Горький смех
23 марта 2025 г., 22:00
Это был день, когда четыре Великих Ордена заклинателей и несколько десятков средних и мелких Орденов собрались вместе под предводительством молодого Главы Ордена Юньмэн Цзян ради единственной цели — отчистить проклятую гору Луаньцзан от остатков падшего клана Вэнь и уничтожить Старейшину Илин — Вэй Усяня.
Знамёна Орденов рвал ветер, воздух полнился сладковатым, но отвратительным и бьющим в нос запахом гнили и рёвом восставших мертвецов. Вот уже почти полдня заклинатели осаждали Луаньцзан, они прорывались сквозь неисчислимую толпу цзянши. Проклятые трупы рычали и ревели словно дикие звери, цепляясь за одежды людей и сжигая свои гнилые руки от защитных заклинаний. Воздух рассекали фиолетовые молнии кнута Цзыдяня, давно умершую плоть разрывали на куски удар тяжёлых сабель-дао, ветер разносил десятки мелодий. Неистовые в своей жажде крови и уничтожения тёмных тварей заклинатели Ордена Цинхэ Не вместе со своим могучим Главой прорывались вперёд. Их тяжёлые сабли рубили трупы на куски, открывая дорогу другими.
Идущие за зовом мести остаткам клана Вэнь и Старейшине Илин люди убивали всех без разбора. Они остановятся только тогда, когда их клинки напьются крови или когда они сами упадут замертво. Тяжёлая поступь Главы Цинхэ Не ступила на вспаханную землю небольшого поселения. Тяжёлое дао взметнулось в воздух и обрушилось вниз, обрывая жизнь человека в белых одеждах и с узорами пламени на рукавах. Хлипкие дома, собранные из чего попало, не выдерживали натиска заклинателей, обращаясь в жалкие руины под действием талисманов. Ослеплённые яростью, они не видели искажённых страхом и паникой лиц, не слышали отчаянной мольбы о помощи и криков. Цзыдянь обернулся вокруг шеи последнего жителя маленького поселения и через мгновение обезглавленное тело рухнуло на землю. Заклинатели возликовали.
Рвущиеся вперёд Глава Цинхэ Не и его лучшие воины как создания из мифов в несколько прыжков взобрались по узкой тропе, ведущей к пещере Фумо, где и был Старейшина Илин. Они должны были выманить тёмного заклинателя наружу, где тому пришлось бы сражаться со всей армией сразу. Оставшиеся снаружи воины расправили плечи, подняли клинки и натянули струны. Опасно искрил Цзындянь в крепкой ладони молодого Главы. Из пещеры доносились крики и звуки боя. Через минуту тяжёлое тело Главы Цинхэ Не ударилось оземь недалеко от остальных заклинателей. Зарычавший мужчина рывком поднялся на ноги и стёр кровь с рассечённого лба, его сабля-дао дрожала, выдавая истинный гнев своего владельца также, как его глаза. На секунду казалось, что всё застыло. Вэй Усянь вышел из пещеры Фумо.
Он стоял там, на возвышении в своих чёрных свободных одеждах, что развевались на ветру подобно крыльям ворона. Узкоплечий, болезненно-худой и бледный как труп, Старейшина Илин смотрел на них алыми, как кровь, сияющими изнутри глазами. Казалось, что они не двигались и не металась в них искра гнева или ярости. В них не было ничего. На лице мужчины не было даже намёка на эмоции. Тёмная энергия ластилась к нему, как ласковое чудовище, густым, тёмным туманом обнимая ноги и поднимаясь вверх. Его чёрные волосы, падающие на плечи и спину, не сдерживаемые лентой, дёргал ветер. В руке Вэй Усянь сжимал рукоять меча-цзянь с обломком золотистого лезвия. Из обломка поднимался и словно бы тёк сам в себя клинок из его тёмной крови, чёрного ихора, принимая форму меча.
Мгновение спустя он исчез с возвышенности и появился перед толпой заклинателей, ворвавшись в их строй подобно разрушительному тайфуну. Быстрый, безмолвный и неумолимый словно сама смерть, Старейшина Илин разил своим кровавым мечом любого, кто попадал в поле зрения его алых глаз. Каждый первый удар калечил, каждый второй убивал. Чёрные с красным одеяния тёмного заклинателя стали ещё темнее от крови. Он не моргал, не кричал, не проронил не звука. Безмолвный палач, он пожинал жизни. Взметнулась рука и заклинатель в золотых одеждах сдавленно захрипел, чтобы через секунду вскрикнуть и замолкнуть. Ещё через мгновение меч из крови оборвал жизнь ещё одного заклинателя. Вэй Усянь двигался настолько быстро, что даже глаз не всех заклинателей поспевал за ним.
Цзыдянь сверкнул, разорвав крики боли и агонии ударом молнии. Старейшина Илин резким рывком развернулся, отступая на шаг назад, и протянул руку. Фиолетовый хлыст обмотался вокруг предплечья, прожог чёрные свободные рукава и начал сжигать кожу и плоть. Но тёмный заклинатель словно не обратил внимания на запах палённой плоти или не видел обуглившееся в несколько секунд предплечье. Его лицо осталось такой холодной маской, будто он вовсе не чувствовал боли. Вэй Усянь ударил ногой о твёрдую землю, и проклятая гора Луаньцзан откликнулась на его зов. Десятки мёртвых рук разорвали каменистую почву, прорываясь наверх и хватаясь за ноги заклинателей. Трупы использовали людей как опору, чтобы выбраться. К крикам боли добавились крики ужаса.
Фиолетовый Цзыдянь исчез, призванный обратно своим владельцем, а сам молодой Глава Юньмэн Цзян рванулся вперёд, скрещивая мечи с бывшим шисюном. Его глаза метали молнии не хуже его кнута, удары были яростны и напористы, из горла мужчины вырывались не слова проклятья, но рык. Старейшина Илин сделал шаг в сторону, пропуская мимо себя выпад, и взмахнул мечом, снимая голову невовремя подошедшему заклинателю в пурпурных одеждах. Кровавый меч взметнулся и заставил сталь меча Главы Юньмэн Цзян жалобно вскрикнуть. Чёрный ихор, из которого было создано лезвие клинка Вэй Усяня, не уступал в прочности прекрасной стали заклинательских мечей.
Массивный Глава Цинхэ Не взял на себя инициативу, рубя тяжёлой саблей-дао с разных сторон, словно дикий зверь. Его глаза сверкали гневом и он не на секунду не замедлился. Кровавое лезвие пронзило его плечо и неожиданно сильный толчок в грудь от выглядящего болезненно-худым врага отбросил его назад. Заклинатели боролись против мертвецов, призванных Старейшиной Илин, пока он сам схлестнулся в схватке с двумя Главами, которые жаждали его крови. Меч танцевал в его руках, чёрные свободные одежды оказывались на мгновение быстрее ударов сабли или вновь призванного кнута. Алые глаза тёмного заклинателя мелькали с невероятной скоростью, кровавый клинок отражал и наносил удары. Найдя момент, Вэй Усянь сжал горло Главы Юньмэн Цзян. Заострившиеся, ставшие длинными и похожими на когти ногти болезненно впились в кожу шеи, пуская кровь. Через мгновение, мужчина был отброшен в толпу. Тяжёлая сабля Главы Цинхэ Не нашла новую цель в виде массивного мертвеца.
Когда к Вэй Усяню с диким криком подбежал заклинательница в тёмно-серых одеждах, мужчина увёл её удар в землю и зашёл за спину. Несколько быстрых мазков кровью с пальцев по спине, и женщина с отчаянным воплем вспыхнула яростным изумрудным пламенем. Старейшина Илин замер. Обгоревшее тело женщины рухнуло рядом с ним, но он не двинулся. Тёмный заклинатель стоял в центре разрушенного поселения, куда его загнали двое Глав, и смотрел словно в пустоту. Медленно и осторожно вышли вперёд четыре сильнейших воина этой маленькой армии, они направили на врага свои мечи и словно ждали от него малейшего движения. Вэй Усянь немного поднял голову, на секунду его взгляд прояснился и в алых глазах появилось смирение и усталость. Кровавые клинок потерял форму и упал на землю, из ослабевшей руки выскользнула изящная рукоять с обломком золотистого лезвия.
Старейшина Илин вытащил из рукава своего одеяния половину артефакта и поднял её высоко над головой. Заклинатели, узнавшие артефакт, встрепенулись от ужаса, и Глава Юньмэн Цзян сделал рывок вперёд. Его меч без всякого сопротивления пробил сердце тёмного заклинателя и на мгновение их глаза встретились. Но молодой Глава не смог разобрать эмоции в этих двух алых безднах и был отброшен назад вместе с мечом. Мертвецы взревели ещё сильнее и как один бросились к Вэй Усяню. Перелезая через друг друга, буквально идя по головам, они рвались к мужчине и первый из них впился гнилыми зубами в худое предплечье, разрывая чёрную ткань. Один за другим ожившие трупы начинали разрывать тело тёмного заклинателя, ведомые приказом. Половина артефакта, которую он держал в руке, выпала и исчезла в куче мёртвых тел. Старейшина Илин поднял голову, и гнилые, но удивительно острые зубы очередного цзянши впились в его горло. Тонкие, бледные губы Вэй Усяня дрогнули в слабой улыбке. Он закрыл алые глаза. И через мгновение он и вся орда мертвецом, разрывающих его тело, вспыхнули яростным изумрудным пламенем.
Заклинатели стояли ошеломлённые. Они не знали, не понимали, что видели перед собой. Ослеплённые своим гневом и яростью, они отказывались доверять глазам, но застыли статуями. Не прошло и десятка секунд, как рычащее пламя утихло. На месте, где оно горело, не было ничего, кроме обугленной земли.
Старейшина Илин ушёл, не оставив после себя даже пепла.
Над проклятой горой Луаньцзан кричали вороны.
***
— Ха! Вэй Усянь мёртв! — Радостно воскликнул один из посетителей таверны. — Друзья! — Он поднялся со своего места, обращаясь ко всем, кто находился в душном и пыльном помещении. — Давайте же выпьем во славу героев, что освободили нас от мерзкого Старейшины Илин! Деревенская таверна тут же взорвалась криками одобрения. Они повторяли друг друга и восхваляли тех далёких от здешних земель заклинателей, решивших отчистить Луаньцзан от остатков тысячу раз проклятого клана Вэнь и демонического Старейшины. Широко улыбнувшись, мужчина опрокинул в себя чарку разведённого вина и упал на стул, вытянув ноги. На его лице была широкая, хмельная улыбка. В конце концов, он и его товарищи уже не первый час сидели в таверне и праздновали победу, прогремевшую несколько месяцев назад. Вся страна гуляла! — Слушай, госпожа заклинательница, — пьяным, виляющим голосом обратился мужчина к женщине в тёмно-серых одеждах, которая сидела за соседнем столом, — а правду говорят, что Вэй Усянь, — он прервался, рыгая и заставив женщину поморщиться, — был настолько свиреп, что взмахом меча рубил десяток? — Слухи преувеличены, но не сильно, — осушив свою чарку с чаем, а не с вином, ответила женщина, не повернув голову к спросившему. — Старейшина Илин до своей смерти сумел забрать на тот свет сам и с помощью своих мертвецов несколько сотен хороших заклинателей. — Она закрыла глаза, явно вспоминая что-то. Эта женщина носила герб Ордена Цинхэ Не на своей спине и была одной из тех, кто следовал за Главой Ордена след в след. Теперь она сидела здесь, в этом захолустье из-за слухов о какой-то сильной тёмной твари. — Больше, конечно, убили цзянши. — Ясно дело! — Хрюкнул мужчина, пересев за стол к заклинатильнице. — Я слышал, что этот неблагодарный ублюдок отрёкся от Ордена Юньмэн Цзян и покрыл его таким позором, что его Глава — могущественный Саньду Шеншоу — лично убил тварь! — Крикнул кто-то из посетителей. — Да-да! — Тут же подхватил второй. — Отродье, выбравшее Тёмный Путь и укусившее руку, которая его кормила! — Говорят, что его сожрали собственные мертвецы! — Громыхнул бас, владелец которого тут же раскатисто расхохотался. — Поделом! Жил как псина и сдох как псина! — Я слышал, — вклинился звонкий подростковый голос, — что перед смертью Старейшина Илин таки уничтожил артефакт, забравший жизни трёх тысяч заклинателей за ночь! — Трёх? — Спросил кто-то. — Я слышал о пяти! — Три, пять. — Махнул рукой владелец таверны. — Главное, что артефакт уничтожен! Хоть что-то хорошее сделал перед смертью! — Сам виноват в своей смерти! — Крикнул какой-то седой старик, важно поглаживая куцую бороду. — Заклинатели должны идти Путём Меча, иначе их ждёт только смерть! Безнравственный Вэй Усянь сам накликал себе отвратительную судьбу! Заклинательница Ордена Цинхэ Не поднялась на ноги, оставила недопитый чай на столе и бросила на стол перед хозяином таверны несколько серебряных. Это было больше, чем нужно, но она не обратила на это внимание. И вышла из душной и маленькой для такого количества людей таверны. Как только дверь за её спиной захлопнулась, женщина медленно вдохнула ночной воздух и поднял взгляд. Тяжёлая сабля-дао на поясе тихо вибрировала в предвкушении хорошей охоты, подогревая азарт своей владельцы, но та позволила себе момент слабости. Как и многие заклинатели, бывшие в тот день на проклятой горе Луаньцзан, она своими глазами видела, как Саньду Шеншоу пронзил Старейшину Илин своим мечом, а после тёмный заклинатель был разорван собственными мертвецами и сожжён в изумрудном огне. Многие после долгого пира задавались вопросом: «Исчезла ли душа Вэй Усяня вместе с его телом? Или она ещё бродит по земле неупокоенным тёмным пятном, готовым в любой момент вернуться вновь?» Опасение подогревало и то, что никто из заклинателей так и не смог призвать душу Старейшины. Даже славящиеся своими музыкальными техниками члены Ордена Гусу Лань оказались бессильны. Среди заклинателей, как и среди простого люда, ходило множество слухов, часть из которых подогревалась теми заклинателями, что рьяно и яростно ненавидели Вэй Усяня и начинали плеваться ядом при одном лишь упоминании его имени. И всё же… они боялись. Боялись, что в один день это мрачное и кровожадное чудовище, открывшее совершенно новый путь совершенствования, вернётся. В своём теле, в виде жестокого демона, призрака или вовсе в форме неизвестной для людей. Но вернётся и начнёт свою кровавую жатву, повергая мир в безумный хаос и окрашивая реки в чёрный от крови. Заклинатели настолько боялись этого, что установили на проклятой горе Луаньцзан и вокруг неё сто двадцать каменных изваяний священных зверей, чтобы если не запечатать Старейшину Илин на горе, то хотя бы сдержать его на какое-то время. Но минул год. Потом второй. Затем третий. Заклинатели уже не дрожали в ужасе, а день осады проклятой Луаньцзан, день смерти Вэй Усяня и полного уничтожения клана Вэнь стал праздником с лёгкой руки Глав Великих Орденов. Но всё же они помнили о том, что мог сделать на пике своего могущества Старейшина Илин, а поэтому закрывали глаза на то, что Глава Юньмэн Цзян метался по стране не хуже натренированного охотничьего пса. Саньду Шеншоу почти рыл носом землю, но находил любого, кто хоть как-то прикасался к Тёмного Пути. После этого таких людей никто не видел. Слухи говорили, что они никогда не возвращались из резиденции Ордена, а их тела сжигали и прах высыпали в залив. Прошло долгих тринадцать лет. Страна и её жители начали понемногу забывать о том ужасе, что внушал им Вэй Усянь. Но продолжали проклинать его при любом случае. Выросло новое поколение заклинателей, которые не видели Старейшину Илин и слышали о нём только из рассказов старших и когда кто-то из участвующих в осаде проклятой горы Луаньцзан или в «Низвержении Солнца», начинал вспоминать старые дни. Люди уверились, что жестокое чудовище — основатель Тёмного Пути — был не так силён и сгинул окончательно в Диюй, и никогда не вернётся, что он был навсегда стёрт с лица земли благородными заклинателями. Вэй Усянь обладал силой обратить день в ночь, поднять легион мертвецов, пожирать горы и выпивать моря. Его могущество было огромно и он мог уничтожить мир. Но в итоге оказался уничтожен сам. Ничто не вечно под луной и никто не может занимать вершину всегда — мифы остаются мифами.***
Вэй Усянь был мёртв. Он совершенно точно был мёртв. И это место было его личным адом. Вокруг был лишь океан тёмной, почти чёрной крови, в котором плавали тела и куски тел. Те, кто погиб по его вине; те, кого он поднял своей силой; те, кто умер от его руки. Бесчисленное множество. На самом деле мужчина даже не хотел считать сколько здесь трупов — точно больше пары тысяч. Иногда они всплывали, закрывая собой почти всю поверхность, подставляя его взгляду искорёженные и изорванные лица. В их пустых глазах не было ничего, но Старейшина Илин видел в них боль, отчаяние и ненависть, которая жгла не хуже знаменитого пламени клана Вэнь. Он подавил в себе желание малодушно усмехнуться. Если бы его действительно трогала эта ненависть, он бы никогда не смог покорить энергию Инь. Тёмный заклинатель только свесил голову почти до боли в шее. Это было единственное движение, которое он мог сделать. Его руки, ноги и торс обхватили ледяные, окоченевшие, но неожиданно сильные мёртвые ладони рук, торчавших из этого кровавого океана. Они стискивали его тело с такой силой, что порой он не мог даже вздохнуть. На голову упала тяжёлая капля чёрной крови. Она медленно скользнула между волос, по виску, скуле и по щеке. Замерла на подбородке и сорвалась вниз, чтобы упасть в этот проклятый мутный океан. Звон разорвал давящую на уши, на саму душу тишину, но от этого не стало легче. Этот звук такой чуждый, такой громкий, такой… неправильный. Вэй Усяню не нужно поднимать голову, чтобы узнать откуда упала капля. Он и так знает. Над его головой висит ещё одной тело, поддерживаемое до боли знакомыми фигурами в пурпурных одеждах. Девушка в красном, свадебном наряде, в котором она выглядела невероятной красивой и счастливой, тянет к нему руку. Но выученное за годы жизни вместе лицо искривлено в гримасе боли и отвращения. По её тонкой руке вниз медленно скользит тёмная кровь, истекающая из продырявленной стрелой шеи. Тяжёлая капля катиться по складкам одежды всегда по одному пути, замирает на кончике тонкого пальца и срывается вниз на его затылок. Она стекает вниз, по его голове, его лицу, замирает на подбородке и падает в кровавый океан. Кап. Кап. Кап. Кап. Вэй Усянь медленно выдохнул. Он привык к тому, что здесь происходит. К океану из крови и тел, к давящей, удушающей тишине, разрываемой пронзающим звоном капель, к чёрной пустоте без звёзд и огней, которая стала для него небом. Мужчина настолько ушёл в себя, в свои тугие, сплетённые клубком из ядовитых змей и разъярённых ос мыслей, что не сразу заметил изменения. Он понял, что что-то произошло только когда капля крови не упала на его голову в положенный момент. Старейшина Илин поднял взгляд от мутной глади. Перед ним стоял девушка в настолько знакомых одеждах, что Вэй Усянь на секунду почувстовал, как его грудь вновь пробил меч его шиди. Не просто пробил, но и несколько раз провернулся внутри. Боль от узнавания, от понимания, что она тоже здесь, была настолько сильной, что он не мог даже кричать. По щекам впервые за всё прибывание в этом аду потекли горячие слёзы. Но от чего-то хотелось улыбнуться как тогда, в детстве. Девушка держала над ним большую, глубокую и явно тяжёлую чашу. Её руки не дрожали, она смотрела на него прямым взглядом. Строгим, но с каким-то затаённым оттенком заботы. Старейшина Илин знал этот взгляд. Слишком хорошо знал. И от этого становилось ещё больнее. Она не должна была появиться здесь, не должна была стоять по колено в кровавом месиве и держать над его головой тяжёлую чашу, которую выливала, когда та наполнялась. Она тихо спросила. Звук её голоса, едва слышимый, лёг на слух мужчины приятной отдушиной, отдавшей в груди тупой болью. Услышав её вопрос, Вэй Усянь лишь горько рассмеялся.
