставила своих детей с таким человеком. Микки сглотнул и медленно моргнул. — Теперь это не имеет значения. Я пришёл сюда просто попрощаться, — это прозвучало странно из его уст. Он не мог припомнить иного случая, когда видел бы члена семьи на смертном одре, наблюдая, как душа начинает покидать его тело, а органы едва функционируют. Он не ожидал увидеть это на примере собственного отца так скоро, и всё же это произошло. — Я позабочусь о том, чтобы Мэнди жилось лучше без тебя, — сурово пробормотал он, затем встал и отодвинул стул на прежнее место. Схватив сумку, он поднял её и поставил на полку, а затем достал фотографию с Хэллоуина, на которой были изображены он сам, Мэнди и Йен. Микки рассмотрел двух подростков на снимке и провёл пальцем по невинным улыбкам на их нарисованных лицах. Затем он положил фотографию на полку рядом с больничной койкой Терри и повернулся к нему лицом. — Я оставлю это на случай, если ты снова очнёшься, — сказал он, указывая на фотографию на полке. — Ты увидишь детство, которое ты у нас отнял. Взяв багаж, Микки направился к выходной двери. Перед тем как покинуть палату, он в последний раз взглянул на Терри и несколько секунд молчал, прежде чем произнести: — Когда-нибудь я выйду за него, папа. После этого он не стал больше ждать, открыл дверь и вышел.

──────────

Микки стоял перед небольшим домиком с маленьким неухоженным садом по бокам. В этом доме он жил со своими братьями, сестрой и Терри последние десять лет. Он был значительно больше, чем его предыдущий дом в Чикаго. Микки часто задавался вопросом, откуда взялась такая неожиданная сумма денег, но со временем пришёл к выводу, что она появилась благодаря азартным играм Терри и торговле наркотиками. Из-за того, что большинство людей знали его фамилию и то, чем он занимается, Микки было трудно знакомиться с новыми людьми. Он поднял руку, вдохнул и трижды постучал в дверь. В течение некоторого времени ответа не последовало. Микки нахмурился и уже собирался повторить попытку, как услышал, что дверь отпирается. Он крепче сжал сумку, чувствуя, что нервничает. Когда дверь открылась, он увидел молодую девушку с голубыми глазами и тёмными волосами. Её губы мгновенно сложились в нежную улыбку, и она раскинула руки, схватив Микки за шею и заключив его в тёплые объятия. — Микки! — почти что вскрикнула Мэнди, прижимая к себе тело брата. Микки удивился такому быстрому действию, но в конце концов поднял руку и нежно погладил её по спине. — Я так рада, что ты в порядке. — А с чего мне не быть в порядке? — ответил он с доброй улыбкой, и Мэнди сделала шаг назад, глядя в ярко-голубые глаза над собой. — Ну… — начала она, её голос был неуверенным и тут же обеспокоил мужчину, — все разъехались, как только Терри попал в больницу. Теперь здесь только я одна. — Ну и хорошо, — он изогнул бровь, поскольку перспектива получить весь современный и хорошо выглядящий дом в своё распоряжение казалась ему одной из мечтаний. — Я думала, Игги и остальные поехали за тобой, но, видимо, это не так, — она помассировала свою руку. Микки видел, как одиноко ей стало в этом большом доме, где она жила одна. Микки увидел, как на её лице проступило беспокойство, и положил ладонь ей на плечо, ласково погладив его. Взгляд девушки был обращён к брату, и мягкое прикосновение помогло ей постепенно расслабиться. — У меня всё хорошо. Наверное, они уехали, чтобы не присматривать за Терри. Довольно умно. Мэнди улыбнулась этому комментарию, а после поняла, что они всё ещё стоят возле дома. Она толкнула дверь, открывая её дальше, и кивнула головой, чтобы брат вошёл. Микки не стал медлить и сразу же зашёл внутрь, оставив сумку у входа и сняв куртку. Мэнди захлопнула за собой дверь и скрестила руки, оглядывая мужчину с ног до головы. — Ты был в больнице? — мягко поинтересовалась она, показывая, как ей некомфортно обсуждать Терри и его нынешнее состояние. Микки избавился от ботинок и повернулся к ней. — Да, был, — простонал он, так как визит в больницу, скорее всего, был монологом Микки, пока Терри оставался без сознания. — Сказал ему пару вещей и ушёл. — Странно, что ты вообще сюда приехал, — отметила Мэнди, пока они шли вглубь дома, в итоге зашли в гостиную, и Микки огляделся, пытаясь понять, что изменилось. — Я думала, Йен тебе не позволит. Он всегда был чересчур заботливым, когда мы были младше. — Он не хотел этого, — Микки отвернулся и сел на диван. Он не мог перестать думать о Йене с тех пор, как приехал в Нью-Йорк. — Но там он будет в безопасности. Я вернусь через два дня. — Точно, — пробормотала Мэнди, но заметила тревожное выражение на его лице. Она вдохнула и села рядом с мужчиной, одарив его внимательным взглядом. — Никто из вас не продвинулся дальше, да? — У него был парень, когда я вернулся, — неожиданно заговорил Микки, удивив собеседницу. Он не любил упоминать об отношениях Калеба или Йена с ним. Обычно он предпочитал оставлять это в прошлом. — У этого чувака проблемы. Понятия не имею, как Йену удавалось быть с ним. — Чёрт… — Мэнди сделала паузу, опешив от услышанного. — Подожди, а он… ну, ты знаешь. — Изменял? Нет, я даже не пытался что-либо предпринять, когда узнал, что у него есть парень, — Микки погладил свои пальцы. — В итоге Йен оказался тем, кому изменили. Довольно иронично, правда? Девушка не пыталась ухмыляться; вместо этого она скорчила гримасу и уставилась на свои ноги. В жизни Йена происходило много всего, и она не могла не чувствовать себя ужасно из-за того, что не была рядом с ним в любой кризисной ситуации как лучшая подруга. — Итак… Вы, ребята, сошлись? — добавила она с надеждой во взгляде. — Да, он переехал ко мне. И Вороне он начинает нравиться больше, чем я, — заявил Микки с ухмылкой на лице, выглядя так, будто его раздражает эта информация. Однако ему очень нравилось наблюдать за Йеном и кошкой вместе. Мэнди улыбнулась в ответ на представление о Йене и животном, желая увидеть это собственными глазами. — Я до последнего надеялась, что между вами всё будет хорошо. — Всё налаживается, — тёплая ухмылка Микки помогла ей успокоиться. Он не мог не чувствовать себя согретым и окрылённым перспективой того, что в будущем их с Йеном отношения перейдут в следующую фазу. — Он скучает по тебе, Мэнди. Мэнди подметила резкую перемену в тоне Микки, которая указывала на то, что он говорит всерьёз. Она сглотнула и начала думать о Йене, их дружбе и всех воспоминаниях, которые остались в прошлом. — Я знаю, — прошептала она, сомкнув губы. — Я тоже по нему скучаю. Микки заметил, как глаза Мэнди затрепетали, когда она это сказала, поэтому он осторожно наклонился ближе к ней на диване. — Возвращайся со мной. Глаза девушки расширились, и она была поражена неожиданным предложением. Хотя Микки и предложил это ранее по телефону, но она сомневалась, что он имел это в виду. — Наша квартира не маленькая, в ней легко поместимся мы втроём. Ты могла бы пожить там, пока не найдёшь квартиру получше. Ты бы нашла там работу, познакомилась с новыми людьми, — он начал подробно описывать, как будет проходить время Мэнди в Чикаго. Она одарила его нежным взглядом, но не была столь решительной, как он. — Йен нисколько не возражает. Я говорил с ним об этом, он будет рад тебя видеть. — Микки, это звучит очень здорово, но… — она сжала пальцами джинсы, одновременно делая более глубокий вдох, — я не могу этого сделать. — Что? — Микки моргнул, не уверенный, правильно ли он услышал. Он ожидал, что сестра с готовностью согласится, но её ответ поразил его. — Я бы с удовольствием встретилась с Йеном снова, но я не могу переехать в Саут-Сайд, — заявила она, но мужчина остался немым, недоумение было написано на его лице. — Моё время в Чикаго подошло к концу. Моя жизнь началась здесь, в Нью-Йорке. У меня всё здесь, Микки: карьера, дом, друзья… Я не уверена, что хочу оставить всё это позади. — Но… — начал Микки, хотя и не был уверен, что сможет закончить фразу. Выражение его лица стало печальным, и Мэнди почувствовала себя ужасно виноватой в том, что заставила его так реагировать. — Я люблю Йена, ладно? Он всегда будет моим лучшим другом, несмотря ни на что, — добавила она с искренней улыбкой. — Но я уже взрослая, я не могу вечно жить прошлым. — Мэнди, здесь небезопасно. Пока Терри не умрёт, — он нахмурился, пытаясь убедить сестру. — Помнишь людей, которые работали на него? Что, если они что-то с тобой сделают? — Они не будут работать на него, если некому будет платить, верно? — вздохнула она. — Терри скоро не станет. Это вопрос нескольких недель, не больше. — А что, если за эти несколько недель что-то случится? Мэнди подняла руку и легонько погладила Микки по плечу. — Микки, я больше не десятилетняя девочка, которую тебе нужно защищать. Я понимаю, что ты старший брат, но мы не подростки. Я могу сама о себе позаботиться. Мужчина вздохнул, его глаза уставились вдаль, и было видно, что он готов сдаться. — Я знаю, что ты взрослая, я понимаю, но… — Я могу навещать тебя в любое время, когда захочу. Мы всё ещё семья, ничего не изменилось, — её рука опустилась к руке Микки и легонько коснулась её. — Ты должен доверять мне. — Я доверяю тебе, ты же знаешь, — спокойно ответил он, но выражение его лица оставалось неизменным. Он не был уверен, что оставлять сестру одну в Нью-Йорке было мудрым решением, пусть они и были взрослыми. — Я просто переживаю, понимаешь? Ты знаешь, на что он способен. — Это было тогда, когда мы были двумя беспомощными детьми, — мягко заявила она. В этот раз Микки выразил своё мнение более мягко, но не был полностью убеждён. Мэнди почувствовала это и отпустила его руку, сосредоточившись только на его лице. — Ты должен забыть о Терри, Нью-Йорке и обо всём остальном. В Чикаго тебя ждёт человек, который тебя любит. — Всё не так просто, — ответил он, глядя в сторону. Трудно было забыть об отце и о том, что им пришлось пережить до тех пор, пока всё не начало налаживаться. Девушка вздохнула и положила голову на плечо брата. — Попробуй. Йен поможет тебе. Микки почувствовал тяжесть на плече, но не сдвинулся ни на дюйм. Он оставался неподвижным, прислушиваясь к их дыханию. — Я люблю тебя, Микки, — внезапно сказала она, ошеломив мужчину. В семье Милковичей привязанность была редкостью, поэтому услышать такое из чьих- либо уст всегда было для него неожиданностью. — Ты самый лучший брат, которого я могла бы пожелать. Несмотря на то что он был потрясён, на его губах появилась тёплая улыбка, когда он взглянул на девушку. — Мерзость. Мэнди нахмурилась и легонько ударила его по ноге, но на её лице появилась ухмылка. — Хоть бы раз ответил. Он обнял её за плечи и ответил: — Да, я тоже тебя люблю, страшила.

──────────

Йен устало вошёл в квартиру, поставил свой портфель на пол и запер дверь. Затем вялыми, измученными движениями он снял куртку и ботинки. Его взгляд упал на пустую кухню, затем на гостиную, и он почему-то понадеялся, что Микки выйдет из-за угла и встретит его. Однако этого не произошло. Весь день на работе показался ему утомительным, поскольку Йену снова пришлось общаться с коллегами из-за отсутствия Микки, а Алиса осталась дома из-за болезни. Он чувствовал себя загнанным в тупик. Он нерешительно прошёл на кухню и протянул руку, чтобы открыть холодильник. Йен попытался отвлечься, но его мысли были заняты Микки, тем, где он находится и что делает в данный момент. Йен уже давно не оставался дома один, и в квартире не было никого, с кем можно было бы поговорить. Последние несколько недель он каждый день проводил с Микки, и внезапное отсутствие этого человека выбило его из колеи. Он достал блюдо быстрого приготовления, чтобы разогреть её в микроволновке, потому что на полноценный ужин не хватало сил. Затем он закрыл холодильник и положил еду на прилавок. Сразу после этого он заметил, как Ворона вскочила на ноги и уставилась на него большими голубыми глазами. Йен тепло улыбнулся, подошёл к кошке и протянул ладонь, чтобы погладить мягкую шёрстку, и Ворона тут же поддалась прикосновению и приятно замурлыкала. Погладив её по всему телу, Йен заметил, как в чёрном мехе отражается его бледный цвет лица. — Вы с Микки действительно похожи, — пробормотал он, и ему показалось забавным, что Микки выбрал себе кошку в соответствии с его внешностью. Как будто животное было его потерянным братом или сестрой. Когда Йен заговорил, кошка навострила уши и радостно завиляла хвостом. — Я действительно скучаю по нему, знаешь? Я становлюсь зависимым? — добродушно спросил он, словно ожидая от Вороны ответа. С другой стороны, он действительно считал, что отсутствие Микки сказывается на его настроении, но большую часть дня винил в этом утренний разговор с Калебом. Он никому не рассказал о том, что узнал, поскольку не верил, что это что-то изменит. Его связь с Калебом оборвалась ещё до того, как он узнал правду. Йен не думал, что если расскажет Микки, то это что-то изменит, поэтому решил хранить молчание. И тут, когда он глубоко задумался, в его кармане раздалось жужжание. Йен моргнул, отвернулся от кошки и достал телефон. Его изумрудные глаза загорелись, когда он увидел на экране имя Микки. Йен сразу же взял трубку, прижал её к уху и улыбнулся. — Привет, Мик. — Привет, Рыжий. Извини, давно не звонил, — он услышал на другом конце более тихий голос, который быстро успокоил его. Микки казался лекарством для его сердца. — Всё в порядке. Я всё равно был на работе, — сказал он, поставил еду в микроволновку и со вздохом вернулся к Вороне. — Как дела? — Ну… я сейчас с Мэнди, но она готовит, — ответил он, и Йен сразу же заметил странную перемену в его тоне. — До этого я был в больнице, и да… Ничего особо интересного. — Звучишь не очень, — Йен помрачнел, опасаясь, что что-то могло случиться. — Просто… Мэнди не вернётся со мной, — с его губ сорвался усталый вздох. — Почему? — Она не хочет, — просто ответил Микки, что очень удивило Йена. Он полагал, что девушка сбежит в Нью-Йорк. — Я не могу её заставить, но… мне бы не хотелось оставлять её здесь одну. Йен мягко улыбнулся скрытой нежности в голосе мужчины. — Ты очень милый, Микки. — Отвали, — проворчал он, всё ещё не привыкший к количеству комплиментов от Йена. — Я просто не хочу об этом жалеть. — Не пожалеешь. Мэнди умная, она принимает правильные решения, — заявил он, протягивая руку, чтобы погладить кошку. — Пусть остаётся, если хочет. Мы можем навещать её. — Да, я знаю… — пробормотал Микки, всё ещё не убеждённый, но, услышав поддержку Мэнди и Йена, почувствовал себя лучше. — В общем, у тебя всё хорошо? Йен некоторое время молчал, глядя на кошку, не зная, стоит ли ему рассказать Микки правду о том, что произошло утром, или проигнорировать её и не беспокоить его своими проблемами. Он глубоко вздохнул. — Я в порядке, — ответил он, стараясь казаться как можно более искренним, — хотя без тебя здесь очень пусто. — Уже скучаешь? — усмехнулся Микки, но ему стало легче от этой мысли. — Даже одного дня ещё не прошло. — Я знаю, но я привык видеть тебя везде, куда бы я ни посмотрел, — тихо сказал он. — Просто представь, что я там, — Микки ответил с сарказмом, и Йен не мог не улыбнуться этому замечанию. — Я не хочу, чтобы Ворона думала, что я болен. Они оба захихикали, и Йен поклялся, что мог бы слушать смех Микки вечно. Он согревал его сердце и позволял забыть обо всех трудностях. — Рыжий, мне нужно пойти поесть. Я позвоню тебе позже, лады? — заявил он, и несмотря на то, что Йену хотелось поболтать с ним подольше, он решил не оставлять его голодным. — Да, конечно, — ответил он, пока его собственный ужин заканчивал разогреваться в микроволновке. — Я люблю тебя, — пробормотал Микки, прежде чем повесить трубку, не дав Йену ответить. Тем не менее зеленоглазый широко улыбнулся телефону, чувствуя тепло в груди и восхищаясь растущей симпатией Микки к нему. Убрав телефон от уха, он на секунду взглянул на экран и, нажав на иконку чата с Микки, начал набирать текст. [16:12] Йен: И я тебя люблю, Мик.

──────────

Йен стоял в аэропорту, держа в руках телефон и глядя на время на нём. До появления Микки оставалось совсем немного, и он решил терпеливо ждать. Однако радостное предвкушение того, что он наконец-то сможет его увидеть, мешало ему сохранять спокойствие. — Кого-то ждёте, сэр? — услышал он позади себя низкий мужской голос. Йен поспешно обернулся, ожидая, что незнакомец спросит у него дорогу, но его зелёные глаза загорелись, когда он обнаружил перед собой Микки. Не теряя времени, он подошёл к нему и обхватил своими длинными руками шею мужчины. — Ты душишь меня, придурок, — зарычал Микки, но на его губах появилась улыбка, когда он провёл ладонью по спине Йена. — Извини, — Йен немного отодвинулся, но его большие зрачки остались прикованы к лицу другого. — Чёрт, я скучал по тебе. — За эти два дня ты сказал мне это три раза, — Микки широко ухмыльнулся, но нежность Йена его удовлетворила. — Мне нравится выражать свои эмоции, — мужчина поддразнил его в ответ, после чего потянулся к сумке Микки и забрал её себе. Второй мужчина ничего не ответил и громко зевнул. Он выглядел усталым. — Кто-то хочет спать, — заметил Йен. — Не спал на обратном пути, — тихо ответил он и потёр глаз. — Тогда пойдём домой, — предложил Йен, слегка улыбнувшись, и Микки не стал возражать: он мечтал о мягкой постели и подушке под головой.

──────────

Как только они сели в машину, Йен отвёз их домой. Уже стемнело, и на дороге почти не было машин, что позволило им ехать быстро и без затруднений. Иногда более высокий из мужчин подглядывал за Микки на пассажирском сиденье, прислонившегося головой к окну и закрывшего глаза. Йен усмехнулся про себя, не в силах поверить, как быстро тот уснул. Должно быть, он был совершенно измотан после перелёта. Через какое-то время они приехали на стоянку, и Йен припарковал машину в определённом месте. Затем он отстегнул свой и Микки ремни и некоторое время наблюдал за спящим мужчиной. Ему не хотелось нарушать его сон. Во всяком случае, ему пришлось это сделать, потому что Микки не мог появиться в квартире самостоятельно. Йен протянул ладонь и легонько потрепал мужчину по колену. — Пора просыпаться, большой парень. Микки лишь пробормотал несколько слов себе под нос и переложил голову набок, оставаясь неподвижным. Это действие вряд ли помогло бы ему разбудить Микки. Йен осторожно поднял руку вверх, дойдя до талии Микки. Затем он на мгновение замедлил движение, прежде чем прикоснуться к коже мужчины кончиками пальцев. Другому потребовалось всего несколько секунд, чтобы распахнуть глаза и моргнуть, словно в поисках чего-то. Йен улыбнулся его раздражённой реакции и убрал руку. — Проснулся, соня? Голубые уставшие глаза уставились на другого, и Микки громко зевнул: — Где мы? — Перед нашим домом, — он кивнул на строение перед ними. — Извини, что разбудил тебя. — Я в порядке, — ответил Микки хрипловатым голосом и начал искать ремень вокруг себя. — Я уже сделал, — добродушно улыбнулся зеленоглазый, и Микки вдохнул, снова приподнимая голову. Прежде чем выйти из машины, он на мгновение прислонился затылком к сиденью. — Ты устал, не так ли? Микки не ответил и сдвинул голову в сторону, чтобы получше рассмотреть другого мужчину. Микки заметил блеск в его глазах, от которого у него потеплело в груди. Его взгляд скользил по бледному лицу, изучая каждую деталь. Нежные румяные губы, тонкий нос с длинными ресницами. Всё это лишь подтверждало потрясающую красоту Йена. — Ты не растерял свои веснушки, — хмыкнул Микки и поднял руку, указывая на маленькие рыжие точки на скулах и носу. Йен вскинул брови при резком упоминании об этом, но тем не менее улыбнулся. — А ты свои татуировки, — он взглянул на костяшки пальцев мужчины, на которых виднелись вытатуированные чёрные буквы. — Я же говорил, — Микки засиял и ответил: — Магия макияжа. — С ними ты выглядишь лучше, — рука Йена потянулась к руке Микки, и большой палец провёл по его коже. — Напоминает мне юного, опасного Милковича. — Твои веснушки напоминают мне неуклюжего, застенчивого Галлагера, — Микки подмигнул ему, и они снова сцепились взглядами. В этот момент они поняли, что никогда по-настоящему не менялись. Внешность, поведение — да, но в глубине души они оставались двумя подростками, впервые испытавшими любовь. Два мальчика, вместе прошедшие через самое страшное. Два ребёнка против всего мира. Теперь они были двумя взрослыми людьми с той же страстью в сердцах и умах. Ничего на самом деле не изменилось. Йен широко улыбнулся, наклонился к Микки и запустил пальцы в чёрные как ночь волосы. Они были близки друг к другу, и взгляд Микки переходил с зелёных глаз на розовые губы с сочувственным выражением. — Я люблю тебя, — искренне сказал более высокий, скользнув рукой к шее Микки и притянув его ещё ближе. — Никогда больше не уезжай без меня. — Да, я чувствую себя странно, когда ты не рядом со мной, — Микки хихикнул и провёл двумя пальцами по подбородку Йена. — Я не оставлю тебя. Затем, не дожидаясь согласия, Йен соединил их губы в одном, сильном и страстном поцелуе. Он передал гораздо больше чувств, чем могли бы передать слова. Микки почувствовал, что наконец-то осуществил то, о чём так долго мечтал: он мог без страха заключить Йена в свои объятия. Только они имели значение, и только тот человек, по которому Микки уже сходил с ума. Это было лишь начало их долгой истории.