Дальше мы сами

— Спасибо, Гена, дальше мы сами. Кривицкий, который, поддерживая Ирину, уже собирался подняться в автобус, обернулся на голос и увидел невесть откуда взявшегося здесь Аленикова. Анатолий аккуратно перехватил женщину из его рук и вместе с ней повернул к стоящему поодаль минивэну. Егорова, похоже, не возражала. Вопросом, откуда Анатолий взялся в аэропорту, Павлова задалась только в машине. Выяснять, впрочем, не стала. Голова была тяжелая от обезболивающего и усталости, хотелось просто быстрее добраться домой. В компании Анатолия? Да пожалуйста. Лишь бы уже оказаться дома. Павлова устроилась подальше от спутника в углу, прислонилась головой к окну и затихла. Алеников искоса поглядывал на нее. Потом нарушил воцарившееся молчание, надеясь разрядить обстановку: — Ну и местечко вы выбрали для корпоратива. Этой турбазы вообще нигде на картах нет. Ирина никак не отреагировала на его замечание. Тогда он перешел к более практическим вопросам: — Что с ногой? Павлова подняла на него взгляд: — Напоролась на ветку. — Как так? - удивился Алеников, пытаясь представить ситуацию. — Попала под лавину, — равнодушно проинформировала Ирина. — Давай не сейчас. — Конечно, как скажешь. Мне жаль, что ты пострадала. Прозвучало искренне. Ирина неопределенно хмыкнула: — Нина вообще родила прямо там. Брагин кесарево делал. Алеников счел за лучшее никак это не комментировать. Он внимательно рассматривал вновь прикрывшую глаза женщину. Совсем не такая, какой он успел уже привыкнуть ее видеть. В ней сейчас было не узнать деловую и самоуверенную заведующую отделением. Сникшая, измученная, она казалась какой-то потерянной в углу просторного салона, в ней было даже что-то трогательное, никогда бы не подумал. Но такая, она отчего-то казалась ближе. Машина чуть подскочила на дороге, и навалившаяся на дверцу Ирина слегка приложилась головой о стекло. — Хочешь, приляг, — предложил Анатолий. — Нет, — отказалась Ирина и объяснила, — тошнит. Остаток дороги оба молчали. Наконец машина затормозила перед подъездом. Алеников обошел автомобиль, помог Ирине выйти. — Костя, свободен. — На такси домой поедешь? — саркастично поинтересовалась тяжело опирающаяся на костыль Павлова. — Я тебя одну не оставлю, — объявил Анатолий. Ирина пристально посмотрела на него и обронила: — Уже оставил. Я справлюсь. — Ира, не спорь, пожалуйста, — попросил Алеников. Он сегодня тоже устал. В прихожей Ирина обессилено опустилась на банкетку. Анатолий аккуратно освободил ее от куртки и ботинок. Помог ей подняться и только тут заметил, к чему прикован её напряжённый взгляд. Она смотрела на зеркало. Уже чистое. Павлова поняла, что Толя догадался, что она рассматривает так долго. — Отмыла. Помощь уже не требуется. Алеников на мгновение смешался. Смутно помнил, что писал на блестящей поверхности, покидая эту квартиру. Наутро, когда проспался и протрезвел, было неловко и стыдно. "Нет, Ира, мы сейчас об этом разговаривать не будем", - подумал про себя мужчина. Приобнял Павлову и аккуратно повёл в гостиную. Остановился посреди комнаты. — Есть хочешь? Или приляжешь? — Спать хочу, — горько отозвалась Ирина. — Проснуться — и чтобы ничего этого не было. Не стала уточнять, с какого именно момента. Он устроил её на диване в гостиной. — Посиди, я сейчас постель расправлю. Ушёл в спальню. Павлова откинулась на спинку, попытавшись принять более-менее удобную позу. Рана опять начинала саднить. Анатолий очень быстро вернулся. — Ну, все готово, — провозгласил с наигранным энтузиазмом. — Можно тебя попросить? Принеси, пожалуйста, воды. И аптечку. В крайнем левом шкафчике, там увидишь. — Болит? — участливо уточнил мужчина. В голосе слышалось искреннее сочувствие. Ирина кивнула. — Вот, держи, — протянул ей стакан. Она чуть покопалась в аптечке, нашла нужный блистер и запила таблетку. — Сильно поранилась? — присел на диван рядом с ней. — Да ничего, Брагин зашил в полевых условиях. Но шрам, наверное, останется, — Алеников едва смог сдержать усмешку, такая детская обида прозвучала в её словах, а Ирина тяжело вздохнула: — Покаталась на лыжах, вспомнила молодость. — Ничего, главное, все обошлось, все живы. Алеников на несколько секунд крепко обнял ее за плечи, прижимая к себе. Знал, что ей вряд ли это приятно, но ему нужно было почувствовать ее физическое присутствие. Что она здесь, рядом с ним, живая, теплая. Вспомнил, как холод прополз по хребту, когда в коридорах министерства он услышал об очередном ЧП в Склифе. Как вдруг осознал, что ему нельзя сейчас потерять еще и ее. Осторожно уложил Ирину к себе на колени, она не протестовала, наоборот, прижалась к нему, тоже ища тепла и глядя куда-то в пустоту, теперь, уже в безопасности, переживая ужас прошедших часов. — Так страшно было на склоне, когда лавина пошла, — прошептала еле слышно. — И потом, когда лежала там одна... Такая тишина жуткая, как будто ничего нет, все исчезло. Алеников почувствовал, как ее передернуло. — Я вроде бы радоваться должна, что жива осталась, только у меня сил нет радоваться, — грустно призналась Павлова. — У меня сейчас тоже сил нет. Но я точно знаю, что я рад, что всё закончилось благополучно, — заверил мужчина. — Нам просто надо отойти немного, порадуемся обязательно. Хочешь, пирушку закатим по этому поводу, отпразнуем где-нибудь в ресторане? Ирина протестующе фыркнула. Алеников тем временем замолчал, успокаивающе гладя ее по волосам, смотря куда-то в пространство. Заглядывал он, скорее, внутрь себя. Он не мог обещать ей, что все будет хорошо. Не мог обещать даже, что будет рядом. Он не представлял пока, что они могут дать друг другу, да и могут ли вообще что-то дать. Но несмотря на ждущую её за стенкой заботливо расправленную им постель, несмотря на то, что на другом конце города его ждала его собственная кровать, они все еще не двигались с места. — Все пройдет. Все заживет. Все будет. Почему-то он не сомневался, что самым важным сейчас было сидеть на чужом диване в чужой квартире и баюкать чужую, в общем-то, женщину. Почему-то знал, что это именно то место, где он должен сейчас быть. И, судя по тому, как спокойно голова Ирины покоилась на его коленях, она была уверена в том же самом. Высидеть больничный до конца Павлова, конечно, не смогла. Приковыляла на работу раньше, все еще опираясь на костыль, хотя теперь куда более уверенно и боевито. "Хотя бы бумаги разберу", — оправдывала свой трудовой порыв Ирина. Брагин, числившийся ее лечащим врачом, вздохнул и махнул рукой. Кто бы сомневался. Уж пару недель отделение бы без заведующей выстояло, хотя вряд ли стоило Ирине Алексеевне об этом говорить. Ну, ему же и легче. Олег, откровенно не любивший исполнять руководительские обязанности Павловой, с облегчением их ей вернул. Жизнь постепенно возвращалась в привычную колею. Был уже вечер. Павлова дышала воздухом на крыльце Склифа. Из дверей больницы с сумкой через плечо вышел Кривицкий, смена которого закончилась. Задержался рядом с Ириной. — Толю ждёшь? — Ага. Приказано ждать, — подпустила сарказма Павлова. — Вчера весь вечер ворчал, что его не дождалась и на такси поехала. Как будто я без него не в состоянии справиться. С тростью еще этой… беспомощной себя чувствую. Что я там, — подняла на него глаза, посмотрела серьёзно, — душила тебя своей заботой? Прости, Гена, что я так себя вела. — Ага, теперь почувствовала, — Кривицкий улыбнулся не торжествующе, но печально, потом махнул рукой, указывая на появившийся в поле зрения чёрный минивэн, - Вон, такси твоё подъезжает. Ну, я пошел, до завтра. - До завтра, Ген.